Maybe I, maybe you.

Как и ожидалось, пиздец нагрянул незаметно. Тэхён едва нашел нужный автобус, не без помощи прохожих людей, ещё и выглядел так, будто его собаки трепали всю ночь. Конечно же, Намджун был не в восторге, сидя на кухне с двумя стаканами, в одном из которых растворена таблетка аспирина, а в другом тридцать капель пустырника. Мужчина уже поставил на голову всех своих знакомых, которые могли хоть как-то помочь с поисками брата. Тэхёну было стыдно за то, что даже не позвонил с чужого телефона, чтобы предупредить о своём отсутствии, но всё же ему повезло, потому что Намджун его выходки объясняет возрастом, а здесь так вообще на себя всё скинул. Ну, Ким не собака в конце концов, чтобы на команду «к ноге», махать хвостом и улыбаться, так что Намджуна попросил не загоняться и просто пообещал больше не доставлять таких неприятностей брату, у которого и без его выкрутасов хватает дел. Намджун остался стоять на кухне с приоткрытым ртом, пока подросток, на ходу скидывая мокрую ветровку, прошествовал к себе в комнату. Джун тяжело вздыхает и едва не рвёт на голове волосы из-за собственной беспомощности, потому что пробиться через скорлупу брата у него так и не получилось. Даже отчитать по родному не может Тэхёна, а все его нотации парень пропускает мимо ушей и, впрочем, Намджун его не винит. Как же так вышло, что у него получается управлять людьми, с которыми он работает, а собственного младшего братишку не может понять и стать ему ближе? Они живут вместе уже два месяца и за этот период произошло много того, что их как сблизило на шаг, так и отдалило на два. Намджун в первые несколько недель Тэхёну мир к ногам положить пытался, братом стать настоящим, самым близким и родным человеком, только вот со временем понял — от него совершенно ничего не зависит. Если Тэхён не тянется, то давать руку бесполезно, но он не прекращает лелеять в груди надежду на то, что они ещё станут семьёй. Той самой семьёй, которая так нужна Тэхёну, пусть он это отрицает. Причины ясны, как божий день. — Не парься, Нам, — Хосок громко хрустит чипсами, и рукой с масляными пальцами похлопывает друга по спине, пока тот гадает, где он оступился, — это ведь Тэхён, а он не такой как остальные подростки в его возрасте, мы все это понимаем. — Если бы что-то действительно случилось… — Не случилось, — резко обрывает его Чон, — ты даёшь Тэхёну всё, что от тебя требуется, в том числе свободу, уважаешь его, как личность. Он это ценит, то, что ты не принимаешь его за ребёнка. Сам подумай, что бы не было этой ночью, пацан получил какой-никакой опыт, а запрети ты ему вчера свалить с тусовки, сказал бы он спасибо? Действительно, это ещё больше отдалило бы их друг от друга, переведя стрелку отношений в обратную сторону. Намджун лишь кивает на слова друга, безмолвно соглашаясь. Порой и Хосок выдаёт адекватные мысли. — Ну вот, — Чон подскакивает с дивана, едва не рассыпав чипсы по белому ковру, — кстати, у нас сегодня дело, Хан звонил ещё час назад, не хотел тебя тревожить, но раз с мелким всё в порядке. — Что там? — тон мужчины из усталого переключается на деловой. — Сегодня вечером на складе в Пхёнане надо на встречу подскочить, какие-то проблемы возникли, парни сказали, что без нас не разрулят, — Хосок вскидывает руки, как это обычно бывает, произойди какое-нибудь дерьмо, — ставлю сто баксов на то, что этот сукин сын Шин Гонхо воду мутит. Ким усталым голосом просит захватить оружие, откидываясь на спинку старого дивана. Этого ещё не хватало, семь месяцев дела шли без палок в колёса, остаётся надеяться, что ничего серьёзного не приключится. В последнее время слишком спокойно и гладко всё идёт, что и напрягает, очко сжимается каждый раз, стоит только подумать о возможном исходе, если всё пойдёт не по плану. Намджун то уже тридцатник отжил, ему сдохнуть не страшно, но сейчас в его жизни появился человек, которого на ноги поставить нужно, образование дать, да жить научить. И Ким сделает всё для того, чтобы Тэхён никогда больше не столкнулся с тем, что даже взрослому человеку трудно перенести, не то что ещё зелёному шкету, света не видавшему. Тэхён сидит на полу, за приоткрытой тонкой дверью в свою комнату и слышит каждое слово, произнесённое братом и Хосоком. Сердце сжимается в маленький комок от вновь подкрадывающегося страха. Так всегда, стоит Намджуну отлучиться по работе. Он никогда не задаёт вопросов, потому что итак всё понимает, понимает и Джун. Они никогда об этом не говорят, но каждый такой раз, закрывая за братом входную дверь на замок, Тэхён безмолвно просит его бросить всё это наркоманское дерьмо. Пусть, стоя уже в пустой квартире, он и понимает, что бросить торговать так же невозможно, как принимать. Тэхён знает, и головой понимает брата, не собирается лезть в его дела, но сердце кричит: «Ненавижу». Парень знает, что иногда для того, чтобы построить, нужно сломать. И Намджун действует по этому правилу, плюя на закон, порядок и незнакомых ему наркоманов, которые любую сумму выложат ради дозы. Но строя жизнь Тэхёна, он забывает о том, что её чуть было не разрушило. И этим вечером подросток заранее достанет биту, которую не так давно брат без слов оставил в шкафу в прихожей. Заранее пожелает ему удачи. Заранее начнёт считать секунды до возвращения хёнов. И заранее позволит страху завладеть им. Тэхён делает три глубоких вдоха и выдоха, прежде чем прикрыть дверь и улечься на мягкую кровать со свежим постельным бельём. Три большие трещины на потолке и ещё плюс два миллиметра отклеившегося уголка зеленых обоев. Эта комната полное олицетворение состояния Тэхёна, разваливается так же, если её не ремонтировать. И больше всего на свете он надеется на то, что найдётся тот, кто поможет его составным частям, склеенным наспех дрожащими руками, не развалиться вновь. Тишину тёмной комнаты нарушает звук входящего сообщения, который заставляет подростка поднять задницу и посмотреть на дисплей заряжающегося телефона. Неизвестный: тебе не кажется кажется, что ты что-то забыл сегодня? Тэхён присаживается за письменный стол, где находится единственная в комнате розетка и бездумно пялится в экран. Неизвестный: фото. Чёрт это и правда его вещь, которую парень по привычке вчера выложил на столик в прихожей и забыл утром забрать. Теперь у Чонгука находятся ключи от кимовой квартиры, пока он сам за три пизды дома и не совсем в состоянии поехать обратно, чтобы их вернуть.

