Извилистая дорога

2 Июля 1998

      Кто-то кричал. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, что это она. Душераздирающие крики, которые даже близко не могли выразить, как ей было больно. Даже когда она умоляла, клялась и снова умоляла, боль продолжалась. В тот момент, когда это остановилось, она глотнула воздуха и пожелала смерти.       — Ты больше ничего от нее не добьешься, — сказал грубый голос. — Ты сказала, что я могу забрать ее, когда ты закончишь.       Гермиона сильно вздрогнула. Она не могла его видеть, но знала, кому принадлежал этот голос. Она скорее снова перенесёт боль, чем отдастся ему.       — Тихо, волк, — рявкнула Беллатрикс. — Ты получишь ее, когда я скажу. Она уставилась на Гермиону. — Я думаю, что ей нужно немного больше стимула. Драко, приведи предателя крови.       — Нет, — простонала Гермиона. — Пожалуйста, нет.       — Скажи мне, что я хочу знать, — потребовала Беллатрикс.       — Я не знаю, — воскликнула Гермиона. — Мы нашли это. С рычанием боль началась снова. Как бы она ни пыталась сдержать его, Гермиона закричала. Она кричала, кричала и кричала.       — Гермиона!       — Гермиона, проснись! — чья-то рука опустилась ей на плечо и Гермиона подпрыгнула, забившись в угол дивана. Она закрыла лицо руками в знак защиты.       — Гермиона, это я, — произнес мягкий голос.       Гермиона посмотрела в зеленые глаза, которые знала так же хорошо, как свои собственные. — Гарри? — тихо спросила она, медленно опуская руки.       — Все в порядке, — сказал он. Гарри осторожно сел на диван рядом с ней.       Гермиона настороженно наблюдала за ним, все еще наполовину погруженная в муки своего кошмара.       — Это был просто сон.       Она смотрела на него еще несколько мгновений, прежде чем броситься в его объятия. Гарри крепко обнял ее, шепча слова утешения ей на ухо.       — Джинни тоже здесь, — сказал Гарри, чтобы не напугать ее. Рыжая села с другой стороны от Гермионы, успокаивающе положив руку ей на спину. — С тобой все в порядке. Когда Гермиона наконец успокоилась, она отстранилась от Гарри, смущенно глядя на Джинни.       — Прости — сказала она. — Должно быть, я заснула.       — Не извиняйся, — сказала Джинни. — Ты хочешь поговорить об этом?       Гермиона покачала головой. Гарри положил руку ей на колено. — Гермиона, — сказал он, слегка отчитывая.       Гермиона сделала вдох и выдохнула. — Это был тот же кошмар. Беллатрикс мучила меня. За исключением того, — она замолчала и покачала головой.       — За исключением чего? — спросил Гарри.       — За исключением того, что она подумала, что мне нужно больше стимула, чтобы рассказать правду о мече, поэтому она послала Малфоя за Роном. Она собиралась, — голос Гермионы дрогнул, и слезы снова потекли по ее щекам.       Гарри снова притянул ее в свои объятия. — Этого не было, Гермиона, ты это знаешь. Она мертва. Она больше никогда не сможет навредить никому из нас.       Гермиона кивнула, уткнувшись в его плечо. Гарри поцеловал ее в макушку, прежде чем снова отстранился. Она вытерла глаза.       — Все здесь? — спросила она, прикусив нижнюю губу. Она была бы оскорблена, если бы все услышали ее крики.       — Нет, только я и Джин, — сказал Гарри. — Мы хотели убедиться, что у вас с Роном все в порядке.       — Кстати, о моем брате, где он? — спросила Джинни.       Гермиона посмотрела на свои колени, пытаясь сдержать слезы. — Я не знаю.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.       — Мы поссорились и он ушел, — сказала Гермиона. — Аппарировал. Я не знаю, куда он пошел. Она увидела, как Джинни и Гарри обеспокоенно переглянулись. — Спасибо, что помогли мне, я имею в виду, с кошмаром.       — Конечно, — сказал Гарри. — Гермиона, что происходит между тобой и Роном?       