Любить по-настоящему

☆

У Сонхуна было всё. Понимающие родители, поддерживающие его всегда. Верные друзья, готовые придти на помощь всегда. Любовь всей его жизни, которой он поклялся быть рядом и оберегать всегда. Он лгал самому себе, говоря, что у него наконец всё хорошо. В жизни наконец появилась белая полоса, которая начала стремительно чернеть. 24 апреля. Четыре дня назад друзья все вместе отпраздновали день рождения Чонсона. Возвращаясь в комнату общежития, Сонхуну на телефон пришло сообщение с неизвестного номера. И оно весьма шокировало его своим содержанием.

Неизвестный пользователь:

Ну привет, красавчик

Скучал?

Я, конечно, понимаю, что ты меня сейчас ненавидишь, но лучше тебе увидиться со мной, иначе я это просто так не оставлю, Хуни.

23:44

И Сонхун прекрасно понимал, что он может сделать. Было страшно лишь от мысли, что этот человек может знать о нём сейчас абсолютно всё. И не только о нём. Сейчас ему 21, а не 16. Это не тот шестнадцатилетний Пак Сонхун, который боялся собственной тени. Это не тот Пак Сонхун, который боялся высказать собственное мнение, так как оно было никому не интересно, мало того за этим стояли свои последствия. Он не тот Пак Сонхун, которому пять лет назад внушили в голову, что он не способен влюбить в себя человека, внушили, что его не полюбят, закрыв глаза на внешность. И как этот придурок ошибался. Прошло пять лет, а личные качества становились только лучше, повышая со временем самооценку и стремление к большему, не боясь перейти кому-то дорогу. Ошибкой было когда-то слепо доверять человеку, который ничего не смыслит в том, чтобы хоть как-то пытаться интересоваться состоянием и мнением других людей. Он другой. И уже тогда, когда на телефон пришёл адрес местоположения и сообщение, оповещающее его о том, чтобы он пришёл в ближайшие полчаса, он понял, что рискнуть не значит проиграть. И зря. По крайней мере это место было не так далеко. Проигнорировав все сообщения, он накинул лёгкую куртку, попутно выключив свет в комнате и поправив одеяло Чонвона, что сейчас так мирно спал. Улыбнувшись этому комочку нежности, Хун покинул общежитие. 25 апреля. 00: 27. — Ты заставил меня ждать, принцесса. — ехидная улыбка до сих пор не изменилась, вызывая у Сонхуна чувство настороженности. — Не смей меня так называть. — коротко и ясно разъяснил младший, — Ближе к делу. Я пришёл только потому, что в курсе, что будет, если сделаю обратное. — присев на скамейку радом, говорил он. — А ты изменился. Хорошо, как скажешь. — хмыкнул старший, натягивая непринуждённую улыбку, — Расстанься с Чонвоном. Это всё, что мне нужно. — Ким Доён! Не переходи границы! — вскачив со скамейки, смотрел он на него злобным прожигающим взглядом. — Знаешь, я знал, что так будет. — усмехнулся Ким, доставая из кармана джинс флешку. — Знаешь, что это? Интересная вещица, которая заставит тебя передумать. — Для чего ты это делаешь? Какую роль сыграет наше расставание? — в голове уже проносилось миллион и одно проклятие. — Наверное потому, что мне нравится это. Шестнадцатилетний Пак Сонхун бы уже давно извинился за своё неповиновение и сразу сделал то, что ему говорят. — вальяжно закинув одну ногу на другую, проговорил Доён. — Но его уже нет. Перед тобой другой Пак Сонхун, который теперь не боится пойти против тебя, чтобы ему это не стоило. — уже спокойнее говорил он. — Интересно. Хорошо, допустим, но ты же не можешь говорить и за Чонвона тоже, верно? Этот красавчик явно показался мне не таким открытым. Его легко напугать. Ещё он… — Прекрати! Чего ты добиваешься?! — вспылил Сонхун, сжимая кулаки. Как здесь оставаться спокойным? — Воу, это неожиданно даже для меня. — удивился Доён такой резкости и настойчивости. — Ладно, перейду к сути, раз это так необходимо. На этой