Давай вернёмся на пять минут назад. На тот момент, когда ты ещё не любила меня.

- Уинни... Иди сюда, - говорит Инид, и голова невольно поворачивается на звук. Аддамс делает это быстрее, чем следовало бы. Но какое ей дело сейчас до подобных тонкостей? Синклер сидит на своей постели и мило улыбается, раскрыв руки для обьятий. И Уэнсдей бросается в них. Она хочет утонуть, хочет спрятаться в оборотне и расплакаться. Аддамс скучает по ней, даже когда не осознаёт. Уэнсдей утыкается носом в шею девушки и шумно выдыхает. Неловкость и счастье одновременно сдавливают горло, из-за чего из неё вырывается лишь хрип. Она заслужила быть счастливой хотя бы в собственных снах, так как в реальности вряд ли Аддамс не сможет разглядеть деталей по типу листьев. Да, девушка осознаёт, что это сон. Так почему не насладиться им? Но внезапно атмосфера меняется. Пахнет кровью?.. Уэнсдей смотрит по сторонам и понимает, что они в лесу. И кровь... Она везде. Так много, что, кажется, даже луна имеет красный оттенок. - Это твоя вина, - произносит до боли знакомый голос, и Аддамс видит её. Инид, эта радостная девочка лежит с разодранным животом, исцарапанным до неузнаваемости лицом и оторванной рукой. Сердце начинает болезненно сжиматься, и Уэнсдей впадает в отчаяние. - Нет.. Нет-нет-нет... Пожалуйста, нет... Твоя вина. - Нет... Нет же... ТВОЯ ВИНА. Уэнсдей хватается за голову Синклер, но куски плоти падают ей на ладонь, и она не испытывает от этого ни малейшего удовольствия, как было при раскапывании трупов в детстве. Её трясёт. Это сон. Но всё идёт не по плану. Теперь это становится не прекрасным сновидением, а сущим кошмаром, так как труп начинает гнить. С ужасающей скоростью. А Уэнсдей сидит и смотрит, как её щеночек распадается на кусочки. Она дрожит. Всё тело трясёт от одной картины. Инид не идёт смерть. Синклер должна носить яркие свитера, улыбаться и смешно подмигивать. Но не это... Нет... - Я не могу тебя защитить... - произносит Аддамс, и кошмар заканчивается. Говорят, когда подсознание хочет тебе что-то сообщить, то посылает это во сне. Неужели Аддамс решила добить саму себя? Что ей в таком случае вообще можно делать? Она открывает глаза и обнаруживает себя в комнате. Никакой крови и сырости. Лишь стук капель дождя за окном. Инид сидит за своим столом и, кажется, впопыхах дописывает доклад. Она кажется сосредоточенной. И Уэнсдей обнаруживает, что на её лбу выступил холодный пот. Руки немного дрожат. Девушка приподнялась, каким-то опустошенным взглядом смотря на деревянный пол, а затем на стены. Всё как обычно. Безопасность и безмятежность. По крайней мере, на первый взгляд. Выходной. Суббота. Сегодня даже вроде планируется какая-то закрытая вечеринка, на которую у неё нет ни сил, ни желания идти. Куча озабоченных подростков наедине с алкоголем и такими же подростками. Звучит как что-то страшное, разве нет? Аддамс встаёт, берёт сменную одежду из шкафа и уходит в ванную комнату, даже не заметив, как когти Инид проткнули кожу на внутренней стороне ладоней. А в голове оборотня крутилась лишь одна мысль. Что не даёт покоя её Уэнсдей? Она смотрела на неё с момента, как проснулась сама. Слишком уж тяжело отказать себе в любовании на обьект обожания, когда тот настолько близко. Холодный душ и банные процедуры сделали своё дело, теперь ворон чувствовал себя немного лучше. Всё не так и плохо, как могло бы быть. Зато она жива и почти бодра. Шорты и топ. Белое полотенце вытирает чёрные как смоль волосы, и Уэнсдей смотрит куда-то мимо. Кажется, будто она вовсе не здесь. И Синклер это раздражает. Она не может понять, что происходит с Аддамс. Да и сама черноволосая красавица молчит. И что тогда может сделать Инид? Обнять её, как вариант. Потом, конечно, можно