Не узы, а оковы брака связали нас

Солнце взошло над Безночным городом, осветив армию трупов, патрулирующую окрестности, и кучи тел солдат Вэнь, лежащих среди обломков великого ордена. В красной крови и черной копоти разноцветные одежды заклинателей напоминали цветы, разбросанные вокруг могил. Каждый держал в руках оружие; клинки сверкали в лучах восходящего солнца. Внутри фракции орденов не было потерь. Им не пришлось плакать о погибших, а потому победа принесла лишь радость. Однако главы не обманывались, приписывая успех себе. Истинным героем был темный заклинатель, бросивший армию мертвых марионеток вперед, чтобы расчистить путь для живых. Этот же человек теперь стоял в самом верху длинной лестницы, ведущей от главной площади к дворцу Вэнь. По ступеням текла кровь погибших воинов, до последнего защищавших своего лидера. Красное солнца на их одеждах сливалось с разводами крови, превратившись в бесформенные кляксы. Цветы, того же цвета и происхождения, расцвели на подоле одежд Вэй Усяня. — Ты устроил для меня замечательное шоу, мне понравилось! — издевательски оглядывая залитые кровью ступени, Вэнь Жохань усмехнулся. Поражение предстало перед ним в образе юноши в черном. Вэй Усянь не находил слов. Говорить с кем-то, отвернувшимся от морали ради власти, и до конца настаивающим на своей правоте — ниже достоинства наследника Вэй. Между ним и главой Вэнь не было взаимопонимания. Один шел на войну ради простых людей, защищая в битвах семью и друзей, другой же отказался от собственной крови, видя в членах своего ордена лишь инструменты. Удивительно, но вместо не нашедшего слов Вэй Усяня, в этот раз заговорил Лань Ванцзи. На белоснежных одеждах не нашлось и следа крови, поистине, орден Гусу умел сохранять вид чистоты в самых сложных ситуациях. Державшийся позади мужа и прикрывавший ему спину, молодой господин Лань не видел смысла просить Вэнь Жоханя о раскаянии или спрашивать о мотивах. Оставалось задать только один вопрос: — Тебе понравилось терять сыновей? Вэнь Чао, пытавшийся сбежать еще до начала битвы, кулем свалился от удара одного из учеников Вэй. Наследник великого ордена даже не сражался, только молил о пощаде, растеряв гордость и храбрость в мгновение ока. В качестве уважения к Вэнь Сюю, Вэй Усянь приказал оставить тело вместе с другими солдатами Вэнь, уважение к которым пересилило ненависть. Среди врагов тоже есть немало смелых и достойных людей, потерявших себя в дурных идеях. Теперь бездыханный труп наследника — лишь по имени, не по сути — лежал у ног отца. Безмолвное обвинение. Вэнь Жохань, бесспорно, знал характер младшего сына и в глубине души не видел в нем ценности. Отсутствие на поле боя Вэнь Сюя ударило по тирану куда сильнее. Старший сын не желал видеть позорную смерть отца. Стены Безночного города внушали ему отвращение, потому он предпочел остаться в тылу. Так Вэнь Жохань потерял обоих сыновей. Один убит в борьбе за глупые амбиции, другой покинул отчий дом с ненавистью в сердце, отвернувшись от красного солнца Вэнь, как от прокаженного монстра. Задавая вопрос, Лань Ванцзи надеялся, что эмоции, мелькнувшие в глазах лидера Вэнь в последние секунды жизни, могли хотя бы немного облегчить бремя Вэнь Сюя. Вэнь Жохань был чудовищем, но это не значит, что перед лицом смерти в облике черной флейты он не сожалел. А может, так и есть? Может, его сердце оставалось холодным до самого конца, видя в сыновьях лишь разочарование? Узнать не дано никому… Голова Вэнь Жоханя отделилась от тела и покатилась вниз по ступеням, остановившись прямо у ног глав орденов. Вэй Чанцзэ брезгливо отступил, позволив Не Минцзюэ утолить жажду справедливости остальных воинов демонстрацией павшего врага.

