Просто будь рядом

— Ну что, нашу Светлану Петровну однажды заберут у нас и увезут в Москву? — иронично раздалось за спиной голосом Земцова. — Да недождётесь! — зачем-то ляпнула она, ведь её застали за тем, что она в открытую любуется Рокотовым. В отделе заметно потеплело. Это заметили все и сразу. Как замечают хорошую погоду по утру тогда, когда долгое время ничего кроме свинца на небе не было. Елагина и Рокотов окончательно перешли на «ты» и уже целых три дня не рычали друг на друга. Утром каждый встречал другого негромким и весьма нежным «Привет!», обед проводили в соседнем кафе за одним столиком. Но вечером пока ещё каждый расходился по своим домам, оставляя на ночь друг другу обнадёживающее «До завтра!». Перед тем, как лечь спать, каждый отправлял друг другу: «Спокойной ночи!». И каждый, получив сообщение, улыбался светящемуся экрану телефона. На душе делалось тепло и очень уютно. За эти три дня Рокотов успел немного привязаться к Ане; за ней и её мамой приезжал каждое утро и отвозил их каждый вечер. Каждый раз отмечал то, насколько она похожа на свою маму. И вот к её маме у Ивана теперь практически в открытую было показано всё. И привязан так к ней, что кажется ничем не оторвать больше.

***

Рокотов остановил машину у подъезда её дома. Света, дав дочери ключи от квартиры, отправила её вперёд, а сама всё стояла рядом с провожавшим её Иваном. Под козырьком тускло мерцала лампочка. Свете нужно было идти, но её словно что-то держало рядом с ним. Сегодня особенно сильно. Она взглядом очертила его силуэт на фоне сумерек. И Рокотов сделал шаг ближе. Она вновь чувствовала, как в её волосах путалось его горячее дыхание, а в тишине сумерек слышала, как зашкаливал собственный пульс. От того что он просто рядом. На лежащую на ручке двери маленькую ладонь Елагиной практически невесомо опустилась большущая ладонь Ивана. Подняла свои большие зелёные глаза на него. Глаза в глаза. И Иван, пересилив совсем не свойственную ему робость, шагнул к ней в плотную и…

целовал её прямо в губы.

Когда Света поняла, что произошло, Ваня вновь просто стоял рядом и касался её руки. — До завтра. — совершенно спокойно наконец произнёс Рокотов, а после улыбнувшись ушёл к машине. Она не смогла сегодня уснуть. Она не верила, что это было, что это произошло. Внутри до сих пор всё трепетало от той нежности, с которой он коснулся её губ. Такой счастливой, как в эту осень она ещё не была.

***

Света ненадолго уехала с отчётом, а Рокотов ближе к вечеру вернулся в отдел, чтобы закончить свои дела. Лейтенантов тоже не было, тоже разошлись по своим делам. Иван спокойно поднялся на этаж, спокойно прошёл по коридору, спокойно дёрнул ручку кабинета. — Здравствуй, Ванечка! Не ожидал? Прибило к полу гвоздями неожиданности.

Она! Здесь! В этом кабинете!

— Лена?! А ты что здесь делаешь?! — пытается оторвать ноги с места и даже не закрывает за собой дверь. Она сидит на его столе. Нога закинута на ногу. Её любимое мини, глубокое декольте и десять сантиметров на шпильке.

А его почти тошнит от этого её вида и от этого приторно-сладкого аромата её парфюма.

