Облепиховый чай

      Подвал, в котором располагалась знаменитая на весь мир сокровищница Князя Жадности, сотрясся. Раздался оглушительный грохот, сопровождавший нанесённый имуществу Нейрина непоправимый ущерб. Основной участник этого «изуверства», Приам, ладонью прикрыв нос от пыли, без всякого интереса наблюдал за тем, как две высокие статуи, в далёком прошлом взявшие на себя обязанность по защите сокровищницы от вторжения, не сумев дать Князю достойный отпор, обратились в эту самую пыль. Увы, но насколько бы ни было могущественно защитное заклинание, наложенное на сокровищницу, однако тем, кто решил выступить против него, оказался никто иной, как сам Князь Войны. Приам, он в этом мог признаться честно, не был хорош во всех этих «магических штучках», но в то же время для него не составило особого труда уничтожить каменных стражников, верно нёсших свою службу в течение нескольких сотен лет. Пусть это, по итогу, и подняло так много пыли.       — Ваша светлость, смею заметить, что, по моему сугубо личному мнению, вы самую малость, но всё же перестарались, — размахивая руками, пробормотал Завиль.       Вся эта невообразимая гора пыли словно нарочно принялась постепенно оседать именно что на его пушистом хвосте, что, ясное дело, совершенно не пришлось ему по душе, но заявить об этом прямо он не мог. Точнее, ему самым грубым образом не позволили этого сделать, хотя Завиль как раз собирался именно этим сейчас и заняться. Он был целиком и полностью уверен в том, что Князь обязательно выслушал бы его и даже посочувствовал бы, но в их милую беседу столь не вовремя вмешался третий, по мнению лиса-перевёртыша, «лишний» участник их компании:       — Наши воины самым тщательнейшим образом проверили всю надземную часть дворца Князя Нейрина, но никого из его слуг так обнаружить и не смогли, — произнёс Борз, скосив крайне недовольный взгляд на вольготно вышагивающего подле Приама лиса-перевёртыша.       Завиль в ответ на все эти переглядывания лишь слегка наморщил нос. Что-что, а вести дела со своими «соратниками» откровенно его не прельщало. Лис был абсолютно уверен в том, что они с Князем вдвоём и сами прекрасно справились бы. Участие же этой «глупой троицы генералов» явно было лишним, так к тому же ещё и омрачающим их с Его светлостью «маленький завоевательный поход». Впрочем, и сами генералы не особо горели желанием работать в одной команде с этим «зазнавшимся мальчишкой», у которого «длинный язык» и «короткие ручонки», что и «меч-то уверенно держать не способны». Однако кто бы что ни думал, но никто из них так и не посмел выразить своё недовольство вслух, поскольку действовали они в соответствии с распоряжениями самого Князя. А раз тот сказал «надо», значит, «надо».       — Какова на настоящий момент ситуация в лесу? — выслушав доклад Борза, обратился Приам к Файсалу.       — Благодаря вам путь до дворца Князя Жадности защищён от влияния сущностей, однако те всё ещё продолжают скрываться в тенях. Оказываемое ими на наших воинов влияние значительно усложняет задачу по исследованию леса, — отрапортовал ему генерал. Лицо нечисти представляло из себя череп, который был обтянут пергаментной кожей, так что свои эмоции ему выражать было довольно непросто, но даже с таким лицом ему удалось передать испытываемую им озадаченность. — К тому же, из числа вероятных «защитников» дворца Князя Жадности нам удалось обнаружить лишь один отряд, состоящий из двенадцати человек. Прямо сейчас Ранис проводит их допрос. По нашим предварительным выводам, эти двенадцать человек — единственные, кто защищает дворец. Более никого нет.       — Даже так, всего двенадцать, — нахмурившись, пробормотал Приам, обратив свой взгляд в сторону прекрасного вида, открывшегося им на «сокровищницу».       Чего уж тут скрывать, на данный момент времени ситуация для Князей складывалась донельзя скверная. После проведения Владыками их ежегодного весеннего собрания, которое, казалось бы, совершенно не имело отношения к Князьям, до Приама дошли две крайне неприятные новости, из-за которых он, по итогу, и очутился в сокровищнице Нейрина.       Во-первых, его люди, подосланные в храм Владыки Войны, донесли ему сведения, в правдивость которых он прежде никогда, будучи в здравом уме, не поверил бы, но это действительно оказалось правдой. Выяснилось, что Нейрин, Князь Жадности, уже многие годы, как был мёртв, а на его месте восседал замаскированный под него Владыка Благосостояния.       Если быть до конца честным, то Князь Войны никогда не испытывал особого доверия ни к самому Асклепайосу, ни к с большой долей вероятности стоявшему за ним Величайшему, поэтому первым же делом озаботился состоянием сокровищницы Нейрина. Связано это было, в первую очередь, с въевшимися в его память словами Сохеля, который в его присутствии не раз упоминал, что в сокровищнице Князя Жадности, помимо всевозможных драгоценностей, от которых им не было никакого прока, также находились на хранении всевозможные опасные артефакты. Эти самые артефакты вполне могли бы быть использованы Владыками против них.       По этой причине, как только до Приама дошла весть, что в их рядах, оказывается, затесалась «крыса», которая, к тому же, устроилась не где-то там ещё, а прямо в их «кладовой», он немедленно направил свою армию в сторону земель, принадлежавших Князю Жадности. Не встретив никакого достойного внимания сопротивления, он занял дворец Нейрина, после чего первым делом отправился на проверку состояния сокровищницы. Конечно, вероятность того, что все опасные артефакты уже были изъяты Владыками, была высока, однако он всё ещё мог уберечь от этого хотя бы какие-то их остатки.       