***

Война закончилась свержением тирана, но мир еще не настал. Вместе с другими орденами Илин Вэй собирался остаться в Безночном городе для решения вопросов: о беженцах, военных преступниках и, конечно, дележки земель. Вэй Усяня мало интересовала последняя сторона переговоров, но отец не позволил покинуть собрание, а меж тем мысли все равно возвращались к Лань Ванцзи. С его слов он почувствовал себя дурно, потому остался в лазарете. Вэнь Цин, коротко взглянув на состояние заклинателя, предположила, что ничего серьезного нет. Однако сердце все еще тревожно билось в груди. А обсуждение все продолжалось, заходя на третий круг. Ордену Вэнь принадлежали обширные земли, богатые как духовной энергией, так и менее интересными для заклинателей благами. Плодородные земли, богатые рыбой реки и множество деревень, защищать которые было столь же тяжело, сколь и выгодно. И если с самой землей еще можно как-то прийти к консенсусу, то оставшиеся Вэни стали причиной громкой дискуссии. Орден Вэй вместе с Юньмэн Цзян настаивал на передаче земель в собственность тех Вэней, которые живут на ней и при этом не принимали участия в войне. К таким людям относились именно не сформировавшие золотое ядро члены клана, крестьяне, ремесленники, старики и дети. Судьба заклинателей представлялась более разнообразной. Солдат, кто не погиб в боях, либо отсылали к семьям, предлагая мирную жизнь простого человека, либо предлагали путь бродячего заклинателя. Или — самый нежеланный и кровавый исход — смерть. Вэй Чанцзэ настаивал на еще одном варианте. Присоединении желающих к другим орденам. Как минимум подчиненные Вэнь Сюя, тоже Вэни по крови, в большинстве своем желали следовать за командиром, даже если это значило сменить знамя солнца на вепря Цинхэ Не. Были еще и лекари — помощники и ученики Вэнь Цин. Разойдясь по другим орденам, они принесли бы больше пользы. Сама дева Вэнь и вовсе желала присоединиться к Илин Вэй, отдав должное героям, благодаря которым количество жертв в боях свелось к минимуму. Споры не утихали вот уже пару часов. Мелкие ордена обязательно хотели себе земли побогаче. Другие не могли смириться с присоединением обширных сил Вэнь Сюя к Цинхэ. Не Минцзюэ возражал, готовясь силой защищать право возлюбленного взять с собой, в Нечистую Юдоль, всех своих верных солдат и друзей. Ожидая начало нового витка обсуждений, Вэй Усянь лениво вертел флейту между пальцами, обдумывая, можно ли ускорить принятие решений, если загнать в зал несколько мертвецов. Словно услышав размышления сына, Вэй Чанцзэ посмотрел на него строгим взглядом. На лице мужчины явственно проступали следы усталости. К счастью, Вэнь Цин выбрала именно этот момент, чтобы прервать собрание. — Вэй Усянь, сейчас же иди за мной. Не решив, радоваться избавлению или пугаться тона голоса Вэнь Цин, Вэй Усянь вскочил с места, даже не попытавшись притвориться возмущенным. — Дева Вэнь, в чем проблема? — вежливо осведомился Лань Сичэнь. Лань Ванцзи как раз должен был проходить обследование у целительницы, и теперь его супруга вызывают прямо с собрания. Подтверждая опасения, Вэнь Цин взглянула на Лань Сичэня и, прикинув что-то в голове, добавила: — Глава Лань, Вам тоже стоит пойти со мной. Если кто-то и думал возмутиться столь дерзким появлением девушки, после решительных действий Лань Сичэня, незамедлительно покинувшего шатер собрания, никто не посмел выражать недовольство. Вэй Чанцзэ, не приглашенный присоединиться, после недолгих раздумий последовал за сыном, оставив глав орденов в еще большем недоумении. Пока одни решали вопросы политические, сражаясь за каждый кусочек земли, в палатке