Давай вернёмся на пять минут назад. На тот момент, когда ты ещё не любила меня.

Она смотрит на Уэнсдей со своей кровати. Тонкие бледные пальцы быстро печатают, нажимая на кнопки старой машинки. Это постукивание стало уже привычным, даже в некоторой степени родным. Инид нравится слышать, что юная Аддамс сидит рядом, хоть даже и не смотрит на Синклер. Но оборотень знает, стоит ей лишь на секунду отвернуться, Уэнсдей тут же бросит на неё немного тоскливый взгляд, будто бы рассчитывая на что-то. Инид понимает, о чём думает Аддамс. Можно сказать, эти двое играют в крайне опасную игру. Я хочу, что бы ты сдалась, - тихо шепчет оборотень и тут же переворачивается на бок, укрываясь одеялом, слыша, как черноволосая девушка остановилась и слегка повернулась на этом дурацком скрипучем стуле. Всё верно, Инид сказала, что сделает всё, что захочет Аддамс. Но другое дело, что той нужно именно попросить. Да, кажется, что это очень просто, но для Уэнсдей выражение собственных эмоций никогда не было легкой задачей. Я хочу, что бы ты сломалась, Уинни. Просто позови меня. Попроси. Ты же знаешь, что я никогда не откликнусь на приказ. Позови меня и скажи, чего хочешь, - думает оборотень и напрягает все свои чувства. Но Уэнсдей продолжает сидеть. Инид чувствует, она смотрит. И так проходят минуты, которые кажутся особенно длинными и тяжёлыми. Скоро будет вечеринка. Самая обычная, без излишеств. Но какое это важное мероприятие для подростков! И Уэнсдей хотела бы, что бы Синклер пошла с ней под руку, зная, как сильно та любит подобные мероприятия. Но не может. Уэнсдей не хочет показывать, что она хоть немного похожа на этих похотливых и дурных подростков, ослеплённых пубертатом. Аддамс никогда не станет опускаться до их уровня. Инид собирается долго. Её не видно уже около получаса. А это ещё только банные процедуры! Аддамс собралась давно. После "кровавого" бала она не испытывает никакого желания надевать платья. Бесполезно, неудобно и тяжело отмывать от краски, что уж говорить о крови. Она поправляет чёрные джинсы и проверяет удобство спрятанного в заднем кармане небольшого кинжала. Никто же не полезет полапать её за задницу с такой убийственной репутацией? Так что беспокоиться не о чем. Чёрно-белая водолазка, ничего сверхъестественного. В отличие от её дорогой соседки по комнате. Что можно так долго делать в ванной? К ним стучатся несколько раз, на пороге комнаты появляется Бьянка и Йоко, несколько опасливо озирающаяся по сторонам. - Вас сюда не звали, - произносит Аддамс, наблюдая за этими двумя. Танака же успевает закрыть рот Барклай, опасаясь, что она скажет чего-то лишнего. - Бьянка проводит тебя. А я принесла Инид тени. Мы будем работать над её шикарным образом. Если останешься, есть риск получить блёстки на лицо и красную помаду, - угрожающе заявляет вампир, и глаза девушки говорят о раздражении, которое Аддамс и не стремится скрыть. Уэнсдей берёт свой джемпер и накидывает на плечи, хватая Барклай за плечо и уводя оттуда. Спорить не хочется. Тем более, что убивать этого вампира пока нельзя. Она слишком хорошо исполняет роль лучшей подруги для Инид. - О мой бог... - шепчет Бьянка, когда в небольшом зале, наполненном подростками, появляется оборотень. Синклер сегодня ещё более очаровательна, чем когда-либо. Чёрное платье с вырезами вдоль бёдер, уложенные волосы и какие-то побрякушки на запястьях. Сирена понимает, что подруги Инид постарались. Девушка выглядит невероятно. Наверное, Аддамс оценит по достоинству... - Хей, а твоя Синклер-то.. А? Уэнсдей? - вот только Аддамс и след простыл. Она стремительно приближалась к соседке по комнате, игнорируя остальных людей. Инид в таком наряде совсем не выглядит как подросток, но что-то внутри ворона кричит. Нечто рвётся наружу, толкая Уэнсдей всё ближе и ближе к этой человеческой версии Пинки Пай. - Ох, Уинни, ты!.. - говорит Синклер, но её хватают за руку и буквально тащат в сторону танцпола. Инид идёт чёрный. Так сильно, что у Аддамс возникает навязчивое желание избавиться от нынешнего гардероба той и отдать часть своих вещей. Пусть ходит в её толстовке, к примеру. Желательно постоянно, желательно всю жизнь. Она кусает губы, ощущая, как сжимается сердце и закладывает уши. Кажется, что стук отдаёт прямо в горло. Рука ложится на талию Синклер и прижимает к себе. - Ты специально, - констатирует факт Аддамс. Музыка, будто бы подстраиваясь под них, начинает играть. Нарочито медленная и спокойная. Сама судьба благоволит им. Ну, или настойчивая Йоко... с