Извилистая дорога

      Солнце наконец полностью взошло. Ремус наблюдал за Гарри, пока тот или иной человек подходил к нему в Большом зале, желая поговорить с ним, прикоснуться к нему, поблагодарить его. Гарри выглядел совершенно измученным, но все же продолжал улыбаться, продолжал разговаривать с теми, кому это было необходимо. Ремус вздохнул, желая, чтобы все просто дали мальчику немного покоя, хотя бы на несколько минут.       — Вот, пожалуйста, — сказала Поппи, протягивая ему кубок.       Ремус проглотил содержимое, затем скорчил гримасу. Костерост был таким же отвратительным, каким он его помнил.       — Я поместила остальных раненых в класс трансфигурации, пока мы не сможем определить, где будет больничное крыло. Тебе нужно присоединиться к ним и отдохнуть, пока зелье делает свою работу. Ремус покачал головой.       — Нет.       — Ремус, — начала Поппи, но он перебил ее.       — Где Дора? — спросил он с легкой дрожью в голосе.       — Она в другой комнате, рядом с Большим залом, — тихо сказала Поппи. — Они все.       Ремус кивнул и снова посмотрел через зал. Когда он это сделал, его рука слегка дернулась, и он поморщился.       — Тебе нужно отдохнуть, — снова сказала Поппи.       — Я не могу, — ответил он. — Слишком много нужно сделать.       — Тогда пусть это сделает кто-нибудь другой, — отрезала Поппи.       Ремус уставился на ведьму. — Никто другой не может этого сделать, — тихо сказал он. Он боится рассказать Андромеде, но ему в любом случае нужно это сделать.       Поппи на мгновение отвела взгляд, чтобы успокоиться. — Нет, я полагаю, что нет, — согласилась она и снова вздохнула. — Я могу наложить стабилизирующие чары и перевязать тебя, но если ты думаешь, что аппарируешь с такой рукой, то подумай еще раз.       Ремус открыл рот, чтобы возразить, когда увидел приближающуюся Гермиону.       — Гермиона, — поприветствовал он её.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она.       Он выдавил полуулыбку. — Со мной все будет в порядке.       Поппи закончила со стабилизирующим заклинанием и наколдовала для него повязку. Она цыкнула на него, обхватила его руку и потянулась, чтобы закрепить ее вокруг его шеи.       — Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросила Гермиона.       — Нет, спасибо.       Она на мгновение заерзала, прежде чем продолжить. — Если тебе нужно отправить сову, — она сделала паузу и перевела дыхание, — матери Тонкс, я могу сделать это за тебя.       Ремусу с трудом удалось проглотить комок в горле. — Я ценю это, но думаю, что эту новость я должен сообщить ей лично.       Гермиона понимающе кивнула.       — Как долго я не могу арпарировать? — обратился Ремус к Поппи.       — Минимум четыре часа. Я бы предпочла восемь, но уверена, что не смогу держать тебя здесь так долго.       Ремус издал звук разочарования. Он знал, что новость о смерти Волан-де-Морта распространится быстро. Он был уверен, что пророк напечатает специальное издание и разошлет его всем, как можно скорее. Чем дольше он ждал, прежде чем отправиться домой, тем больше Андромеда волновалась.       — Он может воспользоваться камином? — спросила Гермиона, и Поппи на мгновение задумалась над этим.       — Думаю сможет, если он будет предельно осторожен и точно знает, куда направляться.       Но Ремус покачал головой. — Мы отключили камин в качестве меры предосторожности.       — Ты мог бы послать патронуса, — предложила Гермиона. Ремус уже собирался отказаться от этой идеи, не желая сообщать Андромеде такие новости через патронуса, когда Гермиона продолжила. — Просто, чтобы сообщить ей, что ты вернешься через несколько часов.       — Думаю, что это не плохая идея, хотя я не так хорошо владею левой рукой, — сказал он, указывая на свою правую руку с палочкой, которая теперь была надежно закреплена в повязку.       — Если ты этого хочешь, — начала Гермиона, но Ремус снова покачал головой.       — Я справлюсь.       Все замолчали, когда Минерва вошла в Большой зал. Она левитировала тело, накрытое простыней.       — Это кто? — начала Поппи, неуверенно глядя на Ремуса. — Все убитые и раненые уже давно были доставлены в замок, так что Минерва, должно быть, отправилась за телом Северуса.       — Должно быть, — сказал Ремус. Он взглянул на Гермиону, которая закусила губу со слезами на глазах.       — Ты действительно думаешь, что он был на нашей стороне все это время? — она спросила.       — Я давно научился не сомневаться. У Альбуса всегда был план действий на случай непредвиденных обстоятельств, — сказал Ремус.       — Я бы хотела, чтобы мы тоже знали об этом, — тихо сказала Гермиона.       — Тот факт, что мы этого не знали, говорит о том, что Северус сыграл свою роль так, как должен был.       Гермиона кивнула. Ремус положил свою здоровую руку на ее руку и сжал ее.       — Бедный мальчик, — сказала Поппи, печально качая головой. Она подошла к Минерве, которая кивнула ей, и две ведьмы сопроводили мастера зелий в маленькую комнату.       — Они не поместят его к остальными? — спросила Гермиона.       — Все еще есть много людей, которые либо не знают, либо не хотят верить, что Северус действительно был на нашей стороне. Напомнил ей Ремус. — Так будет лучше.       Они стояли в тишине, пока не вернулись Минерва и Поппи. Минерва взмахнула палочкой и наложила несколько защитных заклинаний на комната, как подозревал Ремус. Ремус повернулся к Гермионе, когда Поппи начала проверять Минерву на наличие травм, несмотря на её протесты.       — Как Гарри держится?       Гермиона вздохнула. — Он измотан, но не хочет идти отдыхать, пока каждому не уделит время.       Взгляд Ремуса переместился на голову с растрепанными черными волосами. В настоящее время он похлопывал пожилую ведьму по плечу, а женщина рыдала. Очевидно, родственник одного из погибших. Ремус покачал головой. Гарри не должен был нести такое бремя.       — Возможно, ты сможешь убедить его сделать небольшой перерыв, — сказал Ремус.       Гермиона криво улыбнулась ему. — Я пытался, поверь мне. Как и Рон. Гарри отказался.       Ремус нерешительно улыбнулся. — Лили была почти такой же, когда была старостой школы. Ее дверь была буквально открыта в любое время дня и ночи. Она могла уснуть в общей комнате, обнимая тоскующего первокурсника и в этом не было ничего не обычного.       Гермиона улыбнулась. — Гарри знает эту историю?       Ремус покачал головой.       — Он должен узнать.       — Гарри должен многое узнать о своих родителях, — согласился Ремус.       — Может быть, теперь у тебя будет время рассказать ему.       — Возможно.       — Я уверена, что Гарри сделает то же самое для Тедди, — с нежностью сказала Гермиона, глядя на своего лучшего друга.       Ремус напрягся.       Гермиона краем глаза уловила движение и прикрыла рот рукой. — Ремус, прости, я не хотела. Ремус отмахнулся от нее.       — Нет, все в порядке. Он грустно посмотрел на нее. — Это реальность, к которой я должен привыкнуть.       Гермиона кивнула со слезами на глазах, не в силах что-то сказать.       — Я, — Ремус прочистил горло, его голос надломился. — Я рад, что у Тедди будет Гарри, чтобы рассказывать ему истории, которые я не могу. Он резко встал. — Мне нужно немного воздуха. Он протиснулся мимо Гермионы и поспешил прочь из Большого зала.       Гермиона смотрела ему вслед, слезы текли по ее щекам. Она проклинала себя за то, что сказала. Гермиона подумывала последовать за своим бывшим профессором и снова извиниться, но передумала. Он, вероятно, не захочет, чтобы кто-то вторгался в его горе. Вздохнув, она вытерла глаза и подошла к Гарри, надеясь убедить его отдохнуть, как предложил Ремус.