признаться в своих чувствах, но точно сейчас. Хотя... она может намекнуть. Да, точно! Небольшой намёк ведь поможет ей стать ближе к Аддамс. И он никак не повредит, верно? Верно же?.. - А я с Аяксом рассталась, - говорит Инид и видит мгновенную реакцию. Уэнсдей замирает, какое-то время немигающе смотрит на Синклер и внезапно заглядывает под свою кровать. Что-то передвигает, что-то расщелкивает, что-то делает, а потом достаёт пистолет. Стоп... Какого хрена у Уэнсдей с собой пистолет? И куда она планирует... Вот же чёрт. Хорошо, что Инид не слишком поздно осознаёт, какой эффект на гота произвели её слова. Это не то, что она хотела. - По-погоди! УЭНСДЕЙ, ОСТАНОВИСЬ! - кричит Синклер и кидается на Аддамс, чтоб остановить. Если она сейчас отпустит её, Уэнсдей же просто убьёт Аякса, который, по сути, не сделал ничего, чтобы это заслужить? Она поняла, к чему всё идет. И это ей ой как не нравится. Уэнсдей слабо сопротивляется. Тяжело делать что-то в противовес человеку, которому не хочешь навредить. А Инид как раз таким и является. Голос Аддамс пугающе холодный и спокойный. Она не шутит. - Я говорила, что стоит ему сделать что-то не так, он за это заплатит. - Уэнс... Это я с ним рассталась, - говорит Инид, положив голову на плечо Уэнсдей, испытывая какое-то странное удовольствие от этих обьятий. Всё внутри будто плавится. Похоже, как теплый мёд растекается по телу. Сладко и приятно. Но очень липко и приторно. При всём при этом тело Уэнсдей холодное. Как долго она была в душе? Разве можно так заставлять себя страдать? Лично для Инид холодный душ сродни пытке. - Почему? - короткий вопрос. Кажется, она до сих пор не верит, что дело не в горгоне. Но нужно убедить. И у девушки есть гениальная идея, как этого добиться. Инид понимает, это её шанс. - На самом деле... Мне нравятся девушки, - Инид делает паузу и продолжает, - Аякс хороший. Но с ним я не испытываю то, что могла бы испытать с девушкой. Внутри всё переворачивается, стоит Аддамс немного отпихнуть её, чтоб отложить пистолет. Она была готова убить человека лишь потому, что он обидел Синклер. Господи, какая же Уэнсдей очаровательная. Даже с этим убийственным взглядом и раздражением от несбывшегося насилия. В голове появляется туман, а на губах расплывается дурацкая улыбка. Благо, Уэнсдей не видит. Синклер кусает свои губы, наблюдая, как капли воды, свидетельствовавшие о недавно принятом душе, стекают по телу её соседки. Она сглатывает. Аддамс же спокойно убирает пистолет, и Инид подмечает, что ей больше бы подошёл револьвер. С серебряными пулями. А не какой-то глок. - И что же ты могла бы испытывать с девушкой? - спрашивает скучающе Уэнсдей, скорее чтобы разбавить обстановку, нежели чтобы действительно узнать для себя что-то новое. Ну? Что её ждёт? Новое признание? Что? Она уже столько раз отматывала назад, что, кажется, не удивится ничему. Гнтеущая тишина нарушается лишь тяжёлым дыханием оборотня. У Синклер давно выступили клыки. И стоит Аддамс повернуться, как её пихают на её же кровать и настойчиво целуют. Инид уже не справляется с собственными желаниями. Они слишком сильны. И её чувства разрывают её грудь. Она хочет ослабить эту боль. Разве так плохо, что виновница немного поможет ей?.. Зверь скулит от удовольствия, скулит от долгожданного прикосновения к обьекту обожания. Она так долго этого ждала... Так долго грёзила... Уэнсдей сначала ничего не делает. Она первоначально даже не понимает, что происходит. Но стоило осознанию накрыть с головой, и тогда та стала мычать в поцелуй, пытаясь произнести заветное слово. Назад. Сейчас оно как никогда будет кстати. Но что-то не так. Не то... Инид держит её руки, прижимает к постели. Аддамс может вырваться в любой момент, но почему-то не делает этого. Оборотень рычит, когда Уэнсдей вновь предпринимает нечто похожее на попытку сопротивления. И лишь тогда Аддамс понимает, что здесь не так. Та Инид, которую она знает, никогда не смогла бы так легко её поцеловать. Она бы смущалась, дрожала, сама же сбегала. А тут... А знает ли она вообще Синклер? Имеет ли право прогнозировать её поведение, когда видит подобные сны и испытывает подобные чувства? - И..