Облепиховый чай

      Поначалу в тот день не происходило совершенно ничего из ряда вон выходящего. Ближе к середине утренней тренировки, тянувшейся, по своему обыкновению, от рассвета и до самого полудня, Приам, остановившись, недовольным взглядом проследил за бесславно сбежавшим генералом. Лис-перевёртыш, в свою очередь, утратив почти всю накопленную за ночь крепкого сна энергию, ползком добрался до порога дома, уже будучи в дверях обернувшись и обессиленно простонав что-то о том, что «ему жизненно необходимо принять горячую ванну», а также «вычистить свой расчудесный хвост от этой проклятой грязи», после чего скрылся в доме.       Как только тот покинул его поле зрения, Князь Войны резким движением попытался стереть с лица грязь рукавом рубашки, впрочем, сделав тем самым всё только ещё хуже. Его это, однако, ни капли не озаботило. Оставив всё, как есть, он махом руки прекратил дождь. Буквально на глазах картина осенних проливных дождей сменилась обыкновенным тёплым летним деньком. Впрочем, вся та грязь, которая неровными слоями покрывала всего Приама, как на нём была, так на нём и осталась. При взгляде на него никто бы и не посмел подумать о том, что этот чумазый человек никто иной, как тот самый грозный Князь Войны. Не смог признать его и третий человек, который неожиданно ступил на территорию действия заклинания.       Однако, стоило помнить, что эта встреча стала для них обоих первой, так что даже будь Приам начисто вымыт и празднично одет, узнать друг друга они бы всё равно не смогли.       — А ты ещё кто таков будешь?       При виде перемазанного с макушки и до самых пят в грязи незнакомца на лице Владыки Войны отразилось сложное выражение. Он мало того, что не ожидал увидеть в этом месте столь «своеобразного» человека, Идвиг вообще не думал, что повстречает здесь хоть кого-то. Впрочем, выражение его лица стало ещё на порядок сложнее, когда Приам, протянув руку в сторону, взял свой меч, после чего указал его остриём в сторону Владыки.       Мужчина, самым чистым местом которого являлся его до блеска начищенный меч, произнёс:       — У меня к тебе точно такой же вопрос. Кто ты и с какой целью сюда прибыл?       Ответ на второй вопрос интересовал его даже больше, чем на первый. Самому Приаму понадобилось немало времени, так ещё и помощь со стороны, чтобы отыскать это укрытое за высокими сугробами место. К тому же, их с Завилем путь, по итогу, оказался не так прост, как это могло показаться на первый взгляд. Точнее, для самого Приама, как Князя, он не составил особого труда, а вот Завиль был вынужден столкнуться с определёнными лишениями. И тут внезапно перед Приамом появляется неизвестный мужчина, который разве что не вразвалочку вошёл на территорию действия древнего заклинания. Это вызвало у него лёгкое раздражение, в ответ на которое он сжал рукоятку меча ещё чуть крепче.       — Думаю, кто-кто, а я не нуждаюсь в представлении, — немного заносчиво произнёс незваный гость, взмахнув рукой и схватив появившийся буквально из неоткуда меч.       Приам невольно прищурился, впрочем, ему не было никакой нужды в том, чтобы с особым вниманием приглядываться к мечу. Было достаточно всего одного взгляда, чтобы понять, что именно то было за оружие. Владельцы же «легендарного оружия», в свою очередь, были у всех и каждого на слуху. Особенно тот, кто размахивался своим мечом яростнее, чем кто-либо ещё. Таким образом, личность этого человека сразу стала ему ясна, отчего причина его появления на землях Князей заинтересовала того ещё пуще прежнего. Что привело Идвига в это место?       — А тебе… — Владыка замялся, не зная, как правильнее всего будет обратиться к этому «чумазому человеку». — Для тебя же лучшим решением станет побыстрее ответить на свои же вопросы…       В тот момент Владыка Войны явно старался принять наиболее угрожающий вид, однако Приам уж точно не был тем человеком, на которого его жалкое подобие «угроз» могло подействовать. То, как Идвиг стоял, как держал свой «легендарный меч», какое выражение было в тот момент на его лице… Князь Войны всерьёз задумался над тем, что его генералы даже преувеличивали, когда описывали навыки Идвига. Перед ним точно находился сам Владыка Войны? Могло ли случиться такое, что у того самым подлым образом выкрали меч, и теперь перед Приамом стоял этот самый «гипотетический воришка»? Нет, увы, не могло.       — Может, и правда стоит попробовать? — задумчиво пробормотал Приам, устремив взгляд на оружие в своих руках.       Многие и многие годы постоянных тренировок позволили ему развить свои навыки владения оружием до невообразимых для смертных высот, из-за чего ему было крайне тяжело отыскать достойного противника. Не нужно было быть пяти пядей во лбу, чтобы понять, что Владыка Войны также не проходил по многим критериям этого самого «достойного противника», однако вдруг всё это было лишь умело поставленным спектаклем? Вдруг настоящие умения Идвига находились на столь высоком уровне, что он достиг мастерства в том, чтобы скрывать их? В битве эта небольшая уловка привела бы к тому, что возможный противник недооценил его, что, по итогу, позволило бы ему достигнуть победы при минимальном количестве приложенных усилий. Такой вариант понравился Приаму, однако… Нечто в поведении стоявшего перед ним Владыки Войны говорило ему о том, что он слишком много думает и дело, собственно говоря, обстоит гораздо проще: Идвиг — полнейший неуч.       — Если так подумать, то это всего лишь десяток-другой лет… — произнёс себе под нос Князь Войны.       Если всё же допустить тот маловероятный вариант, что мастерство Идвига и правда столь велико, то даже если Приам и получит от того смертельное ранение, то самое большее, что его в дальнейшем ожидало, так это десяток-другой лет пребывания по ту сторону грани между жизнью и смертью, после чего он бы вновь вернулся к своей обычной жизни. Цена попытки была велика, но всё же вполне ему по карману.       Князь Войны с виду лениво, но на самом деле очень внимательно огляделся по сторонам. Поблизости от дома он отчётливо ощутил присутствие лишь трёх людей: себя самого, нелепо выглядящего с «легендарным оружием» в руках Идвига и Завиля, который, не заметив появления чужака, до сих пор продолжал преспокойненько копошиться себе в доме, вероятно, занимаясь вычёсыванием собственного хвоста. Более никого постороннего рядом не оказалось, что не могло его не обрадовать. В конце концов было бы крайне неприятно, если бы перед ним неожиданно предстал ещё и, к примеру, тот же Владыка Справедливости, фигурой которого его так часто страшил Сохель. Впрочем, всегда существовала вероятность того, что Идвиг, одержав победу в их будущем противостоянии, как раз и решит «сопроводить» Приама «в гости» к своему другу. Подобное развитие событий, в свою очередь, не очень его радовало.       Таким образом, взвесив все «за» и «против», Князь Войны решил, что он согласен лишь на два возможных исхода этой битвы:       — Победа или смерть, — твёрдо произнёс Приам.       — Ты там ещё долго собираешься молча стоять на месте? Я, сам Владыка Войны, должен стоять и ждать… — раздался крайне недовольный голос, собственно, Владыки Войны. Впрочем, ему не позволили сказать и слова больше. Приам не имел особого желания вести с ним задушевные беседы, это же касалось и «стояния на месте». Он собирался биться с ним.       Ясное небо мгновение ока заволокло тяжёлыми грозовыми тучами. Заморосил мелкий, неприятный дождь, где-то вдалеке загрохотало. Идвиг, возведя взгляд к небу, нахмурился, явно не понимая, каким образом погода смогла так кардинально и, главное, внезапно измениться. Ничего не предвещало бури, но вот она наступила. Дело тут точно не обошлось без какой-то особой магии. Правда, развернуть свою мысль о том, что за конкретно то была «особая магия», Владыка Войны не успел, резко отскочив в сторону.       Мужчина обратил полный удивления взгляд на двуручный меч, который с поразительной мягкостью вошёл в землю, не издав при этом ни звука, прямо в том месте, где он только что стоял. Затем взгляд Владыки перешёл от оружия к человеку, который продолжал его удерживать. Перемазанный в грязи, долговязый мужчина выглядел так, словно ему и тысячи лет постоянных тренировок окажется недостаточно, чтобы хотя бы немного приподнять с земли своё же оружие, а уж чтобы ударить… Владыка Войны нахмурился. А являлся ли тот действительно человеком, или же удача Идвига оказалась настолько «велика», что в этом странном месте его угораздило натолкнуться на куда более опасное создание? Но что это «создание» забыло в этом месте? Эх, всё же не стоило ему сюда приходить… ***       Сколько Идвиг себя помнил, у него всегда было два главных интереса: во-первых, тренировки, которые также включали в себя редкое, но «меткое» участие в воспитании подрастающего поколения воинов своего знаменитого войска, во-вторых, страдание от безделья в компании извечного трудяги Иасона, Владыки Целительства. Второе занятие, конечно, было для него предпочтительнее, но, к сожалению, обычно оно не приводило самого Иасона в особый восторг. Вместо того, чтобы обрадоваться тому, что в «унылое болотце» Иасона заглянул его «закадычный друг», Идвигу практически сразу вежливо, но в то же время весьма настойчиво указывали на входную дверь. Владыка Войны, будучи, ясное дело, обиженным в самых лучших чувствах, с гордо поднятой головой уходил, нарочито громко хлопая дверью, после чего где-то три-четыре дня не появлялся на территории обители. На большее его попросту не хватало, слишком уж он волновался за Владыку Целительства.       Сколько Идвиг лично знал Иасона, тот всегда являлся немногословным человеком, который практически никогда не проявлял особого стремления к тому, чтобы налаживать отношения с другими Владыками. Ухудшало и без того, по мнению Владыки Войны, непростую ситуацию то, что его извечно отчуждённый вид и нелюдимый образ жизни привели к тому, что о нём поползли всевозможные неприятные слухи, в которых тот описывался в качестве ужасного гордеца, который глубоко уверен в том, что разговаривать с кем-либо из смертных в принципе является ниже его несомненного достоинства. Идвиг прекрасно знал, что это, конечно же, было вовсе не так. На самом деле тот просто сам по себе не особо стремился к общению, так ещё и управление таким местом, как обитель Владыки Целительства, было делом не из простых, поэтому-то тот и постоянно ходил таким хмурым и уставшим.       Зная всё это, Идвиг искренне желал поддержать его, считая того едва ли не своим самым близким, практически лучшим другом. Лучшие друзья же, по мнению Владыки Войны, должны быть по отношению друг к другу образцом терпимости и понимания, так что он практически не обращал внимание на недовольные взгляды Владыки Целительства, а если и обижался на того, то всего на несколько дней. Ведь, если Иасон ещё и с ним окончательно перестанет общаться, то с кем же он тогда будет разговаривать? Правильно, увы, ни с кем. А раз так, то, будучи в жёсткой изоляции, он точно совсем одичает! Идвиг же, как преданный лучший друг, не мог позволить этому случиться!       