Извилистая дорога

16 Июня 1998

      Гермиона и Джинни встали одновременно. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Джинни кивнула Гермионе. Гермиона слегка улыбнулась Джинни, прежде чем быстро последовать за Гарри. Он был на краю пруда, когда она нашла его, засунув руки в карманы, угрюмо глядел на воду.       — Гарри? — сказала она неуверенно.       Он покорно поднял глаза. — Я знал, что это будешь ты или Джин.       Гермиона вопросительно посмотрела на него.       — Ты пришла, чтобы поговорить со мной, верно?       — Нет, — сказала Гермиона. Гарри недоверчиво фыркнул. — Я просто хочу знать, что не так.       — Все, Гермиона, — сказал Гарри со вздохом, проводя рукой по волосам.       — Это довольно широко, — ответила Гермиона с ухмылкой. — Можешь сузить круг поисков?       Гарри пристально посмотрел мгновение, прежде чем покачать головой с небольшим смешком. — Полагаю, это прозвучало немного драматично.       — Немного, — согласилась Гермиона.       Гарри снова вздохнул и сел на траву. Гермиона последовала его примеру.       — Просто война закончилась, понимаешь? — сказал Гарри. — Я хочу, чтобы так и осталось.       Гермиона кивнула. Она так и подозревала. Она знала, что пресса беспокоила Гарри при каждом удобном случае. Кингсли не пускал их в министерство, но он не мог удержать их от атриума, поэтому к Гарри и Рону часто приставали по дороге на тренировку и домой.       — Я знаю, — ответила она. Гермиона придвинулась к нему ближе, так что их плечи столкнулись друг с другом.       — Я просто хочу продолжать жить своей жизнью, — тихо сказал Гарри, когда Гермиона положила голову ему на плечо. — Я хочу делать свою работу и быть с Джинни, может быть, жениться и завести детей. Я хочу иметь возможность пойти на матч по квиддичу или пройтись по магазинам в Косом переулке без того, чтобы миллион фотовспышек светили мне в лицо. Я не хочу быть просто Мальчиком-Который-Выжил всю свою жизнь.       — Ты не просто Мальчик-Который-Выжил, — запротестовала Гермиона. — Никогда так не думай.       — Для тебя и Уизли, может быть, — сказал Гарри. — Но для всех остальных я именно такой.        — Так будет не всегда, — сказала Гермиона.       — Разве? — сказал Гарри. — Я дважды пережил смертельное проклятие, Гермиона. И поскольку мы решили не обсуждать крестражи с общественностью и я с этим не согласен. В итоге, мало кто знает, почему я выжил во второй раз.       Гермиона взяла его за руку и сжала ее. — Я тоже не хочу идти на эту церемонию, — сказала она. — Но ты будешь не один. Мы все будем с тобой.       — Но всегда что-то будет, не так ли? — тихо спросил Гарри. — Всегда будет церемония или посвящение, или празднование. Даже если все кончено, на самом деле это не так.       — Я не знаю, Гарри, — сказала она. — Но мы разберемся с этим, если это произойдет.       Гарри наклонил голову так, чтобы она касалась головы Гермионы.       — Ты просто должен помнить, что мы здесь ради тебя. Все мы.       — Я знаю.       После нескольких минут молчаливого утешения Гермиона встала и протянула Гарри руку.       — Давай, — сказала она. — Я уверена, что Джинни волнуется.       Гарри взял ее за руку и позволил ей помочь ему подняться на ноги. Прежде чем она успела повернуться, Гарри притянул ее в объятия.       — Спасибо, Гермиона.       Она улыбнулась и крепче обняла его. — Все для тебя, Гарри. Ты это знаешь.       Он отпустил ее и улыбнулся, взяв за руку, чтобы отвести обратно в Нору.