Гермиона посмотрела на своего лучшего друга и захотела рассказать ему все. Она хотела излить ему свое сердце и позволить Гарри утешить ее, как он всегда это делал. Но она не могла. Рон тоже был его лучшим другом и она не поставила бы Гарри между ними. Она бы этого никогда не сделала.       — Я не могу, я просто не могу говорить об этом прямо сейчас, Гарри, — сказала она. Гермиона посмотрела на Джинни, которая понимающе улыбнулась. Гермиона поняла, что не может здесь оставаться. Независимо от того, насколько поддерживали Уизли, Рон все еще был их семьей и она выгнала его из собственного дома. Она встала с дивана.       — Куда ты идешь? — спросил Гарри.       — Мне нужно забрать кое-какие вещи, — сказала она. — Я просто, мне нужно уйти, прямо сейчас.       — Куда уйти? — спросила Джинни в замешательстве.       — Просто, куда-нибудь в другое место, — сказала Гермиона.       — Гермиона, — сказал Гарри, вставая. Он взял ее за плечи. — Скажи мне, что происходит.       — Я думаю, я думаю, что мы расстались, — сказала Гермиона, снова заливаясь слезами.       — Ты думаешь? — сказал Гарри в замешательстве.       — Рон был очень зол и он сказал, он сказал, что я хотела, чтобы он ушел, но я это не так, — Гермиона покачала головой. — Я просто, мне нужно идти, Гарри. Прежде чем все вернутся. Я не хочу, я не могу объяснить, пожалуйста.       — Гермиона, тебе не обязательно уходить, — сказала Джинни.       — Это дом Рона, — сказала Гермиона.       — Мама и папа никогда бы тебя не выгнали, — сказала Джинни.       — Я знаю, что они не стали бы. Вот почему я должна уйти, — ответила Гермиона. Джинни открыла рот, чтобы возразить еще раз, но Гарри покачал головой.       — Ты можешь пойти на Гриммо, — предложил Гарри. — Я пойду с тобой.       — Нет, Гарри, — сказала Гермиона. — Мне просто нужно побыть одной. Я не собираюсь на Гриммо.       — Тогда куда?       — Я хочу домой, — тихо сказала Гермиона.       — Я не понимаю, — сказал Гарри.       — Мои родители так и не продали свой дом, когда уехали в Австралию, — объяснила Гермиона. — Не было времени, поэтому я просто попросила закрыть его.       — Гермиона, ты уверена, что это безопасно? — спросила Джинни.       — Там были чары, — сказала Гермиона. — И даже если Пожиратели смерти ранее смогли проникнуть внутрь, то я сомневаюсь, что они там сейчас. Это не то место где они захотят спрятаться.       — Я пойду с тобой, — твердо сказал Гарри.       — Гарри, — но он поднял руку, чтобы прервать ее.       — Не для того, чтобы остаться, просто убедиться, что все в порядке, — сказал он.       — Гарри, я могу сама о себе позаботиться, — устало сказала Гермиона.       — Я знаю, что ты можешь, но просто позволь мне сделать это, Гермиона. Он одарил ее своим лучшим щенячьим взглядом. — Пожалуйста, ради меня.       Она закатила глаза, но улыбнулась. — Хорошо, хорошо. Она повернулась, чтобы подняться наверх в комнату Джинни, чтобы собрать свои вещи. Джинни последовала за ней и несколько минут сидела на кровати, наблюдая за Гермионой.       — Ты не обязана рассказывать мне, что произошло, но как ты думаешь, вы двое сможете это уладить? — спросила Джинни через несколько минут.       — Я хочу, но не уверена в этом, — сказала Гермиона.       — Я знаю, что Рон может быть придурком, — начала Джинни, но Гермиона перебила ее.       — Это не только вина Рона, — сказала Гермиона. — Может быть, мы просто слишком разные.       Джинни ничего не сказала, пока Гермиона складывала свои вещи в расшитую бисером сумку. Когда она закончила, Джинни встала с кровати и обняла ее.       — Если хочешь поговорить, — сказала она. — Ты знаешь, я всегда здесь.       — Я знаю, спасибо, Джин. Две девушки спустились вниз, где их ждал Гарри.       — Готова? — спросил он. Гермиона кивнула, как только они услышали звук камина. Она в панике посмотрела на Гарри.       — Просто идите, — сказала Джинни. — Я скажу им.       Гарри и Гермиона поспешили к двери, ведущей к месту аппарации. Гермиона схватила Гарри за руку и они с треском исчезли.