***

      Ремус прошел через парадные двери. Все убитые и раненые были доставлены в замок, но следы, оставленные великанами, и выжженная трава от огня драконов резко контрастировали с безоблачным голубым небом и легким ветерком, дующим сквозь деревья. Ремус направился к озеру, сдерживая подступающие слезы. Его горло сжалось, когда слова Гермионы снова прокрутились в его голове. Он знал, что она не хотела его расстраивать, и он был благодарен, что были другие люди, которые могли бы поговорить с его сыном о его матери. Но причина, по которой эти слова ударили Ремуса, как бладжер в грудь — Тедди никогда не узнает свою мать. Ему расскажут о ней и о том, какой она была, но он никогда не узнает ее лично. Хотя собственная мать Ремуса умерла, когда ему было всего девятнадцать, у него всегда будут воспоминания о ней. У Тедди же этого не будет. От этой мысли у Ремуса защемило сердце, а желудок болезненно сжался.       Добравшись до озера, Ремус сел на большой камень у кромки воды. Его рука пульсировала, несмотря на обезболивающее зелье, которое дала ему Поппи, и он так устал. Он ничего так не хотел, как лечь и уснуть, надеясь, что когда он проснется, то обнаружит, что все это было просто еще одним дурным сном. Он покачал головой. Не стоит желать того, чего никогда не будет.       Вздохнув, он левой рукой вытащил палочку из кармана. Он и раньше применял заклинания левой рукой. Любимым трюком Пожирателей Смерти всегда было попытаться отобрать палочки своих противников, прежде чем совершить пресловутое или буквальное убийство. Грозный Глаз и Дамблдор всегда поощряли членов Ордена практиковаться в заклинаниях обеими руками. Но это всегда казалось ему неуклюжим, и он не делал этого уже довольно давно. Ремус несколько раз потренировался в движениях палочки, радуясь, что это были круговые движения, а не что-то более сложное.       — Экспекто патронум, — прошептал он, но от его палочки образовалось лишь облачко синего цвета. Это было неудивительно, учитывая его нынешнее состояние и он не использовал ничего достаточно близкого к его самым счастливым воспоминаниям, поскольку теперь они были и самыми болезненными. Он попробовал во второй раз, и получилось не намного лучше. Наконец, когда слезы потекли по его щекам, он подумал о своей свадьбе и огромной улыбке на лице Доры, когда она впервые танцевала с ним в качестве его жены, о том, как они оба сидели в благоговейном страхе, положив руки ей на живот, когда Тедди впервые ударил ногой и восторг, который он испытал, когда впервые взял на руки своего сына. Его волк вырвался из кончика его палочки и повернулся, чтобы выжидающе посмотреть на него. Ремус глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем заговорить с ним.       — Битва окончена, мы победили. Я вернусь через несколько часов.       Только когда волк исчез, Ремус понял, что сказал «я» вместо «мы». Он подозревал, что его теща все поймет.