— Ты что здесь делаешь? — повторяет он уже с плохо скрываемым раздражением. — Я? Тебя жду. — она откидывает волнистую светлую прядь, обнажает матовое плечо и ключицу, стреляет в него голубыми глазками, целится в сердце, а каждый раз мимо. А он её не ждал. От слов «совсем». — Как ты сюда попала? И как узнала где я? — продолжает свой допрос. — Ну, Ванечка, — тянется руками к нему, а затем ладошкой скользит вверх по груди до самой шеи, где пальчиками пытается расстегнуть одну пуговку его рубахи, — я умею разговаривать и убеждать людей без применения силы. Он скидывает с себя эти противно холодные руки с острыми нокотками. — Я не сомневался! Так кого ты на этот раз затащила в постель, чтобы узнать мой номер и куда я уехал? Ей очень не понравился этот тон, эти слова. Обидчиво надула свои губки, свела бледные тонкие бровки домиком. — Ну Ваня! Ну почему ты настолько плохого обо мне мнения! Я ведь теперь другая! Совсем другая! Рокотов не верил ни единому слову, слетающих с этих пошло разукрашенных губ. — Ты мне это говорила каждый раз! И когда я узнал, что ты моё имя используешь чтобы грязные делишки в бизнесе своём прикрыть. И когда застал тебя с твоим менеджером в нашей постели. Нет, Лена! С меня довольно! Всё закончилось тогда, прими это уже наконец! Между нами ничего больше нет и быть никогда не может! Однако, кажется, это Лену совсем не остановило и она сильнее прежнего тянется к нему, обвив за шею руками так, что он невольно наклонился к ней, руки его чуть коснулись её талии, но только чтобы не дать ей окончательно повалить себя. — Я ж люблю тебя, Ванечка! — Лена тянется к его губам. И в этот момент в дверном проём тихо показалась Елагина. Видит стоящего спиной к ней Рокотова, на его столе, практически под ним, какая-то девица в весьма откровенном наряде. Он держит её за талию, а она ему: «Люблю тебя, Ванечка!». Света тихо исчезла, сгорая до тла внутри. И сжигая там всё, что было… Когда она скрылась, то в этот же самый момент Рокотов наконец-то избавился от рук Лены на себе. — Хватит! Убирайся отсюда! — он процедил это сквозь лавину противности. — Иначе… Ты меня знаешь, Лена! И она действительно знала. Поэтому, поправив юбку на бедрах, взяв со стола свой клатч, она продефилировала к выходу из кабинета. Но обязательно (как же иначе) напоследок гордо оставила: — Ой, Ванечка, смотри, не пожалей! Я ведь могла бы сделать так, чтобы ты вернулся из этого захолустья обратно в Москву. Не просто вернулся, а ещё и звёздочку на погоне бы заимел! Рокотов хотел было вновь повторить то, что видеть её здесь не желает, но Лена уже скрылась за поворотом дверного проёма.

***

«Боже, да какая же ты дура, Света! Набитая дура! Ты так и поверила, что между тобой и Рокотовым, этим московским пижоном, что-то может быть?! Да он игрался здесь с тобой от скуки! Развлекал себя! Господи, какая ты наивная дура, Света! Полезла… нет, полетела на те же грабли!» — рыдала всю ночь в подушку Елагина так, что если начать выжимать её, будет Ниагара. Увиденное вечером в кабинете вернуло её опять в те дни, которые она мечтала стереть из памяти. Чувство беспомощности, брошенности и преданности. И теперь ещё чувство использованости. Наглой и циничной. Она опять ненавидит себя за то, что вновь дала себя охмурить. Да ещё кому! Опять москвичу. И ненавидела Рокотова, за то, что было там, в их кабинете, что было у её дома. Поклялась жизнью, что больше Рокотова на дистанцию выстрела не подпустит к себе и к своей жизни. А если он окажется ближе — то обязательно выстрелит. И так, чтобы сразу наповал.

***

На следующий день Рокотов не узнал Свету, как только та показалась во дворе отдела. Строгий пучок волос, закрытая темная одежда, наглухо застегнутое пальто. И ни грамма теплоты. Она проплыла мимо него дредноутом. Молча. Не посмотрев на него даже мельком. — Света, что случилось? — он догнал её только в кабинете. — Капитан, извольте обращаться по уставу! — так холодно, что кажется получишь смертельное обморожение. Рокотов отчаянно ничего не понимал. Что произошло? Почему она опять такая? Было же всё нормально… даже очень хорошо было. А она избегала его как только могла. И не подпускала к себе. Никак. Про поговорить даже речи не шло.

Всё стало хуже, чем было при их первой встрече.

***

Ничего не поменялось и спустя две недели. Елагина только злее прежнего язвила, чаще прежнего обращалась по уставу, сильнее прежнего презирала. Иван перестал что-то понимать на третий день такого её резкого смены климата между ними.

Никакой прогноз погоды такое не мог предсказать.

Любые попытки нормально поговорить она присекала стоило только Ивану произнести «Света». Два выходных утопил в алкоголе. Потому что ничего не понимал, а от вида Светы его сводило с ума. Но только перед ним опять была Светлана Петровна.

Это окончательно лишало его рассудка и ломало.

***

Октябрь стучал в окна и крыши города проливными дождями. Света, закрывшись зонтом от игл ливня, спешила в ближайший от работы продуктовый. Пока ещё не стемнело. Магазин полупустой. Четверг. Шесть вечера. По торговому залу бродили покупатели и что-то искали (каждый своё) на полках. Света как всегда закупалась впрок, в руках быстро тяжелела корзинка. Над дверью неожиданно резко дёрнулся в звоне дверной колокольчик. — Никому не двигаться! — от стены к стене заметался орущий басом голос. — Руки за головы и на пол! Света краем глаза успела увидеть, как трое в черных масках и с чем-то очень похожим на пистолеты и ружьё в руках ворвались в тишину продуктового. — На пол я сказал! Иначе всех нахрен положу! — опять орал тот же голос, а для убедительности в своих намерениях в потолок улетела пуля. Кто-то из покупателей взвигнул спешно падая на пол и роняя туда же что-то ещё. Упала, подчиняясь силе инстинкта и Света. Она поняла, что с этого момента она и все вокруг — в заложниках.

