Извилистая дорога

7 февраля 2000

      Гермиона предполагала о чем мог рассказать Кингсли, но такое ей в голову никогда не пришло бы.       — Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона.       — После войны мы с легкостью смогли убрать любого, у кого была темная метка, а также многих сторонников Волан-де-Морта у которых её не было. Однако министерство было коррумпировано, даже при Фадже, как вы оба знаете. Выследить всех остальных было немного сложнее, особенно когда многие из них годами заметали следы. Я отказываюсь от министерства, которое в конечном итоге возвращается к тем самым обстоятельствам, которые в первую очередь способствовали приходу Волан-де-Морта к власти. Таким образом, как только у нас появились очевидные сторонники, я нашел несколько человек и отправил их в отделы по всему министерству, которые, как я подозревал, были злостными нарушителями. К счастью, их всех наняли на какую-либо должность. Дженсен Барбари — стал одим из таких людей.       Гермиона откинулась на спинку стула, совершенно потрясенная.       — Вау, — наконец сказал Гарри. — Итак, его сегодняшняя реакция?       — Он просто играл свою роль, — сказал Кингсли.       — Я не понимаю, — сказала Гермиона. — Если Барбари работает в отделе больше года, почему никого до сих пор не убрали? По крайней мере, Уоррингтона.       — Ну, вот тут мы столкнулись с небольшой проблемой, — сказал Кингсли со вздохом. — Когда я отправил Барбари в департамент, единственной доступной должностью оказалась в отряде по поимке оборотней. План состоял в том, что Барбари проработает там несколько месяцев и завоюет доверие Саттерфилда, а затем продвинется по карьерной лестнице дальше. Я надеялся, что к настоящему времени он станет главой подразделения.       — Что случилось? — спросил Гарри.       — Случился Саттерфилд, — сказал Кингсли. — Этот человек доверяет очень немногим людям, и через пару месяцев стало ясно, что Барбари придется проработать там еще немного, чтобы его хотя бы рассмотрели на другую должность. Не говоря уже о том, что Саттерфилд удерживает тех, кто его поддерживает, на месте, и большинство из них занимают руководящие должности.       Гермиона фыркнула. Она знала это слишком хорошо.       — Саттерфилд — моя конечная цель, — продолжил Кингсли.       Гермиона удивленно подняла глаза.       — Чтобы сбить его с ног, мне нужно было дать ему достаточно свободы. К сожалению, это означало, что мне пришлось оставить Саттерфилда ответственным за наем и увольнение персонала. Иначе он бы заподозрил неладное. Итак, нам пришлось переключить внимание Барбари на то, чтобы держать Уоррингтона и остальных в узде, насколько это было возможно, все еще пытаясь приблизиться к Саттерфилду. Я подозреваю, что причиной исчезновения стаи Уилла было то, что кто-то предупредил их заранее о налёте.       — Что? — воскликнула Гермиона.       Кингсли поднял руку. — Уоррингтон был тем, кто настаивал на расследовании дела стаи Уилла. Барбари не верил, что кто-то из них сделал что-то плохое, и до сих пор есть сомнения в том, что маггловская девочка вообще пропала. Барбари понятия не имел, что они откажутся от одного из своих.       — Почему Барбари был так суров с Уиллом в лесу? — потребовала Гермиона. — Я понимаю, что он работает под прикрытием, но он напугал этого мальчика.       Кингсли вздохнул. — Он должен соблюдать приличия, Гермиона. Уоррингтон — один из немногих, кому Саттерфилд полностью доверяет. На самом деле, Уоррингтон мог бы продвинуться гораздо дальше в департаменте, но он слишком любит свою работу.       Кингсли скорчил гримасу от отвращения. — Уоррингтон без колебаний сообщил бы о любом неожиданном поведении со стороны Барбари. Я знаю, ты расстроена, но, пожалуйста, поверь, что Барбари никогда бы не причинил вреда этому ребенку. По моей просьбе он пытался воссоединить детей, которые были укушены во время войны, со своими семьями. Он также поощрял оборотней регистрироваться. Он сделал все, что в его силах, чтобы уберечь тех, кто невиновен, в безопасности.       