Давай вернёмся на пять минут назад. На тот момент, когда ты ещё не любила меня.

Стоны наполняли спальню, когда Аддамс пыталась хоть немного успокоить своего настойчивого щеночка, который, кажется, лишь более усердно стремился вылизать свою хозяйку. Соседи уже не раз вызывали полицию из-за слишком громких криков, им казалось, будто кого-то мучительно убивают. Но Уэнсдей это не раздражало. Именно Инид пойдёт общаться с полицейскими и говорить про пару молодожёнов, которые только начали совместную жизнь, хотя это наглая ложь. Вместе ведь они уже давно. Иногда ей даже действительно думалось, что она умирает, когда щеночек решает выразить всю свою любовь к ворону и к его телу. Им чуть за двадцать, а кажется, будто у Синклер только начался период полового созревания. Или, как там говорят у оборотней, течка? Но что-то эта течка не заканчивается с того самого момента, когда они тайно поженились в какой-то затхлой церквушке, заплатив парой купюр, на которые на заправке можно купить пару хот-догов. Конечно, решение обменять еду на официальный брак с любимой девушкой далось Инид нелегко. И Уэнсдей казалось, что её теперь используют вместо тех хот-догов, постоянно удовлетворяя свой голод. Не сказать, что Аддамс была против. Просто... Почему бы не заниматься этим чуть реже? - Уинни? Где ты, душа моя? - спрашивает с блаженной улыбкой Синклер и поднимается на уровень лица черноволосой. Её дыхание тяжёлое, взгляд затуманенный, а губы слегка блестят. От подобной картины захватывает дух, и ворон нервно сглатывает. Эта чёртова псина... Как она одним своим видом может заставить её чувствовать себя более невыносимо, нежели когда не можешь помучить раздражающего ровесника, подвесив того за то, чем он так нагло хвастается? - Ты опять пропадаешь где-то. Неужели я здесь одна? - спрашивает она, и Аддамс понимает, что её давят. Невидимое давление, оказываемое Синклер, всегда было в их отношениях. Уэнсдей знала, что она сильнее по всем пунктам, что способна убить оборотня в любой момент. Вот только есть одно "но". Ей нравится это давление. Нравятся невидимые мягкие верёвки, которыми связывает Инид. И оборотень это знает. В их любви нет абсолютно ничего нормального. Уэнсдей доминирует абсолютно во всех частях их совместной жизни, будь то выбор города, дома или места для свидания. Инид никогда не была против настойчивых и жадных поцелуев в людных местах, укусов на любой части тела или наглых попыток Аддамс поменять мнение оборотня в свою сторону. Синклер до сих пор любила Уэнсдей и знала, что та любит её тоже. Попытки девушки контролировать абсолютно всё в жизни казались забавными и даже нелепыми, но, пока Аддамс это нравится, Инид не будет против. Она всегда берёт своё. И Уэнсдей понимает, что данный хрупкий баланс не хочет рушить никто. Слишком хорошо он удовлетворяет желания обеих. Рука с чуть удлинившимися когтями берёт Уэнсдей за подбородок и слегка приподнимает лицо, после чего Инид проводит языком по тонким губам и очаровательно тонкой шее, по пульсирующей вене и ключице.- Прости... Я задумалась, - честно признаётся Аддамс, а напряжение в теле постепенно растёт. Синклер не теряла времени даром. Она успела изучить Уэнсдей так хорошо, что сам ворон иногда удивляется реакциям своего тела на то или иное воздействие.- Хочешь остановиться? - вопрос чистой вежливости. Аддамс этого не захочет, а Синклер не остановится. И в качестве ответной вежливости Уэнсдей обнимает руками шею возлюбленной и прижимает к своей груди.- Нет. Мне просто нравится видеть разочарование на твоём глупом лице. Особенно с этой отвратительной улыбкой. Ты знала, что похожа на маньяка? - спрашивает Аддамс, и Синклер смеётся. Уэнсдей всегда такая. Стоит ей почувствовать что-то своим закрытым и холодным сердцем, как начинает грубить. Инид хорошо это выучила. Она прекрасный, прилежный ученик, когда на столе раскладывается учебник "Уэнсдей Аддамс". О, оборотень готов зачитывать подобную книгу до тех пор, пока не выучит наизусть. - Вот как... Да, возможно, во мне тоже есть что-то безумное. Но тебе это нравится. Ты настолько любишь меня, что даже не обещаешь вырвать