Давай вернёмся на пять минут назад. На тот момент, когда ты ещё не любила меня.

Йоко помнит каждую чешуйку на теле своей дорогой возлюбленной. Каждую тёмную прядь, каждую царапинку и каждый палец готов целовать вампир у сирены, которая так странно оказывается рядом всякий раз, когда Танака в ней нуждается. Но на самом деле этому есть одно простое обьяснение. Йоко всегда нуждается в Дивине. В её дыхании, в её ласке, в её обьятиях. Танака знает, эта любовь может убить, причинить такую боль, что смерть покажется спасением, но осознанно подставляет голову под топор, думая, что вид всё же будет прекрасным. Йоко знает, вампиры прокляты. Вечная жизнь никогда не будет благословением, и ты редко когда сможешь найти общие интересы с теми, кто тоже живёт вечно. Танака не раз говорила с отцом об одиночестве вампиров, о матери, о создании семьи. Но он всегда отвечал односложно. Ты поймёшь, когда ощутишь сама. Раньше для Йоко это казалось нелогичным. Достаточно просто не привязываться ни к кому и жить свою долгую вечную жизнь, пока не надоест. Но всё изменилось. Поступление в Невермор стало самым странным и самым лучшим решением в её ещё небольшой жизни. - Если ты опять думаешь о том, как бы тебе подшутить над Аддамсами, то не советую. Инид, может, посмеётся, а Уэнсдей закопает тебя прямо в огороде, - говорит Дивина, целуя свою красавицу в щёку. Танака иногда спит, но это не мешает ей нежиться в постели с любимой. Тем более, когда она такая сонно-очаровательная. Йоко вновь разбудила возлюбленную. И не скажет же, что мечтала об их совместном вечном будущем, нет же? - Да. Думаю, покрасить ей волосы в рыжий будет очень весело. Тогда ещё и Инид плохо знает, сколько она распиналась про эти чёрные прямые волосы... До жути, - говорит Танака и слышит, как её любовь смеётся. Дивине всегда нравился этот глупый юмор, это желание смотреть на жизнь с позитивом. И Йоко улыбается. Не может она сказать, что думает о том, как прекрасна её сирена. Не подходит это её образу весёлого и несерьёзного вампира. Но Дивина знает об этой приторной, романтической части возлюбленной. Что поделать, если вечные существа так любят романтику? Йоко иногда хочется запеть, как бард, о невероятной морской красе, чьи чешуйки даже среди водных обитателей отличаются своей красотой, чьё лицо даже среди людей будет самым невероятным. - Она убьёт тебя, Танака. И кстати... У тебя тоже чёрные волосы, - Дивина слегка приподнимается с этими словами и кладёт голову на грудь вампирши. Йоко тяжело вздыхает. Спорить не хочется. Но она шутливо выдаёт что-то про сравнение тюремной проволоки и шёлковых нитей. Девушки молчат пару минут. И Танака замечает, что это молчание... оно иное. Не такое безмятежное, как обычно. Гнетущее. Дивина хочет сказать что-то важное и вряд ли сильно позитивное. И Танака немного боится. - Йо.. На самом деле... Я должна тебе кое-что сказать. Признаться, - лепечет сирена и тут же поднимает взгляд на красные глаза вампирши, поражаясь красоте возлюбленной, но эти мысли далеко на заднем плане. Йоко нежно гладит сирену по чешуйкам на шее и целует в лоб, выражая своё полное доверие. Скажи, что угодно, только не бросай, не разбивай бессмертное сердце. - Я... Я применила свою способность на тебе! Когда мы решили встречаться. Когда я предложила тебе встречаться... - кажется, Дивине нелегко далось это признание. Она тяжело дышала, а на глазах виднелись проблески слёз. Нет, нет. Не плачь, моя девочка. Мне тяжело видеть, когда тебе больно. - Я тогда сняла кулон и сказала это. Помнишь? - Да. Ты произнесла: "Скажи, пожалуйста, да". Вот только... Думаешь, мы просто так оказались в нужное время на пирсе? Почему, по-твоему, Бьянка отправила тебя туда? - Йоко мягко улыбнулась. Она влюбилась первая. Очень и очень давно. Вот только, кажется, Дивина всё это время несла в себе ужасно тяжёлый груз. Это проклятое чувство вины. - Я любила тебя ещё до признания, ещё до того, как твой взгляд был обращён на меня. Дивина... Моё сердце было отдано тебе в тот момент, когда ты только появилась на свет. Сирена вытирает слёзы и смеётся. Как же это глупо звучит. - Это правда. Рыбонька, я никогда никого не любила, никогда ни к кому не испытывала влечения и никогда ни на кого не смотрела в романтическом плане. До встречи с тобой думала, что моя судьба - это одиночество. - Боже, Йоко... Пожалуйста, не говори так странных и страшных вещей, - просит сирена, но Танака не останавливается. - Мне хорошо в одиночестве, Дивина. Я не боюсь его. Но с тобой я чувствуют себя гораздо счастливее. Моё сердце выбрало тебя, Дивина, ещё до того, как успел выбрать разум. Оно не слушало никого. Моё сердце знало, что единственное создание, которому я буду готова вручить всю себя, - это ты. Дивина... Я никогда и никого так не любила. Мне жаль, что тебе пришлось нести эту вину столько времени, - подытожила Танака, наблюдая, как рыдает её самый близкий, самый дорогой и невероятный человечек. - Прости меня, мышка. Я так виновата перед тобой, - шепчет сирена, и Йоко утирает драгоценные слезы. Она целует девушку и укрывает их обеих одеялом. Ночи холодные. Нельзя позволить Дивине простудиться. Сирены живут долго. Но вампиры живут вечность. И Танака знает, что сделает всё, чтобы их "долго" было одним и тем же. Но это значит, что Йоко лишится такого слова, как вечность. Мне не нужна вечность, в которой нет тебя, дорогая Дивина. Никто не даст моему сердцу большего покоя.