***

2 Июля 1998

      Ремус убедился, что лицо Тедди было закрыто одеялом, прежде чем он ступил в камин. Он предложил нанять няню для Тедди на время церемонии, поскольку Андромеда собиралась принять награду Доры, но Андромеда и слышать об этом не хотела. Она настояла, чтобы Тедди присутствовал и засвидетельствовал достижения своих родителей и не сдвинулась с места, даже когда Ремус напомнил ей, что мальчик не вспомнит об этом. Когда Джинни согласилась присматривать за Тедди, пока они будут принимать награды, Ремус, наконец, сдался.       Он вышел в атриум министерства на ослепительный свет. Моргнув, чтобы попытаться восстановить зрение, он понял, что это была вспышка нескольких камер. Слегка наклонив голову, он присоединился к Андромеде и они вдвоем направились к помосту, который был установлен для церемонии, игнорируя вопросы, которые выкрикивали им, когда они проходили мимо.       — Мерлин, — сказала Андромеда, когда их впустили в помещение, где должна была проходить церемония. Пресса находилась в атриуме и ее должны были впустить на церемонию непосредственно перед ее началом. Это было лучшее, что Кингсли мог сделать, чтобы попытаться избежать преследования лауреатов.       Тедди извивался и протестовал, одеяло все еще было у него на лице. Ремус сдвинул его и был вознагражден ослепительной улыбкой, как только сын заметил его. Улыбнувшись в ответ, Ремус поцеловал Тедди в макушку, не уставая радоваться, как сын всегда рад его видеть.       Как только одеяло было снято, Тедди начал разглядывать все в комнате, как он всегда делал, когда его брали куда-нибудь в новое место. Ремус и Андромеда направились к помосту, им сказали, что для них будут зарезервированы места.       — Ремус.       Ремус повернулся и улыбнулся Минерве. — Добрый день, Андромеда. Минерва улыбнулась Тедди, который в ответ замахал рукой.       — Привет, Минерва, — ответила Андромеда. — Я слышала, что тебя можно поздравить.       Рот Минервы слегка скривился. Ремус знал, что ей было не комфортно от того, что ее чествовали за участие в войне.       — Спасибо, — сказала Минерва. — И тебя тоже. Нимфадора была ценным членом ордена.       Андромеда кивнула в знак благодарности, на данный момент не в состоянии говорить.       — Как прошли экзамены? — спросил Ремус. Он не разговаривал с Минервой с тех пор, как начались экзамены.       — Очень хорошо, — сказала Минерва. — Я слышала восторженные отзывы от всех экзаменаторов. Я еще раз благодарю тебя за помощь.       — Всегда пожалуйста, — ответил Ремус. — Мне понравилось.       — Это приятно слышать, поскольку мне, вероятно, снова понадобятся твои услуги в августе, — сказала Минерва.       Ремус вопросительно посмотрел на нее.       — Министр согласился провести еще один раунд Ж.А.Б.А. для тех студентов, которые хотели бы больше времени для подготовки, но не хотят возвращаться на седьмой год.       — Только Ж.А.Б.А.? — спросил Ремус.       — Да, было всего несколько студентов, которые на прошлой неделе решили не сдавать С.О.В. и все, кроме одного, были магглорожденными, которые вообще не посещали свой пятый курс.       Ремус понимающе кивнул. — Что ж, я был бы рад помочь. Просто дай мне знать, когда.       Минерва кивнула в знак признания, а затем оставила их вдвоем, чтобы поговорить с Гестией Джонс.       Прежде чем Ремус и Андромеда смогли занять свои места, Ремус услышал знакомые голоса позади них и, обернувшись, увидел прибывающих Уизли, Гермиону и Гарри. Они все поприветствовали друг друга и Гермиона оказалась рядом с Ремусом. Она корчила рожи Тедди и улыбалась его ответным улыбкам.       — Можно мне? — спросила она, протягивая руки к ребенку.       — Конечно, — сказал Ремус, передавая ей своего сына.       — Тедди, ты стал таким большим, — воскликнула Гермиона. Тедди протянул руку к ее лицу и Гермиона рассмеялась, когда она приземлилась на нос. Тедди усмехнулся в ответ на ее смех и Ремус не смог удержаться от смешка. Шум заставил голову Тедди повернуться к отцу и одарить его еще одной широкой улыбкой.       — Я не знаю, как у тебя что-то получается, — сказала Гермиона. — Думаю, я бы просто сидела и улыбалась ему весь день.       — Мы делаем изрядную часть этого, — признал Ремус. — Не позволяй этой улыбке одурачить тебя, у него достаточно воздуха в легких, когда он чего-то хочет.       — О, я не верю в это ни на секунду, не так ли? — сказала Гермиона, ее голос повысился на октаву, как обычно делают люди, разговаривая с младенцем. — Держу пари, ты все время просто идеальный ангел, не так ли? — она была вознаграждена еще одной улыбкой от Тедди.       — В следующий раз, когда он проснется в три часа ночи и потребует, чтобы его покормили, я обязательно позову тебя, — сухо сказал Ремус. Гермиона рассмеялась.       — Займите свои места, пожалуйста! — они подняли глаза и увидели сотрудника министерства, стоящего на помосте.       — Хорошо, Грейнджер, сдавайся, — сказала Джинни, протягивая руки к Тедди.       Гермиона на мгновение надулась, прежде чем передать Тедди в руки Джинни. Андромеда передала Джинни сумку Тедди и объяснила, как долго греть его бутылочку, когда все они заняли свои места.       Как только все расселись, прессе разрешили войти. Многие заняли места сзади, некоторые стояли, чтобы получше сфотографировать, предположил Ремус. Кингсли и несколько членов Визенгамота поднялись на помост и уселись в кресла. Тот же чиновник министерства, который направил их на свои места, кратко выступил, прежде чем представить министра.       Кингсли произнес короткую речь о войне и усилиях Ордена Феникса. Настроение стало мрачным, когда он зачитал имена тех, кто погиб, сражаясь в первой и второй войне, а затем список жертв Волан-де-Морта и его Пожирателей смерти. Ремус погрузился в свои мысли, когда имена стольких его друзей и коллег были зачитаны вслух. Андромеда сжала его руку, когда Кингсли прочитал имя Доры, а затем имя Теда. Ремус слышал, как Молли тихо плакала, когда были прочитаны имена ее братьев, а затем Фреда. Он сделал вдох и медленно выдохнул, когда Кингсли закончил список.       Началось вручение орденов Мерлина, и Ремус помог Андромеде подняться по ступенькам, чтобы принять награду Доры, как он принял свою собственную. Джинни помахала им рукой Тедди, и Ремус благодарно улыбнулся ей, немного скрасив торжественный момент. Он сделал еще один вдох, когда медаль была надета ему на шею, все еще не совсем веря, что он заслужил все это. Андромеда со слезами на глазах приняла медаль Доры.       Когда все награды были вручены, они были отправлены на свои места, за исключением Гарри, Гермионы, Рона и Невилла. Все они выглядели немного озадаченными тем, почему их оставили на сцене, кроме Гарри.       — Прежде чем я начну, я хотел бы, чтобы Джиневра Уизли и Луна Лавгуд вышли на помост, — сказал Кингсли.       Джинни в замешательстве посмотрела на свою мать, прежде чем передать ей Тедди. Она присоединилась к Луне, на которую, казалось, совершенно не повлияло объявление Кингсли и они вдвоем направились к сцене, чтобы встать рядом с Невиллом.       — Я хотел бы поблагодарить еще одну группу, которую я упустил из виду и мне напомнили о ней пару недель назад, — продолжил Кингсли. Сказав это, он взглянул на Гарри, который спрятал ухмылку. — Студенческая организация, называющая себя Отрядом Дамблдора, была основана в 1995 году Гермионой Грейнджер, Гарри Поттером и Роном Уизли. Эта группа обучала студентов защите и в 1997 году ее возглавили Невилл Лонгботтом, Джиневра Уизли и Луна Лавгуд. Многие из этих студентов храбро сражались в битве за Хогвартс, некоторые отдали свои жизни за это дело. Хотя мне больно, что ученикам пришлось сражаться в войне, которую следовало оставить взрослым, я благодарен за то, что они это сделали, поскольку без них мы, возможно, не победили бы.       — Я хотел бы пригласить членов Отряда Дамблдора присоединиться к нам на сцене, чтобы получить признание за их помощь, которую они так заслуживают, помогая избавить наш мир от самого темного волшебника, которого он когда-либо знал. Кингсли сделал паузу и Гарри, Гермиона, Рон и Невилл начали аплодировать, и остальная аудитория присоединилась. Ремус наблюдал, как его бывшие ученики встали в толпе и начали идти к сцене. Большинство из них выглядели совершенно потрясенными.       Как только ученики собрались, Минерва встала, и Ремус быстро присоединился к ней. Остальные зрители последовали его примеру, и вскоре молодые люди, украшавшие сцену, разразились бурными аплодисментами. Ремус видел, как Минерва пролила несколько слез, и она была не единственной, кто это сделал. Камеры засверкали, когда Кингсли раздавал награды студентам, пожимая каждому руку и благодаря их за службу, как он делал с лауреатами Ордена Мерлина.       — Спасибо вам всем, что пришли, — сказал Кингсли, когда закончил. — Для меня большая честь служить вашим министром и я надеюсь, что это начало многих лет мира для всех нас. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам на приеме, который состоится в зале брифингов для прессы на втором этаже.       Кингсли поклонился толпе, а затем спустился с помоста к двери в задней части комнаты, которая, как подозревал Ремус, вела в его кабинет. Ремус предложил Андромеде руку и они последовали за толпой в приемную.

***

      — Гарри, почему ты нам не сказал? — спросил Рон, когда они шли к лифтам.       — Хотел, чтобы это было сюрпризом, — сказал Гарри с улыбкой.       — Это определенно было так, — сказала Джинни.       — Все, кто сражался, заслуживали признания, — просто сказал Гарри.       — Это очень хорошая награда, — сказала Луна, снова взглянув на значок, который им всем дали. Невилл улыбнулся и взял ее руку, поцеловав тыльную сторону. Луна улыбнулась ему. Гермиона искоса взглянула на Джинни, которая усмехнулась. Оказалось, что Невилл и Луна тоже сделали все официально.       Они вошли в один из лифтов вместе с остальными Уизли. Молли все еще держала Тедди, который с любопытством смотрел на записки, которые парили над их головами. Она усмехнулась, когда он вздрогнул из-за лифта.       — Я действительно скучаю по детям, — сказала Молли. Она посмотрела на Билла и Флер. — Вы женаты уже почти год.       — Очень тонко, мам, — сказал Билл, закатывая глаза.       Гермиона сдержала смех, когда Джинни фыркнула.       — Ну, я просто говорю, — начала Молли, но остановилась, когда Артур положил руку ей на плечо. Она фыркнула, но молчала, пока они не достигли второго этажа. — Никто из нас не становится моложе. Я не хочу быть слишком старой, чтобы наслаждаться своими внуками, — сказала она, когда они вышли из лифта.       Билл покачал головой. — Мама, тебе сорок восемь, — сказал он категорично.       Рон хихикнул и Молли бросила на него сердитый взгляд.       — Может, нам просто пойти на прием? — предложила Флер, беря Билла за руку и уводя его от матери.       — Отличная идея, — сказал Артур, положив руку на спину Молли и направляя ее в комнату. Молли начала серьезно разговаривать со своим мужем, без сомнения, на тему внуков. Остальные разразились тихим смехом, следуя за ними.