целителей собрался почти весь клан Вэй и несколько учеников. Вэнь Цин, оглядев собравшихся, нахмурилась и попросила никого не впускать, кроме Вэй Усяня. За занавесом, в сопровождении Вэнь Нина, сидел Лань Ванцзи. По его выражению лица и в лучший день невозможно что-то определить, а теперь он сам не знал, что чувствовал. Только ладони, покоящиеся на животе, выдавали нервозность, крепко сжимая ткань. Опустившись рядом с супругом, Вэй Усянь взял его за руку и посмотрел на Вэнь Цин. — Господин Лань носит ребенка, — объявила целительница торжественным тоном. Не веря собственным ушам Вэй Усянь воззрился на Лань Ванцзи с замешательством, а спустя секунду, прочтя подтверждение в золотистых глазах, благоговейно опустил взор на пока что плоский живот. Восхищение и страх пополам с радостью так и рвались наружу. — Лань Чжань, это… это… Предусмотрительно решив не мешать паре переживать один из самых волнительных моментов в жизни, Вэнь Цин вышла к остальным, собираясь объяснить ситуацию. Лань Ванцзи и Вэй Усянь же просто застыли, пораженные новостью. Раньше им в голову как-то не приходило, что рождение ребенка — вполне ожидаемое событие в семье альфы и омеги. Створки палатки распахнулись, Лань Сичэнь в первых рядах вошел внутрь и дрожащими руками обнял брата. Лань Ванцзи, помедлив, отразил жест. Вэй Чанцзэ спокойно наблюдал со стороны; не часто увидишь такие яркие эмоции от отстраненного главы Лань. Он и сам еле сдерживался, чтобы не наброситься на пару с объятиями, оставив прерогативу задушить их супругу. Поистине, радостные события сближают всех. Оборвав общую радость, Вэнь Цин приняла грозный вид и указала на выход: — Давайте, давайте отсюда. Остальные главы вас ждут, а господину Лань еще надо собрать вещи. — Вещи? — тупо переспросил Вэй Усянь, недоуменно оглянувшись на мужа. Зачем ему куда-то собираться? — Конечно, — Вэнь Цин закатила глаза, и, привыкшая к удивительной глупости наследника Вэй в делах, не связанных с законодательством, пояснила: — Он же не может оставаться здесь. В поместье Вэй условия куда лучше, там спокойно и безопасно. Лань Ванцзи хотел было возмутиться. Он и сам может прекрасно себя защитить, но, быстро свыкнувшись с ролью будущего родителя, промолчал. Действительно, посреди военного лагеря слишком много непредвиденных опасностей. Одни только ссоры главы Оуян и главы Яо чего стоят. В Илине же осталась госпожа Цансэ Саньжэнь, чьи навыки в целительстве не вызывали сомнений. К тому же, кому, как не ей, знать, как заботиться о беременной омеге? — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи, потушив желание Вэй Усяня возражать. — В поместье будет действительно лучше, — выступил вперед Вэй Чанцзэ. — Мы отправим Ванцзи вместе с Яньли и парочкой учеников. Сами останемся, пока не решим все вопросы. Как бы семье ни хотелось сопровождать Лань Ванцзи полным составом, лучшее, что они могли сделать для ребенка — это обеспечить ему жизнь в мире, не раздираемом внутренними распрями. Вот и оставалось Вэй Усяню только пообещать, что он превратит всех глав в лютых мертвецов, если те надолго задержат подписание договора. К счастью, делать этого не пришлось. Уже через неделю, оставив отца решать последние незначительные вопросы, наследник Вэй под покровом ночи, не дождавшись официальных проводов, сбежал к мужу. С тех пор уговорить его сменить роль с заботливого будущего отца на грозного старшину Илин стало нереально. Общим решением стало не говорить другим кланам, что ужас войны теперь чуть ли не дыхание задерживает рядом с супругом. Полезно иметь репутацию сокрушительной силы в нестабильном мире совершенствования.