Вторая не обрадовавшая его новость пришла к нему, неожиданно, из Сада Алых Азалий. Перед тем, как отправиться во дворец Нейрина, Приам решил связаться с Сохелем, который, как тому показалось, был достаточно близко знаком с сокровищницей Князя Жадности и потому мог оказать Князю Войны помощь, когда тот осуществлял бы её «ревизию». Но вместо Князя Хвори ответ ему внезапно дал Амэнтиус. Явившись к нему в Ущелье лично, тот со сложным выражением лица сообщил ему, что Князь Хвори «пропал без вести». Об этом, правда, «никто не знал и узнать ни в коем случае не должен был».       Таким образом, за столь короткий промежуток времени из их и без того «неровных» рядов неожиданно «выпало» целых два Князя. Приам, будь он на месте Величайшего, обязательно воспользовался этим, немедленно нанеся по северу сокрушительный удар. Стремясь предупредить худший из возможных вариантов развития событий, Князь Войны приступил к решительным действиям, взяв под свой контроль земли Князя Жадности.       — Ох, какая красота, — поражённо пробормотал Завиль, зайдя вслед за Князем внутрь сокровищницы. — Такое ослепительное солнце, так ещё и не на поверхности, а в подвале… Полагаю, это должна быть какая-то очень сложная иллюзия? Просто невероятно сложная, раз мы не только видим, но ещё и слышим, и даже ощущаем её. Нам всем нужно быть осторожнее. Отчего-то я сомневаюсь, что те две статуи снаружи — это единственная стража. Вероятно, у нас на пути появится ещё целое множество препятствий.       — Думаю, что Его светлость и без твоих замечаний обо всём этом прекрасно знает, — бросив в его сторону нарочито презрительный взгляд, надменно фыркнул Файсал.       — То, что Его светлость обо всём этом прекрасно знает, не вызывает ни у одного здравомыслящего человека никаких сомнений. Я намеренно проговорил это всё вслух для всех за исключением Его светлости, — расплывшись в широкой улыбке, ответил Завиль.       — Мерзкий мальчишка, — понизив голос, прошипела нежить.       — Вонючий старикашка, — не оставил его слова без ответа сам «мальчишка».       — Ну что это за дети… — покачал головой Борз. — И это знаменитые генералы Князя Войны. Постыдились бы.       Стоило тем перекинуться всего лишь парой-тройкой фраз, как сам «Его светлость» остановился и молча огляделся по сторонам. Генералы, которые следовали за ним буквально по пятам, тут же замерли и с тщательно скрываемым волнением в глазах посмотрели на того. Неужто они своими постоянными переругиваниями всё-таки вывели Князя из себя?       Впрочем, вероятно, они слишком много о себе думали. На самом деле Приам уже давно научился слушать их разговоры в пол-уха, заостряя своё внимание лишь тогда, когда начинали звучать «ключевые» слова. Теперь же он и вовсе перестал вслушиваться в их пустую болтовню, сконцентрировав всё своё внимание на окружавшей его обстановке. Возможно, именно благодаря этому ему и удалось уловить голос, раздававшийся где-то на самой грани слышимости. Казалось, будто он звал именно его, Князя, к себе, потому что ни один из его генералов даже по прошествии некоторого времени так и не обратили на голос никакого внимания. Было ли это хитроумной ловушкой, оставленной для него Владыками? К сожалению, даже если бы Князь Войны пожелал в неё попасть, то встретил бы препятствие в лице своих генералов, которые своими постоянными переругиваниями мешали ему определить, откуда конкретно шёл этот голос. Порой от них и правда было куда меньше пользы, чем он того хотел бы.       — В этом месте мы с вами разделимся, — обернувшись, произнёс Приам, одарив взглядом каждого из своих генералов. — Каждый берёт себе по одному направлению и тщательно исследует его. Помните, тут ни к чему лишний раз прикасаться не стоит. Ещё не известно, как это «что-то» отреагирует на ваше прикосновение, — принялся тот кратко инструктировать их. — Если обнаружите кого-нибудь из слуг Нейрина или людей Владык, то постарайтесь взять их в плен, Ранис позже займётся и их допросом. Если ситуация сложится для вас неблагоприятно, то умерьте собственную гордыню и вызовите поддержку. Пусть сокровищница и может показаться просторной, но её размеры всё же ограничены, так что я сам и остальные генералы немедленно явимся вам на помощь. Всем всё ясно?       Борз и Файсал почти одновременно кивнули головой, соглашаясь с ним, в то время как Завиль, этот наглый лисёнок-перевёртыш, опустил свои ушки и с мольбой в глазах уставился на него. Он явно очень хотел напроситься к нему в сопровождающие, но одного единственного взгляда Приама оказалось достаточно, чтобы тот немедленно понял, каков будет его ответ. Завиль отвернулся и нарочито тяжело вздохнул, чем вызвал у двух других генералов раздражение. Ох, как им в тот момент хотелось сказать этому мальчишке пару «ласковых» слов, но рядом, увы, находился Князь Войны, который точно не имел никакого желания продолжать и дальше наблюдать за их спорами.       — Расходимся, — скомандовал Приам, после чего развернулся и первым отправился выполнять собственное же поручение, из всех дорожек выбрав крайнюю левую.       Пусть звавший его голос и был невероятно тихим, но отчего-то Князь отчётливо ощутил, что избранное им направление являлось единственно верным. Может, тому причиной послужило то, что подвес, который он взял в сокровищницу вместе с собой, словно отзываясь на этот еле слышный призыв, начал понемногу нагреваться. Артефакт, вероятнее всего, таким образом отреагировал на присутствие другого артефакта, что, насколько было известно Приаму, происходило в основном тогда, когда предметы являлись «парными». А что, вероятнее всего, могло встать в пару такой вещице, как подвес? Приам небезосновательно подозревал, что этот своеобразный «зов» исходил от меча, который, скорее всего, принадлежал тому же «Богу Войны». Но каким образом так вышло, что его оружие хранилось в сокровищнице Нейрина? Может, он являлся одним из Князей? Но почему Приам никогда ничего о нём ни от кого не слышал? Что с ним произошло? К беде ли, к радости, но даже смерть была не в силах избавить их от титула. Таким образом, у Князя возникла догадка, что с тем произошло нечто, что было гораздо страшнее смерти.       — Ты осмелился нарушить мой приказ, Завиль.       