***

      — Пожалуйста, Гарри, — снова сказала Гермиона, когда Гарри в третий раз отказался покидать Большой зал. — Ты еле стоишь на ногах.       — Ты тоже, — указал Гарри.       — Я отдохну, но после тебя, — ответила Гермиона, скрестив руки на груди.       Гарри устало провел рукой по лицу. — Я отдохну, Гермиона, клянусь. Мне просто… Мне нужно еще несколько минут.       Гермиона вздохнула и посмотрела позади него на небольшую группу людей, которые ждали, чтобы поговорить с ним. Она положила руку ему на плечо. — Ты не должен делать это сейчас, Гарри. Люди поймут.       — Я знаю, — он замолчал и покачал головой. — Я бы предпочел покончить с этим сейчас.       — Хорошо, — сказала она, понимая его причины, даже если они ей не нравились.       — Но я настаиваю на этом.       Гарри слегка улыбнулся ей, а затем повернулся, чтобы поговорить со следующим волшебником.       — Публика всегда будет чего-то хотеть от него, — сказала профессор МакГонагалл, встав рядом с Гермионой.       — Я знаю, — сказала Гермиона, нахмурившись. Гарри ненавидел быть в центре внимания, всегда ненавидел. Но казалось, что он навсегда останется в нем.       — Я думаю, что вас и мистера Уизли эта учесть тоже не избежит, — продолжила ее профессор.       Гермиона кивнула. У нее уже была изрядная доля людей, желающих поговорить с ней этим утром. — Я не жду этого с нетерпением, поверьте мне.       Две женщины несколько мгновений стояли молча, прежде чем Минерва заговорила снова. — Как он на самом деле?       — Винит себя, — сразу ответила Гермиона.       — Он думает, что если бы нашел последнюю вещь раньше, то погибло бы не так много людей. Он был особенно расстроен из-за Тонкс.       — Я так и думала, — со вздохом сказала старшая ведьма. — Я не сомневаюсь, что Ремус чувствует ту же вину.       — Это не его вина, — твердо сказала Гермиона.       — Нет, это не так, — согласилась Минерва.        — Но вам вряд ли удастся убедить их в этом.       Гермиона собиралась ответить, когда в животе у нее громко заурчало. Профессор усмехнулась, а Гермиона покраснела.       — Не волнуйся, я собиралась на кухню, чтобы попросить приготовить эльфов немного еды.       — Может быть, я смогу хотя бы заставить Гарри поесть, — с надеждой сказала Гермиона.       Профессор МакГонагалл похлопала ее по плечу и, повернувшись, быстро вышла из зала, направляясь на кухню к домашним эльфам.       Глаза Гермионы осмотрели зал. Ремус все еще не вернулся. Гермиона закусила губу. Она снова подумала о том, чтобы найти его, и сделала несколько шагов к дверям, когда перед ней появился Рон.       — Как поживает твоя мама? — мягко спросила Гермиона. Рон покачал головой.       — Держится. Насколько это возможно, я думаю, — сказал он. Уголки его рта приподнялись. — Она была немного злой, не так ли?       Гермиона усмехнулась, вспомнив дуэль Молли с Беллатрикс. — Она была совершенно великолепна.       Улыбка Рона стала шире. — Да. Фреду бы это понравилось.       — А, Джордж? — спросила Гермиона.       Улыбка Рона исчезла, и он тяжело вздохнул. — Я не знаю, как он собирается пройти через это, Гермиона.       Гермиона положила голову ему на плечо. — Я имею в виду, что он и Фред были… он и Фред, понимаешь?       — Я понимаю, — тихо сказала она. Рон обнял ее за талию и притянул ближе к себе. Он прижался щекой к ее макушке. Они оба несколько минут наблюдали за Гарри, пока он пожимал нескольким людям руки и разговаривал с еще несколькими людьми.       — Как он это делает? — спросил Рон.       Гермиона пожала плечами. — Он Гарри.       Рон кивнул в знак согласия, точно зная, что она имела в виду. — Давай сядем. Я едва держусь на ногах.       