***

На пепле хорошо растут цветы. Деревья тоже. Еще совсем молодая вишня расцвела у стен отстроенной библиотеки. Пройдет еще пара десятилетий, прежде чем редкие непоседливые ученики Лань догадаются взобраться по ней к окну. А пока на втором этаже можно учится спокойно, не боясь, что нагрянут нежданные гости. Впрочем, с улицы, под должным углом, можно легко разглядеть, что происходит в читальном зале. Например, если присесть на перила моста, чудом уцелевшего после пожара. На дереве кой-где еще видны следы копоти, но для юного заклинателя Не они не страшны, ведь его одежды не белоснежные, как у Ланей. С этого места отлично виден оконный проем и фигура в нем. Прямая осанка, ровная, словно клинок. Изящные руки, с длинными тонкими пальцами ученого, держат кисть. Подобраться бы поближе; так, чтобы разглядеть вышитые на ленте облака. Прикоснуться к красному поясу, украшенному ликорисами. Взглянуть прямо в серые глаза, прочесть в них… — Не смей подглядывать за Юань-гэ! — Я тебе глаза вырву! Короткий тычок и ученик Не чуть не упал прямо в воду. Только проворная рука и крепкая хватка Лань Чуня удержала на месте, спасая от прогулки в мокром. — Цзинь Лин, Лань Цзинъи, из-за вас он мог упасть, — строго выговорил Лань Чунь. Тонкие журавлиные брови нахмурились, от чего благородный лик вмиг стал казаться грозным. А ведь говорят, что наследник Лань вырос кротким. Восстановив равновесие, Не Лао слез с перил и смущенно взглянул на пару друзей. Цзинь Лин и не думал извиняться. Только скрестил руки на груди и повторил: — Ты подглядываешь за Юань-гэ! Стоило бы тут же начать отрицать. О нраве наследника Цзинь известно на все ордена. Шутка ли, сын девы Вэй, выросшей в обители тьмы в Илине. Лань Цзинъи хоть и носил ленту клана, на своих родственников совсем не походил и вполне мог лично вступиться за честь друга. Только нынче секта Не в Гусу на обучении — лгать здесь нельзя, а обязанность Не Лао достойно показать себя перед другими кланами. — И что с того? Неужели нельзя? Унаследовав от отца силу и стать, Не Лао взял от папы поистине огненный характер Вэней и хитрость, позволяющую всегда сбрасывать вину на другого. — Он мой кузен! — Цзинь Лин мог сколько угодно считаться Цзинем по крови и имени, но в характере его безошибочно угадывалась юньмэнская неукротимость. — Не спорьте, — встав между друзьями, Лань Чунь одним взглядом остановил громкую ссору, а ведь он и сам был не прочь поспорить с Не Лао. Вэй Юань и его кузен тоже. Но не зря ведь Мэн Яо когда-то прославился блестящей игрой и способностью убедить любого в своей правоте. Небеса не могли упустить возможность продолжить такой талант в сыне. Прилюдного выяснения отношений удалось избежать, однако, это не спасло виновников от обнаружения. Вэй Юань услышал обрывки криков и не сумел остаться в стороне. Оставив книгу позабытой, юный заклинатель, недолго думая, выпрыгнул из окна. Бело-красные одежды взметнулись, словно бабочка вспорхнула с цветка. Легко приземлившись, Вэй Юань с улыбкой подошел к друзьям. — В Облачных Глубинах нельзя шуметь. — Выпрыгивать из окон тоже нельзя, — напомнил Лань Чунь, приподняв брови, словно спрашивая: «Как мой дорогой кузен мог забыть?» Вэй Юань не пристыдился, только пожал плечами. Не все же правила в голове держать? Да и путь так удалось значительно сократить. Очевидно, талант сохранять невинный вид, стоя посреди разрухи — врожденное качество всех в семье Вэй. Или только Вэй Усяня и его детей. Будь на месте Юаня любой другой приглашенный ученик, пусть даже тоже родственник клана, не миновать ему наказания от блюстителя дисциплины, но идти против старшего кузена Лань Чунь не желал. Мало ли, что может прийти в голову ребенку двух величайших заклинателей своего поколения? Второго падения Облачные Глубины не выстоят, а старейшины еще от свадьбы главы не отошли. — Вскоре сюда прибудут представители всех орденов, в том числе наши семьи. Так может вместо споров лучше побольше позаниматься и показать им, чему мы научились? — перевел тему Вэй Юань, глядя конкретно на одного человека. Цзинь Лин от такого пристального взгляда сразу потупился, вмиг потеряв весь пыл. Опустив голову, он сцепил руки перед собой, изображая раскаяние. Месяцы занятий не принесли ему значительного прогресса в совершенствовании, и дело было вовсе не в отсутствии таланта. — Если бы кто-то больше проводил времени за книгами и меньше — за стрельбой, может, у него и было бы, что показать. Что думаешь, молодая госпожа? — предположил Лань Цзинъи, нарочито не глядя на Цзинь Лина. Естественно, наследник Цзинь тут же вспылил: — Стрельба — одно из семи искусств! — Правильно, А-Лин, — Вэй Юань потрепал кузена по плечу и строго взглянул на Лань Цзинъи. — И хватит использовать это прозвище. В ответ последовало только неразборчивое «мгм» и недовольная гримаса. Лань Чунь, в очередной раз пораженный подвижностью лицевых мышц Цзинъи, обратился к молчаливому Не Лао: — А вам есть, что показать? Кажется, супруг главы клана Не тоже