флешке находяться два видео: на первом твоё жалкое признание, записанное пять лет назад, а на втором твой ненаглядный дружок. Наврядли ты знаешь о существовании этого видео. Не буду разрушать личные границы владельца, так как его снимал сам Чонвон. В рамках приличия. Так вот, что случиться, если вы не расстанетесь? Ответ: эти видео разлетятся по всему универу, а может полетят и дальше, но это уже будут не мои проблемы. — ухмыльнувшись, закончил своё объяснение Ким. Сонхун молча стоял, обрабатывая сказанное. Мысли путались. Он не верил, что второе видео было заснято Чонвоном. Это было глупо, ведь в чём смысл? Зачем Доёну так необходимо, чтобы они расстались? А кстати, может этих видео вообще не существует, а он просто запугивает? Но он не собирался так просто расставаться с Чонвоном из-за такой глупости. Это опрометчиво. — Ах да, видео настоящие. Можешь убедиться, я скинул тебе на почту. Если станет интересно, можешь посмотреть и видео Чонвона. Очень интересное, оно явно понравиться не только студентам, но и преподавателям. Может и родителям. — вертя в руках флешку, проговаривал старший, словно читал мысли. — Зачем? С какой целью? — отчаянно спрашивал Хун. — Хм-м, может, мне просто так захотелось? Переведу тему. Обмануть ты меня не в силах, ведь знаешь, что я слежу за тобой. Так что поставь меня в известность, когда будешь готов. Видео сразу же будут уничтожены. Оригиналы не допускаются. На следующий вечер Сонхун потерял его. 27 апреля. Сонхун сидел в комнате общежития. Совсем один. Но он знал, что сможет всё исправить. Если по словам Доёна потом видео будут удалены, то можно будет извиниться и… Извиниться, если его вообще простят за такое. И не факт, что тот говорил ему правду. Всё будет хорошо, ведь так всегда говорил Чонвон. Сонхун сверлил глазами адрес, любезко скинутый Сону. Теперь он понимает, что у Чонвона и правда не друг, а золото. И время прошло быстро, что он даже не заметил, как оказался на автобусной остановке, поджидая свой автобус, чтобы отправиться к Чонвону. Без предупреждения, ведь тот сам виноват, что отключился от мира. Он погрузился в мысли с головой. И было страшно. Он не знал, что скажет Чонвону, когда увидит его. Рассказать правду? А как же, ведь для чего он тогда едет? Чтобы его встретили со словами «Уходи, я не хочу тебя видеть»? Но нет, Чонвон не такой, чтобы так говорить. Определённо. И Сонхун был просто в шоке от увиденного. Когда он посмотрел содержание видео с Чонвоном. Он не тупой, чтобы понять, что его просто обманули. На самом видео Сонхун смог увидеть на заднем плане стеклянные двери, в которые в прямом смысле ломились. Кто-то хотел его спасти. Дрожащие руки младшего так же не укрылись от его взора. Замутнённый взгляд и выступающий пот говорили сами за себя: Чонвон был под кайфом. И в первую очередь это незаконно. Так что у него не было выбора, как расстаться с Чонвоном. Ведь если это видео увидит мир, то Чонвон не сможет противостоять один. Ведь он делал это ради него. Про видео с его признанием ему было абсолютно наплевать, ну да, это унизительно, но оно не сравнится с тем, что сделали с Чонвоном. Он понимал, что его запугивали, ведь прямых доказательств того, что его обманули не было. И на самом деле так и было, Чонвон был сильно напуган. И если бы только Сонхун узнал об этом раньше, он бы обязательно помог, ведь у них общий враг. Да и не только по этому. Продолжая думать над предстоящим разговором с Чонвоном, Сонхун прошёл в автобус, нервно перебирая дрожащими пальцами края ветровки. В автобусе было не так много людей, даже половины не было. Он сел на самом последнем месте у окна, где пересекались боковое окно и заднее. На последних местах больше никого не было. И это хорошо. Около окон сидел Сонхун. И это плохо.