Они подошли к тому, что в течение учебного года должно было быть столом Пуффендуя, и устало опустились на одну из скамеек. Гермиона снова положила голову на плечо Рона, надеясь, что еда скоро появится.       — Что они все еще здесь делают? Зашипел Рон.       Гермиона проследила за его взглядом и увидела Малфоев, сидящих в конце стола Слизерина. Драко и его мать выглядели испуганными, как будто в любой момент кто-то из Министерства мог ворваться внутрь и забрать их под стражу. Отец Драко выглядел побежденным, молча уставившись на стол. Гермиона даже не могла найти в себе силы разозлиться, настолько она была измучена.       — Просто оставь это, Рон — сказала она.       — Он чертов Пожиратель смерти, Гермиона, — яростно сказал Рон. — Они оба.       — Тогда авроры в конце концов доберутся до них, — устало сказала она.       — А что, если они сбегут до этого? Потребовал Рон.       — Рон, они могли уйти в любое время, — раздраженно ответила Гермиона. — Битва закончилась несколько часов назад.       Он нахмурился в сторону Малфоев, но не стал с ней спорить.       — Я не хочу говорить о них, — сказала она.       — Да, извини.       Прежде чем кто-либо из них смог сказать что-нибудь еще, на столах перед ними появились блюда с яйцами, беконом, сэндвичами и фруктами. Рон чуть не застонал от восторга, и Гермиона не могла не согласиться. Хотя она привыкла месяцами обходиться без еды, их пребывание в коттедже «Ракушка» почти заставило ее забыть, каково это — быть голодной в бегах.       — Нам действительно нужно заставить Гарри что-нибудь съесть, — сказала Гермиона, снова оглядываясь в поисках их друга. Прежде чем она смогла позвать его, к нему подошла пожилая ведьма с тарелкой, полной сэндвичей. Гарри поблагодарил ее и продолжил слушать волшебника сидящего перед ним. Гермиона покачала головой, но была рада, что он хотя бы поел.       — А вот и Ремус, — сказал Рон с набитым яйцами ртом. Гермиона поморщилась от манер Рона за столом, прежде чем посмотреть на двери в Большой зал. Ремус вошел внутрь, выглядя таким же усталым, как она себя чувствовала. Она поймала его взгляд, и он направился к ним.       — Как все прошло? — спросила Гермиона.       — В конечном итоге успешно, — сказал Ремус, потянувшись за сэндвичем. Гермиона понимающе кивнула. Увидев растерянное выражение лица Рона, Ремус объяснил.       — Я не могу аппарировать с этим еще несколько часов, — сказал он, указывая на свою руку. — Я отправил патронуса к Андромеде.       Рон кивнул. — Я сожалею о Тонкс.       — Спасибо, Рон, — ответил Ремус. — Как держится твоя семья?       Рон пожал плечами. — Так же, как и ты, я полагаю.       Оба мужчины замолчали. Гермиона сжала руку Рона и грустно улыбнулась Ремусу.       — А Гарри? — спросил Ремус, меняя тему. Гермиона вздохнула. — Он отказывается отдыхать, пока все, кто хочет с ним поговорить, не успокоятся. Но он, по крайней мере, ест.       — Я полагаю, это уже что-то, — сказал Ремус.       Все трое вернулись к еде, почти не разговаривая и погрузившись в свои мысли. Ремус в конце концов встал из-за стола и пошел поговорить с мадам Помфри. Гермиона подозревала, что он пытался убедить целительницу позволить ему аппарировать раньше.       — Это я, — произнес тихий голос позади них, и Гермиона поняла, что потеряла представление о том, где Гарри был некоторое время назад. — Пойдёте со мной?       Она и Рон встали по просьбе Гарри и последовали за ним из Большого зала. Гермиона надеялась, что это означает, что он готов спать, потому что она, готова уснуть хоть прямо сейчас. Она взглянула на Ремуса, когда они уходили. Мадам Помфри качала головой, а Ремус начал спорил с ней. Гермиона, конечно, надеялась, что он прислушался к тому, что сказала мадам Помфри. Последнее, что ему было нужно, это еще больше навредить себе.