прибудет. Очнувшись от созерцания собственного солнца, именуемого другими Вэй Юанем, Не Лао слегка помотал головой и ответил: — Да, папа приедет, но мне нечего бояться. Мои оценки в разы лучше, чем у дяди Не Хуайсана в свое время. Превзойти брата главы Не в оценках — достижение, не стоящее упоминания, но Лань Чунь не стал об этом говорить. Вместо этого повернувшись к Юаню: — Что насчет тебя? — У меня есть сюрприз для родителей, — Вэй Юань улыбнулся. Глаза мгновенно загорелись, весь облик будто стал ярче и живее. Прямо как это бывало с Лань Ванцзи, когда тот проявлял несвойственные для него сильные эмоции. — Новая песня на гуцине, папе должно понравиться. По крайней мере, так сказал дедушка. Лань Чунь благосклонно кивнул. Он был младше Юаня, но в Облачных глубинах находился на правах хозяина, потому должен поощрять друзей учиться. Даже если сам немного побаивался Лань Циженя. — Дядя Лань тоже придет? — Цзинь Лин вскинулся, забыв об обиде. — Ханьгуань-цзюнь будет здесь? — почти одновременно с ним сказал Лань Цзинъи, чье восхищение Лань Ванцзи переходило в поклонение. Пожав плечами, Вэй Юань заметил: — Он беременный, а не больной. Почему бы ему не приехать вместе с отцом? На собрание орденов с тем же успехом мог прибыть Вэй Чанцзэ с Цзян Фэнмянем, позволив сыну остаться с мужем в такой важный период, но старшее поколение давно передало все наследникам, отправившись на заслуженный отдых. Да и Лань Ванцзи действительно не испытывал трудностей с путешествием в таком положении, срок позволял. — Тогда мне точно конец! Дядя Лань расстроится моим неудачам и дядя Вэй не подарит мне на день рождения лук из кости, — едва ли кто не знал, как сильно Цзинь Лин желал заполучить новый лук. Такой белоснежный, прочный и мощный, словно созданный для небожителя. Конечно, юному наследнику Ланьлина никто не рассказал, что Вэй Усянь сделал лук специально для него и точно не собирался дарить его кому-то другому. — Или расскажет все твоей матери, — предложил более страшный вариант Лань Цзинъи. Вэй Яньли называли сердцем заклинательского мира. Через кровь и брак она была связана с четырьмя из пяти великих орденов. О ее доброте и милосердии ходило множество историй; простые люди любили ее. Не будь она женой наследника, возможно Цзинь Цзысюань не получил бы столько поддержки. И все же она оставалась дочерью семей Вэй и Цзян. После долгих споров по поводу брака, направленных в большей степени на проверку серьезности намерений жениха, вызванных любовью, а не отвращением к связи между двумя альфами, два великих ордена твердо встали за спиной Ланьлинь Цзинь, когда те тонули в болоте, вызванном смертью главы. Вэй Яньли, воспитанная как воин с сердцем целителя, поселилась в Башне Кои, в самом центре интриг. После смерти Цзинь Гуаньшаня орден не стал вмиг благочестивым, в башне продолжала жить ложь. Пионы в садах не сравнились бы по количеству с теми, кто носил тайный умысел в рукаве. Вэй Яньли больше любила лотосы, — не в обиду отцовским ликорсисам — а этим цветам требовался простор. Неудивительно, что, став госпожой, она выкорчевала подгнившие бутоны. — Только не это! — Цзинь Лин любил свою мать всем сердцем. Она с детства была его примером, его щитом от всего зла, его учителем и утешителем. Любовь матери к своему дитя безотчетна и не зависит от успехов в учебе, от того еще больше не хотелось ее разочаровывать. — Не бойся, ты еще успеешь наверстать. Пойдем, покажу свои записи, — Вэй Юань воодушевляюще улыбнулся и, обхватив Цзинь Лина за плечи, повел в сторону гостевых покоев. — Я с вами! — Лань Цзинъи может и не хотел повторять материал, зато не отказался бы провести еще немного времени с друзьями. После окончания обучения они уедут, придется ждать новых встреч на ночных охотах. Покачав головой, Лань Чунь собрался присоединиться к трио. Мэн Яо так и не признали официально, но Цзинь Лин оставался кузеном наследника Лань, несмотря ни на что. — Хорошего дня, господин Лань, — Не Лао развернулся в противоположную сторону. Это выше его выдержки — проводить время в одной комнате с Вэй Юанем, пока тот объясняет что-то по учебе. Прежде чем сойти с моста, Лань Чунь обернулся и сказал: — Если он тебе нравится, скажи ему. Юань не зря считается первым господином нашего поколения; он доблестен и благороден. Если чувства не взаимны, в ответ не последует насмешки, а коль повезет, сразу иди к его семье. Боюсь представить, что сделают с тобой Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь, если ты посягнешь на их старшего сына без должного разрешения. — Мой папа — Вэнь Сюй. Он дружит со Старешиной Илин и не позволит мне навредить, — Не Лао явственно чувствовал слабость, окутывающую тело от одной возможности увидеть великого темного заклинателя в гневе. — Наверное, не позволит. Вопрос, кого Вэнь Сюй любит больше: своего сына-альфу или сына-омегу лучшего друга — стоял открытым. — Посмотрим, — Лань Чунь поспешил догнать друзей. Естественно, не переходя на бег. В Облачных Глубинах это запрещено.