***

      Ремус оглядел комнату в поисках Уизли, намереваясь освободить Молли от необходимости ухаживать за Тедди. Андромеда остановилась, чтобы поговорить со своим старым одноклассником, когда Ремус направился к группе рыжих в углу. Гарри взял Тедди и кормил его из бутылочки. Ремус улыбнулся, подходя к Молли и Артуру.       — Спасибо, что присмотрели за Тедди, — сказал он.       Молли улыбнулась. — С ним не было никаких проблем, Ремус. Он такой милый мальчик.       — Спасибо, — снова сказал Ремус, его щеки слегка порозовели от похвалы его сына. Ремус повернулся к Гарри. — Хочешь, я возьму его?       — Нет, у нас все хорошо, — сказал Гарри с улыбкой. Глаза Тедди начали опускаться.       — Если ты захочешь уложить его, когда он уснет, у меня в кармане есть коляска, — сказал Ремус.       Гарри выглядел удивленным на мгновение, прежде чем застенчиво улыбнулся и покачал головой. — Уменьшил, верно, — сказал он со смехом. Ремус усмехнулся.       — Похоже, кто-то хочет спать, — сказала Гермиона, когда они с Роном подошли к Ремусу. Она нежно улыбнулась Тедди, когда бутылка выскользнула у него изо рта, его глаза теперь были полностью закрыты. Ремус взял бутылочку и положил ее в карман, когда Гарри переложил Тедди к себе на плечо. Малыш негромко рыгнул и уткнулся носом в грудь Гарри.       — Хорошая работа над признанием Отряда Дамблдора, Гарри, — сказал Ремус.       — Спасибо, — ответил Гарри. — Я сказал Кингсли, что это единственный способ принять мой Орден Мерлина. Подошла Джинни с тарелкой, полной еды и Гарри взял маленький бутерброд.       — Гарри! — воскликнула Гермиона.       — Что? — задал вопрос Гарри. — Все они заслуживали какого-то признания, как и все мы.       — Молодец, приятель, — сказал Рон.       Гермиона пристально посмотрела на него мгновение, прежде чем снова повернулась к Гарри. — Я знаю, что они этого заслуживают, но я сомневаюсь, что тебе пришлось угрожать Кингсли, чтобы получить это.       — Что ж, оказывается, ты права насчет этого, — признал Гарри. — Кингсли сказал мне то же самое, но я все равно не жалею, что сделал это. Он пожал плечами.       Гермиона вздохнула и покачала головой, когда Симус и Дин подошли и начали разговаривать с Гарри и Роном. Джинни разговаривала с Невиллом, а Луна и Ремус повернулись к Гермионе.       — Как продвигаются твои проекты? — спросил он.       Гермиона объяснила, что поговорила с кем-то в австралийском министерстве и получила список телефонов, но не нашла точных имен, которые она дала своим родителям. Таким образом, она составляла списки из информации и пыталась сузить ее.       — Я подумывала о том, чтобы начать делать несколько телефонных звонков, чтобы понять, узнаю ли я их голоса, — сказала она. Ремус кивнул. Она скрестила руки перед собой и закусила губу.       — Что случилось? — спросил Ремус.       — Я просто продолжаю думать о том, что произойдет, если я их не найду, — тихо сказала она.       — И что, если ты это сделаешь? — ответил он.       — И это тоже, — сказала она.       Ремус успокаивающе положил руку ей на плечо. — Гермиона, они твои родители. Они любят тебя.       — Я знаю, но я боюсь, что они будут сердиться на то, что я сделала.       — Это вполне может быть, — сказал он. — Но я уверен, что они простят тебя.       — Я надеюсь на это, — почти прошептала она.       Ремус сжал ее руку в знак поддержки. Она благодарно улыбнулась ему.       — А как насчет площади Гриммо? — спросил он, надеясь сменить тему на что-нибудь менее неприятное.       — О, я хотела спросить тебя об этом на самом деле, — сказала она, ее настроение улучшилось. Он выжидающе посмотрел на нее. — Теперь, когда ты закончил со своим обучением, я хотела бы спросить, сможешь ли ты мне помочь.       — Чем смогу, — сказал он.       — Ну, я планирую заложить кирпичом портрет миссис Блэк, — объяснила она.       Глаза Ремуса расширились. Это было такое простое решение, но оно никогда не приходило в голову ни ему, ни Сириусу, пока он жил там.       — Гермиона, это гениально, — сказал он.       Она покраснела. — Спасибо, — сказала она. — Я подумала, что, скорее всего, это будут те же заклинания, которые мы использовали для восстановления стены в Хогвартсе, поэтому я подумала, не согласишься ли ты мне помочь?       — Конечно, — сказал Ремус. — Когда?       — Мне все еще нужно получить материалы, поэтому я подумала о субботе? — сказала она.       — Я буду там, — сказал Ремус. Гермиона широко улыбнулась.       — Будешь где? — спросил Рон, подойдя к ней и обняв ее за талию.       — Ремус поможет мне заложить портрет кирпичом, — объяснила Гермиона. — Поскольку это те же заклинания, что мы использовали для ремонта башни, над которой мы работали в Хогвартсе.       — Я тоже знаю эти заклинания, — напомнил ей Рон, немного собственнически, по мнению Ремуса.       — Я знаю, но ты занят тренировками, — сказала Гермиона, очевидно, не уловив его тона. — И я знаю, что ты любишь отдыхать, когда у тебя выходной, поэтому решила, что мы с Ремусом сделаем это в субботу.       — Я не против помочь тебе в воскресенье, — сказал Рон.       — Все в порядке, Рон, — сказала Гермиона. — Ремус сможет мне помочь.       Рон взглянул на Ремуса, что-то мелькнуло в его глазах, прежде чем он снова посмотрел на Гермиону. Ремус в замешательстве нахмурился.       — Конечно, Гермиона, все, что захочешь, — наконец сказал Рон. — Я собираюсь перекусить. Пойдем со мной?       — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Увидимся в субботу, Ремус, около десяти?       — Я буду там, — заверил ее Ремус. Рон еще раз взглянул на него, прежде чем увести Гермиону. У Ремуса сложилось отчетливое впечатление, что рыжий зол на него, но он, хоть убей, не мог понять почему.

***

      — С тобой все в порядке? — спросила Гермиона Рона, когда они подошли к буфету.       — Да, — коротко сказал он.       — Ты не выглядишь в порядке, — ответила она.       Рон вздохнул. — Я просто хотел, чтобы ты попросила меня помочь тебе с портретом.       Гермиона выглядела озадаченной. — Но ты тренируешься каждый день, кроме воскресенья. И я не хочу, чтобы тебе приходилось работать в свой единственный выходной.       — Может быть, я хочу, — сказал он немного раздраженно.       — Но почему? — спросила она, по-настоящему озадаченная.       — Мне нужно объяснять это тебе, Гермиона? — вздохнул он.       — Да, я думаю, что ты знаешь, потому что я понятия не имею, почему ты расстроен.       — Ты снова это делаешь, — обвинил Рон.       — Что делаю? — спросила она.       — Позволяешь всем остальным помогать тебе, кроме меня.       Гермиона закрыла глаза, пытаясь не наброситься на него. После последней ссоры они ни разу не обсуждали эту тему, в основном из-за расписания Рона. По правде говоря, Гермиона не была так уж расстроена, что избежала этого разговора.       — Рон, это не имеет к этому никакого отношения, — сказала она. — И ты это знаешь.       — Я так же слышал, как ты говорила с Ремусом о поисках своих родителей, — сказал он.       — Ты подслушивал? — сорвалась она.       Он закатил глаза. — Ты стояла в пяти метрах от меня.       — Я рассказала тебе все о поисках моих родителей, — сказала она вместо того, чтобы спорить с ним о подслушивании ее разговора. — Ремус не знает ничего такого, чего не знаешь ты.       — В любом случае, почему он так заинтересован? — спросил Рон.       — Он мой друг, — сказала Гермиона, медленно, как будто обращаясь к маленькому ребенку. — Друзьям интересно, что происходит в жизни друг друга.       Рон уставился на нее мгновение и она была уверена, что он хотел сказать что-то еще, но сдерживался. Наконец, его рот взял верх над ним. — Знаешь, он только что потерял свою жену.       Глаза Гермионы сузились. — Какое это имеет отношение к чему-либо?       Рон открыл рот, затем снова закрыл его. — Ничего, забудь, что я сказал.       Гермиона несколько мгновений смотрела на него, ее мозг яростно работал. — Ты меня в чем-то обвиняешь? — тихо спросила она.       — Нет, — сказал Рон.       — Ты в чем-то обвиняешь Ремуса?       — Конечно, нет, — сказал Рон, слишком быстро, по мнению Гермионы.       Ее рот открылся от шока. — Рональд Билиус Уизли, как ты смеешь, — прошипела она, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор.       Теперь Рон выглядел нервным. — Как я уже сказал, просто забудь, что я сказал.       Гермиона посмотрела направо, когда пара подошла к столу, за которым они стояли. — Это не то место, — сказала она себе под нос. — Но ты можешь быть уверен, что мы поговорим об этом позже. С этими словами она развернулась на каблуках и направилась туда, где стояли Гарри и Джинни.       — Все в порядке, Гермиона? — спросил Гарри, увидев выражение ее лица. Он, наконец, положил Тедди в коляску, которую Ремус принёс с собой.       — Я просто немного устала, — сказала она, не глядя на него. — Думаю, я пойду домой.       — Гермиона, — снова сказал он, взяв ее за руку и нежно притянув к себе. — В чем дело?       Гермиона увидела, как Джинни посмотрела на Рона.       — Да, что мой придурок братец натворил на этот раз? — спросила Джинни.       — Ничего, — сказала Гермиона.       — Я тебе не верю, — сказала Джинни.       — Сейчас не время. Я… — но прежде чем она смогла продолжить, у двери послышался шум. Они все посмотрели вверх, чтобы увидеть двух авроров, пытающихся удержать прессу. Прежде чем кто-либо смог оправиться от шока настолько, чтобы что-то предпринять, они хлынули через дверь в приемную.       — Мистер Поттер! Мистер Поттер! — закричал один, в то время как другой назвал имя Гермионы, а третий Рона.       Гарри отодвинул коляску Тедди, чтобы защитить его, когда авроры вошли в комнату, пытаясь убрать репортеров. Несколько мгновений спустя Гарри, Гермиона и Джинни были окружены.       — Мистер Поттер, каково это — быть удостоенным высшей награды министерства?       — Мисс Грейнджер, считаете ли вы, что вы с мистером Уизли заслуживаете награды первой степени так же, как и мистер Поттер?       — Мисс Уизли, это правда, что вы и Мальчик-Который-Выжил вместе?       — Мистер Поттер, это ваш ребенок? Кто его мать?       Гарри пристально посмотрел на репортера.       — Ладно-ладно, хватит! — громкий голос Кингсли эхом разнесся по комнате. Он прошел сквозь толпу репортеров и встал перед Гарри.       — Министр, почему вы запретили прессе присутствовать на этом приеме? Вам есть что скрывать?       — Я запретил прессу именно по этой причине, — сказал Кингсли. — Вы беспокоите моих гостей.       — Общественность имеет право знать, — начал один репортер, но Кингсли прервал его.       — Общественность имеет право знать, что произошло на церемонии, на которую вам был разрешен доступ, — сказал министр. — Общественность не имеет права совать свой нос в чью-либо личную жизнь.       Гарри обнял Джинни и взял Гермиону за руку. Один из репортеров увидел это и многозначительно поднял бровь. — Возможно, мистер Поттер не хочет, чтобы кто-то совал нос в его личную жизнь, потому что есть вещи, о которых он не хочет, чтобы общественность знала.       Гарри с рычанием шагнул вперед, но Джинни оттащила его назад. Гермиона выпрямилась во весь рост, не выпуская руки Гарри, и послала репортеру взгляд, полный крайнего презрения.       — Достаточно, — сказал Кингсли. — Либо вы все уйдете сами, либо авроры выведут вас из помещения и вы сможете провести ночь в камерах предварительного заключения министерства.       Гермиона подняла глаза и увидела шеренгу авроров, стоящих позади группы репортеров. По-видимому, двое у двери вызвали подкрепление. Авроры шагнули в толпу и начали вести репортеров к двери, некоторые были не так нежны. Вопросы продолжали выкрикиваться всем им, когда прессу выпроводили.       — Я сожалею об этом, — сказал Кингсли, поворачиваясь. — Я должен был разместить больше авроров снаружи.       — Все в порядке, — сказал Гарри, проводя рукой по волосам. Джинни обняла его за талию. Гарри повернулся, чтобы проверить Тедди, как раз когда Ремус подошел к коляске.       — Прости, Ремус, — сказал Гарри, но Ремус отмахнулся от его извинений. Тедди чудесным образом все еще спал.       — Все в порядке, Гарри, — заверил его Ремус. — Это была не твоя вина. Он нежно провел рукой по голове Тедди.       — Гермиона, — сказал Рон.       Гермиона обернулась и увидела, что он смотрит на нее с беспокойством. — Я в порядке, Рон, — устало сказала она. Она просто хотела пойти домой и оставить весь этот день позади. — Гарри, я собираюсь уйти. Она посмотрела на Кингсли. — Есть ли шанс, что я могу воспользоваться твоей потайной дверью?       Кингсли улыбнулся ей. — Думаю, что я смогу это устроить.       — Я пойду с тобой, — сказал Рон.       — Нет, — резко сказала Гермиона. Они все посмотрели на нее с удивлением. — Извини, я имею в виду, не думай, что ты должен уходить из-за меня.       — Я хочу пойти с тобой, — сказал он.       Гермиона пристально посмотрела на него, потом вздохнула и кивнула. У нее не было сил спорить с ним прямо сейчас. — Тогда ладно. Ремус, увидимся в субботу?       — Абсолютно, — сказал Ремус.       — Увидимся дома, ребята, — сказала Гермиона Гарри и Джинни. Гермиона выжидающе посмотрела на Кингсли.       — Сюда, — сказал он и повел их обоих в конец комнаты.

***

      — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, когда они вошли в гостиную Норы.       — Да, — сказала Гермиона. Затем она вздохнула и опустилась на диван. — На самом деле, нет, со мной действительно не все в порядке.       — Кто это был? — потребовал Рон. — Я прикажу их арестовать.       — Это были не репортеры, Рон, — устало сказала Гермиона. Она положила локти на колени и закрыла лицо руками. Она услышала, как Рон пошевелился и почувствовала, как диван рядом с ней прогнулся.       — Мне жаль, — сказал он.       Гермиона опустила руки. — Я не могу поверить, что ты так говоришь о Ремусе.       — Я знаю и не понимаю, почему я это сделал, — Рон посмотрел на свои колени.       — Тонкс мертва всего два месяца, — сказала Гермиона.       — Я знаю.       — Ремус так сильно любил ее, — продолжила Гермиона. — Намекать, что он разговаривает со мной, потому что я ему нравлюсь, совершенно нелепо.       — Я знаю! — крикнул Рон, вставая с дивана. — Я идиот, хорошо! Я никогда не должен был ничего такого говорить.       — Нет, тебе не следовало этого делать, — отрезала Гермиона, вставая сама. Она на мгновение уставилась на Рона. — Так всегда будет?       — Что будет?       — Каждый раз, когда я буду разговаривать с кем-то еще о том, что происходит в моей жизни, или попрошу кого-то, кроме тебя, помочь мне с проектом, ты будешь так себя вести?       — Что? Нет! — сказал Рон.       — Значит дело в Ремусе? — спросила она.       — Конечно, нет.       — Тогда почему ты так себя ведешь, Рон?       — Я не знаю! — сказал он раздраженно, всплеснув руками.       — Ну, я предлагаю тебе стоит разобраться с этим, — сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — И побыстрее, потому что я больше не могу с этим справляться.       — Что ты говоришь, Гермиона? — спросил Рон.       — Я говорю, что мы оба и так достаточно напряжены. Нам не нужно все время ссориться из-за этого. Это утомительно.       — Так что, ты думаешь, нам следует все разорвать?       — Это не то, что я сказала, — вздохнула она. — Но мы не можем продолжать в том же духе.       Он уставился на нее мгновение, прежде чем выражение его лица стало жестким. — Хорошо. Он повернулся на каблуках, чтобы выйти из комнаты.       — Рон! Куда ты идешь?       — Ухожу, — сказал он категорически. — Это то, чего ты хочешь, не так ли?       — Я никогда этого не говорила, — настаивала Гермиона.       — Ты и не должна, — сказал Рон.       Он вышел из комнаты и несколько мгновений спустя Гермиона услышала, как хлопнула задняя дверь и раздался треск аппарации. Она опустилась на диван и закрыла лицо руками, ее плечи затряслись, когда она начала плакать.