Давай вернёмся на пять минут назад. На тот момент, когда ты ещё не любила меня.

- Уэнсдей. Уэнсдей... - голос Бьянки так далёк. Безмятежная пустота даёт душе Аддамс восстановиться, пока человек, зовущий её, не становится настойчивее. Кажется, Уэнсдей будто бы привязали веревкой и сейчас вытягивают из колодца, заполненного водой. Но она не может ни сопротивляться, ни помогать. УЭНСДЕЙ. Девушка открывает глаза и видит, что она лежит уже не на своей постели, а в больничном крыле. Рядом стоит Барклай и смотрит на неё. Что-то раздражающе приятное зудит в области сердца, говоря о том, что Уэнсдей рада очнуться не в одиночестве. Но она никогда себе в этом не признается. Бьянка пододвигает стул, следя за каждым своим движением, чтоб резкие звуки не травмировали только пробудившегося ворона, а затем кивает на другую сторону. Справа от Аддамс сидит Инид, держащая девушку за руку и периодически вздрагивающая во сне. Растерянный взгляд с помесью непонимания находит глаза Бьянки, и та понимающе достаёт собственный телефон. - Четыре часа дня. Ты проспала чуть больше суток. Врач сказал, что это из-за сильного истощения. Новый директор поручил мне присматривать за тобой на уроках, а Синклер в свободное время, - подытожила Барклай, рассчитывая услышать недовольство, но получила лишь понимающий кивок. Взгляд Уэнсдей был прикован к оборотню, который, кажется, не отпускал её руки уже которые сутки. Бьянка помнит это. Помнит, с каким отчаянием смотрела Синклер на доктора, когда тот пытался понять, что произошло с девушкой. И если раньше Барклай думала, что Уэнсдей боится Инид или избегает, то сейчас причина становилась понятна. Этот оборотень влюблён в неё, а человек вроде Аддамс, что по природе своей далёк от чувств, не может справиться с этим самостоятельно и не может попросить у кого-то помощи из-за гордости. - Она уснула где-то час назад. Между вами что-то случилось? - Не то что бы случилось. Как бомба замедленного действия, в один момент давшая ядерный взрыв, - произносит Аддамс и устраивается поудобнее, чтоб не разбудить Синклер. Она до сих пор помнила эти ощущения, которыми с ней делилась Инид. Жадность, с коей её целовали, страх, с коим смотрели в глаза после признания, и одержимость, когда Аддамс вновь пыталась оттолкнуть её. Уэнсдей сейчас уверена в том, что это она причина изменений, которые произошли с волчонком. И от этого гадкого чувства так просто не избавиться. - Мне нужно будет с ней поговорить. Сможешь выйти, когда придёт время? - спрашивает Аддамс, уже зная, что Барклай согласится. Иначе быть не может. Бьянка слишком хорошо может понимать логику мыслей ворона, что делает её хорошим другом, но крайне опасным врагом. Сирена кивает и откатывается на стуле в противоположную часть медицинского кабинета, как бы давая этим двоим немного пространства. А Уэнсдей освобождает одну руку и гладит Инид по волосам. Мягкие. Кажется, она смазала свой макияж, пока рыдала. Но Инид всё равно красивая. Да, всё равно красивая. Синклер просыпается неспешно. Ей не снилось ничего, настолько сознание девушки было перегружено. Однако, стоит вспомнить, где она находится, оборотень резко поднимается и чуть не падает назад на неудобном стуле, который точно не предназначен для сна. Видя эту ситуацию, Барклай выходит из помещения, а Аддамс требовательно придвигает соседку к себе. - Ты принесла меня сюда. Зачем? - холодный и спокойный голос, от которого в Синклер пропадает всякая уверенность не только в принятых решениях, но и в том, что она помнит, как её зовут. - А... Ну... Я... - Инид хватает ртом воздух. Теперь она поняла, почему