Впрочем, в качестве лучшего друга Идвиг проявлял не только наивысшую степень терпимости и заботы по отношению к Иасону, но также ещё и внимательности. Так, он заметил, что после того, как они, Идвиг и Иасон, вместе побывали на праздновании столь важного для смертных торжества, как Фестиваль Жизни, во время которого они столкнулись с армией ублюдка Приама, Владыка Целительства начал вести себя как-то слишком уж подозрительно. И это не было какими-то там глупыми домыслами или мелочами, которых Идвиг смог раздуть до размеров «верховья», вовсе нет. Как иначе, кроме как подозрительным, можно назвать то, что мужчину, который, казалось, в какой-то момент действительно пустил корни в своём кабинете, в последнее время было практически не застать в обители? С той небольшой вылазки в Акту каждый раз, когда Идвиг, конечно же, из лучших побуждений заглядывал к тому на огонёк в обитель, того не было на месте, а если и был, то… Честное слово, лучше бы не было.       Владыку Войны всего передёргивало каждый раз, когда он вспоминал о походе в то отвратительное место, названное «Садом Алых Азалий». Такое количество настолько хорошеньких, но в то же время столь распутных женщин в одном месте, которые, к тому же, ещё и свои изящные ручки к нему постоянно тянули… Нет-нет-нет, даже если Иасон в следующий раз встанет перед ним на колени, принявшись слёзно умолять его снова отправиться с ним в то по-настоящему злачное место (в саму вероятность чего он, правда, очень сильно сомневался), то он обязательно откажется! Да, где-нибудь два-три раза откажется, а потом, к собственному же сожалению, конечно же согласится. Таково уж бремя лучших друзей, которое Идвиг сам лично водрузил на свои могучие плечи. Впрочем, вероятность повторения этого удивительного похода и правда была необычайно мала, потому как Иасон, никому, включая Идвига, ничего не сообщив, снова куда-то подевался.       Поведение Владыки Целительства с каждым днём всё больше и больше волновало Идвига. У Владыки Войны в ходе обдумывания всей этой ситуации даже появилось предположение, что по своей сути наивному Иасону не повезло связаться с плохой компанией, которая теперь оказывала своё тлетворное влияние на ничего не подозревавшего Владыку. Нет, правда. Сколько бы Идвиг ни раздумывал, у него просто не появлялось других объяснений того, почему тот, кто прежде стоял в первых рядах во время борьбы с хворью, вызванной таблетками Бадре, который был не менее ублюдочен, чем Приам, теперь сам на постоянной основе принимал их, поддерживая изменение своего облика.       Если не плохая компания, то, возможно, он от кого-то всё это время скрывался? Но от кого и, главное, по какой причине? Верховный судья и словом об этом не обмолвился во время их личной встречи, да и Иасон по своей натуре никогда не был преступником. Тогда какова же истинная причина всех его вызывающих подозрение действий? К сожалению, Идвигу так и не представилось возможности его об этом как следует расспросить, потому что тот, этакий негодяй, как и было упомянуто ранее, снова куда-то подевался, ничего не сообщив, между прочим, искренне волновавшемуся за его благополучие Владыке Войны. И вот как раз тогда, когда Идвиг в который раз за последнее время раздумывал над поведением Иасона, на пороге его храма неожиданно появился тот, кого он менее всего ожидал увидеть.       Каждый с уважением обращались к нему не иначе, как «Величайший», практически позабыв о том, что Перт изначально носил титул Владыки Порядка. Впрочем, никого это уже давно не волновало. Все были благодарны Перту за то, что он некогда взял на себя бремя ответственности официального «предводителя» всех Владык, тем самым добровольно согласившись круглосуточно заниматься всевозможной занудной управленческой деятельностью, которая неизменно сопровождала подобные гордые титулы.       В связи с этим Величайший всегда был необычайно занят, практически не показывая носа из своего рабочего кабинета, но тут он неожиданно появился в храме Владыки Войны, после чего за чашкой на скорую руку сваренного чая принялся вести пространные и, казалось бы, совершенно пустые разговоры. У него это ещё и получалось так естественно, что Идвиг даже немного позавидовал его мастерству, поскольку сам он не обладал и сотой долей от того красноречия, которое тот ему демонстрировал во время их непродолжительного разговора. Впрочем, благодаря обострённой интуиции, которая далеко не раз помогала Идвигу в по-настоящему сложных ситуациях, Владыка Войны внезапно осознал, что, насколько бы внимательно тот ни прислушивался к словам Величайшего, ему всё никак не удавалось понять, а с какой, собственно говоря, целью тот к нему пришёл. Казалось, Перт наведался к нему от «нечего делать», «просто попить чайку в приятной компании». Подобное поведение, однако, было свойственно скорее Асклепайосу, Владыке Благосостояния и Искусств, который мог без стеснения проводить целые дни, разгуливая по гостям своих многочисленных друзей и знакомых, но точно не для нагруженного работой Величайшего. Это не могло не вызвать подозрений.       