***

      Они приземлились на заднем дворе Гермионы и Гарри немедленно вытащил свою палочку. Гермиона закатила глаза, чувствуя, что Гарри немного параноик. Хотя, когда она поняла, что защита снята, она последовала его примеру. Она послала отпирающее заклинание на дверь и слегка приоткрыла ее, внимательно прислушиваясь.       — Я ничего не слышу, — сказала она. Гермиона наложила заклинание, которое показывало только ее и Гарри. — Здесь никого нет. Они вошли внутрь, Гермиона сморщила нос от затхлого запаха, исходящего от дома, который так долго был необитаемым. Она наложила освежающее заклинание.       Большая часть мебели была покрыта простынями и она почувствовала, как ее глаза наполнились слезами, когда она оглядела знакомую комнату. Все было так, как она оставила, за исключением личных вещей, которые взяли с собой ее родители. Гарри щелкнул выключателем на стене, но ничего не произошло.       — Электричества нет, — сказал он.       — Конечно, нет, — ответила Гермиона. — Я уверена, что они отключили его перед уходом.       — Это означает, что и воды тоже нет, — указал Гарри.       Гермиона пожала плечами. — Я могу наполнить унитаз и ванну с помощью своей волшебной палочкой.       — Но будет холодно, — сказал Гарри.       — Согревающие чары, — напомнила ему Гермиона. — И прежде чем ты это скажешь, я могу сходить на рынок и купить бутилированной воды для питья и готовки.       — Нет электричества.       — Я же ведьма, не забывай.       Гарри усмехнулся. — Давай все равно проверим это место.       Гермиона кивнула и они осмотрели первый этаж, затем поднялись по лестнице на второй этаж. Гермиона взмахнула палочкой, и в коридоре появилась еще одна дверь.       — Я спрятала свою комнату, — объяснила она. — Мои родители не поняли бы, почему в их доме была спальня для девочки, когда я изменила их воспоминания.       Гарри кивнул, когда Гермиона открыла дверь. Помимо слоя пыли, все было точно так же, как она оставила, вплоть до кучи выброшенных книг в углу. Гарри быстро взмахнул палочкой, чтобы убрать пыль со всего.       — Я могу спать здесь, — сказала Гермиона, звуча слишком бодро даже для себя. — Кровать все еще застелена и все такое.       — Ты не против вернуться сюда? — спросил Гарри. — Я знаю, что это должно быть тяжело.       — Со мной все будет в порядке, — сказала она. — Спасибо, Гарри. Гермиона поставила сумку на кровать. — Тебе следует вернуться.       — Я могу остаться, если хочешь, — сказал Гарри. — Кингсли не будет возражать, если я завтра немного опоздаю.       — Нет, мне нужно немного времени для себя, — ответила Гермиона. — Пожалуйста, передай Молли, что я сожалею.       — О чем?       — За то, что просто сбежала вот так и не поговорила с ними об этом, — сказала Гермиона. — Я просто, я не могла.       — Ты уверена, что тебе будет хорошо здесь одной?       — Да, Гарри, — Гермиона остановилась, нахмурив брови, когда услышала шум снизу.       Гарри повернулся и вытащил свою палочку, убрав ее за спину. Гермиона закатила глаза и встала рядом с ним, вытащив свою палочку. Они тихо подкрались к лестнице, внимательно прислушиваясь.       — Это звучит как… — начал Гарри       — Кот, — закончила Гермиона.       