Бьянка вышла. Её все бросили. Господи, только не это. Оборотень ещё не готов столкнуться с подобными испытаниями! Кто-нибудь, спасите её! - Ты не сбежишь, пока не ответишь мне. Забыла, что говорила? Сделаешь всё, что я захочу. Что не так? Не можешь ответить на простой вопрос? - напирает Аддамс, и девушка, кажется, приходит в себя. - Ты упала в обморок прямо на моих руках. Я волновалась, что с тобой что-то не так. Врач должен знать лучше, почему ты внезапно отключилась. И... Я испугалась. Боялась, что это моя вина и... Инид хватают за волосы и весьма беспардонно тянут. Но это не больно. Уэнсдей не хочет навредить ей. Скорее, так она показывает, что даже в таком состоянии достаточно сильна, чтобы доминировать в социальных взаимодействиях. - Причем тут ты? - спрашивает Аддамс, и Инид отводит взгляд. - Я частично обратилась. Не могла себя контролировать. И.. мой язык... Мои когти... И зубы... Я боялась, что могла быть причиной твоего обморока. Вдруг ты.. Ну.... - Боюсь тебя, Синклер? - спрашивает Уэнсдей и сжимает волосы Инид сильнее. Та щурится и кивает. - Идиотка. Я не могу бояться тебя. В некой степени моя жизнь принадлежит тебе. Ты сыграла в рулетку судьбы, поставив на кон свою розовую тушку и выступив против хайда, в результате получила мою жизнь, которая должна была оборваться. Но так как любое легальное казино берёт с игроков проценты, на тебе осталось это, - рука Уэнсдей отпускает волосы и берет щеку оборотня, проводя пальцем по шрамам. Инид не может сопротивляться. Лишь сильнее напрашивается на ласку, прижимаясь щекой к холодной ладони. - Что ты... Думаешь обо мне, Уэнсдей? - спрашивает она, понимая, насколько сильно оголила свою омерзительную, безумную сторону. Но в Синклер всё ещё есть надежда, и она смотрит на Аддамс, так спокойно гладящую её по щеке. - Мне есть, что сказать. Так что останови, когда тебе хватит услышанного, - начала та, и оборотень слегка оживился. - Мне нравится твоя улыбка. Не та, которую ты дала мне в мой первый день, а та, которой ты поделилась со мной одним холодным вечером на балконе. Она мягкая и одновременно успокаивающая. Мне нравится, что ты ждёшь, когда я просмотрю твой новый пост в личном блоге, а потом радуешься, если я напишу хоть одно слово. Инид Синклер очень громкая, когда хочет, чтоб другие думали, что она счастлива, потому что здесь учатся её младшие братья. Мне нравится, что ты даже мне не даёшь плохо обращаться с собой и защищаешь свои границы. Это причина, почему в моих глазах Инид Синклер другая. Ты испытываешь ко мне симпатию, готова защитить и помочь, но при всём этом не позволишь мне манипулировать тобой. А ещё... Ты очень милая, когда спишь. Знаешь, в холодные ночи у тебя иногда нос начинает дёргаться как-то вверх и... - тАк, всё, довольно! - кричит Синклер и закрывает рот Аддамс руками. Она видит, что её взгляд изменился. Более мягкий, нежный. Инид убирает руки и слегка отстраняется, сковывая их в замок. - И... Тебе всё равно на мою одержимость? Уэнсдей, даже если ты не боишься меня... Я... Я же и сама понимаю, что мои ощущения не являются нормальными. Я буквально хочу... Впитать тебя в свою грудную клетку... Ближе к сердцу... И это точно нельзя назвать нормальным, - говорит Синклер с небольшим ужасом от самой себя. Но взгляд Уэнсдей не меняется. Она кладёт руку на макушку оборотня и гладит. - Глупая собака. Разве не ты сказала, что сделаешь всё, что я захочу, если не буду убегать? Мне всё ещё тяжело дать тебе какой-то определённый ответ, потому что сложно интерпретировать то, что ощущаю. Возможно, мне потребуется консультация со