Однако, когда внезапный гость начал было собираться обратно к себе, произошло нечто неожиданное. Сказав что-то о том, что, «приходя в гости, обязательно следует дарить хозяину дома небольшой подарок», Перт плавно махнул рукой, после чего протянул ему, вероятно, тот самый «подарок». Идвиг даже не сразу смог понять, что это, лишь внимательно присмотревшись, осознав, что это был подвес для ножен.       Владыка Войны, кивком поблагодарив того за столь щедрый подарок, принял его, вместе с тем принявшись раздумывать на тему того, по какой такой причине тот решил подарить ему именно что подвес. Неужели его собственный так сильно «постарел» и стал выглядеть достаточно позорно для того, чтобы сам Величайший обратил на это своё драгоценное внимание?       Бросив короткий взгляд на оный, тот мысленно покачал головой, не соглашаясь со своим же предположением. Его подвес хоть и был от времени немного потёрт, однако его вид всё ещё соответствовал гордому званию подвеса «легендарного оружия». Тогда, может, тот просто не придумал ничего лучше? Идвиг мысленно кивнул, на этот раз выражая своё согласие. Далеко не каждый является исключительным профессионалом в области выбора подарков, возможно, и самого Величайшего не обошла подобная участь.       Погрузившись в собственные размышления да выражение искреннего сочувствия Перту, который, оказывается, также имел слабые стороны, Идвиг не заметил внимательного, даже изучающего взгляда Владыки Порядка. Одарив его своей извечной вежливой полуулыбкой, Перт попрощался с ним, после чего покинул храм Владыки Войны. Сам же Идвиг вернулся к своим повседневным обязанностям, совсем позабыв о подарке, который он решил оставить «до лучших времён».       И всё бы ничего, но с того самого дня Владыку Войны начали преследовать странные сны. Он плохо помнил их содержание, потому что события в них слишком уж часто сменяли друг друга, однако ему всё же удалось чётко запомнить одно конкретное место: небольшой деревянный дом у озера. Этот образ, казалось, мелькал в его снах так часто, что буквально отпечатался в его памяти.       Идвиг сразу заподозрил во всём этом что-то неладное. Первым делом предположив, что все эти видения являются результатом чьего-то магического воздействия, он тщательнейшим образом проверил и самого себя, и всю свою спальню, но так и не обнаружил ни единого следа чужой магии. Впрочем, это опять же вовсе не указывало на то, что его первоначальная догадка оказалась неверной. Всегда существовала вероятность того, что источник этого, казалось бы, бессмысленного воздействия находился за пределами его спальни. По этой причине он и принялся методично проверять все комнаты в своём доме. Тогда-то он и обнаружил брошенный им же подарок.       Приметив подвес, который оказался бесхозно брошен в углу одной из комнат, Идвиг вскользь подумал о том, что «не гоже это, подарку Величайшего позволять лежать словно неприкаянному». Постояв немного на месте да подумав, он решил, что будет не лишним убрать его в свою оружейную, где тот и будет дожидаться того часа, когда у Идвига в нём наконец-то возникнет нужда. Однако, стоило Владыке взять подвес в руки, как у него перед глазами вновь предстала та же самая картина, что и в его снах: небольшой деревянный дом у озера. Единственным исключением было лишь то, что теперь он мог с поразительной точностью указать то место на карте, где этот дом с озером находились.       Нахмурившись, Владыка Войны серьёзно посмотрел на подвес в своих руках. Тот будто бы зазывал его в это место, не прося, буквально умоляя вернуть его «домой». Может быть, в этом доме жил первоначальный владелец подвеса? Но если это действительно так, тогда вслед за этим вопросом в его голове появился следующий, закономерно исходящий из его предыдущего предположения вопрос. С какой целью Величайший подарил ему вещь, у которой уже был хозяин? Знал ли тот об этом?       И в целом мире было невозможно отыскать более прямого человека, чем Владыка Войны, который, держа в уме два последних вопроса, направился прямиком во дворец Владыки Порядка, однако тот неожиданно, но в то же время весьма ожидаемо не смог его принять. Основная причина этого состояла в ужасающей занятости Владыки, связанной с неумолимо приближающимся ежегодным весенним собранием. Для самого Идвига это время по большей части ничем не отличалось от всего остального года, однако и у всех послушников Величайшего, и у него самого уходило непомерное количество сил на подготовку столь важного мероприятия. Перт просто не мог позволить себе выделить даже лишние полчаса на то, чтобы поговорить с Идвигом, который даже причину своего неожиданно визита точно изложить последователю Величайшего так и не смог. Таким образом, Владыка Войны, получив от помощника Перта весьма вежливый, но всё же «отворот поворот», оказался вынужден вернуться к себе, так и не получив от того никаких внятных ответов.       