***

Первыми на собрание прибыли представители великих орденов. Не из-за тщеславия, просто подобная встреча была отличной возможностью повидаться с друзьями и родственниками. Был организован ужин для всех. В качестве исключения даже принесли мясо, специи и алкоголь. Представители клана Лань не могли этим питаться, но правила предписывали радушно приветствовать гостей, принимая во внимание их традиции тоже. А может, старейшины просто не хотели иметь дело с недовольным Старейшиной Илин. Впрочем, не будь на столах острой еды, а в пиалах вина, Вэй Усянь удовольствовался бы и постными блюдами, если это означало навестить сына, увидеть сестру, кузена и друзей. Среди всех орденов Илин Вэй сидел ближе всех к хозяевам. Лань Ванцзи занял место возле брата. Они не говорили во время еды, наслаждаясь болтовней их мужей и детей. Лань Чунь тоже пытался молчать, но быстро сдался, когда Вэй Усянь начал рассказ о последней ночной охоте. Даже Вэй Сюаньюй, до этого вяло ковырявшийся в тарелке, заинтересовался. Цзинь Цзысюаню пришлось придержать сына за руку, чтобы тот не перегнулся через стол в попытке лучше услышать очередную байку дяди. Вэй Яньли совсем не помогала, просто наблюдала с улыбкой, одновременно пытаясь занять дочь, наевшуюся и совсем не заинтересованую в чем-либо еще. Маленькую Цзинь Лу изначально хотели оставить с бабушкой, чтобы не изнурять долгим путешествием, но госпожа Цзинь еще не вернулась из визита в Пристань лотоса от подруг. Еще и сама малышка услышала, что родители едут к братику, и ни за что не хотела оставаться в Башне Кои. Цзинь Лин слишком избаловал сестру вниманием. Она ходила за ним хвостиком каждый день, а теперь вынуждена провести месяцы без него. Чуть легче пришлось клану Не. Обожающий своих племянников Не Хуайсан забрал младших к себе и Вэнь Нину погостить. Орден Вэнь еще не приехал, поэтому у Не Минцзюэ еще оставался шанс провести немного времени наедине с мужем. Нет, глава любил своих детей очень сильно, но Вэнь Сюй любил их больше, стараясь проводить с ними много времени. Боялся повторения ошибок предков. Одни только Цзяны оставались спокойны. Цзян Чэн лишь недавно окончательно стал главой ордена. Юй Цзыюань утащила жену в небольшое путешествие с подругой. Только вот эта «небольшая вылазка по местам молодости» длилась по меньшей мере уже полгода. Может, оно и к лучшему? Насмотревшись на внучатых племянников, почтенные дамы точно набросятся на сына с просьбами о внуках, а Цзян Чэн ведь еще с воспитанием собак не разобрался. — А-Юань, как твоя учеба? Не устал еще от правил? — подмигнув племяннику, Сюэ Иньгуан посмотрел на мужа. Цзян Чэн обожал своих племянников, но редко собирался с силами, чтобы это выразить. — Нет, наоборот, мне здесь нравится. Облачные Глубины — мой дом, как и Луаньцзан, — Вэй Юань погладил ленту, с любовью пройдясь подушечками пальцев по вышивке облаков. — Это чудесно! — искренне похвалил Вэнь Сюй. — Ты так привязан к дому Лань Ванцзи. Помню, когда Усянь впервые увидел стену правил, чуть не сбежал, а на тот момент у него уже был ты. Приняв вид оскорбленной невинности, Вэй Усянь погрозил другу кулаком. — Вэнь Сюй, мы же вместе жаловались на правила. Вот так и доверяй друзьям. Сначала вы вместе думаете, как протащить алкоголь, а потом он сдает тебя перед сыном! Лань Ванцзи накрыл руку супруга своей, успокаивая. Ему ли не знать, что несмотря