Глава 8. Остров Табор.
16 июня 2023 г., 20:57
Прошло девять месяцев. Работая в три смены, колонисты прорубили в лесах острова Линкольна существенные бреши, и построили вполне приличную шхуну. Был проделан воистину титанический труд, в последний месяц подкрепляемый яростью Пенкрофа, работавшего топором за десятерых. Дело в том, что запас табака Форестера исчерпался, и моряк испытывал ломку, пытаясь курить разные растения. Разумеется, никакого удовлетворения от курения он не получал, либо история об этом умалчивает.
В торжественной обстановке «Вирджинию» спустили на воду и подняли якорь. Ходовые испытания в целом прошли успешно. Колонисты закрыли глаза на небольшой дифферент на нос и легкий крен на правый борт. Но закрыть глаза на протечку они не могли. Стоя по колено в воде, моряк требовал отправить Наба в каменоломню за дополнительным балластом, а щели по его мнению должны были закрыться сами — после того, как древесина разбухнет. Сайрес Смит не верил в подобные свойства древесины и предложил радикальный вариант — залить все щели цементом. Поскольку по конституции острова Линкольна голос инженера засчитывался за пять, предложение было принято единогласно.
Через какое-то время вылезла еще одна проблема, мешавшая «Вирджинии» покорять моря. В изготовлении носовой фигуры Герберт дал такую волю воображению, что команда постоянно на нее отвлекалась. Сам Пенкроф неоднократно бросал штурвал, чтобы лицезреть белокурую богиню. А он, как мы знаем, относился к женщинам прохладно. Дабы избежать преждевременной катастрофы, инженер приказал заменить Памелу Андерсон на антропоморфного дендромутанта или, попросту, Пиннокио. Деревянный человечек пришелся по вкусу только местным дятлам. Герберт потом признавался, что "это полено" напоминает ему расстрелянного солдатами каторжника.
Четвертого июля колонисты решили отмечать День Независимости Америки от ненавистных британцев. Накануне они устроили геноцид индеек, гоняясь за ними по лесам и долинам. Перестреляв пару дюжин птиц, они обеспечили себе традиционный североамериканский ужин. В этот же день Сайрес Смит презентовал свою огромную ракету, находившуюся на крыше Гранитного Дворца. Увидев сорокафутовую махину, снабженную 32 пороховыми ускорителями, колонисты потеряли дар речи от переполнявшего их чувства благоговения.
— Друзья, этот день положит начало величайшей эре ракетостроения. Как вы уже знаете, я выбрал для испытания этот несчастный островок под названием Табор. По моим расчетам ракета должна угодить прямо в его центр.
— А кто живет на острове Табор?
— Скорее всего, он необитаем. Если там живут туземцы, ракета деморализует их. Тогда, высадившись на острове, мы захватим их без всякого сопротивления.
— И начнем размножаться! — захлопал в ладоши Герберт.
— Ты прав, малыш, — Сайрес стал серьезным как никогда. — Даже у декабристов были жены рядом, а мы что, хуже? Нет, господа, мы лучше! Потому что американцы - избранный народ! Готовьте шхуну к отплытию. Мы должны тронуться в путь сразу же после запуска ракеты.
— А кто поплывет?
Вопрос заставил инженера крепко задуматься.
— Пенкроф один умеет управлять этим парусным квазимодо, так что его кандидатура не обсуждается. С ним отправится Герберт, он будет полезен в изучении местной флоры и фауны, и сможет выбрать нам красивых островитянок.
— Герберт молод и энергичен, — согласился Спилет, — но у него мало опыта в общении с женщинами. Точнее сказать, опыта нет совсем. А я в свое время обошел все бордели Филадельфии, когда писал большую статью для «Пенсильвании инкуайрер».
— Прекрасно, друзья мои! Я, как верховный правитель, остаюсь дома, вместе с Набом. Мне без слуги никак.
Наб очень обрадовался такому решению. Он ужасно боялся, что его во время шторма посадят в трюм откачивать воду.