А подаренный подвес тем временем продолжал с поразительным упорством зазывать его в то место. Как уже было сказано, это не был приказ, скорее просьба, больше походящая на отчаянную мольбу, которая постоянно звучала у него в голове где-то на самой грани слышимости. Идвиг, конечно же, не был дураком, который тут же кинулся бы её исполнять. Какой Владыка, будучи в здравом уме, по своей воле отправился бы в место, расположенное за Закатной Долиной, без какой-либо поддержки? Чем дольше Идвиг думал, тем явственнее понимал, что изначальный хозяин подвеса явно не являлся обычным человеком. Обычного человека ни при каких обстоятельствах не закинуло бы так далеко на север континента. А раз так, то что с ним, по итогу, произошло? Как случилось так, что подвес оказался у Перта? Является просьба подвеса хитроумной ловушкой? И если так, то она предназначена конкретно для него или же он лишь случайная жертва чьего-то злого умысла?       Владыка Войны довольно долгое время всячески противился просьбам подвеса, но и тот проявлял поразительное упрямство, ни в какую не желая отступать. Так они и проспорили друг с другом, пока Идвиг наконец ни сдался. Честное слово, это как жить с ребёнком, который круглыми сутками просит тебя о чём-то, десятки тысяч раз повторяя своим тонким голоском «пожалуйста». Ещё чуть-чуть и, Владыка Войны был в этом уверен, он точно сошёл бы с ума. Только лишь с целью сохранения собственного рассудка он и согласился отправиться в те глухие места. Перед этим он, однако, предпринял было попытку встретиться с Иасоном, но тот снова куда-то подевался, причём ни один из его личных учеников опять же не смог ничего ему толком сказать по поводу его местоположения. И зачем они тогда ему в таком диком количестве были нужны?       Таким образом, по воле судьбы и одного весьма своевольного артефакта, коим подвес, вероятно, и являлся, Идвиг и оказался в этом месте, где столкнулся лоб в лоб с человеком, который, ничего толком не объяснив ему, просто взял и напал на него! Это и был первоначальный хозяин подвеса? Какой нервный тип! Идвиг ничего ему такого не сделал, а он вот как непорядочно себя повёл!       — …Ты сам пожелал со мной битвы, — нахмурившись, ответил ему донельзя возмущённый отсутствием всякого почтения к своей, между прочим, уважаемой фигуре Идвиг. Нет, мало того, что этот тип первым поднял на него оружие, так он ещё и посмел напасть на него! Теперь он просто обязан преподать этому чумазому человеку урок!       В тот момент Идвиг был предельно серьёзен в своих намерениях. Достав свой «легендарный» меч из ножен, он немедленно нанёс ответный, не менее яростный удар. Впрочем, уже в следующее мгновение на его лице вместо грозной хмурости отразилась искренняя растерянность. У этого, из неоткуда взявшегося долговязого противника оказалось в запасе достаточно сил, чтобы, по меньшей мере, на равных бороться с ним. Один этот факт резко ограничивал круг возможных кандидатов, которым мог являться этот мужчина. И ни один из оставшихся вариантов не был по душе Владыке Войны.       — Плохо, очень-очень плохо, — глядя на Идвига, тем временем пробормотал Приам, будто услышав его мысли. Впрочем, касалось это вовсе не ситуации, в которую они оба попали, а навыков «Храбрейшего из Владык».       По итогу обмена несколькими ударами, Приам оказался неприятно удивлён. С другой стороны, пусть случай и был «запущенным», но всё ещё поддавался «коррекции». Так, грубая сила его противника пусть и была велика, но по его движениям Приаму сразу стало ясно, что у того точно никогда не было наставника, который бы показал ему, как правильно ею воспользоваться. С его-то силой да направленной в верное русло… Тогда из него обязательно в будущем вышел бы достойный Князя Войны противник, но, увы, этого нельзя было сказать о нынешнем Идвиге. Тот словно был, безусловно, талантливым, но всё-таки ещё неопытным ребёнком, которому кто-то из взрослых решил доверить столь опасную «игрушку» как «легендарное оружие».       — Ваша светлость?! — неожиданно раздался удивлённый возглас со стороны дома.       На протяжении всего этого времени Завиль занимался очень и очень важным делом, а именно старательно вычищал свой драгоценный хвост от всей той грязи, что на него налипла благодаря усердным тренировкам, проводимым его уважаемым Князем. Он настолько сконцентрировался на своей многострадальной шёрстке, что не сразу обратил внимание на звуки борьбы, доносившиеся до него со стороны тренировочной площадки. Когда же те всё-таки привлекли к себе его внимание, генерал поначалу отвлечённо подумал, что их причиной являлся продолживший тренироваться в одиночестве Князь. Тот довольно часто так поступал, когда Завиль, истощив свои немногочисленные запасы сил, на одной лишь силе воли относил своё обессиленное тельце в дом.       Лишь немногим позже генерал резко осознал, что в этой глуши внезапно отыскался некто, кто пытался отвечать на стремительные удары Приама. Но кто это и откуда он такой взялся? За неимением иного варианта, Завиль, который так и не смог соскрести с себя всю грязь, накинул сверху перемазанную в грязи же одежду и выбежал наружу, чтобы понять, что, собственно говоря, успело произойти за время его отсутствия.       Приам являлся тем, кому в их с Владыкой сражении принадлежала инициатива. Стоило ему, услышав возглас Завиля, перестать нападать и отойти чуть в сторону, как Идвиг, тяжело дыша, невольно опустился на одно колено. Собственное дыхание наряду с биением сердца казались ему слишком громкими, почти оглушительными, поэтому в первые несколько мгновений он искренне подумал, что просто ослышался. Впрочем, довольно скоро он понял, что его уши услышали всё верно. Он и правда всё это время сражался с Князем, и, если судить по уровню его мастерства владения оружия, то был это никто иной, как сам…       — Приам, получается, — невесело усмехнулся Владыка Войны, подняв на того взгляд.       