Она на мгновение запнулась. Живоглот исчез после того, как Уизли скрылись у своей тети Мюриэль. Кота не было в доме, когда они поняли, что им нужно уйти и Джинни нигде не могла его найти. Когда все вернулись в Нору после битвы, Джинни надеялась, что Живоглот будет ждать их там. Когда она его не нашла, Джинни со слезами рассказала Гермионе, что произошло. Гермиона не винила ее, Живоглот был слишком независимым и упрямым, но она оплакивала своего кота почти так же сильно, как и погибших друзей. Она не думает, что готова встретиться с бездомным животным.       Они спустились по лестнице, Гарри прошел в гостиную и выглянул в окно рядом с задней дверью.       — Гермиона, тебе нужно прийти и посмотреть на это, — сказал он.       — Гарри, у меня не может быть другого кота, — сказала она. — Пока нет.       Гарри проигнорировал ее и открыл заднюю дверь.       — Гарри, я сказала… — но Гермиона замолчала, ее рот раскрылся от открывшегося перед ней зрелища. Живоглот выглядел худее и намного страшнее, чем она когда-либо его видела. Он громко мяукнул и вошел в дом, взмахнув хвостом.       — Живоглот? — прошептала Гермиона, все еще шокированная тем, как ее кот попал сюда из Норы. Она приложила руку ко рту и упала на колени, когда Живоглот подошел к ней. Он снова громко мяукнул, как будто ругал ее, а затем заполз прямо к ней на колени.       — О, Мерлин, — сказала Гермиона, начиная плакать. Она прижала к себе кота, и он потерся мордой о ее шею. Никогда не будучи чрезмерно ласковым котом, Гермиона наполовину рассмеялась, наполовину заплакала от его жеста. Она обхватила его лицо руками.       — Как ты сюда попал, удивительный, блестящий, сумасшедший кот?       — Сириус всегда говорил, что он чрезвычайно умен, — сказал Гарри с улыбкой на лице.       — Конечно, он умный, — усмехнулась Гермиона. Она снова улыбнулась и почесала Живоглота за ушами, как будто знала, что ему это нравится. — Я просто не могу поверить, что он здесь.       — Что ж, я рад, что это так, — сказал Гарри. — Мне не нравится оставлять тебя здесь одну.       — У нас все будет хорошо, не так ли, Глотик? — Гермиона посмотрела на своего друга. — Спасибо, Гарри.       — Я люблю тебя, Гермиона, ты это знаешь.       — Я знаю, — сказала она. Гермиона стояла, все еще держа Живоглота на руках и обнимала Гарри так крепко, как только могла, не раздавив своего кота. — Пошли мне патронуса, чтобы сообщить, что с ним все в порядке?       — Конечно, я так и сделаю. Гарри изучал ее несколько мгновений. — Все будет хорошо, Гермиона.       Она слабо улыбнулась ему. — Я знаю.       Гарри обнял ее еще раз, затем помахал рукой и вышел в сад за домом, чтобы аппарировать. Когда он ушел, Гермиона положила Живоглота и начала снимать простыни с мебели. Она оглядела комнату, которая была ей так знакома, так успокаивала, но в то же время совершенно отличалась, поскольку нигде не было фотографий или сувениров. Наклонившись, она снова взяла Глотика и прижала его к себе, опустившись на диван. Казалось, он не возражал, когда она легла на бок и свернулась вокруг него. Поглаживая его по спине, слезы полились снова. Живоглот остался прижатым к ней и не протестовал, когда его мех стал еще более влажным.