Дивиной... Отобравшие пульт у диджея. - Ты права. Твоё лицо стоило всех приготовлений. Но ты не дала мне возможности довести до кульминации, - улыбнулась Синклер, как вдруг её начинают вести в плавном и нежном танце. Это неожиданное открытие. Но им оно не помешает. Аддамс - искусный танцор. Даже в неподходящей одежде она выглядит и двигается прекрасно. Инид смеётся в танце, как вдруг её опрокидывают назад, заставляя слегка прогнуться. Уэнсдей смотрит в глаза той, давая понять, что не даст упасть. И Синклер верит. Она вверяет ей не только свою безопасность, но и жизнь. Свою силу, волю, мечты - всю себя. И какое-то движение в танце по сравнению со всем этим - просто ничтожно. - Прости, что испортила веселье. Это платье... Обворожительно, - произносит Уэнсдей и нервно сглатывает, возвращая девушку в исходное положение. Аддамс ведёт, и оборотню это нравится. Она может сколько угодно бегать от Синклер, но всё равно вернётся или дождётся, когда та догонит. Не сможет устоять перед соблазном проиграть. - Я просто решила побаловать тебя. Ты же так любишь чёрный цвет, - произносит она и обнимает Аддамс, выбивая ворона из колеи. К удивлению, черноволосая проводит руками по спине Синклер и прижимает к себе, даже не подозревая, что творится за спиной. Инид давно заметила их. Сразу, как зашла. Оказавшись в удобном положении, чтобы скрыть свою "лёгкую" ревность, она показала средние пальцы парням-оборотням, слишком долго смотревшим на Аддамс. И ей было плевать, напуганы ли те присутствием Уэнсдей или же смущены. Ворон принадлежит Инид. И она не допустит покушения на своего очаровательного человека. Уэнсдей только её. - У тебя получилось сделать так, что моё мёртвое сердце шевелится и подаёт мне крайне двусмысленные сигналы. Не кажется ли тебе, что... Вечеринка слишком шумная? Это была наглая ложь. Девушка посмотрела на свою соседку по комнате с ноткой обожания и удовлетворения. Синклер ждала этого слишком долго. Никто и никогда не мог подумать, что Уэнсдей Аддамс решит уступить. Если бы ворон не поддался бы на её провокации, девушки бы так и остались в том зале с кучей пьяных подростков. Но гот просил её. Умолял. Хоть оно так и не выглядело, Уэнсдей просила Инид об уединении в более тихое место, прекрасно зная, что Синклер любит шумные вечеринки. Но этот взгляд... Чёрная бездна поглотила оборотня уже давно, а сейчас её колени подгибаются, а чёртики в голове пляшут. - Хорошо. Я хочу, что бы ты сдалась. Они идут в какую-то гостевую комнату, и присутствующие, лишь заметив парочку, тут же покидают её. Аддамс садится на диван, вынуждая Инид плюхнуться следом, после чего смотрит в глаза оборотня. Её веки слегка вздрагивают, а грудная клетка поднимается чуть чаще чем обычно. Более рвано и резко. Дышать становится так тяжело, что Уэнсдей расстёгивает свой джемпер. Так, по крайней мере, думала Инид. Но джемпер ложится на плечи оборотня, давая приятное тепло. Синклер смотрит на девушку и млеет. Она так заботлива, хоть и не говорит ни слова. Инид любит её за это. За то, что каждое слово Уэнсдей имеет вес. Речь Аддамс будто поток из драгоценных камней. Она уверена, что Уэнсдей не солжёт ей. А если и сделает это, то сама же глубоко пожалеет. Оборотень замечает эти взгляды на её губы, чуть более напряжённую венку на шее. Сдайся мне, Уэнсдей. Давай же, я так хочу почувствовать, что ты тоже мной увлечена. Между нами всего пара сантиметров. Я же вижу, что ты хочешь этого. Пожалуйста. Я хочу, что бы ты сдалась первая, Аддамс. Инид чуть приоткрывает рот, смотря на Уэнсдей, едва сдерживающую собственные желания. - Я не осужу тебя за твои слабости, Уинни, - шепчет Синклер, находясь на грани, и это вознаграждается. Холодные губы Аддамс властно захватывают её собственные, вовлекая Инид в поцелуй. Это оно. Это одновременно согласие, обещание и признание. То, чего Синклер так ждала. Уэнсдей ненасытная и жадная. Она требует большей власти, большего контроля, и Инид даёт ей это. Ладони Аддамс скользят на талию, слегка сжимая её, а руки Синклер ложатся на плечи. Она улыбается в поцелуй и чувствует, как тяжело дышит Уэнсдей. Ворон отстраняется, чтобы сделать глоток воздуха, и тут же целует вновь. Подавленное желание вырывается, заглушая не только голос разума, но и всё остальное. - Уинни... - шепчет Синклер, и Аддамс отстраняется. Она смотрит в горящие голубым глаза и думает: Я проиграла тебе, Инид. Обещай, что отыграешься в следующей жизни. Я даю тебе слово, что ты не избавишься от меня ни в одной из них, Синклер.