Просто будь рядом

На полицейской парковке, где по асфальту размазаны тонким слоем лужицы, разместилась чистенькая синяя «девятка». Хлопнув дребезжащей от старости дверкой, к зданию зацокала лакированными туфельками Елагина. Уже стоя на ступенях она увидела закатывающуся на ту же парковку черную и сияющую в лучах иномароку Рокотова. Вновь про себя презрительно фыркнув, она скрылась за массивом двери. Рокотов наконец скинул с себя эту неудобную и стесняющую его форму. На нём сегодня джинсы, чёрные мягкие кроссы, а крепкую фигуру обтянули хлопок черной футболки и кожа куртки, из-под которой под левой рукой виднелась черная кобура с «макаровым». На глазах сидели черные очки-пилоты. С тотальным спокойствием он линкором прошел по фарватеру двора полицейского участка. Елагина сегодня первая в отделе. А вот вторым появился в дверях как раз Рокотов. — Здравствуйте, Светлана Петровна. — оставив висеть на воротнике очки и пытаясь встретиться взглядами произнёс капитан. Она сегодня тоже в штатском — мягкий серый жакет прикрыл беленькую в мелкий горошек блузку, синяя юбка-карандаш лучше подчеркнула талию и бёдра, а черные лакированные туфли показали, какие у неё стройные изящные ноги. Идеальны макияж. Её корона — бесподобные волны каштановых, водопадом стекающие на аккуратные плечи. Рокотов молча и практически в наглую рассматривал её всю. И чем-то это всё незаметно цепляло.

Красивая, чёрт возьми!

— Здравствуйте, товарищ капитан. — опять этот равнодушный тон и демонстративное обращение по званию, даже не по имени отчеству. И она прячет свои глаза от него. В голове Рокотова рассыпался ладно сложенный образ — такая красивая, но такая холодная. Елагина не обращая внимания на сидящего напротив Рокотова занялась работой. Однако, это было внешнее безразличие. Увидев сегодня капитана она опять с презрением и в перемешку с клокочущим внутри раздражением сказала про себя: «Самовлюблённый пижон!». В памяти всполохами заплясали разъедающие кислотой душу образы из её такого далёкого, но при том близкого прошлого: он — молодой, крепкий, симпатичный москвич; она — молодая, красивая, младший лейтенант. Отчаянно пытается забыть это раз и навсегда. Клянётся, что никогда больше!

***

Елагина спустилась к машине, следом по своим делам спустился и Рокотов. Шикарная Елагина с невозмутимым видом села в свою «девятку», которая кажется старше неё самой раза в два, где простенько перетянуты сиденья и дешёвый пластиковый салон. Второй раз за день рушиться чётко построенный образ — такой сотрудник и вот такая машина.

***

В кабинете уголовного розыска стало заметно прохладно, если не сказать морозно. И не из-за калининградской погоды. Москвича явно не любили и не жаловали. Одет не как все, говорит не как все, машина и та, до сих пор не с красивыми циферками «39».

Специально, да?

Постоянно пытается быть впереди всех, отказывается от чьей-то помощи и упрямо не желает признавать того факта, что он ничерта не смыслит в этом городе и про этот город. И в людях здесь, кстати, тоже ничего не понимает. Елагина шаг за шагом строит образ «Железной леди», но с погонами капитана и явно помоложе. Строет его даже тогда, когда Рокотов абсолютно равнодушен к ней и к кому бы ни было вокруг. От этого в её голове всё чаще слышутся слова «эгоист» и «самовлюблённый индюк». Конечно, всё в адрес московского капитана. Елагина постоянно язвит про Москву и что у них не столица, тут всё по другому. Тычит Рокотова, словно малохольного лейтенанта, в редкие мелкие недочёты в бумажках, швыряя их на его стол. И слетающее с её накрашенных губ «ты» сквозит презрением и раздражением его персоной. А Рокотова это словно бы и не задевает вовсе. Он спокоен как скала и как прежде — черная кожанка, очки-пилоты и рокот «бэхи» ранним утром под окнами отдела. А ещё проскальзывают робкие улыбки за спиной показательно стервозной Елагиной.