***

      — Поппи, это смешно, — возразил Ремус. — Я чувствую себя прекрасно.       — Ты можешь чувствовать себя хорошо, но ты не в порядке, — ответила она, скрестив руки на груди. — Если ты аппарируешь сейчас, я могу с таким же успехом удалить кости из твоей руки и начать все сначала. Ремус разочарованно вздохнул, запустив руку в волосы. Он знал, что Андромеда, вероятно, расшифровала то, что он не сказал в своем сообщении Патронуса, и он хотел вернуться домой и объяснить ей все. Не говоря уже о том, что он очень хотел подержать своего сына на руках.       — Еще два часа, Ремус, — сочувственно сказала Поппи, положив руку на его плечо. — Это все, о чем я прошу. Возможно, тебе стоит отдохнуть. Минерва проверяет спальни, чтобы убедиться, что они в порядке, и тем временем устанавливает кровати в нескольких классах.       — Я буду со своей женой, — хрипло сказал Ремус, поворачиваясь к выходу из Большого зала. Он услышал, как Поппи что-то бормочет себе под нос, и уловил слово «упрямый», когда уходил.       Ремус вошел в маленькую комнату и посмотрел вдоль задней стены, где, как он знал, лежала Дора. Он кивнул Артуру, который выглядел так, как будто пытался убедить Джорджа уйти и что-нибудь поесть. Насколько Ремус знал, Джордж не отходил от своего близнеца с тех пор, как битва закончилась. Когда Ремус подошел к Доре, он услышал вздох Артура и увидел, как он сжал плечо своего сына.       — Ремус, — сказал Артур, подходя. — Мне так жаль Тонкс.       — Спасибо, — хрипло ответил Ремус. — Как Джордж?       Артур покачал головой. — Не очень хорошо, как и следовало ожидать. Я даже не могу его заставить что-нибудь съесть. Пожилой волшебник оглянулся на своего сына, на его лице была видна боль.       — Полагаю, мне придется позволить Молли вернуться и попытаться поговорить с ним.       Ремус кивнул и похлопал другого мужчину по плечу, прежде чем повернуться к своей жене. Он опустился на пол и сел рядом с ней, взяв ее руку в свою.       Она все еще не была похожа на себя. Она редко носила волосы естественного цвета или длины, предпочитая более яркие оттенки, особенно розовый. Он отпустил ее руку и потянулся за прядью ее волос, позволив ей проскользнуть сквозь пальцы. Не такие темные, как у Андромеды, но гораздо темнее, чем у Теда.       Ремус задавался вопросом, позволит ли ему Андромеда остаться с ней какое-то время. Мерлин знал, что у него мало денег, и с действующим законодательством об оборотнях найти работу крайне сложно. Если бы он был один, то ему и в голову не пришло спрашивать, но сейчас нужно было думать о Тедди. Ремус слышал, что Кингсли был назначен исполняющим обязанности министра магии, поэтому он надеялся, что его коллега по Ордену сможет отменить нелепые законы, которые удалось принять Долорес Амбридж. Он знал, что для начала Кингсли намеревался распустить «Комиссию по регистрации магглорожденных», возможно, сделает это сегодня. Он сомневался, что Кингсли хотел бы, чтобы невиновные магглорожденные сидели в Азкабане еще один день.       Однако законодательство об оборотнях было совсем другим делом. Годы предубеждений и недоверия, и Ремус сильно сомневался, что публика готова приветствовать оборотней с распростертыми объятиями. Слишком многие были ранены или убиты Грейбеком и ему подобными в ходе войны. Римусу все еще предстоял трудный путь. Ему придется пока остаться с Андромедой или, по крайней мере, оставить с ней Тедди, если она не захочет позволить Ремусу остаться. Она обожала своего внука, и Ремус знал, что она никогда не прогонит Тедди.       Подумав об оборотне, который обратил его, Ремус нахмурился. Ему нужно будет выяснить, что случилось с Грейбеком после битвы. Ремус вспомнил, что Рон и Невилл сражались на дуэли с оборотнем, когда Ремус пришел на помощь Гермионе и Джинни. Но во всем хаосе он не видел, что произошло после этого. Кингсли и несколько других авроров забрали всех Пожирателей смерти в Министерство, поэтому Ремус предположил, что Грейбек был с ними. Тем не менее, ему нужно было бы знать наверняка. Он не мог успокоиться, когда эта угроза все еще нависала над его семьей. Из всех последователей Волан-де-Морта Грейбек был одним из самых злобных и плохо воспринял поражение Риддла. Чем скорее он окажется в Азкабане, тем лучше.       Ремус выбросил эти мысли из головы и повернулся к своей жене. Он снова взял ее за руку и поцеловал ладонь. Ее кожа все еще была теплой, благодаря сохраняющим заклинаниям, которое наложила Поппи. Если Ремус закрывал глаза, то он мог представить, что Дора просто спит. Она скоро проснется и одарит его той озорной улыбкой, которую он так любил. Крепче сжав ее руку, он склонил голову и позволил слезам снова вернуться.