Вы: хён, у тебя случайно за спиной не спрятаны крылья?

Тэхён-то ответ знает, вчера достаточно насмотрелся на подкаченное тело мужчины. От воспоминаний вчерашнего на лицо непроизвольно лезет кривая улыбка, а вот от воспоминаний своего спасителя в груди что-то щемит и Тэхён всё ещё не определился, это из-за его возраста и впечатлительности или из-за улыбки и обаяния Чонгука. Последний вариант не всплывает в голове, хотя и вертится на подкорке. Подросток трясёт головой в попытке вернуться в реальность, иначе точно задохнётся, вспоминая, как красиво перекатывались мышцы чужой спины в свете гостинного торшера, пока Чонгук стаскивал с себя толстовку. У него такого тела никогда не будет. Задохлик он и есть задохлик, ну да не о грустном речь. Неизвестный: нет. Тэхён лишь фыркает на эту немногословность и решает для себя разговорить собеседника, раз уж тот сам написал. Парень невольно задумывается, не поступил ли он сегодня, как дурак, когда оставил свой номер. Чонгук ещё вчера подумал, что Тэхён из отряда голубых солдатиков и этим он мог только подтвердить его догадки, пусть и не правдивые.

Вы: разве ты не должен был ответить мне что-то вроде «нет, но для тебя я найду возможность прилететь», сухарь.

Тэхён подумает завтра о том, когда говорить стоит, а когда лучше промолчать. Пока что ему интересно, как поведёт себя Чонгук. Он даже готов поспорить на то, что мужчина опять подавился. И оказался бы в выигрыше. Ответ на такой неумелый, глупый, но искренний… Что, флирт? В общем, не заставляет себя долго ждать. Чонгук: ты точно гей.

Вы: тебе что, этот вопрос жить не даёт?

Тэхён сжимает на груди футболку, чувствуя, как по шее медленно стекают капельки пота из-за нервов. Слишком странное чувство у него вызывает обычное общение с незнакомым до вчерашнего вечера человеком. Он никогда не задумывался о своей ориентации, а тут в его жизнь приходит весь такой спокойный, весёлый и красивый мужик и сотни Тэхёнов в голове отказывают, потому что план действий на такой случай на разработан. Ким нервно грызёт карандаш в ожидании нового сообщения. Чонгук: да. Ничего нового. Этот Чонгук видимо не очень разговорчив, хотя вчера был более чем.

Вы: значит, что ты тоже гей.

Чонгук: так всё же да? Тэхён натягивает на себя улыбку Робби Злобного и, печатая ответ, даже не подозревает, как выглядит всё со стороны.

Вы: всё же реши это сам.

Чонгук: ладно. крыльев у меня нет, но, как ты хочешь, Тэхён-и, прилететь я всё же смогу, пиши адрес. Тэхён не удерживает равновесие, пока раскачивается на стуле, и от неожиданности подскакивает, падая вместе с ним на пол. Копчик громко ноет о своей травме, но парень этого почти не замечает. С одной стороны, он понимает, что поступает легкомысленно, когда отправляет Чонгуку адрес, перед этим несколько раз печатая и стирая текст, но с другой… сегодня ему не хочется оставаться в одиночестве и опять уходить в себя, не после прошедшей ночи. Ночи, когда он действительно чувствовал себя, как обычный человек, подросток, который творит невообразимую дичь, за что ему просто обязаны дать пиздева. Компания Чонгука минувшей ночью отвлекла от собственных мыслей и Тэхён признаётся себе в том, что чувствовать комфорт с незнакомым человеком вовсе не страшно. Глупо, но никак не страшно.