***
В середине июля «Вирджинию» подготовили к дальнему плаванию. Протечку воды в трюме устранили, при этом цемент положили неравномерно, так что шхуна стояла на якоре с креном два-три градуса на левый борт. Инженер счел это вполне допустимым значением, ведь крен не имел тенденции к увеличению. На нос «Вирджинии» установили митральезу, в трюм загрузили боеприпасы, провиант, и пресную воду. Кроме того, по рекомендации Сайреса, взяли с собой ящик изготовленного им динамита. В День Икс, дождавшись удобного ветра, Пенкроф встал за штурвал и скомандовал: — Поднять якорь! Ветер надул паруса, и шхуна тронулась с места. Помахав на прощание Сайресу и Смиту и Набу, колонисты невольно пустили слезу. Остров Линкольна стал отдаляться и вскоре пропал из виду. — Мы же не утонем, Пенкроф? — с опаской произнес Герберт. — Я слишком молод, чтобы умереть. — С потерей жизни ты утратишь и осознание потери, — успокоил его Спилет. Тем временем, над островом что-то загрохотало. С крыши Гранитного Дворца взлетела ракета и стремительно умчалась в небо, оставляя за собой струящийся пороховой след. В пути шхуна испытала на себе разные превратности судьбы — затяжной штиль, суровая буря, свежий ветер в корму и несвежий в нос. Двое суток они плыли в неизвестность, восхищаясь двигающимися параллельным курсом стаями дельфинов. Пенкроф неоднократно порывался начать по ним стрельбу из митральезы, но Герберт хватал его за руки, крича: «Мы пришли сюда не за этим!» Наконец, Гедеон Спилет, забравшись на мачту, закричал не своим голосом. — Кто кричал? — спросил Пенкроф, выбежав из рубки. — Я… — А почему не своим голосом? — Земля! И правда, это была Земля. Прямо по курсу, в облачной дымке прорисовывались очертания незнакомого острова. Лавируя возле рифов, колонисты нашли пригодную для стоянки бухточку и бросили там якорь. Потом спустили на воду пирогу и двинулись к берегу. Еще издалека дало о себе знать богатство местной фауны — многочисленные тюлени, отдыхавшие на пляже, бросились врассыпную. Пирогу вынесло на серый песок, и колонисты выскочили из нее, направив оружие на ближайшие заросли. Никого, лишь морские птицы оглашали криками пляж. — Смотрите, что это там! — вытянул руку Спилет. В двухстах футах от места высадки их ждала страшная находка… От неожиданности Герберт всплеснул руками. Ему еще не приходилось видеть человеческие останки. Над скелетом хорошо поработали крабы и чайки, он был отполирован так, словно его только что принесли сюда из кабинета биологии. — Это моряк, — присмотрелся Пенкроф. — Одежда у него морская. — Капитан Очевидность! — усмехнулся Спилет. — Полноте, мистер Спилет, но на капитана покойник никак не тянет, — возразил Пенкроф, прикасаясь к истлевшей тельняшке мертвеца. — Это простой матрос. — А может почтовый работник? — съязвил Спилет. — Ну ладно, мистер Спилет, не издевайтесь! Погодите-ка! А что это у него в руках? — Бутылка, видимо. — Верно. Кубинский ром… Бедняга спился в ожидании помощи! — Вскроем бутылку. — Зачем? — Я думаю, что несчастный шел к морю, чтобы бросить в океан записку, а по пути скоропостижно скончался. — Сейчас узнаем! — Спилет отбил горлышко у бутылки и действительно достал оттуда записку. — Спасите нас… — прочел журналист, — Хм, весьма лаконично! А на оборотной стороне адрес — остров Табор. Господа, теперь мы знаем, что это остров Табор! — Написано так, будто он не один на острове. — С товарищами, понятно. — Ему-то они товарищи, а для нас может и враги. Будем настороже, друзья. Из любого куста в нас может полететь отравленная стрела или свинцовая пуля. Займемся поисками собутыльника или собутыльников этого алкаша. — Или собутыльницы! — хитро промолвил Герберт. — Тоже вариант! — похвалил юношу журналист. Со скелетом поступили просто — Герберт сказал, что он понадобится ему для изучения анатомии. И если у кого-нибудь из колонистов начнется смертельная болезнь, благодаря знаниям, полученным от скелета, Герберт сможет спасти чью-нибудь никчемную жизнь. Скелет положили в трюм. Длительные