Как и упоминалось прежде, как бы глубоко в свои мысли ни был погружён Приам, однако он всё ещё оставался настороже. По этой причине ему не составило особого труда заметить, что один непослушный лис вместо того, чтобы, как остальные генералы, последовать его указаниям, отправившись исследовать отведённую им часть сокровищницы, тихонько прокрался вслед за ним. Конечно, оборотень не хотел того, чтобы его обнаружили, и потому был невероятно осторожен, скрываясь от бдительного взгляда Князя за пышными кустами. Мягкая земля же поглощала любой звук, делая его шаги практически беззвучными. Увы, но все его старания заранее были обречены на провал, поскольку тот, за кем он крался, являлся никем иным, как Князем Войны.       — И я, поверьте мне, очень по этому поводу сожалею. Прошу принять мои искренние извинения и милосердно освободить от наказания, — сразу признался в содеянном Завиль, выбравшись из глубины кустов, в которых вплоть до этого момента, как он думал, вполне успешно скрывался.       Приам молча окинул того внимательным взглядом. Отчего-то он не верил в искренность его слов. Даже безнадёжному глупцу при одном только взгляде на того становилось ясно, что лис совсем не сожалел. Впрочем, это было не так уж и важно.       — Можешь остаться. Главное, не мешайся под ногами, — произнёс Приам и отвернулся, продолжив свой путь. Он не видел этого глазами, однако почувствовал, как генерал, воодушевившись, побежал следом за ним, разве что не подпрыгивая в процессе от радости.       — Обещаю, Ваша светлость, я вам не помешаю, — положив руку на сердце, пообещал тот, поравнявшись с ним. — Но раз мы пока что просто идём по дорожке и ничего важного не происходит, разрешите поинтересоваться. Вы ведь не просто так велели нам разойтись, а затем ласточкой устремились в одном определённом направлении? Вы ведь идёте в какое-то конкретное место, я угадал? Да?       Услышав его слова, Князь Войны приостановил свой шаг, вновь посмотрев в сторону генерала. Это Завиль поразительно внимателен, или же это Приам был словно открытая книга? В любом случае это указывало на то, насколько правильным являлось решение Князя Войны взять того под свою опеку. Было страшно представить каких размеров проблема из него в ином случае могла бы вырасти.       — Нет, ты ошибся. Прямо сейчас ты мне мешаешь, — нахмурился Приам.       Завиль немедленно замолк, прижав лисьи уши к голове, а нетерпеливо качающийся из стороны в сторону хвост — к ноге. Лис всеми силами пытался притвориться послушным, но он всё ещё оставался сыном Амэнтиуса, так что Князь и на мгновение не поверил в этот спектакль. Вероятно, тот продолжил делать свои многочисленные выводы и без его непосредственного участия. Впрочем, никто не запрещал ему этого делать, так что пусть и дальше продолжает этим заниматься. Так, по крайней мере, он своими разговорами не отвлекал Князя от его цели.       Приам уверенным шагом двигался в одном ему ведомом направлении. Так, от дорожки, по которой они изначально шли, порой отходили другие дорожки, из числа которых он, не колеблясь ни мгновения, выбирал одну-единственную. Вероятно, чем сильнее они углублялись в сокровищницу, тем уже становились дорожки, в конце концов став протоптанными кем-то прежде тропинками. Но даже это совсем не смутило Князя Войны: тот как шёл, так и продолжал идти на звавший его голос.       Завиль же, в свою очередь, с нескрываемым интересом оглядывался по сторонам. Порой его взгляд зацеплялся за какую-нибудь особенно примечательную вещицу, однако рассмотреть её как следует ему всё никак не удавалось, поскольку Его светлость, ясное дело, даже и не подумал бы о том, чтобы приостановить свой стремительный шаг и подождать его. Нет, Приам двигался вперёд и только вперёд, словно парусник, сумевший поймать мощный поток ветра. Маленькой лодочке под названием «Завиль» оставалось только тяжко вздыхать да продолжать бежать вслед за ним. Впрочем, он сделал свой выбор ещё тогда, когда устремился за ним, а не по предоставленной ему дорожке, так что нечего было ему жаловаться. К тому же, их путь, по итогу, оказался не таким уж и длинным, и вскоре у Завиля появилась возможность как следует осмотреть нечто, что было куда более интересным, чем всё то, что повстречалось ему на пути прежде.       — Это… — удивлённо пробормотал генерал.       — Склеп, — нахмурившись, закончил вместо него Приам.       Перед ними открылся вид на небольшое каменное здание, которое не могло похвастаться богатой лепниной или колоннами у входа во внутрь, которые неизменно сопровождали всякий принадлежавший важному лицу склеп. Скорее, здание походило на маленький жилой домик. Домик, который был поразительно похож на уменьшенную версию того дома у озера. Простой, но вполне пригодный для жизни. Или же смерти, поскольку это был всё-таки не дом, а склеп. В сокровищнице Князя Жадности хранились чьи-то останки? Приам ни разу в жизни не слышал об этом.       — … И его дверь открыта, — еле слышно добавил Князь Войны, одновременно с этими словами достав из ножен свой меч.       Завиль, который после тренировок Приама поднял уровень своего мастерства с «обхохочешься до смерти» до «просто смешно», c готовностью отошёл ему за спину. Ему, в конце концов, сказали же «не мешать», вот он и «не мешает». Достоинство всякого воина — с честью исполнять приказ своего Князя. Вот генерал и исполнял, правда, выборочно, поскольку на него также была возложена такая важная обязанность, как «думать».       Сжав рукоять своего меча покрепче, Приам с осторожностью пнул приоткрытую каменную дверь ногой. Та, что удивительно, не разразилась пронзительным скрипом, что было характерно для всякого заброшенного строения, вместо этого беззвучно скрывшись во тьме помещения, лишь в конце отозвавшись ударом дверной ручки о стену. Этих нескольких мгновений, пока дверь открывалась, оказалось достаточно, чтобы Князь Войны определил, что внутри никого не было. Точнее, внутри не было никого, кто мог бы считаться «живым», но зато там находилось то, что всё это время так нетерпеливо звало его к себе.       