***

Намджун был не слишком уж полон энтузиазма, когда понял, что дорога до Пхёнана займёт без малого час. Городские виды за окном быстро разбавились небольшими домами и пейзажами с широкими тёмными лесами, за которыми пряталась обширная заброшенная промышленная зона, куда им с Хосоком и нужно было попасть. Раньше все дела в этом районе контролировал лишь Хан, с которым они работают уже без малого пять лет, не меньше, и Ким всегда полагался и доверял своему работнику так же, как Хосоку. В груди затаилось нехорошее предчувствие и мысли мужчины то и дело возвращались к брату, ему не впервой вот так срываться на всю ночь по работе, оставляя Тэхёна одного. Но впервые его гложет настолько сильное чувство тревоги. Может из-за того, что с братом так и не вышло поговорить за весь день, а может из-за обострившейся ситуации с постоянным клиентом. Тем не менее на часах уже десять, а они с Хосоком прибыли на место раньше назначенного времени, чтобы прощупать почву, сейчас доверять кому-либо стало сложнее, чем день назад. Из мыслей Джуна вырывает громкий щелчок. Хосок поменял магазин на полный. Сегодня всё может измениться окончательно. Стабильность, выстраиваемая годами, не должна рухнуть из-за одного Гонхо и все прекрасно понимают, что если не получится прийти к соглашению, то чья-то сторона сегодня здесь прольёт кровь. — Не нравится мне всё это, — Хосок прячет пистолет в кобуру под коричневой кожаной курткой и мрачно разглядывает местность за окном, — территория слишком плохо просматривается, все эти помещения с цехами просто идеально подходят для ловушки. — Думаешь Гонхо попытается нас нагнуть? — Намджун улыбается такому неожиданно серьёзному Хосоку. — Гонхо и раньше заикался о большой наценке за хранение и транспортировку, гадёныш, — Чон вертит в голове воспоминания прошлой встречи и вновь начинает злиться, — будто так легко перевезти столько герыча, при этом оставшись с полным карманом, с их-то аппетитами. Хан сказал, что они в этот раз сделали заказ на пятьдесят пачек ЛСД, мол идёт хорошо, но что-то мне подсказывает, что всё дно тут просто усеяно подводными камнями. — Он знает, что будет, если кинуть нас, его максимум — попросить сбавить цену, этот сучёныш выёживается, но никогда не бьёт, потому что ответ ждать себя не заставит, — Намджун несколько раз крепко сжимает и разжимает кулаки, руки с виду чистые, но на деле по локоть увязли в черни, которую и святой водой не отмыть. И сейчас он как никогда уверен в своих словах. Раньше было много ситуаций, которые ставили его и его бизнес на край пропасти, поддав пинка, но тогда жизнь стояла ровно двести тысяч вон. Сейчас она и вовсе гроши, но он отдаст её тому, чья жизнь бесценна. За тихими размышлениями, прерываемыми звуками рассасывания чупа-чупса со стороны Хосока, Ким едва не пропустил, как в метрах ста пятидесяти от них свернуло два чёрных джипа с выключенными фарами, заезжая на фабрику с заднего подъезда. Если всё чисто, то зачем такой манёвр? Намджун извлёк из кармана чёрной кожанки телефон и набрал номер Хана, который с ребятами был как раз возле указателя «Бумажная фабрика Пхёнан» и попросил не отсвечивать, но быть на стрёме неподалёку, если понадобится подхватить. Хосок ощутимо напрягся, но не сказал ни слова, послушно соглашаясь с указаниями друга. Чует сердце, прав был он. Мужчины выбираются из автомобиля и по поросшей бурьяном некогда чистой тропинке следуют не в главное здание, а в трёхэтажный сгоревший в начале двухтысячных годов склад. Чертыхаясь про себя, Хосок едва не вывернул ногу, на подходе ко входу. Пустое бетонное помещение, с обвалившимися в некоторых местах стенами и большими железными воротами для въезда большегрузов. Просторная пустота была недостаточно приветственной в свете фар лишь одной машины, на капот которой облокотился мужчина в идеально чистом бежевом костюме. Заприметив партнёров, на своих двоих идущих по кустам, он оттолкнулся от полированного чёрного капота и с распростёртыми объятьями мерным шагом направился к Намджуну. — Старина, сто лет не виделись, не звонишь, не пишешь, только прихвостней своих ко мне отправляешь. Не хорошо-о-о, я соскучился, — Намджун в привычном жесте поприветствовал Гонхо объятием с братским похлопыванием