специалистом. Но я не хочу отказываться от Инид Синклер, какими бы ни были её чувства ко мне, - подытожила Аддамс и увидела, что в уголках глаз оборотня стали появляться слёзы. Блондинка захныкала и бросилась в обьятия Уэнсдей. К ней не испытывают отвращения. И это делает Инид счастливой. Скорее всего, Синклер пожалеет,что не установила определенность в их отношениях, так как даже сейчас у девушки есть соперники. Но Уэнс вряд ли говорила им такое. И от осознания своей значимости в том числе Инид расслабилась. А конкуренты... Ну, она уже убрала одного, разве убрать ещё кого-то будет так сложно? - Инид, нам очень жаль, что ты рассталась с Аяксом, - произносит Йоко на их небольшой пижамной вечеринке, пока Дивина сидит на её кровати с каким-то пакетом. Сирена кивает и достаёт оттуда газировку, бросая ту подругам, а сама затем надевает праздничный колпак и ищет что-то на телефоне. - Что... Эм, да, спасибо, конечно, но что вы... - Сири, включи музыку для празднования победы, - говорит Дивина. Что вообще тут происходит? - Но зато теперь ты можешь подкатить к Уэнсдей! - подводит итоги Йоко, и включается та самая музыка. - Чего?! - Синклер чуть ли не давится воздухом, смотря на то, как подруги взрывают праздничные хлопушки под весёлую музыку. - Я же... Я ЖЕ ДАЖЕ НИЧЕГО О НЕЙ НЕ ГОВОРИЛА! - кричит она ичувствует, как её лицо стремительно краснеет. Подругам потребовалось буквально несколько секунд, чтоб насладиться реакцией их новоиспеченной любительницы женщин. Правда с весьма специфичным вкусом. - Добро пожаловать, дорогая. Ты теперь официальный член гей-клуба, - говорит Йоко и смеётся под одобряющий взгляд своей девушки, которая достала из-под кровати пиццу и начала разливать газировку. - Я.. О мой бог... Вы серьёзно? - спрашивает она, и будто в подтверждение своих слов Йоко берёт телефон и что-то в нём пишет. Инид приходит уведомление.

Вы добавлены в новую группу. -Это кто? -Инид? -Реально что ли? -хахаха, я знал, что черный кот и золотистый ретривер - канон

- Черт возьми.. И я об этом не знала? - поражается скрытности своих подруг девушка, а Дивина, будто бы извиняясь, даёт ей стакан с шипучим напитком. - Милая, первое правило бойцовского клуба - не рассказывать о бойцовском клубе. Особенно, когда есть риск, что кто-то может увести твою девушку. Поверь, тут нет правил. Каждый справляется с периодом полового созревания, как может. Но не волнуйся, ты быстро поймешь, что к чему. Я расскажу тебе обо всех, - произнесла Йоко и тут же открыла свой телефон, демонстрируя страничку за страничкой. Хорошая вышла посиделка. - То есть... Вы теперь.. Встречаетесь? - уточнила Бьянка у Аддамс, которая уже минут тридцать пребывала в приподнятом настроении. - Нет. Мы рассказали о своих чувствах друг другу. Но пока не вступили в отношения. Скажи, является ли это любовью, когда ты не хочешь, чтоб человеку было больно, хотя с другими в точности да наоборот? - спросила Уэнсдей, оторвавшись от книги. Кажется, это... Роман? - Если отталкиваться от твоего мышления, Аддамс, то да. Ты любишь её. Причём чертовски сильно, - говорит Барклай, и Уэнсдей смотрит в сторону пустующей кровати Инид. - Оу... Надо будет прояснить позже этот момент, - отвечает ворон, но Бьянка лишь тяжело вздыхает на подобное. - Ты ведь просто хочешь посмотреть на то, как изменится её поведение от вашей неопределённости, верно? - Не понимаю, о чём ты. Уэнсдей лжёт. И слабая улыбка подтверждает это. Ну, это скорее слегка дрогнувшие уголки губ, но Бьянка замечает. Она же подруга Уэнсдей. И на данный момент, это её самое сильное проявление эмоций, которое та застала.