Причиной непроглядной темноты внутри склепа послужило то, что на всё сооружение приходилось лишь одно маленькое окошко, которое было плотно закрыто ставнями. Приаму бросил в сторону тех лишь один-единственный взгляд, и те тут же широко распахнулись, позволив солнечным лучам проникнуть внутрь. Вместе с тем по комнате загулял сквозняк, который поднял, казалось, многовековую пыль, которая застила им глаза.       Князь Войны нахмурился, но уверенно зашёл внутрь, не обратив своего внимания на обстановку внутри, вместо этого направившись прямиком в сторону большого каменного ящика прямоугольной формы, вероятно, и являвшегося последним пристанищем «Бога Войны». Крышка гроба была немного сдвинута, что Приам заметил сразу, как только подошёл к нему немного ближе. Приподняв руку, он остановил Завиля, после чего жестом приказал тому выйти наружу. По выражению лица генерала было понятно, что тот явно не желал уходить, оставляя того одного в этом странном месте. Однако, к сожалению, он не посмел и в этот раз ослушаться Князя, одного взгляда которого оказалось достаточно, чтобы предупредить всякое неповиновение с его стороны. Не имея иного выбора, Завиль покорно сделал несколько шагов назад, к входной двери, вскоре оказавшись снаружи.       Будучи готовым к внезапной атаке, которая могла настигнуть его в абсолютно любой момент и с абсолютно любой стороны, Приам с осторожностью прокрался вплотную к приоткрытому гробу. Прислушавшись, он не услышал ни звука, исходившего изнутри, так что внутри и правда навряд ли находился кто-то «живой», однако этого не было достаточно, чтобы Приам хотя бы немного снизил уровень своей настороженности. Вместо этого он, готовясь отбить нападение, с невероятной осторожностью медленно отодвинул крышку гроба в сторону. Та, к слову, также была каменной и очень тяжёлой. Тому, кто отодвинул её до их прихода, понадобилось немало сил так, чтобы сделать это. Впрочем, эта же, казалось бы, неподъёмная крышка оказалась легче пуха в руках Князя Войны. Чувствуя, как та с готовностью поддаётся его усилиям, он явственно ощутил, что крышка, как и дверь в сам склеп, является частью какого-то сложного защитного заклинания, которое прежде подверглось грубому взлому. Вероятно, склеп был расхищен в то время, когда сокровищница находилась под контролем Владык. Но по какой причине вор забрал лишь часть того, что находилось внутри склепа?       Любой, кто увидел бы гроб, первым делом подумал бы, что внутри него лежало чьё-то тело. Эта же догадка была первой, что посетила Приама, однако, вместо давно разложившегося тела, которое он ожидал увидеть, внутри находилась простая деревянная подставка, на которой гордо возлежал не потерявший своего сияния старый меч. От лежавшего в гробу оружия исходила тяжёлая, подавляющая энергия, которая, впрочем, спустя мгновение рассеялась. Меч словно приобрёл донельзя радостный вид, насколько в принципе мог выглядеть «радостным» кусок металла. Однако, стоило помнить, что это был не просто «кусок металла», а часть парного артефакта, который некогда, вероятно, также принадлежал «Богу Войны». Значит, так выглядел меч человека, что не знал поражения до тех пор, пока в один момент по какой-то загадочной причине не сгинул, растворившись в веках.       — А это что такое? — озадаченно пробормотал Приам.       Вокруг рукояти меча была неплотно накручена тонкая полупрозрачная нить. В первое мгновение Приам подумал, что это какой-то мусор, по чистой случайности налипший к оружию, но эта нить… От неё исходило слабое зеленоватое сияние, к тому же она явно подрагивала, и причиной её движения был точно не сквозняк. Может, это остатки защитного заклинания, с которыми расхитители не смогли справиться? Тогда это бы объяснило, по какой причине подвес оказался забран, в то время как меч остался лежать на положенном ему месте.       — Вам нужна помощь, Ваша светлость? — раздался одновременно взволнованный и полный любопытства голос Завиля. Тот явно сожалел из-за того, что не высказал Князю своего протеста и не остался в склепе. Внутри точно происходило что-то интересное, а он не мог этого увидеть!       — Нет, — кратко ответили ему.       Как и в случае подвеса, Приаму не удалось ощутить от меча какой-либо враждебности, наличие которой имело больше обоснований, чем её отсутствие. В конце концов Князь являлся «посторонним», что для артефактов обычно являлось скорее недостатком, чем достоинством. Впрочем, постепенно всё больше и больше его внимание захватывал не сам меч, а именно что нить, которая словно намеренно накручивалась на рукоять, почти «ластясь» к ней.       Стремясь проверить что это, собственно говоря, такое, Князь с осторожностью потянулся своим мечом к нити, готовясь в любой момент разрушить всякое защитное заклинание, если та, по итогу, всё-таки им и окажется. Он не ожидал, что нить внезапно изогнётся и, покинув облюбованную ею рукоять, метнётся прямо к нему. Впрочем, реакции Князя Войны оказалось достаточно, чтобы резким движением перерубить её пополам, но та вместо того, чтобы порваться, обмоталась вокруг лезвия уже его меча и скользнула по нему к рукоятке, после чего, совершив резкий рывок, вошла прямо в грудную клетку Князя Войны. Приам резко выдохнул.       — Ваша светлость, с вами точно всё в порядке? — на этот раз голос Завиля прозвучал обеспокоенно.       Как у лиса-перевёртыша, у Завиля был отменный слух, так что он без труда услышал звук тяжёлого вздоха Приама. Не ответив на вопрос своего генерала, Князь Войны схватился за стенку гроба и тяжело повалился на пыльный каменный пол, краем сознания уловив, что Завиль, не послушав его приказа, всё-таки забежал внутрь, тут же безуспешно попытавшись помочь ему подняться. Приам же хоть и был худощавым, но всё ещё довольно-таки высоким и жилистым, отчего посчитать его лёгким было большой ошибкой. Генералу с трудом удалось удержать его, и это уже можно было считать для лиса большим достижением, всё-таки не зря тот так долго тренировался под присмотром Князя.       — Ваша светлость? Ваша светлость?! Ваша светлость!.. ***       Его тело двигалось необычайно легко и плавно. Руки, ноги, туловище — всё двигалось настолько слажено, что это в каком-то смысле самого его даже завораживало. Одно действие непрерывно перетекало в другое, не совершая при этом ни единой, даже мельчайшей заминки, что могла бы нарушить стремительный темп сражения. Пожалуй, все те многие и многие годы тренировок были необходимы именно для этого момента. Битва, что выглядела поистине грандиозно со стороны, но в то же время походившая на странный танец для тех, кто в ней участвовал. В этом Саваш находил для себя истинное наслаждение.       — Ох, всё, хватит-хватит! Умаляю о пощаде! Окончательно загнал старика, — вопреки словам, произнесённым с мольбой в голосе, его дыхание даже не сбилось, тот знал это.       Пусть со стороны этот человек и выглядел слабым, но именно он был тем, кто научил его держать меч. Он был его наставником, недостижимой высотой, которую тот мечтал когда-нибудь покорить. Пожалуй, именно в этот день Саваш как никогда близко приблизился к тому, чтобы сделать это. Казалось, вершина уже вот, прямо перед ним, но тут этот лентяй решил прекратить тренировку! Нет, так дело не пойдёт!       — Не ленись! Неужели ты забыл о своём обещании? Так мне не жалко, я напомню! Ты пообещал провести со мной целый день! — громогласный смех мужчины наполнил собой тренировочное поле. Предвкушение грядущей битвы вновь наполнило его сердце, разгоняя поселившееся в нём недовольство.       Лицо другого человека было размыто, не позволяя различить ни одну его черту, однако он знал, что в тот момент на нём отразилось выражение «обманутых надежд». Его последующие слова только подтвердили это:       — Я думал, что ты ради разнообразия, хотя бы раз изменишь своё обычное расписание! — устало вздохнул тот. — Нет, серьёзно. Прошу тебя, прими к сведению мой почтенный возраст и пожалей старика. Я, между прочим, в последнее время ничего тяжелее пера не поднимал, а количество шагов, которое я проходил за день, исчислялось десятками! Не сотнями, десятками!       — … Я всё никак понять не могу, ты этим фактом пытаешься похвастаться или всё-таки пожаловаться? В любом случае тут жалеть некого! Я не вижу перед собой ни одного немощного старика, зато могу без труда отыскать бессовестно разленившегося человека! Давай-давай, вставай! До полудня ещё предостаточно времени! — уже в следующее мгновение остриё его меча оказалось направлено на грудь его противника. Тот, даже не дёрнувшись в ответ, без сил повалился на землю, раскинув ноги и руки в разные стороны.       — Обещаю, нет, даже торжественно во всеуслышание клянусь, что в следующий раз трижды, а ещё лучше сразу раз десять, подумаю перед тем, как приходить к тебе, Саваш! — произнёс тот с предупреждением в голосе, но мужчина-то знал, что Сирин никогда не откажет ему. Сердце этого человека было слишком мягким, пусть он и не хотел этого признавать. ***       — Тихо. Слышишь меня? Вижу, слышишь. А теперь попытайся дышать медленнее и глубже, — успокаивающий голос звучал прямо над его головой. Одна рука опустилась на его голову, а вторая — на плечо. — Слушай мой голос и повторяй за ним. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… Так, молодец. Ты молодец, Саваш. Продолжай глубоко дышать.       — Я… Я больше так не могу, — замотал тот головой, попытавшись вырваться из его рук. К беде ли, к радости, но хватка Ведающего оказалась гораздо крепче, чем он себе представлял.       Его грудная клетка медленно рвалась на части. Нет, это его беспокойное сердце более не собиралось оставаться на своём месте. Это происходило с ним и раньше, но теперь… Теперь он уже не был уверен в том, что сможет это выдержать. Непобедимый «Бог Войны», казалось, вот-вот сломится. Это невозможно было предотвратить. Являлось лишь вопросом времени то, когда именно это произойдёт. Сам Саваш был в этом уверен.       — Ты всё сможешь. Саваш, забыл? Ты ведь такой сильный, и я говорю вовсе не о твоих мышцах, — слегка хлопнул тот его по плечу. — Просто внимательно слушай то, что я тебе говорю, и боль постепенно утихнет, обещаю тебе, — мужской голос звучал, будто безмятежные воды бескрайнего океана, наполняя его тело необъяснимым спокойствием, но что-то, что билось птицей в его груди, будто не хотело доверять этим обманчиво спокойным водам. Да, оно было столь упрямым, сколько же и своевольным. Его никто и никогда не смог бы удержать. — Ты сможешь, — будто не соглашаясь с его мыслями, ответил ему обладатель этого голоса. — Ты обязательно всё сможешь... Понимаешь, это всё лишь «небольшая дестабилизация», вызванная сильным эмоциональным потрясением. Я помогу тебе… Слышишь, Саваш, я помогу тебе выкарабкаться из кризиса, после чего мы вместе разберёмся с тем, что его вызвало. Не отчаивайся. Ты не один, я рядом с тобой. Если ты сомневаешься в собственных силах, то поверь хотя бы в меня. Помнишь? Я же Ведающий. Поверь, я знаю куда больше, чем какой-то там «Бог Войны», — он усмехнулся, однако прозвучал его смех вымученно и даже немного жалко.       — Я… Я верю в тебя, — очень тихо ответил он, но тот всё же смог расслышать его слова.       — Вот и хорошо. Раз ты веришь мне, то прекрати противиться моим словам. Давай будем сотрудничать? — осторожно предложил ему тот. — То, что сейчас так отчаянно противостоит мне, это ведь тоже ты. Просто… Прими это. ***       Саваш закончил говорить тому свою «наглую просьбу», внимательно посмотрев на человека, сидевшего за письменным столом. Рука того, которая и правда словно большую часть времени держала перо, а не меч, замерла над недописанным листом бумаги. Крупная капля чернил медленно скатилась с кончика пера, после чего оставила на листе огромную кляксу. Ведающему не составило бы труда ни остановить её, ни убрать уже получившееся пятно, но тот не обратил на само появление кляксы совершенно никакого внимания. Даже больше, он, не глядя, положил перо прямо на стол, ещё больше испачкав исписанный лист, и пустым взглядом уставился на столешницу, вероятно, принявшись раздумывать над его словами.       — …Ты ведь даже не осознаешь, насколько огромную ошибку собираешься совершить, искренне при этом считая, что это и есть единственный выход из данной ситуации, — сложив руки перед собой, произнёс мужчина. Взгляд зелёных глаз наконец поднялся на него. — Для людей совершенно нормально иметь внутренние противоречия. Я сам… — он немного замялся, после чего, однако, всё же произнёс окончание своей фразы. — Я сам не лишён их. Хорошо подумай над моими словами, после чего мы поговорим на эту тему ещё раз.       — Мне кажется, что это ты не вполне осознаешь, чего я пытаюсь добиться. То, что происходило и происходит со мной вплоть до нынешних дней, это вовсе не «внутренние противоречия», — не соглашаясь с тем, покачал он головой. — Это… Я бы назвал это «изначальным дефектом», — услышав слова Саваша, его собеседник нахмурился. Столь глубоко задумавшись, он будто и не заметил, как одна его рука опустилась на другую, после чего тот с силой сжал её.       — Как ты только что выразился? Изначальный… Дефект? — повторил мужчина, на мгновение прикрыв глаза. — Вероятно, все эти последние… События пагубно на меня повлияли, отчего я резко поглупел. Что конкретно ты имеешь в виду под «изначальным дефектом»? — когда он вновь открыл их, буря в его сердце, казалось, улеглась. Или же он просто старательно делал вид, что она улеглась.       — Мне кажется, что порой смертные куда смекалистее, чем мы. Я ещё давно заметил, что они почти каждого из нас разделили по «парам», — Сирин слегка приподнял брови, всё ещё не понимая, к чему тот вёл. — У каждого явления есть свой естественный антагонист, вот и нас противопоставляют друг другу: у Владыки Целительства есть Князь Хвори, у Владычицы Плодородия — Князь Голода, у Владыки Труда — Князь Лени…       — Всё это лишь порождение их невежества, — прервал его речь Сирин. — Все эти «прозвища», глупые «титулы», совершенно не отражают то, чем они занимаются. Ты ведь не думаешь, что Фотис всерьёз тратит своё время на то, чтобы насылать неурожай для смертных? Твои слова звучат не только уничижительно, но и унизительно, в первую очередь, по отношению к самому Фотису. Он ведь наоборот только тем и занимается, что помогает людям, определяя предикторы грядущих засух, после чего они вместе с Фетой организуют мероприятия для их предотвращения или хотя бы смягчения. А наш малыш Сохель… Тебе хватает совести заявлять, что он действительно насылает на людей болезни? Что за дурость. Его задача куда выше и значимей, чем обыкновенные люди себе представляют, а то, что произошло в Сует… Ха, не будем сейчас об этом.       — Да, я и не спорю, что это всё, по большей части, одна сплошная дурость. Но даже в такой дурости можно отыскать рациональное зерно, — лишь частично согласился с ним Саваш. — Пойми, я больше так не могу. Переступив через собственную гордость, я готов признать, что, по итогу, оказался куда слабее, чем ты всё это время пытался меня убедить. Сирин. Даже если ты мне дашь столетие на обдумывание, моя просьба к тебе так и останется неизменной. Душа в моём теле не способна ужиться сама с собой, так, может, нужно помочь ей? Позволить перестать ей мучиться? Я знаю, что ты можешь это сделать. Именно ты. Только ты способен освободить меня от этого бремени.       — Саваш, какой ты… Дурак. Твоё бремя ведь никуда не денется. И ты сам. Ты тоже никуда не денешься. ***       — Вот мы с вами и встретились. Не думал я, что это встреча когда-нибудь произойдёт, но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает.       Стоявший перед ними мужчина был высоким, как Приам, и широким в плечах, как Идвиг. У него был цвет волос Владыки Войны, но черты лица будто бы больше походили на княжеские. Могло показаться, что он весь состоял из смеси черт Князя и Владыки, но правда состояла в том, что именно он был тем, кто существовал изначально. Одним своим упоминанием внушавший смертным невольный трепет «Бог Войны», что не ведал поражения от чужого клинка, но, по итогу, пал под тяжестью собственного бытия. Саваш. При виде их одинаково растерянных лиц мужчина растянул губы в улыбке и покачал головой, пару раз хлопнув по мечу, что весел у него на поясе. Это был тот самый меч, который Приам обнаружил в том склепе.       — На самом деле, я отчего-то подумал, что мне и в таком состоянии удастся вернуться в «круг перерождения», но туда, как оказалось, «по частям» не пускают. Вот мне и пришлось вновь к нему привязаться. Ты и представить себе не можешь, насколько я благодарен тебе, дружище, — всё с той же широкой обратился тот к своему оружию. — Но да ладно. Как вышло, так вышло. Самое важное, что, кажется, пришло время обсудить с вами события минувших дней, а там уж вы решите, как с этим знанием поступить. Хорошо ли это? Да кто его знает…       — Да что тут происходит… — обессиленно пробормотал Идвиг, которому также довелось наблюдать все те воспоминания. Впрочем, не имея никакого контекста ситуации, Владыка Войны, по итогу, оказался именно тем, кто менее всего понимал, что, собственно говоря, происходит. Приаму было даже в некотором смысле немного жаль его, что, однако, не помешало ему нанести по тому «добивающий» удар.       — Так, получается, мы с тобой будем… Братьями? — посмотрев на того, Князь Войны еле заметно приподнял правую бровь.       