по спине. Вид Хосока говорил сам за себя, глаза, как и выражение лица оставались холодными и расчётливыми, но привычка ковырять указательным пальцем большой, сдирая его в кровь, была признаком раздражительности. А Хосок по натуре своей мужчина вспыльчивый, холодную голову держит таковой только под жёстким напором ледяной воды, которой в данной ситуации является друг. Будь он тут один, уже бы этих сук позорных положил, как нефиг делать. — Ай-да вымахал, бизнесменом заделался, я ж тебя ещё шкетом помню вот таким, — Шин не сдерживая, казалось бы, беззлобного смеха, указал себе на плечо, явно утрируя. — Времена идут, да и я уже другой, не на побегушках у Сантэ, — Намджун улыбнулся, указывая рукой на импровизированное место для переговоров из двух бетонных блоков, — как видишь. Однако, проблемы разгребаю по-старому, как научили. Гонхо в примирительном жесте вскидывает руки и игнорируя Хосока, идёт к Киму, но садиться на холодный камень не спешит, в отличии от Намджуна, который в принципе ведёт себя спокойно и буднично, словно не на переговоры приехал, а с бывшим брательником встретиться. В нотки сырости и плесени, затхлости и грязи вмешивается запах свеженькой сигареты, которую прикурил Гонхо. — Ну так, какие проблемы? Мы же не на пикник приехали, — Намджун вертит между пальцев старенький телефон и немигающим взглядом наблюдает за рваными действиями мужчины. Гонхо кидает в сторону насмешливый взгляд исподлобья, а потом вновь натягивает на лицо кривую улыбку. Подпихнув носком лакированных туфлей камешек, мужчина подходит к противоположному блоку, оказываясь лицом к лицу с Намджуном. — Ты прав, ты прав, — пепел летит вниз, сквозняком уносясь под ноги Кима, — а проблема в том, что твой дружок Хан слишком завышает цену, не хорошо. Я всё понимаю, от большого куска да по крупинке, глядишь и не заметят, но один раз превращается в систему, которую стоит рубить на корню. — Хан значит, — Намджун в своём помощнике уверен на все сто, а вот Гонхо парень не нравится, слишком умный, да правильный, — помнится ты его однажды подбивал скинуть процентик, да он отказался. Зубы заточил? Притворно шуточно была сказана последняя фраза, но в этой шутке не мало правды. Заточил и продолжает точить. — Послушай, Джун, мы же эти, как их? — мужчина сделал вид, что над чем-то задумался, а потом, пригладив длинные волосы в хвосте, выдал, как что-то грандиозное, — точно, друзья. Так вот, я уж не первый год в этой каше варюсь, и знаю, сколько и что стоит. Сколько стоит изготовление, сколько стоит хранение и сбыт, а главное, сколько стоят менты. Мой начальник очень бережливый господин, ты же знаешь. Мужчина сверкнул белозубой улыбкой с золотым правым клыком и продолжил уже не так весело, скорее перейдя на деловой тон, глядя куда-то в даль. — И я даже спорить не буду, что в разных точках свои цены, да и тебе какой резон по себестоимости сбывать, но речь не о товаре даже, а об отношении, с Сантэ не так было, он господину Ли всегда шёл на встречу, — Гонхо скинул пепел на бетонный пол и притоптал бычок носком идеального ботинка, — а мы клиенты серьёзные, нас терять нельзя. Намджун слушал знакомого без намёка каких-либо эмоций внутри, но на Хосока, готового начать перестрелку, смотрел жёстко, едва переводя глаза ему за спину, где возле джипа толпилось четверо мордоворотов в чёрных костюмах. Гонхо порылся во внутреннем кармане пиджака и протянул Киму сложенный вдвое листок в файле. — Что это? — Договор о передачи одного из заводов в наши руки, — Гонхо вновь обезоруживающе улыбнулся, глядя на складочку, залёгшую между чужих бровей. Только вот это было не раздумье, а подкатившая злость, — сам посуди, терять таких клиентов как мы — очень невыгодно. А господину Ли спускать на перекупочный товар немыслимые бабки тоже не резон, передашь завод на руки, мы входим в долю, оплачиваем некоторые расходы, берём товара с наценкой в пятнадцать процентов, но в два раза больше, чем обычно. Сам посуди, все в плюсе. Намджун пробежался глазами по всем пунктам договора, не прикопаешься, чисто всё расписали. Но зная людей, с которыми ему приходилось работать и держаться на короткой ноге, можно сразу прийти к выводу, что тут пахнет гнилью, и сочится она буквально из