***

3 Июля 1998

      — Все в порядке? — спросила Андромеда, когда Ремус закончил читать записку, которую только что доставила сова.       — Гермиона отменила нашу завтрашнюю встречу, чтобы поработать над портретом, — сказал Ремус.       — Она сказала почему?       — Только то, что кое-что произошло, — ответил Ремус.       — Я очень надеюсь, что с ней все в порядке, — обеспокоенно сказала Андромеда.       — Я тоже, — Ремус пожал плечами. Возможно, она решила принять предложение Рона вместо этого.       — Что, во имя Мерлина? — пробормотала Андромеда.       Ремус повернулся, чтобы посмотреть, что привлекло ее внимание. Царственно выглядящий филин летел к окну. Ремус поспешно встал, чтобы открыть окно и птица грациозно приземлилась на кухонный стол. Он бросил на Ремуса презрительный взгляд и протянул ногу Андромеде. Она осторожно забрала письмо и, прежде чем она смогла что-нибудь предложить птице, он вылетел в окно. Ремус покачал головой сове, затем повернулся к своей теще.       Андромеда сильно побледнела, ее глаза расширились. Ремус с беспокойством подошел к ней.       — Что это? — спросил он.       — Это почерк Нарциссы, — сказала Андромеда. Ее рука дрожала и Ремус мягко усадил ее в кресло. Андромеда уставилась на письмо в своих руках. — Я не слышала о ней двадцать пять лет. С чего бы ей посылать мне письмо сейчас?       — Возможно, тебе стоит открыть его и узнать, — предложил Ремус.       Андромеда еще минуту смотрела на письмо, затем положила его на стол перед собой. — Я не думаю, что хочу. Она немного отодвинула его от себя. — С чего бы ей мне писать? — снова спросила она.       — Возможно, она хочет попытаться помириться, — сказал Ремус.       Андромеда фыркнула. — Почему-то я в этом сомневаюсь. Нарцисса совершенно ясно изложила свою позицию.       — Война имеет тенденцию все менять, — сказал Ремус.       — Первая ничего не изменила, — парировала Андромеда.       — Я думаю, что на этот раз ей было намного сложнее, — сказал Ремус.       — Всем было сложнее.       — Я не буду спорить с этим.       Они оба молча уставились на письмо, как будто могли угадать содержание, просто взглянув на него. Наконец, Андромеда снова подняла конверт. Она перевернула его и некоторое время изучала герб Малфоев, прежде чем провести под ним пальцем и сломать печать. Сделав глубокий вдох, она открыла его и начала читать.       Ремус внимательно наблюдал за ней, но ее лицо мало что выдавало, когда она читала. В какой-то момент уголки ее рта слегка сжались, но в остальном она носила маску безразличия. Закончив, она сложила письмо и вложила его обратно в конверт. Ремус выжидающе посмотрел на нее.       — Она хотела бы увидеть меня, — сказала Андромеда.       Ремус нахмурился. — Она заперта в поместье до августа.       — Она упомянула об этом, — сказала Андромеда. — Она пригласила меня в поместье.       Рот Ремуса открылся от шока.       — Она написала, что подозревала о моем отказе. Поэтому она хотела бы поддерживать переписку до тех пор, пока мы не сможем встретиться в месте по моему выбору. Она хотела бы «оставить все эти неприятности позади» и снова стать моей сестрой.       Хотя лицо Андромеды не выражало никаких эмоций, Ремус видел, что ее руки дрожали.       — Ты собираешься согласиться?       Фасад Андромеды треснул. — А ты бы согласился? — огрызнулась она.       Ремус поднял руки в знак капитуляции, и Андромеда вздохнула. — Мне жаль, Ремус. Я просто не могу поверить, что она попросила меня об этом.       — Ты думаешь она не искренна?       — Я думаю, она настолько искренна, насколько способна. Цисси всегда умела прятаться за своей маской. Кое-чему ее хорошо научила наша мать.       Ремус не прокомментировал тот факт, что Андромеда была более чем способна скрываться за той же самой маской.       — Ты собираешься отвечать? — спросил он.       — Если я и сделаю это, то только для того, чтобы сказать ей, что она сумасшедшая, — сказала Андромеда. Она взглянула на Ремуса и ее глаза сузились. — Ты не согласен со мной?       — Это твой выбор, — сказал Ремус. — Мне нечего сказать об этом.       — И все же твои глаза говорят об обратном, — сказала Андромеда.       — Очевидно, ты знаешь свою сестру лучше, чем я, но возможно ли, что она прячется за этой маской, потому что предполагает, что ты ее отвергнешь?       Андромеда открыла рот, чтобы ответить, затем снова закрыла его. — Да, это возможно, — наконец согласилась она. — Еще один урок, который преподавал отец. Никогда не позволяй никому причинить тебе боль, если ты можешь причинить им боль первым. Она печально покачала головой.       — Тогда, может быть, тебе стоит ответить и посмотреть, что произойдет, — предложил Ремус.       — Я не собираюсь навещать ее, — твердо сказала Андромеда.       — Я не говорил, что ты должна, — ответил Ремус. — На самом деле, я думаю, что это ужасная идея. Если вы двое когда-нибудь встретитесь в будущем, вам следовало сначала снова узнать друг друга. Но если она знает, что ты не отвергаешь ее сразу, возможно, она будет немного более открытой в своем следующем письме.       — Возможно, — задумчиво произнесла Андромеда, еще раз посмотрев на конверт. Тедди начал плакать наверху.       — Я возьму его, — сказал Ремус, поднимаясь со стула. Андромеда рассеянно кивнула. Ремус оглянулся на нее перед тем, как выйти из комнаты, и увидел, что она задумчиво смотрит в окно, явно погруженная в свои мысли.