***

В обед пришло очередное сообщение об очередном происшествии — ДПС-ники скинули дело о наезде на пешехода прошлым вечером. Елагина вызвонила Рокотова из какого-то ресторанчика в центре города. Грозилась, что если тот не появиться с минуты на минуту — он вылетит и из её отдела. И вышвырнет она его с величайшим удовольствием.

***

Место аварии. Елагина допрашивает немногочисленных свидетелей, Земцов и Кутепов занимались уликами и общались с коллегами из ДПС. А Рокотов внимательно рассматривал брошенную водителем на обочине машину — на помятой белизне капота размазанные капли крови. У Рокотова больно зажгло и сдавило, из пучины памяти вставали едкими вспышками картины — дорогой спорткар, кровь на капоте, шумная ночная Москва, «скорая», которая увозит покалеченного паренька и в машине ДПС улыбающийся дурацкой улыбкой и со шлейфом от перегара сидит в наручниках водитель дорогущей тачки, только что разбитой о столб. Водитель такой же молодой, как и пострадавший. — Что скажете, товарищ капитан? — за спиной раздался голос Елагиной. Рокотов вынырнул из мыслей, поднялся, ответил: — Машина, судя по повреждениям, ехала с большой скоростью… Водитель в сумерках не заметил пешеходный переход и… — Сбил. Это ясно. Что-то ещё есть? — в тоненьких пальцах Елагина вертела серебряную и такую же тоненькую, как её пальцы ручку, к груди прижимала большой блокнот. — Предположу, что водитель был пьян. Ну а может и ещё под чем-то. — Поняла вас, товарищ капитан. — записала всё к себе, но на этом не остановилась, — А если вы считаете, что ваша работа уже закончилась и можно прохлаждаться дальше, то вы ошибаетесь. Вон там, — тонким пальчиком с идеальным маникюром указала на следы на асфальте, — вас ждут улики, а в больнице — ещё пострадавший. Пое́дете и допро́сите его. Вечером — доло́жите. У нас не Москва, пробок мало, за сегодня спокойно управитесь. Даже время на рестораны останется. Она чётко развернулась на каблуках и зашагала прочь от него. А Рокотов печальным и изучающим взглядом проводил её покачивающийся на туфельках силуэт.

От чего же она так невзлюбила?

Режет вопросом висок.

***

Иван Григорьевич навестил пострадавшего, собрал улики. А ещё недожидаясь приказов, распоряжений и шевелений Земцова с Кутеповым нашел несколько записей с камер. Вечером он стоял перед уставшей, но неподающей вида Елагиной с именем владельца авто и всей его звёздной биографией. — Значит, за рулём был сын заместителя главы администрации… Очень интересно. — капитанша откинулась в своем креслице и чуть покачивалась в нём из стороны в сторону, в глазах сковзь прищур заплясали какие-то огоньки, то ли задора, то ли ещё чего-то. — Ориентировки я уже дал по всем постам и ребятам в ППС. Елагина из глубины кожаного кресла окинула пристальным взглядом сидевшего напротив Рокотова. Неужели действительно этот московский капитан умеет работать? А почему он тогда здесь, а не там, в красивых столичных кабинетах? Сослали за неподобающее поведение? Сидела и пыталась изучить биографию Рокотова по его каменному лицу, сложить её из тех осколков его образа, который неделю складывала на стенах между ними. Только сейчас в тусклом свете настольной лампы в пустоте кабинета окончательно разглядела его. Черный, слегка вьющийся и растрёпанный волос. Глаза… Тёмные. Но кажется, очень красивые. Прямые выразительные черты бровей, скул и губ разрезали два небольших шрама. Следы буйного характера или… — Я могу идти, товарищ капитан? — из раздумий Елагину вырвал спокойный голос Рокотова, он в упор глядел на капитаншу. — Да. Впервые это было произнесено без напускного официоза, с каким-то теплом даже. Рокотову от этого даже стало не по себе. Не подав виду он скрылся за фанерой двери кабинета. А у самого что-то дрогнуло внутри.