всех щелей. — Если откажусь? — Помилуй, Джун, мы же не звери, только вот господин Ли очень настаивает на твоём согласии, не могу же я вернуться с пустыми руками, — Гонхо театрально вздыхает и пожимает плечами, — но, даже если так, есть много способов прийти к соглашению. — Например? — Намджун отложил документ рядом с собой на грязную поверхность и мигнул пару раз Хосоку, чтобы тот не расслаблялся. А Чон и не думал, как стоял с напряжённой жопой, так и стоит, изредка поглядывая на беседующих неподалёку амбалов, что с первого взгляда кажутся отвлечёнными, но на деле глаз с них не сводят всё время. — Птичка одна на хвосте весточку принесла, что мол парнишка у тебя живет, щуплый такой, ещё совсем зелёный пацан, а ты у нас человек занятой, да и не такой старый, чтобы сына взрослого иметь, на счёт баб не знаю, но вот родственников у тебя не много, да и те подохли, — Гонхо прервался и ядовито сплюнул на землю лишнюю слюну от сигарет, — но один всё же остался. Братишка семнадцатилетний объявился, а я то думал ты у нас птица вольная, узами не обременённая. Но за попытку спрятать плюс тебе. За дерьмовую конспирацию минус. Но тут как говорится, всё решают связи, а у меня знакомых много и хороших, и не хороших. Последнее слово было окрашено чёрным цветом, таким, что почти было заметно в свете фар. Намджун расслабил кулак, которым сжимал до скрипа файл с договором и спокойно, словно змея в атаке, повернулся к бодрому мужчине, который закуривал ещё одну сигарету. — Все же угрожаешь, — кивнул Ким, — знаешь, что я делаю с теми, кто пытается мне угрожать? — под заинтересованный взгляд напротив, ответ вырвался сам собой, — закапываю прям здесь. Гонхо, словно удовлетворённый ответом, оскалился с сигаретой в зубах, в ожидании продолжения. — А что я делаю с теми, кто угрожает моей семье? — выдержка и ответ, — закапываю в разных частях города. Скрипящий смех эхом отлетел от бетонных стен, и в который раз удовлетворённый ответом мужчина согнулся от очередного приступа. Хосок же эту суку хотел ударить под дых так, чтобы больше не смог разложиться. Утирая с глаз невидимые слезинки, мужчина развёл руки в стороны. — Ну значит, готовь лопаты, — к холоду, исходящему от дула наставленного на себя пистолета, Намджун уже привык, но к холодку, пробежавшемуся по спине был не готов. — Крыса помойная, да я тебя здесь положу, и на съедение бродячим собакам оставлю, — Хосок резким движением вытащил из-под куртки родной сердцу Глок и наставил на грязную рожу уже бывшего партнёра. Подъехавший к ним джип любезно открыл переднюю дверь, в ожидании последнего пассажира. — Ай-яй-яй, Джун-и, мы можем просидеть тут до утра, но доживет ли до утра твой братец? — прошипел прямо в лицо своему «другу» Гонхо, — Когда будешь рыть могилы, не забудь в таком случае ещё одну, для Тэхёна. Намджун тяжело сглотнул. Так вот откуда этот холод, долетел прямиком из квартиры в Сеуле, где прямо сейчас может твориться ад. Личный, персональный ад Намджуна, за все совершённые когда-то злодеяния. Ким с прищуром посмотрел сначала на скалящегося Шина, а затем на Хосока, приказывая тому опустить пистолет. — Сука, ты серьёзно? — на лбу мужчины от нервного напряжения уже вздулась вена, а ствол всё так же был направлен на ухмыляющегося Гонхо. — Ты слышал меня, — тоном не терпящим возражений, но глядя на безжалостный взгляд друга добавил, — это Тэхён. И расслабившаяся рука с девственно заряженной пушкой опустилась вдоль туловища. Им оставалось лишь смотреть, как Гонхо садится в джип и даёт по съёбам. Да и им тоже пора… Бежав по кустам и матерясь на всю округу, Хосок молился про себя, хотя никогда не признается об этом вслух, за мелкого и за дело, которое их ещё ждёт. Спущенные колёса форда оптимизма не прибавляли, тут явно поработали ножом и гением не нужно быть, чтобы догадаться, кто это сделал. Намджун грязно выругался, путаясь длинными пальцами у себя в волосах и набирая Хана, Хосок же предпочёл выпустить пар кулаками по ржавому капоту теперь уже негодной колымаги. Другая машина подъехала спустя пару минут. Обрисовав всю ситуацию в кратком изложении, Намджун попросил ехать на всех скоростях, Хан без лишних вопросов дал по газам и пустынное поле вновь обрело свою ночную тишину.