•••

Чонвон в ужасе резко распахнул глаза. Было раннее утро, бабушка ещё спала. Он не смог вспомнить, что ему приснилось, но это, видимо, было что-то страшное. Не первый раз он забывает свои сны, так что не предал этому значения. Поставив босые ноги на прохладный пол, Чонвон потянулся, закрывая глаза. Солнце уже виднелось на горизонте, но совсем чуть-чуть, что означало, что сейчас около пяти утра. Он редко вставал так рано, но именно сегодня он выспался. Пройдя на кухню, он выпил стакан воды. Освежает. Размышлять над тем, чем же можно заняться, пока что его бабушка спит долго не пришлось. Погода на улице была прекрасной, но на вечер обещали дождь. Чонвон фыркнул. Ну да, конечно, что ещё может испортить сегодняшний день. Только дождь. Поэтому Чонвон пошёл прогуляться. Волосы развевались и попутно запутывались на ветру. Из-за свежего воздуха не хотелось думать о чём-то. Он даже начал думать, что у него получается справляться с собственными мыслями, но стоило только вспомнить, и поток мыслей было невозможно остановить. Мысли словно соревновались друг с другом. Одновременно он начал думать о трёх вещах: «Что происходит в голове Пак Сонхуна?», «Почему он захотел расстаться?» и «Сонхун вообще меня любит?». Сомнения будто съедали его изнутри. Он сомневался в том, что действительно ли нравился кому-то. Нет, не кому-то, а Пак Сонхуну — воплощению красоты и таланта. И в этот момент все искренние слова, что с такой нежностью проговаривал Сонхун в один миг испарились. Стало интересно, обеспокоен ли тот вообще его внезапной пропажей. Просматривая все возможные причины такого поведения со стороны Сонхуна, Чонвон не заметил, как уже вернулся обратно домой. Тем временем бабушка уже приготовила завтрак. Его так долго не было? — И каждый день ты так рано встаёшь? — не успел он зайти, как спрашивает его бабушка. — И тебе доброе утро, бабуля. — усмехнулся Ян, садясь напротив неё за стол, — Нет, сегодня как-то не спится. А что? — положив в рот блинчик, он заболтал ногами под столом. — Да ничего, просто я думала, что студенты устают и ты захочешь отдохнуть. Но встать в пять утра, серьёзно? — удивлённо спросила старушка. — Я тебя разбудил? — с набитым наполовину ртом говорил Чонвон. — Я слышала, как ты ходил, но мне было лень вставать, поэтому я ещё поспала. — зевнув, призналась она Чонвону. — Это у нас семейное, — кивнул он, запивая съеденное горячим чаем. — Спасибки, я наелся. — встав из-за стола, осведомил её младший. Бабушка кивнула ему и улыбнулась (даже не проговорив тот момент, что он так быстро поел). Такой маленький жест, который в их семье означал что-то типа «Наелся? Молодец, можешь валить». И за это ему нравилась вся его родня. Такого рода слова или жесты никогда не казались чем-то обидным, ведь всегда сопровождались яркой и искренней улыбкой.