Неужели, теперь и стены дали трещину?

***

На следующий же день Елагину поймал в коридоре Земцов. — Елагина, ты совсем с ума сошла?! Ты соображаешь, на кого ордер дала?! Да тебе же Федин бошку открутит за такие выходки! — шипел старший лейтенант. — Ещё ты меня учить будешь как работать, да?! Ты забыл кто начальник? Могу напомнить. — чуть зло и тоже с шипением ответила капитанша. — Я тебя предупредил, Светлана Петровна! Федин… — Борис, ты знаешь, я тебя очень уважаю. Но, ты мне конечно друг, но истина мне дороже! Она развернулась и каблуки застучали в конец коридора. В след ей улетело еле слышимое: «Дурёха!»

***

Через сутки поисков Рокотов, с утра по раньше, приволок сынка известного чиновника, вытащив его из какого-то люкс притона. Притащил сначала в камеру. А потом и в допросной посадил. Здесь уже была Елагина. Рокотов зло бросал фразы и фотографий с места ДТП на столешнице, стучал по ней, еле сдерживал себя в выражениях. Двадцатилетний пацан практически жевал сопли, мямлил что-то про то, что это не он был за рулём. Рокотова это окончательно выбивало из привычного ему спокойствия. Под напором из улик и нависшей черной фигура Рокотова пацан наконец признался. Елагиной оставалось всё оформить. И впервые она не была против того, что весь допрос провел Рокотов. Обычно она близко не подпускала его к допросной комнате — он опер, вот пусть и бегает за преступниками. А допрашивать будет она их. Сама. Она не нуждается в чьей-то помощи. Но сегодня… Сегодня что-то пошло не так. Впервые.

***

Отчёт о результатах по делу лежал на столе Федина. А он кидал яростные взоры на сидящих друг на против друга капитанов Елагину и Рокотова. — Вам что, погоны жать стали?! С ума по сходили?! Елагина, я тебя спрашиваю? Какого ты, не посоветовавшись со мной, пошла в суд с требованием арестовать сына заместителя начальника администрации?! Какого я спрашиваю? — не унимался Федин. — По его вине восемнадцатилетний парень на всю жизнь теперь парализован! — еле сдерживая себя ответила Елагина. Полковник опустился на место. — Светлана Петровна, это, — он протянул листы отчёта, — это нужно переписать! Если тебе своей головы не жалко, ты о других подумай! И подумай о… — Семён Михайлович, отчёт Светланы Петровны составлен верно. Все улики и факты собраны в соответствии с процессуальным кодексом. А её действия — правомерны. — внезапно раздался голос Рокотова. Федин, оборванный до этого на полуслове, практически в бешенстве вновь подскочил с места, в столешницу впечатались костяшки его кулака. — Сговорились?! И так некстати, а может и кстати, в кабинет заглянула секретарь. — Семён Михайлович, вас к телефону, из областного департамента. Расстегнув пошире воротник рубахи, спустив вниз галстук и вытерев со лба проступившую испарину Федин молча скрылся за дверью, оставив Елагину с Рокотовым одних. Они продолжали сидеть друг на против друга и молчать. Хотя у Елагиной так и хотело сорваться: «Ты то куда лезешь?! Проблем в жизни не хватает? Легко жить здесь стало, в чужие дела полез?». А Рокотов сидел широкой плечистой фигурой уставил глаза в стол и чуть нервно переминал огрубевшие от пистолета пальцы. Спустя пару минут вернулся Федин. Он медленно опустился на своё место и неожиданно спокойно заговорил: — Наверху неожиданно результаты по этому делу очень понравились. Больше скажу, обещали отметить тех, кто вёл по нему следствие. Так что, Светлана Петровна, от имени областного департамента вам благодарность. И вам, Иван Григорьевич, тоже. Капитаны вопросительно переглянулись. Благодарность? Им? Двоим? — А пока, можете быть свободны. — закончил полковник.