***

Тэхён нервозно выхаживал туда-сюда по прихожей, всё раздумывая над правильностью своих действий. Другой на его месте относился бы осторожнее к случайным знакомствам, с таким-то настоящим, но прошлое научило не то что не бояться, скорее отбило инстинкт самосохранения напрочь. Парень нервно постукивал ладонью по бедру, прикрытому обычными чёрными спортивными шортами, и собравшись с духом, натянул олимпийку с белыми полосами на рукавах. Только он собрался выйти на лестничную клетку, как в дверь раздался громкий стук. Ким напрягся, Чонгук номера квартиры не знает, а соседям и даром не нужно к ним в гости ходить. Прижавшись ухом к дверной обивке, Тэхён прислушался, но ответом его немому вопросу была тишина. За неимением дверного глазка, парень приоткрыл дверь, оставив наброшенным лишь замок на цепочке. В открывшемся пространстве никого не было, ровно до того момента, пока из-за самой двери не вылез высокий мужчина, с притворно вежливой улыбкой на лице. Глядя на него снизу вверх, парень почувствовал ползущее от ягодиц к шее нервное напряжение, но не выдавал его незнакомцу. — Вам кого? — ровным тоном поинтересовался Тэхён. — Здравствуйте, у меня машина сломалась, недалеко тут, а ваш подъезд единственный без кодового замка, ну я заскочил, стучу-никто не открывает. Позвонить мне надо, парень, — мужчина почесал бритый затылок, мелькнув большим золотым кольцом на указательном пальце. Тэхён недоверчиво и немного невежливо осмотрел незнакомца сверху вниз и, прикинув все за и против, кивнул в согласии. Всё-таки мало ли, может дядя серьёзный попался, а подъезд у них реально дерьмо собачье, да и квартира на втором этаже. Может правду говорит. Тэхён сбросил с двери защёлку и протянул свой телефон, ровно для того, чтобы понять — мужик здесь не один. Из-за угла тут же вылез второй, такой же габаритный бритый дядька, от которого пахло жареным и в прямом, и в переносном смысле. Рыкнув, парень уже было захлопнул дверь, но ожидаемо оказался слабее двух громил, один из которых толкнул его в грудь, запихивая обратно в квартиру. — Ну что, солнце, теперь можно и поболтать, — пробасил тот, что с кольцом на пальце, пока второй держал парня за ворот олимпийки. Мужчина крутанул между пальцев телефон и отложил тот на небольшую тумбочку у двери, присев туда же. — Знаешь почему мы тут? Парень промолчал, хотя догадаться было не трудно, это должно было однажды случиться. Тэхёну терять особо нечего, за жизнь его цепляют, а в ней нет ничего хорошего, но брата сдавать он не собирается и говорить с этими уродами тоже. — Молчишь, — громила усмехнулся своему напарнику и Ким кожей почувствовал его зубоскальную мину позади, — это хорошо для некоторых, но плохо для тебя. Тэхён сжался под холодным взглядом глаз болотно-коричневого цвета и прикусил губу, разрывая кожу на ней в кровь. — Ну-ну, не бойся, мы хорошие дяди, но плохих мальчиков не любим, поэтому отвечай по существу, — выражение лица с приторно-добродушного сменилось на холодное и острое, — жить хочешь? — Знаете что, дядя, а не пойти бы вам нахуй, — Тэхён приподнял один уголок губ и пользуясь разницей в росте резко ударил, держащего его амбала между ног. Мужчина согнулся пополам и упал на колени, выпуская из своей медвежьей хватки паренька, который не медля кинулся на кухню. Хотел взять скалку? У них такого дерьма отродясь не водилось, он тот ещё кулинар. Нож? Больше похоже на правду. Сигануть со второго этажа? Идея хорошая, но о ней он подумает завтра, отчитывая себя за проёб. Поэтому единственным верным вариантом в ту секунду Тэхён посчитал — высунуть голову в приоткрытую форточку и заорать, что есть мочи: «Помогите! Убивают!», пока его не дёрнули за рукав обратно и парень не грохнулся со столешницы, продолжая брыкаться и рвать горло. Звук перекрылся в тот же момент, что и свет перед глазами, когда мужчина своим каменным кулаком въехал по острой скуле, кольцом раздирая щёку до крови. А потом его потащили обратно в прихожую, не давая так легко отключиться.