На протяжении всего их противостояния Идвига ни на мгновение не отпускало странное, с трудом поддающееся описанию напряжение. Чем дольше они сражались, тем сильнее оно росло, приобретая форму чувства, которое отдалённо походило на «враждебность», но «враждебность» казалась Идвигу слишком громким и грубым словом. Это больше походило на «непримиримое противостояние». Нечто невидимое глазу будто пыталось оттолкнуть его от этого человека. И вот, оказывается, оно почему. Это «нечто» было его предчувствием, что пыталось предупредить того об опасности, исходящей от его противника, но он лишь раздражённо отмахивался от него, пока дело не обернулось таким неожиданным образом. Этот долговязый чумазый человек внезапно оказался никем иным, как самим «Князем Войны», с которым на протяжении стольких лет тянулось его противостояние. Точнее, напрямую противостояли друг другу их армии, сами же они обычно руководили всем этим, будучи в стороне. Да, до этого дня они ни разу не встречались с ним один-на-один. Так вот какова, оказывается, истинная сила Князя Войны.       — Идвиг, — Приам перевёл взгляд со стоявшего в дверях дома Завиля на того, после небольшого замедления коротко кивнув ему в знак приветствия.       Владыка Войны, который на протяжении всего этого времени продолжал стоять на одном колене, изо всех сил пытаясь восстановить сбившееся дыхание, покрепче сжал рукоять своего «легендарного оружия». В его глазах этот жест не имел ни единой капли вежливости, которую желал проявить Приам, вместо этого он выглядел донельзя надменно. Тот словно посмел посмотреть на него свысока. На него. Владыку Войны. Того, кого считают Храбрейшим из Владык.       — Знаешь, а иди-ка ты к Отвергнутому в задницу со своими кивками, — прошипел тот, резко вскочив на ноги и бросившись на того в атаку.       Сам бы Отвергнутый, конечно, возмутился тому, что его упомянули в таком контексте, но его, благо, в тот момент поблизости не было.       Тем временем Приам, помыслы которого с самого начала были необычайно искренними, без особого труда ушёл в сторону от его удара. Глаза Князя при этом продолжали внимательно следить за каждым даже самым мельчайшим движением Идвига, после чего его голова принималась тщательнейшим образом их анализировать. Увы, результат анализа в очередной раз расстроил Приама. Всё стало ещё хуже, чем было прежде. Стоило гневу в его сердце поднять свою непутёвую голову, как Идвиг, и без того имея крайне ограниченный запас различных приёмов в своём запасе, и вовсе перешёл к тому, чтобы начать просто без разбору размахивать своим мечом. И всё бы ничего, но меч, которым размахивал этот раскрасневшийся от гнева «ребёнок», не был деревянной игрушкой. Это было «легендарное оружие». Сам факт этого всё никак не укладывался в голове у Приама.       — Ваша светлость, может, вам помощь моя нужна?! — ворвался в его размышления крик, принадлежавший Завилю, о котором тот уже успел позабыть.       — Нет, не стоит. Всё под моим полным контролем, — покачал тот головой, отказываясь от его помощи. Немногим позже бросив в его сторону мимолётный взгляд, он, нахмурившись, добавил, — Возвращайся обратно в дом. Не трясись на холоде.       Не было необходимости особенно присматриваться к Завилю, чтобы понять, что тот всё ещё был мокрым после мытья, выбежав из дома, толком не просушив ни волосы на голове, ни шерсть на хвосте. При этом условия снаружи были явно не самыми дружелюбными к подобной безалаберности. Приам подумал, что выйдет крайне неприятная ситуация, если тот, понаблюдав за их сражением, по итогу, заболеет.       Дело в том, что столетия, проведённые если не на тренировочной площадке, то на поле боя, позволили ему обучиться останавливать кровотечения практически любой степени тяжести, но вот как лечить обыкновенную простуду тот не имел ни малейшего понятия. А раз так, то ему бы пришлось возвращаться с больным в Ущелье, чтобы передать того из рук в руки его подчинённым-лекарям.       — Так точно, Ваша светлость, — произнёс генерал и сразу скрылся в доме.       Немногим позже Приам краем глаза заметил промелькнувшие за окном рыжие уши. Пусть Завиль и ушёл с улицы, однако следить за ходом битвы не перестал. Собственно говоря, ничего удивительного.       На самом деле Князь Войны вскоре после начала их битвы утратил всякое намерение именно что навредить Идвигу, искренне читая, что тот вполне мог поранить сам себя и без помощи со стороны. Князь просто поочерёдно использовал различные типы атак, наблюдая за тем, как тот на них реагировал, и запоминая это. Если у того сразу получалось отбить удар, то в следующий раз Приам немного усложнял его, осторожно нащупывая пределы умений Владыки Войны. Самое удивительное, что тот будто бы даже и не замечал этого. Идвиг просто исступлённо бился, явно желая «намять тому бока», да только вот незадача — до этих самых боков ему ещё дотянуться надо было.       К сожалению, в порыве этого неудержимого желания Владыка, превозмогая собственные слабости, своим упрямством вредил своему же телу. Отчётливо понимая это, Приам слабо покачал головой. Хотя по телосложению Идвигу было очевидно, что тот не проводил всё своё свободное время в празднестве, но и явно не доводил себя до столь критического состояния. Вероятнее всего, следующее утро Владыка Война встретит, будучи не в силах пошевелить и пальцем. Впрочем, может, даже и не одно только лишь следующее утро.       — Это всё бесполезно, — наблюдая за тем, как тот буквально обливается потом, произнёс Приам, отходя от него в сторону.       Красный от напряжения Идвиг вытер рукавом пот со лба и с непримиримым видом посмотрел на даже излишне уж невозмутимого Князя Войны. Тот словно прогуливался по саду, любуясь цветущими деревьями, а не боролся с равным по силе противником. Так, может, по той причине, что противник и не был ему с самого начала равным? Одна только мысль о возможности подобного настолько сильно вывела Идвига из себя, что он, собрав в кулак остатки своих сил, принялся биться с ним с утроенным старанием. Со стороны создавалось впечатление, будто тот и правда желал нашинковать Князя как капусту в суп. Сам Приам в этот момент ощутил его намерение настолько отчётливо, что в его груди невольно зародилось чувство, отдалённо напоминавшее сочувствие. Увы и ах, но даже всех его стараний не хватит, чтобы хотя бы раз по-настоящему ранить его.       — Знай, что тебе есть к чему стремиться. Это хорошо, когда у человека есть цель.       Когда Идвиг, окончательно обессилев, опустился на землю, Приам остановился и произнёс эти слова. Сам он надеялся, что его слова прозвучат как некое одобрение, которое исходит от более опытного соперника к менее опытному, но для Владыки Войны, как бы тот ни старался, это прозвучало как грубая насмешка. Но, увы, к тому моменту у него уже не осталось сил даже на то, чтобы приподнять голову и в ответ смачно плюнуть ему в лицо.       Лёжа на влажной после дождя земле лицом вниз, Идвиг рассеянно подумал о том, что это, вероятно, был самый позорный день за всю его жизнь. И почему он только решил довериться подвесу и отправиться в это поистине злачное место? С самого же начала чувствовал, что ничего хорошего из этого для него не выйдет. И что теперь? Его по праву победившего возьмут в плен? Потребуют за его жизнь выкуп у Владыки Порядка? Но что они у него потребуют взамен? Какова цена его жизни? Конечно, сам Идвиг был твёрдо уверен том, что он стоил дороже, чем всё золото этого мира, но неизвестно, что обо всём этом думала победившая сторона.       Множество глупых мыслей крутилось у него в голове, с невероятной скоростью сменяя одна другую, пока мир перед его глазами наконец не потемнел. Последнее, что он ощутил, так это то, что земля под ним неожиданно стала суше, а мерзкий моросящий дождь наконец-то прекратился. ***       Приам отставил свой меч в сторону, после чего, вздохнув, присел на корточки возле Идвига. Подождав немного, он, подперев голову рукой, указательным пальцем свободной руки ткнул ему в щеку, но тот на это никак не отреагировал. Подождав ещё немного, Князь, приложив немного усилий, перевернул его с живота на спину. Собственно, как он и подозревал. Тот, обессилев, и правда потерял сознание. И что им теперь с ним, интересно, делать?       — Ваша светлость, спешу поздравить вас с грандиозной победой!       Пока тот раздумывал, как поступить с этим тихонько похрапывающим телом, Завиль вышел из дома и беззвучно подкрался к ним. С необычайно торжественным видом искренне поздравив Князя, он перевёл взгляд на Владыку и тоже слабо покачал головой. Вероятнее всего, его немедленно озадачил тот же вопрос, что и Приама прежде:       — Что вы планируете с ним сделать? — осторожно поинтересовался он.       — Он мне без надобности, — прямо ответил Князь Войны. — Здесь его оставлять тоже нельзя. Как только он проснётся, то сразу начнёт кричать от боли. Громкие звуки могут помешать моим тренировкам, — произнеся эти слова, он устремил свой задумчивый взгляд куда-то в сторону.       Зная, что лишь нечто по-настоящему особенное могло захватить внимание Приама, Завиль с нескрываемым любопытством посмотрел в ту же сторону, заметив что-то странное, лежавшее на самом краю тренировочной площадки. Его принёс с собой Владыка Войны?       — Принести, Ваша светлость? — тут же спросил генерал. Приам кивнул.       Пока Завиль бегал к краю площадки за странным предметом, который явно оказался обронен Идвигом во время сражения, Князь Войны, не имея иного выбора, перекинул руку Владыки через свою шею и без особого труда приподнял бессознательное тело Идвига. Когда генерал, схватив подвес, побежал обратно к Князю, то стал свидетелем презабавнейшей картины, от одного вида которой ему захотелось в голос рассмеяться. Завиль сразу почувствовал, насколько ему в этот день повезло, ведь никто другой, кроме него самого, не мог увидеть, как его долговязый, тонкий, буквально «хворостиночка», Князь без труда нёс на себе широкоплечего Владыку, за фигурой которого самого Приама практически не было видно. Прямо-таки живое воплощение фразы «внешний вид бывает обманчив».       — Это оказался подвес для ножен, — отрапортовал ему Завиль, продемонстрировав предмет, который в процессе битвы потерял Идвиг. Приам кивнул, после чего двинулся в сторону дома. За ним следом отправился и его генерал.       Беспощадно бросив Идвига внутри дома недалеко от входной двери, отчего тот тут же сдавленно простонал, Приам опустился на ставший ему уже хорошо знакомым табурет, после чего принял из рук Завиля подвес. Подвес оказался самым обыкновенным, весьма хорошего качества, пусть и заметно, что он далеко не новый. Да, ему и правда очень подходило описание «обычный». Да вот только стоило Приаму лишь прикоснуться к нему, как он ощутил необъяснимую лёгкость. Нет, просто раньше его тело сковывало напряжение, которое отступило, стоило ему взять в руки подвес. Эта вещица… После стольких лет она наконец-то оказалась «дома».       — Подозреваю, что этот подвес некогда принадлежал тому самому «Богу Войны», который здесь жил, — высказал своё предположение Приам. Впрочем, он был практически полностью уверен в его верности.       — Раз так, тогда интересно, как он оказался в руках у Владыки Войны, — и на мгновение не усомнившись в словах Приама, задал следом Завиль вопрос, который волновал и самого Князя Войны.       С какой стороны ни посмотри, но нынешняя ситуация сложилась донельзя удивительным образом: именно в тот момент, когда Приаму наконец-то удалось отыскать место, которое так давно преследовало его во снах, сюда же заявляется никто иной, как Владыка Войны. Причём стоило заметить, что пришёл он не с пустыми руками, а с вещью, которая принадлежала изначальному хозяину этого дома. Бывают ли настолько подозрительные совпадения? А если это чей-то умысел, то какова его цель?       — Это станет моим военным трофеем, — провозгласил Князь Войны, кивнув на подвес в своих руках. В комнате не нашлось ни одного человека, который выразил бы на это свой протест. — Кому на данный момент принадлежат эти земли? — затем обратился тот к Завилю.       — Фарду, Князю Лени, но, по нашим наблюдениям, он давненько здесь не появлялся, — тут же отрапортовал тот.       Приам кивнул, после чего вновь погрузился в собственные размышления. Его руки в это же время принялись слегка поглаживать кожаный подвес. Завиль, замолкнув, начал терпеливо ожидать того, когда тот отдаст приказ, отчего комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим постаныванием находившегося без сознания Идвига. Этот звук явно вызывал раздражение у Князя Войны, потому что, услышав его жалобный стон в очередной раз, тот нахмурился и посмотрел в сторону мужчины.       — Может, мне заткнуть ему рот какой-нибудь тряпкой? — услужливо предложил Завиль, тут же принявшись взглядом искать наиболее грязный кусок ткани. Тот, о который они вытирали сапоги при входе в дом, как раз должен был идеально подойти. Приам же, к слову, ответил не сразу, будто всерьёз задумавшись над столь заманчивым предложением, по итогу, впрочем, всё же отказавшись от него.       — Его присутствие здесь лишнее, — вновь посмотрев в сторону Идвига, произнёс Князь Войны. — Пусть кто-нибудь из твоих подчинённых подкинет его в «верховья». Только пусть будут осторожны. Это всё-таки храм Владыки Войны, там полно его воинов.       — Я лично займусь этим, Ваша светлость, — подумав, вызвался тот.       После небольшого промедления Приам кивнул, давая тому своё «добро», после чего продолжил раздавать указания:       — Пусть на данный момент эти земли и значатся за Князем Лени, но тот уже слишком давно не заявлял на них свои права. Будет неприятно, если Идвиг, придя в себя, снова наведается сюда, но на этот раз вместе со своими воинами, а тут некому будет дать им достойный отпор, — Завиль внимательно слушал его, сразу поняв, к чему именно тот вёл. — Нас с Фардом нельзя назвать близкими друзьями, но мы всё ещё являемся верными соратниками, так что я обязан оказать ему помощь в том случае, если последователи Владыки Войны посмеют заявиться сюда.       — Помощь будет оказана превентивно? — приподняв брови, поинтересовался Завиль.       Приам посмотрел на него, сразу приметив то, как приподнялись его лисьи уши и как нетерпеливо начал бить тот хвостом по ногам. Честное слово, дитя дитём. Ему лишь бы на интересное представление поглядеть, а всё остальное уже неважно. Что ни говори, но ему и правда достались худшие черты характера его отца. Амэнтиус точно им бы гордился.       — Конечно, — кивнул Приам, — потому что в ином случае, помощь может прийти слишком поздно. Когда помощь приходит слишком поздно, она теряет не только свою эффективность, но и надобность.       — Около трети от наших войск должно для этого хватить? — получив от того в ответ кивок, Завиль начал выглядеть ещё более нетерпеливым.       — Это место необходимо защитить от повторного появления кого-либо подобного, — мрачно произнёс Приам, посмотрев в сторону Идвига.       Оттого, что Князь на протяжении всего этого времени продолжал держать в руках подвес, тот стал тёплым, но ничего более. Это можно было посчитать странным.       В их мире имело место быть такое явление, что, когда какая-то вещь долгое время находилась в руках существа, равного по силе Князям или Владыкам, то она постепенно начинала обретать слабое подобие сознания. Обычно от этого ни для кого не было особой пользы. Единственное, что, пожалуй, с большой натяжкой можно было считать полезным, так это то, что посторонний человек, взяв предмет в руки, с большой долей вероятности мог почувствовать нежелание предмета быть использованным кем-то отличным от его «хозяина».       Удивительно, но Приам, сколько бы он ни держал в руках подвес, так и не почувствовал непринятие с его стороны. Но и какой-то активности тоже не было. Предмет был совершенно спокоен, и дать какое-либо внятное объяснение этому Князь Войны никак не мог. Доступных ему сведений для этого просто было недостаточно. А раз так, то вскоре у мающегося от безделья Завиля должно было появиться ещё одно новое поручение.