поиски привели колонистов к заброшенной хижине. Ворвавшись в нее, они застали страшную картину. Повсюду валялись пустые бутылки, целые и разбитые, зловонные лохмотья, некогда бывшие приличной одеждой, обглоданные кости и сгнившая банановая кожура. — Типичное жилище отъявленного пьяницы! — подытожил Гедеон Спилет. — Забираем все, что имеет ценность. На шхуну утащили остатки утвари, ржавый мушкет времен Крымской войны, выкопали помидоры с огорода. Немного зерна нашли на дне одного мешка. Поблизости поймали и загнали на борт нескольких диких свиней. Жертвой колонистов стал и петух с тремя курами. Несколько яиц колонисты сразу же зажарили на ужин. — Хорошо-то как! — сказал Пенкроф. — Пусть не страусы, но уж петушиную ферму я точно создам. Бои будем проводить между ними. Красота! — Красота, Пенкроф, только мы еще не нашли товарища этого алкоголика. Где он? Что он замышляет? — Лежит, наверное, в какой-нибудь канаве… — сказал Пенкроф. — Я, как выпью, утром всегда в канаве просыпаюсь. Или у забора какого… — Об этом я не подумал, Пенкроф! Нужно искать забор или канаву. Там мы наверняка обнаружим неизвестного. — Или неизвестную… — вздохнул Герберт. К вечеру поиски завершились. Тело неизвестного нашли в миле от хижины в канаве. Бедняга был весь в грязи, небритый, и от него несло за километр. Но он дышал, что подсказало колонистам, что неизвестный вполне жив. И если доставить его на остров Линкольна, то железную дорогу можно будет ввести в строй на полгода раньше намеченного срока. — Жалкая ничтожная личность! — процедил брезгливо Гедеон Спилет. — Посмотрите господа, он даже без ботинок! — Бедняга одичал один на острове. — Лучше бы мы нашли бабу! — подытожил Герберт. — Конечно, лучше! — сказал журналист. — Сайрес Смит нас за бабами вообще-то посылал, а мы привезем на свой остров этого морального урода. — Мистеру Смиту это не понравится! Все же тело несчастного погрузили на борт «Вирджинии». При этом он даже не проснулся. — Тяжелый какой… И это он еще голодал… — А весело будет мистер Спилет, когда этот алкаш проснется, а вокруг вода! — Герберт! Этот алкаш и так прожил кучу времени, когда вокруг вода! Он не удивится, уверяю тебя! Они начали собираться в обратный путь. Колонисты рассудили, что на Таборе нет ничего существенного, что отличало бы его в выгодную сторону от острова Линкольна. Туземцев они не нашли, как и следов ракеты Сайреса Смита. Поэтому, посидев в последний раз на природе с шашлыками, и взорвав хижину динамитом, друзья отчалили со спокойным сердцем. Неизвестный очнулся через сутки. Увидев перед собой склонившиеся лица, он попросил рома, и добавил пару ругательных слов. — Освежись! — Пенкроф облил его ведром забортной воды. — Ах ты, сука! — заорал неизвестный, вскакивая на ноги. Моряк, обалдевший от такого приема, все же не растерялся и заехал негодяю пудовым кулаком по морде. Тот рухнул на палубу и потерял сознание. — Пенкроф! Вы его убили! — Да что с ним будет, мистер Спилет! — Но он не шевелится! — Воды мало, сейчас еще принесу. Облив неизвестного еще раз, моряк удовлетворенно отметил, что на лице вновь приходящего в чувство алкаша появился здоровенный синяк. — Хочешь рома, отвечай на вопросы, понял? Кто ты и откуда? — Я потерпел крушение… Мое имя Айртон, сэр. — Сколько вас было на острове? — Трое… Я, капитан корабля… Его тело вы, возможно, видели на берегу и… Таитянка одна. — Где она? — перешел на крик Герберт. — Померла… Уж год назад… — Не уберегли, твари! — и юноша начал хлестать Айртона по лицу. Пленник молча перенес этот акт насилия. — Вот что, Айртон, будешь работать на нас. Остров у нас вулканического происхождения, планы грандиозные, работы много, а времени мало. — Вот попал… — разочарованно выдохнул Айртон. — А как насчет рома, я ответил на ваши вопросы…? — Доберемся домой, будешь выращивать сахарный тростник, а там и до рома недалеко. — Так это был обман? Что ж вы господа… — Господа все в Париже, — процитировал кого-то Спилет. — А тут только товарищи, да и то не всем!