на язвительные комментарии и недовольство правилами, Вэй Усянь чуть не расплакался, когда увидел, как сын сжимает в ручках ленту. А потом горячо благодарил Лань Сичэня за подарок на сто дней Юаня. Обычно члены семьи, вышедшие замуж в другие ордена, не могли передать детям отличительные знаки родного клана. В семье Вэй придерживались иного мнения, все дети Цзян Фэмяня и Вэй Чанцзэ носили колокольчики ясности, ровно такой же подарили Цзинь Лину. Лань Сичэнь же пошел против воли старейшин, когда вручил ленту племяннику. Один только Лань Цижень сразу поддержал идею. Старый учитель пусть и ворчал частенько, детей Ванцзи и Сичэня любил, как внуков, и баловал, в чем не признавался никогда. — Не одни дядя Вэнь и отец на правила жаловались. Цзинь Лину они тоже не по душе, — легко сдал кузена Вэй Юань. Цзинь Лин ответить не смог, только покорно склонил голову. — Зато его стрельба из лука лучшая среди всех приглашенный учеников, так ведь, братец Чунь? — улыбаясь ярко, как умели только рожденные в любви, Вэй Юань подначил второго кузена. — О да, мастера его очень хвалят! — отозвался Лань Чунь, умолчав, что за теоретические тесты наследника Цзинь только ругали. Покраснев, Цзинь Лин не смог справиться с нахлынувшей волной похвалы от родни и быстро перекинул все на Юаня. — И все же, лучше Юаня никого нет. Он первый среди нашего поколения. Самый красивый. И сильный. И умный. Теперь настала очередь Вэй Юаня смущаться. У него не получалось держать холодное выражение постоянно, как у папы. Все так и отражалось на лице. — Ты тоже так думаешь, А-Лао, — Вэнь Сюй попытался вовлечь сына в разговор. У них с Юанем небольшая разница в возрасте, они часто играли вместе еще в детстве. Не стоило сомневаться, что между ними крепкая дружба. Только Не Лао не хотел ей ограничивается. Поднявшись из-за стола, он посмотрел прямо на сторону Илин Вэй и торжественно произнес: — Вэй Юань — лучшее, что случалось с заклинательским миром. Он доблестный воин, добрый и отзывчивый, милосердный, умный, находчивый. Подобно солнцу, он освещает темный мир, привнося в него радость. И нет никого прекраснее его. Его волосы как шелк, кожа подобна нефриту, а глаза — драгоценные камни. Этот недостойный Не не может сравниться с ним, но готов усердно работать, чтобы сделать Вэй Юаня счастливым и помогать ему во всем. Поэтому, господин Вэй и господин Лань, я прошу от всего сердца позволить мне ухаживать за ним. Тишина опустилась на зал. Вэй Юань приложил ладони к губам, сдерживая изумление. Он не мог поверить, что наследник Не питает к нему такие сильные чувства. Далекий и стойкий, он подобно луне всегда находился во тьме, но это не мешало Вэй Юаню увидеть светлое сердце Не Лао. Не помешало и зародиться тоске в сердце. — Отец, папа, — Вэй Юань встал, собираясь защищать Не Лао от пораженных и одновременно с тем раздраженных родителей. Но речи, повествующей об ответных чувствах, не суждено было состояться. Цзян Чэн неожиданно схватился за живот и через мгновение опорожнил на пол все содержимое желудка. Сюэ Иньгуан, не обращая внимание на рвоту, заключил мужа в объятья, протянул пиалу и начал спрашивать о самочувствии. Все всполошились. Обеспокоенный Вэй Усянь первым послал за лекарем. И только Мэн Яо совсем не волновался. С сочувствием посмотрев на бледного Цзян Чэна, он покачал головой и сказал: — Первая беременность всегда самая сложная.