***

5 Июля 1998

      — Гермиона? — раздался голос. Гермиона пошевелилась в постели, бормоча что-то неразборчивое. — Гермиона, где ты? Она глубже зарылась в подушку и натянула одеяло на голову.       — Гермиона, уже половина двенадцатого, — сказал тот же голос, но теперь ближе. — Что ты все еще делаешь в постели? — Гарри протянул руку и стянул одеяло с ее головы. Гермиона нахмурилась.       — Я сплю, — сказала она.       — Ты никогда не спишь так допоздна.       — Может быть, теперь сплю. Она забрала одеяло у Гарри и натянула его на голову.       — Гермиона, вставай.       — Нет, — раздраженно сказала она. Гарри попытался стянуть с нее одеяло, но она упрямо держалась. После нескольких минут борьбы Гермиона почувствовала, что одеяло полностью исчезло. Шторы распахнулись и в окно хлынул солнечный свет.       — Гарри, — захныкала она, сворачиваясь в клубок и пытаясь спрятаться под подушкой.       — Как долго ты была в постели? — потребовал Гарри.       Она приоткрыла один глаз и сердито посмотрела на него. — Я не знаю.       Гарри фыркнул. — Ремус сказал мне, что ты отменила встречу вчера.       — Когда ты разговаривал с Ремусом?       — Сегодня утром я пошел навестить Тедди, — сказал Гарри. — Ты была в постели со вчерашнего дня?       — Нет, — сказала она, отводя от него взгляд.       — Хорошо, вставай, — сказал Гарри, потянувшись и схватив ее за руку.       — Нет, Гарри, оставь меня в покое, — сказала Гермиона, пытаясь вырвать руку.       — Нет. Ты встанешь, а потом примешь ванну и мы поговорим.       — Почему бы тебе не пойти и не побеспокоить Джинни или что-нибудь в этом роде, — сердито сказала Гермиона.       — Это хорошая идея, — сказал Гарри. — Я пошлю ей патронуса и приведу ее сюда.       — Нет, я встаю, — сказала Гермиона, быстро садясь.       Гарри ухмыльнулся. — Когда ты в последний раз ела?       — Я ела тосты, кажется, вчера вечером, — сказала она.       Гарри вздохнул, прежде чем сесть рядом с ней. — Что случилось? — спросил он. — В пятницу, когда я был здесь, с тобой все было в порядке.       Гермиона пожала плечами. Гарри обнял ее, и она положила голову ему на плечо. Это было правдой. В пятницу она провела большую часть дня, убирая и приводя в порядок дом. Она хотела, чтобы все было идеально к возвращению ее родителей. Гарри зашел после работы, чтобы проведать ее. Она испытала облегчение, узнав, что с Роном все в порядке. Он провел ночь в квартире Джорджа над магазином после того, как сбежал из Норы, но в пятницу утром был на тренировке.       — Я была, — сказала Гермиона.       — Что случилось потом? — спросил Гарри. — Пожалуйста, поговори со мной, Гермиона.       Гермиона глубоко вздохнула. — Помнишь, я говорила тебе, что закончила составлять список телефонных номеров.       — Да, — сказал Гарри. — И я сказал тебе, что ты должна подождать, прежде чем начать звонить, потому что тебе сейчас не нужно больше стресса. Гермиона переместилась рядом с ним. — Гермиона, ты этого не делала.       — Я должна была, Гарри, — сказала она, садясь и глядя на него. — Находясь здесь, я всегда думаю о них и в паре кварталов отсюда есть телефонная будка. Я собиралась позвонить только по нескольким номерам.       — Ты прошла весь список? — спросил Гарри.       — Нет, — сказала Гермиона, качая головой. — Я прошла только четверть пути, но… никто из них не был моими родителями.       — Это не значит, что ты их не найдешь, — сказал Гарри. — Тебе еще многое предстоит сделать.       — Я знаю, но… — подбородок Гермионы начал дрожать. — Что, если я их не найду?       Гарри снова обнял ее и притянул к себе. — Мы найдем их, — пообещал он. — Если мне придется нанять сотню детективов, мы их найдем. Несколько минут они сидели в тишине, Гермиона время от времени шмыгала носом, а Гарри крепко обнимал ее. — Итак, по этой причине ты провела столько времени в постели?       — Не совсем, — призналась Гермиона. — Когда я вернулась сюда, мне нужно было чем-то занять себя, поэтому я поднялась на чердак. Я знала, что там были какие-то коробки со старым хламом, которые мой отец когда-то поставил туда, так что я собиралась это убрать. Но там было гораздо больше, чем хлам.       — Что там было? — спросил Гарри.       — У них, должно быть, не было времени убрать это или они забыли об этом. Вероятно, последнее, — она посмотрела на Гарри. — Это были все мои старые детские вещи. Моя кроватка и несколько коробок с одеждой. Некоторые игрушки и книги, которые у меня были, когда я была маленькой. Они не убрали их, потому что я забрала все их воспоминания о себе. Она снова шмыгнула носом и заплакала.       — О, Гермиона, — сказал Гарри и обнял ее обеими руками. — Послушай, мы их найдем, а ты снимешь заклинание и все будет хорошо.       — Ты этого не знаешь, — пробормотала она.       — Я знаю, — сказал Гарри. — Потому что ты самая умная ведьма, которую я знаю и если ты наложила это заклинание, то сможешь обратить его вспять. Она крепко прижалась к нему. — Так вот почему ты провела два дня в постели?       — В основном, — сказала она.       — Я понимаю, — сказал Гарри. — Но больше валяться не позволю!       Гермиона вздохнула. — Как насчет еще одного дня?       Гарри рассмеялся. — Нет, вставай и одевайся. Я приглашаю тебя на ланч.       Гермиона села, а в животе у нее громко заурчало. Гарри снова рассмеялся и Гермиона улыбнулась. Прежде чем Гарри смог встать, она обвила руками его шею и обняла его. — Спасибо, Гарри.       — Для чего еще нужны братья? — спросил он, подмигнув, затем вышел из комнаты, чтобы она могла одеться.