***

Чёрт дёрнул Чонгука потащиться в самую клоаку только для того, чтобы вернуть пацану ключи. Его проблемы — сам бы и решал, но отказать себе в ещё одной встрече не позволила совесть? Нет, точно не она, он её давно потерял в прошлом, где она до сих пор ждёт. Чонгук сидел в кузове своего чёрного пикапа, перекатывая на языке тонкий, но крепкий табачный вкус. Тэхён выходить не торопился, хотя и условились к десяти сконнектиться, Чонгук зажал зубами догорающую сигарету, а другой телефон, слушая долгие гудки, которые сменились противным механическим женским голосом. Мужчина сделал последнюю затяжку и огляделся вокруг. Район так себе, тусклый, немного грязный, да по периметру пустота, хотя в такой час не мудрено, ходить тут с детьми или одиноким старухам вряд ли захочется. Внимание привлёк тонированный наглухо автомобиль, сияющий в тёплом свете фонаря, встретить такой здесь было минимум странно. Но подумать об этом Чон не успел, сверху раздался громогласный визг: «Помогите! Убивают!» в котором он без сомнений распознал голос Тэхёна и его коричневые волосы мелькнувшие в окне. Ещё один крик и тишина. Спрыгнув на асфальт, мужчина мигом рванул в подъезд, перепрыгивая через одну, а то и две ступеньки. Виски стучали будь здоров, а руки сами сжимались в кулаки, стоило только ещё раз прогнать в ушах истерический и отчаянный крик парня. Ключи напоминанием оттягивали карман ветровки и звякали при беге, напоминая, что хотят к владельцу, к живому владельцу. Прикинув расположение квартиры, Чонгук не раздумывая постучал в дверь, не выбивать же её сразу. Но никто не вышел. — Давай же, Тэхён, скажи хоть что-нибудь, — прошептал мужчина, прикладывая ладонь к холодной поверхности двери. Тэхён поплывшим взглядом обвёл комнату и сквозь вату, которую словно засунули в уши, услышал стук. Его за шкирку, словно котёнка, прижав к стене держал тот самый, получивший удар по яйцам, после нескольких нанесённых парню увечий — уже не такой злой. Ким скривился от боли и ощущения толстой руки у себя на горле, что перекрыла доступ к кислороду, но не так, чтобы сдохнуть. Парень схватился за запястье трясущейся ладошкой и захрипел. На что второй мужчина лишь приложил палец к губам, повелевая этим жестом заткнуться. Ну уж нет, Тэхён может и играется со своей жизнью, но он не намерен играть со смертью. Киму приходится приложить немало усилий, чтобы вывернуться из чужой хватки и, словно собака укусить незнакомого за руку. В этот момент ему показалось, что тёплая кровь заполнила рот до краёв, но была эта кровь мучителей или его собственная, когда его со всего маху приложили спиной и затылком об твёрдую стену, Тэхён не понял. Звёзды в глазах он представлял совсем иначе, по ощущениям, в него влетела целая комета, которая пробуравила мозги и с громогласным: «Помогите!» вылетела через рот. Чонгук уже было отошёл от чужой квартиры, но словно услышанный силой мысли одного несносного пацана, раздался ещё один крик за той самой дверью. Чонгук не спецназ, не военный и не МЧС, поэтому вынести с ноги дверь удалось лишь с третьей попытки, благо хлипкий замок разлетелся раньше, чем его кости. Оценив весь масштаб трагедии, мужчина закипел, словно лава в жерле вулкана, готового взорваться, что и случилось. Ударив одного мужика в грудь ногой, второго пришлось взять на удушающий, подбивая колено до неприятного хруста в ушах, звук которого пробежался на своих тараканьих лапках по позвоночнику. Откашливаясь от сильного удара по рёбрам, тот что с кольцом сплюнул на пол кровавый сгусток и едко усмехнулся. — Пацан, мы кажется знакомым этот удар, — мужчина шатко поднялся на ноги, не спеша в атаку, ушибленные рёбра ныли о своей травме. Брови мужчины взметнулись вверх, благо за козырьком кепки его удивление было не так заметно, а глаза стали стеклянными. — Точно, две тысячи тринадцатый год, шкет, пытавшийся выставить мою тачку. Это же был ты, — мужчина улыбнулся, сияя кровавыми зубами, но улыбка не предвещала ничего хорошего, — а я в судьбу не верил. Разве ты не свалил в Америку, Чонгук, или что, по родине истосковался? Да, здесь у нас как никогда весело. Чонгук отвлёкся на пульсирующую боль в затылке, на картинки прошлого, всплывшие в голове и пропустил момент, когда второй локтём заехал ему в живот, укладывая на лопатки своей силой поставленного удара. Чон ожидал всего, что угодно, но не того, что эти двое в быстром темпе покинут квартиру, оставив после себя лишь кровь, грязь и вновь вскрытые раны. Чонгук медленно, кашляя при каждом вдохе, поднялся на ноги, стараясь игнорировать тупую боль от удара, поплёлся к парню, что смотрел в противоположную стену немигающим взглядом. Отъехал. Но тихий стон боли прогнал крадущуюся тошноту от собственных мыслей. Чонгук присел на корточки перед избитым парнем, который подпирал собой стену и морщился при каждом малейшем вдохе. Лицо Тэхёна было разве что не кровавой кашей, но это только на первый взгляд, на деле отделался парень рассечённой бровью, порезанной щекой, порванной в уголке рта губой и синяками на шее. Чонгук не позволил себе больше спать на ходу, поэтому, когда обмякшее тело заскользило вбок, поймал его за плечи и слегка потряс, приводя в чувства. — Эй, боец, не спать, — мужчина улыбнулся, помогая Киму подняться с пола, придерживая за талию, — всё хорошо, тихо, пойдём, тебе нужно прилечь. Чонгук не знал, слышал ли Тэхён голос его прошлого в той прихожей или нет. У него сейчас одна цель — помочь этому парню до конца, а потом же разбираться с собственными проблемами. Хотя, бессмысленно было отрицать, что на него ощутимо рухнули, как камень с горы, и проблемы едва знакомого пацана, который окровавленными пальцами цепляется за его майку и едва волочит ноги. Сгрузив свою лёгкую ношу на диван в небольшой гостиной, мужчина спрашивает, где в квартире аптечка и уже через минуту, обтирает лицо Тэхёна махровым полотенцем, смоченным в тёплой воде. Ну да, как и ожидалось, из-за крови всё казалось