***

Рокотов, развалившись усталым телом на диване, меланхолично подперев голову рукой, щёлкал каналы телевизора — бабские сериалы, футбол, тупые боевики, опять футбол, никому не нужные ток-шоу, какие-то новости, очередная тревл-передача. Он остановился. Смотрел. Смотрел на мелькающие картинки, а у самого в голове мелькали картинки того, что происходило с ним эти два месяца. Так, как он скучал по Свете он никогда не по кому не скучал. Тосковал дико. Потому что так же дико к ней тянуло. Но она была далеко от него, даже не смотря на то, что каждый день сидела напротив. Все нити между ними, кажется, были оборваны. На журнальном столике перед диваном загудел звонком телефон.

«Федин»

«Странно… Чего это полковник мне напрямую звонит? Неужели что-то серьезное?» — с чуть заметной тревогой он поднял трубку. — Рокотов. Слушаю. — Бери руки в ноги и бегом собирайся! У нас на Артиллерийской в продуктовом захват заложников. — Так, а мы какое… — Рокотов попытался что-то возразить, но в ответ услышал: — Елагина среди заложников. — Я уже еду.

Ему действительно больше ничего объяснять было не нужно.

***

Через пятнадцать минут Рокотов забыв про моросящий дождь, стоял в распахнутой куртке в оцепленном квартале рядом с минивэном СОБРа и детально обсуждал ситуацию с их командиром и со своим полковником. Узнал, что нападавших трое, в магазине всего восемь заложников, пять — женщины. Детей на счастье не было. В продуктовом оказались уходя от погони двух постовых, которые чуть не взяли их при вскрытии ломбарда в соседнем доме. Требовали как всегда — денег и машину. Угрожали, что если через указанное время не будет требуемого — начнут по одному убивать заложников. Предупреждающие выстрелы в стороны полиции уже были. Переговоры результата не давали, бандиты на них не шли, кто бы их не вёл. Вместо ответов — стрельба из окон магазина. Нервы Рокотова натянуты стальными троссами готовясь лопнуть. Ведь уже второй час ничего не знал, что конкретно происходит там, за задраенной дверью магазина. Нет-нет, а лихорадило от тревоги за Свету. В конце концов, в последний раз посовещавшись, принимается решение — штурмовать. Спецназ был уже на позициях.

***

Всё закончилось очень быстро. Короткие всполохи выстрелов, пара вскриков и по рации сухой отчёт — нападавшие задержаны, все заложники целы. Двери магазина, в котором забаррикадировались бандиты открылись и оттуда по одному спецназ выводил заломив руки захватчиков. Двое заметно хромали. Вывели третьего, тот только постоянно пытался вырваться и повторял что-то про смерть всем легавым и что никому не даст уйти живым. Рокотов искал взглядом Свету среди выходивших следом освобождённых. И вот в конце показались её тёмные каштановые. А затем он увидел её всю. Она была испугана, даже чуть зажата, всё сильнее пыталась запахнуть и так до отказа запахнутое чёрное пальто. Он бросился к ней перемахнув за ленту оцепенения. Тот, третий захватчик, ве́домым только ему одному образом, всё же выпутался из хватки бойца СОБРа. А ещё, в руках оказался его автомат. Глаза безумно забегали ища первую цель. Перед дулом же замаячила женская фигура в чёрных пальто и водолазке с чуть испуганным видом. Автомат остановился на ней. Краем своего взгляда Рокотов видел, как падал СОБРовец, как бандит поднял его автомат, как он его направил на… — Света! Этот выкрик почти заглушил хлопок выстрела.

Последняя ясная картина — он крепко прижимает к себе Свету пока спину прожигает болью.

***

— Света! Она даже не успела обернуться, как почувствовала, что падает на мокрый асфальт под тяжестью чьего-то очень сильно толчка. А следом слышит сначала один, а потом, словно в ответ, целый град из выстрелов. Следом доносятся паникующие голоса, чёткие команды, топот десятка ног. Она наконец видит, кто на неё упал таким весом.

Рокотов.

Вот только он не шевелится. Просто лежит на ней. — Рокотов, ты… совсем… — она хочет сказать «совсем сдурел!», но воздуха уже не хватает, пытается стащить его с себя. Наконец он лежит лицом в серое небо, подставив его каплям дождя. Руки безжизненно раскинуты, глаза закрыты. И… Света видит, как из-под его спины аккуратно по асфальту стекает тонким ручейком алая кровь. А Рокотов, кажется… больше не дышит.