***

      — Ты уверена, что не хочешь пойти со мной домой? — спросил Гарри, когда они вернулись с обеда.       — Нет, — сказала Гермиона. — Мне просто нужно остаться здесь на некоторое время.       — Соседи скоро заметят, — сказал Гарри.       Гермиона покачала головой. — Я поставила новые чары. Они все еще могут видеть дом, но никто не чувствует необходимости приходить сюда.       Гарри кивнул. Он встретился с ней глазами, затем отвел взгляд.       — В чем дело, Гарри?       — Ничего, — быстро ответил Гарри.       Гермиона закатила глаза. — Чушь. Я знаю тебя, Гарри Джеймс Поттер!       — Я не хочу вмешиваться, Гермиона, честно, не хочу, но я бы хотел, чтобы ты поговорила с Роном.       — Ты сказал мне, что он все еще злится, — сказала Гермиона. — Говорить с ним сейчас бесполезно, мы снова поспорим.       — Он все еще расстроен, но он тоже обеспокоен, — сказал Гарри. — И мне действительно не нравится, что ты здесь совсем одна.       — Гарри, я нахожусь в центре маггловского района и все Пожиратели смерти либо мертвы, либо в Азкабане. И я могу позаботиться о себе.       — Я знаю, просто, — вздохнул Гарри. — Я беспокоюсь о тебе.       Гермиона улыбнулась. — Я знаю, — сказала она. — Но я в порядке, правда.       Гарри выглядел скептически. — Ты провела в постели больше суток, когда я пришел.       Гермиона рассмеялась. — Я обещаю, что больше такого не повторится. Ее улыбка исчезла. — И я поговорю с Роном, только, не сейчас.       — Справедливо, — сказал Гарри. Он обнял ее и поцеловал в лоб.       — Передай Джинни привет от меня, — сказала Гермиона.       — Хорошо.       — Люблю тебя, Гарри.

      — Я тоже люблю тебя, Гермиона. Он вышел в сад за домом и помахал рукой, прежде чем аппарировать.