Ни..д.. - произносит заглушаемая поцелуями брюнетка, чувствуя, как сама плавится от этого. Уэнсдей никогда бы не подумала, что находится в чьих-то руках окажется так приятно. Она пытается взять верх или хотя бы заставить Синклер уделить внимание её желаниям, кусая губы той. Но эффект прямо противоположный. Язык Инид лишь глубже проникает в рот Аддамс, и это вызывает боль. Тяжело дышать. Кажется, она чувствует, как тот пытается зайти ещё дальше, прямо в глотку, но, слава богу, длины не хватает. Лишь когда всё становится катастрофически плохо, Уэнсдей отталкивает Синклер и смотрит в её глаза. Глаза, наполненные слезами. - Уинни... - оборотень утыкается носом в её грудь и плачет. Какого?.. Разве не Аддамс тут потерпевшая? - Я схожу с ума... Я так люблю тебя... Почему... Почему ты не можешь заметить меня?.. Почему избегаешь?.. Я способна защитить тебя! Сделать, что угодно! Хоть... Хоть продолжай пренебрегать мной и дальше я.. Что за чёрт? Это ведь с ней сейчас творится не пойми что. Так почему Уэнсдей чувствует себя глубоко виноватой? - Назад! - истерично кричит Аддамс и отталкивает Синклер в сторону. Стрелки на часах идут назад, комнату охватывает туман, и Аддамс переводит дыхание. Открывает глаза и вновь оказывается втянута в поцелуй. Вот черт... Она неправильно рассчитала время. Прямо на тот момент, когда Уэнсдей не может сопротивляться. Она испытывает это странное состояние снова и снова. Как от этого, черт возьми, избавиться? Стоит ей отстранить от себя Инид, как она вновь слышит отчаянное признание. Назад. Это не кончается. Назад. Когда всё пошло не так? Назад. Почему она не может всё исправить? - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, УЭСНДЕЙ АДДАМС! - кричит Инид, кажется, в шестой раз?.. И ворон смотрит на неё устало, измученно. Шесть раз подряд. Она буквально истощена. Очень хочется спать, но при этом лишь усиливается голос. Девушка на грани собственных возможностей. Как давно это началось? Неужели все её усилия были зря? Неужели она лишь оттягивала неизбежное? И опять её доводы были неправильными. Она снова ошибается. Как и с хайдом, как и с Крэгстоуном. Уэнсдей погружается в собственные мысли, но её тут же нахально вырывают из них. Глаза Инид горят голубым. Она теряет контроль, и на руках проступают когти. - Смотри на меня, Уэнсдей, - голос оборотня дрожит, и Аддамс готова поклясться, что тот не готов к переговорам. - Не смей думать о других, когда я тут. Скажи... Скажи, чего во мне недостаточно. Уэнсдей, ответь мне. Что во мне тебя не устраивает? Пожалуйста... Я всё-всё сделаю. Только смотри на меня... Только на меня. И не убегай... - она вновь плачет. Ещё сильнее выбивают из колеи слёзы Синклер. Такая отчаянная просьба делает её состояние только хуже. Уэнсдей смотрит в глаза оборотня и не понимает, что пошло не так. А точно ли отматывание времени вспять не оставляет никаких последствий? В ином случае, что творится с её волчонком? - Если... Если ты вновь сбежишь... - лепечет Синклер, и на грани обморока Уэнсдей старается прислушаться. - Я догоню тебя, Аддамс. Человек слабее оборотня. И медленнее. Я... Кхы... Б..Буду носить тебя на руках... И твои ноги не увидят земли. Я.. Найду способ удержать тебя... Могу... Могу измениться... С..сделаю, что хочешь... Только... Не... Беги.