***

Елагина вышла первая, следом Рокотов. Она стояла и глядела в окно коридора, переминаясь с ноги на ногу в остроносых туфельках. А Рокотов, оглядывая её фигуру со спины, решился подойти ближе. Она быстро ощутила его одеколон рядом с собой. И впервые, этот запах не бесит. Какая-то неловкая пауза. Словно что-то должно быть дальше. Но этого почему-то нет. Рокотов, сунув руки в карманы джинс не мог отойти от Елагиной, сам не знал почему. О чём-то без остановки думал…

О ней?

А у неё на языке вертелось куча всего. И ей тоже сейчас внезапно захотелось не гнать от себя куда подальше этого капитана с красивыми глазами, а… хотелось чтобы он просто постоял рядом? Она обернулась к нему. — Зачем? — наконец разрезала воздух вопросом. — Что «зачем»? — тихо и с максимальным непониманием. — Зачем полез заступаться? Это не твоё было дело, не твоё расследование. А я не сахарная, не растаю от воплей Федина. А Рокотову она именно такой сейчас и казалась. Смотрел со своих ста восьмидесяти на её метр шестьдесят в этой бежевой блузке, обнимающей её плечи. — Просто… Я подумал… — очень робко. — Что вы подумали? — опять на «вы», взгляда с него не сводит, режется об острые стрелки глаз. — Подумал, что это будет несправедливо, если дать замять это дело. — выпалил честно на одном дыхании, но всё же умолчав, что это было бы несправедливо и к ней. Елагина отвернулась обратно к окну, скрестила руки на груди. «Не справедливо будет… Ишь как заговорил!» — она почему-то опять не верит ему. Чувствует, как неумолимо рушиться её стена. Очень хочет не дать ей упасть. Рокотов же понял, что именно сейчас это будет к месту сказать. — Меня сюда из Москвы перевели, потому что я вот такого же мажорчика, тоже не стал отмазывать. Он тоже сбил пацана молодого. А он из простых был… Мажора этого прямо там, из тачки вытащили. Он в хлам пьяный был, да ещё дури какой-то нанюхался. В общем, я его в «обезьянник», дело открыл. А тут начальник сказал «Дело закрыть. Его — отпустить». Я в отказ. Ну, мне приказ в зубы и долой из МУРа. Сюда. К вам. Как-то вот так, товарищ капитан. — глухо и неожиданно почти официально проговорил последние слова Рокотов. Он наконец выговорился. Стоял и глядел за окно всё тем же печальным взглядом, провожая за стеклом маленькие фигурки прохожих. Теперь уже очередь Елагиной была стоять в раздумьях. И всё же да — не просто так он тут. Действительно, сослали. Но не за скверный характер. А за то что хотел по справедливости. И теперь у неё разбился в тысячу осколков образ, созданный ею как только произнесли, что Рокотов москвич. Неужели, всё это время она в упор не замечала тех качеств, которые только что он показал? Самолюбие и гордость больно кололись внутри не желая так просто сдаваться. — Знаете что, товарищ капитан, — во тем же почти презрительным тоном, — я не нуждаюсь ни в вашем сочувствии, ни и в вашем понимании! Впредь попрошу не совать нос в чужие дела! Резко разворачивается на каблуках и шагает прочь от Рокотова оставляя ему шлейф от своих сладковатых духов. Он на другое и не надеялся. Хотя… Что-то необычное он в её глаза успел уловить. Необычно нежное.