***

7 Июля 1998

      Гермиона вздохнула, записывая список телефонных номеров. Сегодня она позвонила еще нескольким, но кто-то нетерпеливо ждал у телефонной будки, и Гермионе пришлось уйти, прежде чем она смогла закончить. Было бы намного проще, если бы она могла подключить телефон в доме. Она думала об этом, но это вызвало бы подозрения, если бы она не подключила электричество и газ. Она действительно не хотела изменять чью-либо память, особенно для того, чтобы облегчить себе жизнь.       Живоглот вскочил на диван рядом с ней. Гермиона рассеянно погладила его по спине, ее мысли переключились на Рона, как это часто бывало, когда она не была занята. Ей нужно было поговорить с ним, она знала это. Чем дольше они игнорировали друг друга, тем меньше было шансов все уладить. Она знала, что Рон на самом деле больше не сердится. Гарри сказал ей об этом, когда зашел после работы прошлой ночью. Гермиона просто не была уверена, сможет ли она дать Рону то, что он хотел. Она не была уверена, чего он хотел, если быть честной с собой. Она задавалась вопросом, знал ли Рон это.       Его ревность была не нова, хотя она надеялась, что он перерос это после всего, что произошло во время охоты за крестражами. Но его кажущаяся потребность в том, чтобы она обращалась только к нему за помощью с любой проблемой, которая у нее была, это было нелепо. Она была шокирована его реакцией на то, что она попросила Ремуса помочь ей с портретом. Гермиона не хотела нагружать Рона в единственный выходной день. Она была уверена, что он предпочел бы искупаться в пруду или сыграть в квиддич с Гарри и Джинни.       Вздохнув, она посмотрела на Живоглота и почесала его за ушами.       — Что ты думаешь, Глотик? Должна ли я послать ему сову? — спросила Гермиона. Он посмотрел на нее и моргнул один раз, затем спрыгнул с дивана и направился к задней двери, по-видимому, игнорируя ее. Она рассмеялась. — Я вижу, у тебя есть свое твердое мнение по этому вопросу.       Он громко мяукнул на нее и она нежно покачала головой, вставая, чтобы открыть ему заднюю дверь. Прежде чем она успела полностью открыть дверь, Сычик влетел внутрь, взволнованно хлопая крыльями вокруг ее головы. Живоглот одарил птицу презрительным взглядом, фыркнул и вышел на улицу.       — Иди сюда, — сказала Гермиона, закрывая дверь. Крошечный совенок ухнул один раз, а затем подлетел достаточно близко к Гермионе, чтобы она смогла схватить его. Она взяла письмо с его ноги, и он нежно укусил ее за палец. Решив, что лучше придержать взволнованную сову, она открыла записку и прочитала ее.       Гермиона,       Ты встретишься со мной в Дырявом котле сегодня вечером в семь? Я хочу поговорить с тобой.       Рон.       Гермиона уставилась на записку, пока Сычик снова не ухнул. Вырванная из задумчивости, она схватила ручку с кофейного столика и быстро написала внизу записки Рона.       Я буду там.       С любовью, Гермиона.       — Вот, отнеси это обратно Рону, хорошо? — она прикрепила записку к его ноге и отпустила его. Подойдя к задней двери, она открыла ее и ждала почти пять минут, прежде чем он, наконец, понял, что она открыта, и вылетел наружу.       Как только сова исчезла, Гермиона начала нервно ходить по дому. Ее первой мыслью было задаться вопросом, почему Рон был дома днем, чтобы отправить ей записку. Если бы он был на работе, он бы просто использовал одну из министерских сов. Она надеялась, что с ним все в порядке. Ее второй мыслью было пересмотреть то, как она подписала свой ответ. Рон не сделал того же в своей записке, так что, возможно, ей тоже не следовало этого делать. Это было скорее рефлекторно, чем что-либо еще.       Почему Рон не подписал свое «С любовью, Рон»? Неужели его чувства так сильно изменились за последние пять дней? Он хотел поговорить с ней, потому что хотел разорвать отношения навсегда? Гермиона заламывала руки перед собой, расхаживая по комнате. Что произойдет, если она и Рон расстанутся? А как же Гарри? А как насчет Уизли? Они были ее второй семьей. Будут ли ей по-прежнему рады в Норе? У нее перехватило дыхание. Что, если она не сможет найти своих родителей и потеряет Уизли тоже?       Гермиона опустилась в кресло в углу и закрыла лицо руками. Она не могла потерять Уизли, не сейчас. И она не знала, что будет делать, если потеряет Гарри. Она знала, что он никогда не бросит ее, но Рон тоже был его лучшим другом. Гермиона не хотела, чтобы Гарри чувствовал себя, как между двух огней. Гермиона довольно долго сидела неподвижно, пока голос в ее голове, который звучал подозрительно, как Джинни, не сказал ей взять себя в руки. Вздохнув, она откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок.       Она вела себя глупо. Она еще даже не разговаривала с Роном. Не следовало строить догадки о том, что должно было произойти, основываясь на записке из двух предложений. Сделав еще один глубокий вдох, Гермиона решила принять ванну и попытаться немного расслабиться, прежде чем отправиться в Косой переулок. Она проверила, нет ли Живоглота снаружи, но он, казалось, наслаждался лежанием на солнышке в саду, поэтому она оставила его в покое и поспешила наверх.