•••

Вечером Чонвон сидел на диване в гостиной. Как и ожидалось: на улице шёл дождь. Он выключил телефон (как уже известно), поэтому смотрел телевизор. Различные программы и шоу смогли привлечь его, что не могло не радовать. Рядом села бабушка, взяв пульт от телевизора в руки. Вечерние новости стали традицией. Именно вечерние казались такими важными. Она наконец нашла нужный канал. Тут Чонвон не понял, что с ним произошло, но сердце внезапно пропустило удар, словно случилось что-то серьёзное. Так и было. На экране телевизора было видно автокатастрофу. Автобус, недалеко от деревни, в которой он сейчас находился, попал в аварию, так как не справился с управлением. Девушка рассказывала, что случилось, но Чонвон смог расслышать только количество пострадавших. Все пассажиры, которых было не так много, остались живы, что не могло не радовать. — Не каждый день такое случается, — ахнула бабушка где-то справа, прикрыв рот ладонью и обеспокоенно смотря на экран. — Ну-ка, глянь в своём интернете подробности. — в ожидании кивнула ему она. Две стороны сейчас боролись в нём. Одна не хотела этого делать, ведь нужно придерживаться принципов. Вторая отвечала за любопытство, ведь ему тоже были интересны подробности, которых по телевизору точно не покажут. И вторая сторона победила. Ян включил телефон, проигнорировав около ста пропущенных от Сону и около тысячи от Сонхуна, около миллиона сообщений от из обоих. Набрав в поиске последнюю новость, он увидел ту самую аварию. Бабушка присоединилась к просмотру, положив подбородок ему на плечо. И вот Чонвон открыл подробности, затем список пострадавших. Серьёзно, они и такое делают? А, ну да, вполне логично. Вдруг среди них у кого-то есть знакомые. Список был небольшим, в основном женские имена. И в самом конце было до боли знакомое имя и фамилия: «Пак Сонхун». Телефон чуть не выпал из рук. Сердце забилось слишком часто, что вот-вот, казалось, выпрыгнет из грудной клетки. Страшно. Хотя, а вдруг это кто-то другой? По данным, этот человек сидел на самом последнем ряду (ого, даже и это написали), а как знает Чонвон, он не любит последние места. Это может быть просто совпадением. Это просто напросто не может быть его Пак... Мысли прервал звонок от Сону. Он обещал себе игнорировать все звонки и сообщения, но что-то пошло не так. И вот он ответил на звонок и встал с дивана, чтобы отойти. Чонвон кивнул бабушке, дескать, сейчас вернётся. Он поднёс телефон к уху. На другом конце трубки послышались громкий всхлип и рваные вздохи. Сону... плакал? — П-почему ты не отвечаешь на звонки, придурок? Думаешь, что если выключишь телефон, то тебе легче станет? — Сону никогда не запинался, но сейчас мешали слёзы. Это буквально была истерика. — Сону, ты плачешь? — ответа не последовало. — Ким Сону! Успокойся и скажи мне, только спокойно. Что случилось? — то, что получалось у него лучше всего — успокаивать людей, вот только самого его успокоить всегда было очень сложно. — Ч-чонвон. Чонвон, ты видел последние новости? — пытаясь говорить спокойно, спросил Ким. — Автомобильная авария? Да, а что? — стало трудно дышать. — Сонхун. Он был там. Чёртов Пак Сонхун ехал в этом чёртовом автобусе. — уже не сдерживая слёз, ответил Сону. В ушах зазвенело. В глазах потемнело. Сердце, казалось, вовсе остановилось. Стало страшно. Слезы уже стояли в глазах. — Ч-что? Но почему? Зачем? — Чонвон находился в полном недоумении. Ему нужно было всё знать. — Он... Он ехал к тебе. Когда узнал, ч-что ты к бабушке уехал, то с-сразу на автобус сел. — голос старшего дрожал, его всего трясло. — Где он? Пожалуйста, просто скажи мне, где он сейчас находится, — дыхание учащалось. Становилось безумно страшно. Он должен успокоиться. Он должен его увидеть. Это его вина. Если бы он не уехал, ничего не сказав, то этого сейчас всего не было бы. Чувство