язык, хотя я говорю много тех вещей, которые ты терпеть не можешь, - провоцирует Инид, и Уэнсдей целует её. Грубо, настойчиво и жадно. Хочет показать свою власть над оборотнем и спровоцировать лишний раз, чтобы вновь ощущать себя выше, лучше Синклер. И девушка довольно улыбается в этой поцелуй. Ей нравится, что Аддамс жадничает, когда дело касается девушки. Это помогает оборотню чувствовать себя живой, нужной и желанной. Это ненормальное, почти безумное желание обладать кем-то находит отклик и становится неконтролируемым. Руки сжимают бёдра и внезапно поднимают Аддамс с кровати, продолжая прижимать к Синклер.Эта чертовка слишком сильная, когда дело касается соития. Особенно раздражает Уэнсдей то, что она всегда после их интимных контактов такая, будто пробежала марафон, а Инид ещё лезет целоваться. Разве это справедливо, что Аддамс тренируется всю жизнь, а оборотень просто родился с хорошей выносливостью? - Уинни... Если ты чего-то хочешь... Умоляй меня... - шепчет Синклер и внезапно прижимает ворона к холодной стене их спальни. Аддамс стонет и царапает спину возлюбленную. Её рука скользит, а ноги держатся за талию. Уэнсдей отводит взгляд, и Инид впивается губами в бледную шею, начиная нещадно кусать её и целовать.Она пользуется, пользуется тем, как беспомощна и беззащитна пойманная на рассеянности черноволосая. И это доставляет удовольствие. Температура Аддамс становится неестественно высокой. Это является верным признаком того, насколько сильно охватило её возбуждение. Синклер меняет положение и держит девушку уже одной рукой, пока другая ласково и дразняще гладит нежную кожу бёдер. Уэнсдей мычит, рвано дышит и периодически вздрагивает. Крайне соблазнительная картина. Раньше Инид бы не удержалась и поимела Уэнсдей прямо так, но сейчас другое время. Она более избирательна и знает, что, стоит немного надавить, и удовольствие от ломающей собственные принципы Аддамс накроет с головой. Ну же, Уэнсдей. Я так хочу услышать тебя, так хочу быть той единственной, что слышит твои мольбы. Просто попроси. Сломайся ради меня. - Уинни...Ладонь провоцирует, она подбирается достаточно близко к половым губам, но не так, что бы коснуться их. Аддамс стонет. Это пытка, невыносимая пытка. Если в детстве ей казалось, что мучить людей забавно, то сегодня это вовсе не так. - И... Инид... Я... угх... - пальцы входят и тут же будто бы выпадают. Синклер не готова остановиться. Если потребуется спровоцировать, она это сделает. Много и много раз.- Да?.. - тихо шепчет оборотень, когда её ладонь в очередной раз опускается ниже. Аддамс дрожит. И Синклер подмечает, что готова отдать всё, что угодно, чтобы видеть это каждое утро. Как забавно, что у неё уже есть такая возможность. - Инид, пожалуйста... Помоги мне справиться с этим. Я... хочу тебя. Хочу тебя, Синклер, черт возьми, на развод подам! - кричит Аддамс, и Инид действительно немного пугается. Даже в своих мольбах Уэнсдей умудряется угрожать единственному близкому человеку. И оборотень слушается. Девушка вновь нежно целует шею, пока пальцы ложатся на набухший клитор и начинают его стимулировать. Инид улыбается, чувствуя, как на спине остаются новые царапины. Ей приходится слегка встряхнуть Аддамс, чтобы та не упала, погружаясь с головой в процесс.Её стоны тихие и рваные. Уэнсдей никогда не умела признавать свои эмоции и чувства. Но Инид всё равно любит её. Такую грубую, кровожадную и периодами раздражительную Аддамс. Из девушки вырывается громкий стон, и она обмякает на руках Синклер, пока последняя старательно придерживает её за бёдра.- Мне нужно, что бы ты всегда думала обо мне в нашей спальне. Зачем угрожать такой страшной вещью, как развод, если мы уже и перед дьяволом, и перед богом поклялись всегда быть вместе? - лепечет Инид, которую, кажется, особенно задели данные слова. Аддамс краснеет и чуть сильнее сжимает плечи возлюбленной.- Заткнись. Я могу убить тебя в любой момент. Лучше развода? - Да, всяко лучше. Так я останусь твоей навсегда. Что может быть прекраснее? И Синклер смеётся, целуя недовольную жёнушку. Она такая милая, когда не хочет признавать собственной красоты.