Просто будь рядом

Шумело шоссе, из бурного потока отделилась черная машина с московскими номерами и подкатила к стоящим на обочине двум другим авто — машина ДПС и обычная легковушка. Тоже с цифрами «197» на номере. Рокотов не успел остановить машину, как Света выскочила из неё и подбежала к сотрудникам, они открыли дверь своей машины, где сидела девочка. — Мама! — она бросилась в объятия матери. — Анечка, доченька моя! Родная моя! — Света крепко прижимала к себе дочь и целовала её. А потом она отвела её в машину к Ивану и там села с ней, всё расспрашивая о том, где были, всё ли с ней в порядке, не сделали ли ей плохо. В ответ только слышала рассказы о море, о чайках и о Светлогорске. Рокотов подошёл к лейтенанту, который и остановил машину с Сергеем и Аней. Сам внезапно нарисовавшийся отец сидел в той же служебной машине. — Лейтенант, на минутку можно? — Рокотов дальше понять, что его и объявившегося папашу необходимо оставить одних. Сергея выпустили из машины ДПС. — Значит так. Даю тебе ровно два часа чтобы ты навсегда исчез из этого города. — глядя в упор на не очень высокого Сергея произнёс Рокотов. — Не сделаешь, дело о похищении несовершеннолетней пойдёт дальше. И это не шутки и не угрозы. — А ничего что это моя дочь? Законная дочь! Когда хочу и куда хочу с ней езжу! — тот надменно глядит снизу вверх на Ивана. — Тебе законная дочь семь лет не нужна была. — руки выламывало от желания поправить выражение лица этому Сергею. — Слушай, я не знаю как тебя там зовут, но давай со своей семьёй я сам разберусь! А пугать в другом месте будешь. На бомжей и гопоту какую-нибудь так наезжай! Рокотов чувствовал как вскипал. Но пытался держаться. — Ты плохо слышишь? — сковзь зубы повторил Рокотов. — Да шёл бы ты! — и очень грубо Сергей толкнул его в сторону.

Это была его большая ошибка.

Рокотов не выдержал этого наглого тона, вида и тем более такой бесцеремонности, в два чётких движения заломил руку и лицом впечатал Сергея в капот патрульной машины. Тут же послышались какое-то гневное шипение. — Ваня! — высокий женский голос заглушил на миг шум трассы. От неожиданности услышать своё имя именно так и именно от Светы, которая увидела, что происходило у машины, Рокотов ослабил хватку. Света же подошла ближе. — Отпусти его. Рокотов сомневаясь в нужности этого, но видя настойчивый и просящий взгляд Светы, всё-таки отпустил Сергея. Тот зло бросил на него взгляд, одёрнул свои явно дорогие вещи. — Оставь нас. Пожалуйста. — вновь просит Света. И вновь он молча ей подчиняется только потому, что просит именно она. Уходя в свою машину, он продолжал внимательно следить за тем, что происходит между Светой и этим Сергеем. Иван боялся за Свету. А ещё кажется у него была призрачная, но ревность. — Зачем ты приехал? — спокойной и с холодом спросила она. И Сергей долго стоял и врал о своей бесконечной любви к ней, к дочери, что он осознал все свои ошибки прошлого, что хочет всё изменить, что он изменился, что теперь всё будет по новому. Клялся, божился, умолял простить чтобы начать с начала. Но она ему не верила. Потому что с точно таким же видом он клялся и божился каждый раз, когда она находила в их постели другую, напомаженую и без белья. Она давно всё закончила и захлопнула за ним двери своей жизни. — Уходи, Серёж. И больше никогда не появляйся ни в моей жизни, ни в жизни Ани. Ты для неё чужой. И таким навсегда останешься. Просто уйти. Так будет лучше. Для всех. Прощай. — последнее, что произнесла Света и оставила бывшего стоять у полицейской машины. Ушла от него навсегда, как в ту самую ночь, когда окончательно поняла, что любви между ними никогда не было.

Она закончила это всё. Чтобы начать новое.

***

Всю дорогу обратно Света молчала, обнимала уснувшую на заднем сидении дочь и смотрела куда-то за стекло машины, где мелькала россыпь ночных огней. А Рокотов и не собирался лезть с расспросами. Он просто вёз их домой. Под утро черная «BMV» остановилась у «хрущевки» в одном из спальных районов. Припарковавшись, Рокотов вышел из-за руля и совершенно неожиданно для Светы очень бережно, по отцовски, взял на руки спящую Аню. Они поднялись в квартиру Светы. Небольшая двушка. Но очень уютная. Рокотов это почувствовал прямо с порога. И было видно, что здесь живёт одинокая женщина, Иван это хорошо выцепил своим мужским взглядом. Осторожно пройдя в комнату, он уложил Аню в её кроватку. Свете, стоявшей в дверях комнаты и глядевшей на то, с какой заботой и осторожностью Рокотов уложил её дочь, в этот момент показалось, что в её жизни так было всегда. Именно этот человек — Иван Рокотов — всегда жил рядом с ней, вот-вот и Аня в его адрес скажет привычно «папа». Это было всё так просто и естественно.

Ваня идеально вписался в картину её мира и её жизни.

— Может, останешься на чай? — уже в коридоре Света наконец что-то произнесла, сильнее кутаясь в накинутый мягкий бордовый кардиган, ей сейчас отчаянно не хотелось чтобы Ваня куда-то ушёл, искала любой повод оставить его здесь, у себя. Ему тоже не хотелось уходить от неё ни на шаг. Тем более сейчас, когда от неё повеяло таким давно не испытываемым уютом и теплом. Но увидев её уставшую, замученную, со следами пережитого испуга на лице он не решился сказать «хорошо». — Тебе нужно отдохнуть. — и вновь он касается её предплечий, а взгляд бегает от её рук к её глазам. И после этих касаний Света окончательно понимает, как она устала. И что значит забота. — Я пойду. — Хорошо. А потом в последний момент она произносит: — Спасибо! И Рокотов видит в её глазах цвета мартовского растаявшего снега больше, чем просто благодарность. Он лишь улыбается. Как тогда в коридоре отдела сидя со стаканом кофе на лавке. За ним тихо закрылась дверь её квартиры.

Но окончательно открылась дверь в её сердце.

***

Утром она обнаружила его машину под своими окнами.

Засияла так же, как это на удивление солнечное утро в середине сентября.

Никогда не думала, что будет настолько рада видеть этого Рокотова. — Давай подвезу. — встречал он Свету и её дочь у дверей подъезда.

«А где же ваши цветы и конфеты, Иван Григорьевич? Или вы пока только любезно дарите свою улыбку?»

— Хорошо. Спасибо! Света видела, что Рокотов улыбался на то, что она согласилась без колебаний. А она и не собиралась. Ведь всю ночь просидела на кухне с ощущение чего-то нового между ними. И это что-то ей нравилось. А потом всё пыталась понять, когда каждый из них перешагнул за… За субординацию. За неприязнь и раздражение. За...

Кажется тогда, когда он прошёл за порог её отдела.

***

Кто-то впервые влюбилася.

Так горячо, горячо!..