Мысль о том, что у него с этим шумным Владыкой неожиданно оказалась настолько крепкая связь, не сказать, чтобы его особенно обрадовала. Но и не расстроила. Эти сведения неожиданно пробудили в нём слабое любопытство, а также некоторое чувство удовлетворения, поскольку ему наконец удалось узнать, каким образом он был связан с тем домом у озера. А вот Идвиг оказался далёк от этих двух чувств. На его лице, стоило ему услышать слова Приама, тут же отразился искренний ужас, в ответ на который «Бог Войны» заливисто рассмеялся:       — Не бойся, вы точно не сольётесь ни в какое «чудище». С подачи одного моего, если можно так сказать, давнего друга вы теперь являетесь двумя совершенно разными людьми, — на лице Владыки Войны сначала отразилось облегчение, а затем испуг. С явно читающимся подозрением во взгляде он посмотрел на Саваша. Тот, вздохнув, пустился в объяснения, — Нет нужды в том, чтобы лезть тебе в голову, чтобы понять, что в ней сейчас происходит. У тебя же всё буквально на лице написано. А вот у тебя, — обратился тот после к Приаму, — наоборот с этим имеются определённые проблемы. Всё-таки процесс разделения — дело непростое, делить «поровну» не так легко, как может показаться на первый взгляд, — мужчина покачал головой, продолжив, однако, куда бодрее. — Но ничего. Часто бывает такое, что хорошие друзья, когда часто общаются друг с другом, перенимают некоторые черты друг у друга. В дальнейшем вам должно будет стать немного легче.       — Друзья? — с лёгким недоумением переспросил Приам. Даже ему был ясен смысл далеко не всех слов этого человека, что уж говорить о Владыке Войны, на лице которого застыло мученическое выражение.       — Нет, кто-нибудь из вас всё-таки объяснит мне, что тут, собственно говоря, происходит? Желательно, побыстрее, потому что у меня сейчас катастрофически много дел в «верховьях», — по всему его виду было ясно, что Идвиг находился в шаге от того, чтобы сорваться, но он стоически сдерживал себя.       Приам, в свою очередь, как и было сказано ранее, продолжал сохранять полнейшую невозмутимость. Вероятно, ему это удавалось в том числе и потому, что он примерно понимал, что с ним, собственно говоря, произошло. Та ниточка, что льнула к мечу, находившемуся в сокровищнице Нейрина, вероятнее всего, являлась одной из трёх составных частей души Саваша, а именно — его воспоминаниями. Из остальных же двух частей души «Бога Войны» когда-то в прошлом «его давним другом» были созданы Идвиг и Приам. Прикоснувшись к нити, Приаму удалось пробудить воспоминания, которые, ясное дело, приняли облик своего изначального хозяина, собственно, Саваша. По крайней мере, как-то так Князь Войны себе всё это представлял. Касаемо же того, как во всё это затянуло Идвига… Увы, но, как уже не раз говорилось, Приам не был знатоком в области не то, что столь сложной магии, но и в принципе магии. Его можно было даже назвать «бесконечно далёким» от любого рода колдовства, так что объяснить внезапное появление Владыки он не мог, поэтому с ожиданием во взгляде посмотрел на Саваша.       Вероятно, тот понимал, к чему всё шло, потому, сев на невидимый стул и закинув ногу на ногу, подпёр голову рукой и заговорил:       — Что же, старики, как всем хорошо известно, склонны к пустой болтовне. Особенно им нравится вспоминать о событиях прошлого, своей, к примеру, молодости. И за мной водится такой грешок, так что, надеюсь, вы не обессудите и выслушаете меня, терпеливо вынося кряхтение такого почтенного старика, как я, — усмехнулся мужчина. — Так вот, жил когда-то давным-давно могучий воин, которого в народе прозвали «Бог Войны». Был он столь силён, столь могуч, что стоило ему только выбрать, какую сторону поддержать в том или ином конфликте, как исход битвы тут же становился ясен. Оттого он в течение долго времени мог видеть лишь радость победы, но в один день ему открылась и обратная сторона медали, — взгляд мужчины потемнел. — Он увидел, что всякая радость с одной стороны неизменно сопровождается печалью с другой. Пока одна мать обнимает своих детей, другая вынуждена их хоронить. Видя это, «могучий воин» встал перед выбором: оставить избранный им некогда путь и перестать сражаться, однако в таком случае он потерял бы саму суть своего существования, а сражения меж смертными грозились остаться бесконтрольными, или же продолжить идти, видя на лицах одних слёзы радости, а других — слёзы горя. Увы, пусть меня и называли «сильнейшим», но храбрости при этом мне явно не доставало, поэтому свой выбор я так и не смог сделать. Вместо этого я трусливо попросил о помощи того самого друга… ***       Придя в себя и с трудом приоткрыв глаза, Приам первым делом слегка поморщился. Его голова буквально раскалывалась на две части, и, вероятно, тому причиной являлось вовсе не то, что он при падении ударился головой о каменный стол склепа. Всё-таки Саваш, совершенно ничего не стесняясь и ничего не утаивая, продемонстрировал им всю свою жизнь: от момента своего становления и вплоть до его последней встречи с зеленоглазым мужчиной. Теперь же Приаму явно было необходимо некоторое время, чтобы «переварить» увиденное, так что, скорее всего, в ближайшее время ему придётся отказаться от тренировок… Или можно не отказываться от них, совместив приятное с полезным? Физическая активность помогала ему структурировать полученные сведения, после чего сделать из них выводы. Да и когда во время тренировки от напряжения болит всё тело, боль в голове уходит на второй план, и вскоре о ней и вовсе перестаёшь помнить.       — Ваша светлость? — неуверенно пробормотал знакомый голос, шедший откуда-то сбоку от него. Приам повернул голову на звук. Точно, его генерал, Завиль. Только выглядел тот как-то странно.       — Что с твоим лицом? — нахмурившись, спросил тот.       Лис-перевёртыш густо покраснел лицом, вызвав у того вполне закономерный вопрос. Может, тому нехорошо? Оттого кровь прилила к лицу? Но с какой стати он в таком случае сидел у его постели вместо того, чтобы отправиться в лазарет? Впрочем, ответ на вопрос Приама отыскался довольно быстро. Не сдержавшись, Завиль как-то особенно жалко всхлипнул, после чего в порыве чувств обхватил того руками поперёк туловища и в голос заревел, совсем как ребёнок. В первое мгновение Приам растерялся, тупо посмотрев на рыдавшего генерала, однако спустя некоторое время он устало вздохнул и опустил на его голову руку, посмотрев при этом куда-то в сторону. И правда. Совсем как дитё малое. Мог ведь просто объяснить, что происходит, а не разводить лишнюю сырость.       — …Ваша светлость, сначала лежите, как труп, почти десять лет, а теперь спрашиваете, что у меня с лицом?! — не отпуская его, недовольно произнёс лис, когда вернул себе способность произносить хоть сколько-нибудь осмысленные слова.       — Десять лет? — удивлённо повторил за тем Приам. Вероятно, рассказ Саваша занял куда больше времени, чем он изначально предполагал. Получается, что для остальных прошло десять лет, однако это всё ещё не являлось достойным оправданием того, что на него бросились со слезами на глазах.       — Целых десять лет, — стоило ему произнести, как тут же поправил его всё ещё недовольный лис.       Хотя какой из него «лис»? Только посмотрите на него, ведёт себя словно маленький обиженный «лисёнок» и совершенно не стесняется этого. Приам ощутил, как при мысли об этом слегка дрогнули уголки его губ. Это поразило Князя Войны. Прежде у него довольно редко появлялось желание улыбнуться. Так могло ли быть такое, что на него подобным образом повлияли произошедшие с ним события. В таком случае они и на Идвиге должны были оставить свой след, верно? ***       В прошлом Приам никогда бы не подумал, что когда-нибудь будет проводить время за обучением Владыки Войны, но, о чудо, именно этим он в данный момент и занимался. Бережными движениями начищая по-настоящему «легендарное оружие», полученное им от «Бога Войны», он краем глаза наблюдал за тем, как Идвиг, с которого сняли ещё не все повязки, в поте лица своего старательно тренировался. Как так вышло? О, эта история была недлинной, но полной «всемирной несправедливости».       Начнём с того, что после раскрытия правды об их происхождении они в тот же миг не стали «закадычными друзьями». Как воды пруда и океана они стали старательно делать вид, что не имеют ничего общего друг с другом. Всё изменилось после того, как однажды к Владыке Войны заявился некто, чью личность определить он так и не смог. Этот «некто» знатно «намял ему бока», в то время как Владыке, которому оказалось нечего тому противопоставить, оставалось только эти самые бока тому подставлять.       Собственное бессилие настолько вывело его из себя, что, очнувшись после бесславного избиения и всё тщательно обдумав, Идвиг пришёл к неожиданному решению: обратиться к Приаму с просьбой о помощи. Тайно, что было удивительно для Владыки Войны, пробравшись на территорию Ущелья Павших клинков, он встретился с Приамом и поведал ему о причине своего появления, после чего обратился к нему с просьбой об обучении. Решение это, как до сих пор продолжал искренне считать Владыка, было верным, но вот только его последствия… Князь оказался по-настоящему жестоким наставником, а с Идвигом он был ещё жёстче, чем обычно. Связано это было, в первую очередь, с тем, что Приам видел потенциал Владыки, у которого было так много силы, но так мало мастерства.       — А почему он не тренируется? — в искреннем возмущении Идвиг ткнул остриём тренировочного меча в сторону Завиля, который, с довольным видом улёгшись животом на скамью, ел уже третье по счёту яблоко.       — Потому что я устал, — вскинув бровь, заявил тот, ударив пушистым хвостом по ногам.       — Потому что он ленивый, — спокойно произнёс Приам, не поднимая на тех взгляд.       — Я бы обиделся, не будь ваши слова истинной правдой, Ваша светлость, — фыркнул тот. Князь покачал головой, после чего остановился и, прищурившись, перевёл взгляд куда-то в сторону.       — Кажется, к тебе гости. Будешь их привечать? — безошибочно определил Приам. Идвиг недовольно посмотрел в ту же сторону, после чего в ещё большем недовольстве скривил своё лицо.       — Мат, Владыка Справедливости. Опять ему от меня что-то понадобилось. Ну когда же он от меня наконец-то отстанет? — сокрушаясь, произнёс тот.       — Нам с Завилем будет лучше уйти? — обратился к нему Приам. Идвиг оценивающе посмотрел на них, после чего покачал головой.       — Нет, не стоит. Если никто не скажет, что вы Князь с генералом, то никто об этом и не подумает. Да даже если и скажет, то никто не поверит, — заявил Владыка Войны. Завиль недовольно приподнял уши.       — Ваша светлость, мне кажется, что он нас с вами только что оскорбил, — будто ябедничая, обратился генерал к Приаму.       — Не оскорбил, а сказал самую настоящую правду! — фыркнул Идвиг. — Ладно, сидите и молчите. Если что, вы мои подчинённые!       — Я подчиняюсь только своему Князю! — не переставал препираться Завиль, после чего преданно посмотрел в сторону Приама.       В последнее время дни Приама наполнились шумом и какой-то неясной суетой. Помимо этого, обучая других, он стал меньше тренироваться сам. В прежние времена это вызвало бы у Князя недовольство, однако теперь… Неожиданно во всей этой суете, извечных препирательствах Идвига с Завилем Приаму удалось отыскать нечто, имя которому ему всё никак не удавалось дать. Единственное, что он отчётливо осознавал, так это то, что ему больше нет необходимости в том, чтобы намеренно искать нечто, что смогло бы «взволновать его душу». В повседневной рутине, пустых разговорах и, казалось бы, бесцельно проведённых деньках неожиданно отыскалось всё то, что он всё это время искал. Были ли тому виной разговор с Савашем или неожиданно наладившиеся отношения с Идвигом, для Приама это было совершенно неважно. Не волновали его и душевные метания их с Идвигом предшественника. Он лишь продолжал начищать меч и давать наставления как никогда прежде старавшемуся Идвигу, которого действительно раздражал тот наглый лис-перевёртыш.       А что Завиль? Ему просто нравилось, поедая яблоки из садов Феты, наблюдать за своим Князем, на лице которого изредка возникала задумчивая полуулыбка, да развлекать себя за счёт больно уж эмоционального Владыки.