куда хуже, чем есть на самом деле. Мужчина сосредоточенно вытер подбородок с запёкшейся кровью, придерживая тот двумя пальцами, и шею, где на глазах расцветали фиолетово-красные цветы. Тэхён наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, не смея отводить взгляд с ровного профиля своего спасителя. Голова раскалывалась, словно грецкий орех, который долбила глупая слабоумная белка. — Ты чего, всю жизнь теперь улыбаться будешь? — Тэхён не увидел, потому что боль заволокла сознание, но услышал эту улыбку в чужом хриплом голосе. — Тебе не нравится? — парень сверкнул кровавыми зубами, на что получил тихий смешок. — Главное, что не рыдаешь, терпеть не могу сопли, — Чонгук помог перейти Тэхёну в полусидячее положение и первым делом обработал ссадину на затылке, бинтуя пострадавшему голову. Тэхён и правда боец. Именно на этой мысли словил себя Чон, когда осторожно завязывал узел на повязке. Может он вообще не умеет плакать? Не рыдал, когда потерялся в новом городе, не плакал, когда его избивали и не льёт слёзы сейчас, хотя Чонгук знает каково это, тем более такому хиленькому с виду пацану. Что же должно случиться, чтобы Ким Тэхён пролил слезу? Стонет, отстраняется, мычит, но не плачет. Нет. Парень укладывается обратно на подушку, и смиренно наблюдает, под тяжелеющими веками, за татуированными руками мужчины, которыми он промакивает спиртом вату, за серебренным браслетом толстого плетения на тонком запястье и аккуратными узловатыми пальцами. Чонгук действует осторожно и даже можно сказать нежно, дабы не причинить ещё большую боль. В нос бьёт запах медицинского спирта и лекарств, а вместе с ним и приятный запах мужского одеколона, когда Чонгук наклоняется, чтобы обработать ссадину на щеке. Тэхён болезненно выдыхает прямо в чужую шею, когда мужчина приближается к его лицу и по-детски дует на ранку, чтобы не щипало. Но утонуть в этом болоте ему не даёт громкий хлопок двери о стену и топот нескольких пар ног. Тэхён в страхе цепляется за майку Чонгука, не желая больше быть грушей для битья, и трясётся листом осиновым. Чонгук подрывается с места, словно гиена и едва успевает увернуться от удара в нос схватившего его за воротник ветровки мужчины. Повалив того на пол, он садится сверху, занося кулак над чужим лицом. Но едва не падает на ровном месте, когда видит в сумраке гостиной, что это лицо вовсе не чужое. — Чонгук?! — Намджун? Они произносят это одновременно и шатко поднимаются с пола. И лица потерянные, что для них обоих не свойственно. Намджун даже подумывает, что это сон, но нет же, человек напротив реален, громко порывисто дышит и глаз с него не сводит. Если прошлое и имеет запах, то это несомненно запах человека, которого судьба подкидывает спустя столько времени. Отойти от шока помогает Тэхён, на дрожащих ногах вставший между мужчинами, повернувшись к Чонгуку, смотрит на него поплывшим взглядом, пока он сам бегает туда-сюда, то на одного, то на другого человека. — Не надо, это мой брат, — пересохшее горло дерёт, но Чонгук разбирает хриплую фразу, прежде, чем Тэхён закрывает глаза и падает, когда его ловят две пары рук. Намджун подхватывает брата под коленями и спиной и бережно укладывает на диван, поглаживая по перебинтованной голове. Состояние брата даёт ему звонкую пощёчину по лицу. Ребёнок не должен так выглядеть и это полностью его вина. Прорычав парням, чтобы скорее звонили Лин, Намджун пытается найти нашатырь, но того не оказывается в аптечке. — Чёрт! — мужчина бьёт кулаком по кофейному столику, на котором подскакивают вверх все медикаменты и руками берёт за щёки Тэхёна, прижимаясь губами к холодному лбу, — хорошо, малой, всё хорошо будет, я обещаю. Больше никто не посмеет обидеть. Лин. Чонгук её тоже помнит, но далёкие три года назад она была значительно младше, училась на врача и вытаскивала их из задницы, а сейчас перед ним взрослая, уверенная в себе женщина, обращающаяся с Тэхёном, как с одним из своих пациентов, с исключением в лице того, что парниша ей, как родной. Остальные молча наблюдают и молчанка эта давит сильно, Чонгук не решается первым начать разговор, вот узнает, что с Тэхёном всё будет хорошо и поговорят. Что спустя пол часа так и оказывается. Лин отмывает руки на кухне под взором четырёх, сидящих за столом мужчин, пока Тэхён сопит в гостиной. Девушка поворачивается лицом к смотрящим и закатывает глаза, видя этот поминальный настрой. — Всё с ним будет хорошо, — девушка подходит сзади к Намджуну и кладёт свои руки тому на плечи, слегка сжимая, — но обследование в больнице не помешает, я запишу его на завтра. Намджун понуро кивает и сдавливает пальцами переносицу до звона в ушах. Девушка хлопает его по плечам и нежно чмокает в щёку, прежде чем забирает свой чемоданчик и уходит. На кухне повисает напряжённое молчание, прерываемое звуками с улицы. Чонгук видит каждый вперившийся в себя взгляд и не может поверить, что мальчишка, с которым он провёл ночь, которого спас от своего прошлого, оказался настоящим его давнего друга… — Я один в ахуе? — в тишине этот вопрос Хосока вызывает приглушённые смешки со стороны Хана и Чонгука. Мужчина кивает головой, мол не один, и снимает кепку, ероша короткие волосы. Намджун, сидящий напротив, сканирует пару секунд взглядом Чона и вымученно выдавливает из себя улыбку, когда наконец понимает, что Тэхёну ничего пока что не угрожает. — Значит брат? — Чонгук приподнимает бровь, как бы в неверии, но его слова подтверждают. — Брат, которого ты спас, — твёрдо произносит Намджун. Ким поднимается со своего места, отодвигая скрипящий стул в сторону и подходит к Чонгуку, который тоже на своих двоих уже стоит. А затем обнимает по-братски. Не так, как сегодня с Шин Гонхо, а настоящего брата, своего второго, пусть и не по крови родного. Сжимает в приливе нежности до хруста костей и тяжело выдыхает другу в плечо, получая ответную реакцию. Остальных Чонгук приветствует не менее тепло. Когда есть на кого опереться — это хорошо.