вины пожирало его. Это его вина. — С-сонхун в критическом состоянии. Он в больнице, ему д-делают операцию. Я тоже здесь. Сейчас скину адрес, приезжай. — отключившись, сказал на последок старший. Телефон выпал из рук, оставляя за собой глухой звук. Чонвон упал на колени и стал бить себя кулаками по голове. Слёзы хлынули по щекам. Этого не может быть. Дождь барабанил по окнам. Было уже темно, но других вариантов он даже и не рассматривал. Сказав бабушке короткое «Мне срочно нужно уехать, прости», он взял такси. И вот вдруг Чонвон вспомнил начало его сегодняшнего дня. Сон, из-за которого он так внезапно проснулся. Он вспомнил его. Чудовищная авария, из-за которой сердце болезненно сжималось. Перед глазами пролетели моменты, где Сонхун весело улыбается. В голове он эхом услышал его смех. Хотелось потерять сознание, чтобы при пробуждении у него всё было хорошо. Чтобы всё происходящее оказалось сном или простым видением. Ведь это не может быть правдой. Чонвон не перестанет винить себя, даже если в этом был виноват не только он. А в голове проносилось много-много мыслей, что он буквально в них тонул. И всё же, Сонхун попал в аварию не по его вине, но Чонвон продолжал думать иначе. Ведь всё могло обернуться совсем по-другому, сказав он хоть слово. Продолжая долго думать, такси уже приехало к больнице, где сейчас находился старший. Было так страшно заходить, но он должен... Уже стоя напротив двери, правая рука дрожала. Чонвон потянул за ручку этой двери, проходя внутрь. Коридоры и надписи на кабинетах расплывались перед глазами. Сону написал, где находиться операционная с Сонхуном. Было тяжело проходить всё дальше по коридорам второго этажа. Ян перестал думать вообще, продолжая искать нужный кабинет. Чонвон завернул за угол. На стульях для ожидания он смог разглядеть пять силуэтов. Они все пришли, только Чонвон явился так поздно. Не включи он телефон, был бы в неведении всё его время проведение в деревне у бабушки. Он подбежал к Сону, который сидел на полу, а рядом с ним так же сидел Ники, обнимая и поглаживая того по спине. Сону до сих пор не успокоился... — Сону... — позвал его Ян дрожащим голосом, присаживаясь напротив него на корточки. Ему стало страшно, что тот начнёт ругать его за то, что произошло, ведь он не перестаёт винить себя в происходящем. Это уже произошло. — Чонвон? — резко подняв голову, отозвался Ким. Радовало то, что за таким неподвижным телом был живой Ким Сону. Младший поддался вперёд, заключая Сону в крепкие (на сколько ему позволяло его состояние) объятия. Теперь у слёз не оставалось преград. — Я так виноват перед всеми. Я правда не хотел, чтобы всё так получилось, просто у меня не было другого выбора, мне правда было необходимо развеяться, но... Сонхун... Я понятия не имел, что всё так обернётся. Я так виноват перед ним. Я так беспокоюсь за него. Я... — Заткнись, придурок. Это я виноват, ведь именно я дал ему этот ебучий адрес к тебе. Я даже не подумал о последствиях, а именно сегодня пошёл дождь. Я... — Заткнитесь оба! — прервал их Ники. Самый младший среди них всех, но самый рассудительный. — Долго вы будете продолжать винить себя? Никто из вас не знал, что такое может произойти, так что заткнулись. Это, блять, простая случайность. Никто в этом не виноват. — высказался младший, прожигая их хмурым взглядом. — Он прав, так что заткнулись оба. — подхватил его Хисын, присаживаясь рядом на корточки и поглаживая спину Чонвона. — Сонхун бы не был в восторге, увидев вас такими. — присоединился Джейк, присев рядом, — Я понимаю, всё плохо, но нужно хотя бы надеяться на лучшее. — Уверен, — подсел и Джей. — что врачи нас не подведут. Теперь они все сидели в одном кругу на полу, ожидая врача и того, что он им скажет. Прошло около десяти минут. Стеклянная дверь открылась. Из неё вышел врач в белом халате.

☆