***

      Гермиона и Рон недоверчиво слушали, как Гарри рассказывал им все о воспоминаниях Снейпа и походе в лес.       — Черт возьми, Гарри, — сказал Рон, когда он закончил. Они все еще шли к тому, что, как теперь поняла Гермиона, было кабинетом директора.       — Я все еще не могу поверить, что профессор Снейп все это время был на нашей стороне, — изумленно сказала Гермиона.       — И он, и твоя мама, я имею в виду, — Рон замолчал, явно смущенный тем фактом, что Снейп когда-либо был влюблен в кого-либо, не говоря уже о матери Гарри.       — Да, — согласился Гарри, хотя Гермиона могла сказать, что он действительно не хотел говорить об этом. Они добрались до горгульи, охраняющей кабинет директора и она впустила их без пароля.       Аплодисменты, которыми встретили Гарри, когда они вошли в комнату, вызвали слезы на глазах Гермионы. Многие портреты тоже плакали, но все приветствовали и выкрикивали поздравления Гарри. А потом Гермиона посмотрела на портрет директора Дамблдора, и у нее перехватило дыхание. Дамблдор плакал, серебряные слезы текли по его щекам. Гермиона бессознательно потянулась к руке Рона, и Рон сжал ее, выглядя немного подавленным.       Когда Гарри объявил, что уронил Воскрешающий камень в лесу и не пойдет его искать, Гермиона почувствовала острую боль в груди. Хотя Гермиона знала, что было бы неправильно кому-либо воспользоваться им, она не могла не представить, что Джордж и Ремус были бы рады возможности поговорить с Фредом и Тонкс в последний раз. Но когда Гарри вытащил Старшую палочку, Гермиона почувствовала тоску, которую не предполагала, что может испытывать. Только когда увидела, что Рон испытывает то же самое, она вышла из ступора. Даже после того, как Гарри починил свою собственную палочку и объяснил Дамблдору, что он собирается делать со Старшей палочкой, Рон продолжал жадно смотреть на нее.       — Я думаю, Гарри прав, — сказала она, касаясь руки Рона, чтобы отвлечь его внимание от палочки.       Рон встряхнулся и перевел дыхание. — Да. Ты прав.       Гарри положил Старшую палочку в мешочек, который носил на шее. Он оглянулся на портрет Дамблдора. — С Гриффиндорской башней все в порядке? Дамблдор улыбнулся и посмотрел на своих коллег.       — Да, мистер Поттер, профессор МакГонагалл только что была там и сочла её безопасной — с улыбкой сказал портрет профессора Диппета.       — Тогда хорошо, — сказал Гарри и повернулся к Гермионе и Рону. — Я собираюсь лечь спать. Присоединитесь ко мне?       — Я должен сказать маме, — сказал Рон. — Иначе она будет беспокоиться. Гарри кивнул.       — Я пойду с тобой, Гарри, — заверила его Гермиона. Они втроем вышли из кабинета Дамблдора и вместе спустились по винтовой лестнице.       Посмотрев на Гермиону Рон улыбнулся и она слегка покраснела, вспомнив их поцелуй, произошедший несколько часов назад. Он повернулся и поспешил к Большому залу. Гарри посмотрел на Гермиону, и она хлопнула его по руке.       — Заткнись, — сказала она, не в силах скрыть собственную усмешку.       — Я ничего не говорил, — невинно сказал Гарри, и Гермиона рассмеялась, когда они вдвоем направились к Гриффиндорской башне.