Гарри и Гермиона несколько мгновений сидели в тишине, обдумывая все, что сказал Кингсли. Когда Гермиона подумала об этом, она поняла, что на самом деле было очень мало оборотней, привлеченных для допроса с тех пор, как она работала в подразделении зверей. Большую часть времени она слышала, как Уоррингтон жаловался, что у него почти нет работы.       — Мы приближаемся к Саттерфилду, — продолжил Кингсли. — Он действительно начал говорить с Барбари наедине о своих конечных амбициях относительно своей работы. Мне нужно удержать Барбари на этом месте.       — Я не понимаю, почему вы не можете просто избавиться от Саттерфилда, — сказал Гарри. — Вы министр.       — Я мог бы, — согласился Кингсли. — Но Саттерфилд и несколько других работают в министерстве дольше, чем вы двое живёте на этом свете. Они создали сеть людей на всех уровнях, которые им полностью доверяют.       — Итак, вам нужны доказательства, — сказал Гарри.       — Да, — ответил Кингсли.       Гарри взглянул на Гермиону. — Гермиона, я думаю, ты должна рассказать ему       — Что именно? — спросил Кингсли.       — О предложении Гермионы, — сказал Гарри.       — Мне было любопытно узнать об этом, — ответил Кингсли. — На самом деле, я расспросил Саттерфилда об этом, когда узнал, что ты больше не имеешь никакого отношения к проекту после его принятия.       — Что он сказал? — с любопытством спросила Гермиона.       — Он сказал, что ты попросила перевести себя.       Гермиона фыркнула.       — Он сказал мне, что тебе было чрезвычайно интересно узнать обо всем департаменте. Хотя мне показалось странным, что ты запросила перевод до того, как закон о домовых эльфах был полностью введен в действие, Саттерфилд заверил меня, что ты полностью доверяешь Гвендолин Ньюберри. Как я уже сказал, мне это показалось странным. Но мне нужно было, чтобы Саттерфилд продолжал думать, что я ему доверяю. Могу я спросить, какова реальная история?       — В первую очередь, мистер Саттерфилд никогда не хотел, чтобы я представляла свое предложение, — сказала Гермиона. — На самом деле, он нанял меня только из-за того, кем я являюсь. У него даже не было вакансии для меня, и сначала Гвендолин думала, что я ее секретарь. Мистер Саттерфилд был зол, потому что чувствовал, что мы действовали за его спиной, чтобы предложение было услышано Визенгамотом. Как только его приняли, он сказал мне, что переводит меня.       — Почему ты не пришла ко мне, Гермиона? — спросил Кингсли.       — Я не хотела, чтобы кто-то думал, что ко мне относятся по-особенному, — сказала Гермиона, пожав плечами. — И он был прав в одном, я безоговорочно доверяю Гвендолин.       — Прости, что я не спросил тебя об этом напрямую.       — Все в порядке, — сказала Гермиона. — Я понимаю, почему ты этого не сделал.       — Ты кое-что забываешь, — сказал Гарри. Он многозначительно посмотрел на Гермиону.       Она прикусила губу. Рассказать Кингсли о переводе без её согласия, это одно. Признать то, что Гвендолин заставила мистера Саттерфилда подписать документ, будучи пьяным, совсем другое. Кингсли выжидающе смотрел на нее.       — Это не имеет значения, — сказала Гермиона.       — Черт возьми, это не так, Гермиона, — сказал Гарри. — Однажды днем мы с Гермионой пошли обедать и наткнулись на Саттерфилда. Он был пьян.       Кингсли, казалось, выпрямился в своем кресле. — Он все еще был пьян, когда вернулся в министерство?       Гермиона вздохнула. — Да, но он послал своего секретаря за отрезвляющим зельем, как только вернулся.       — Вы не знаете, выполнял ли он какую-либо работу до того, как принял зелье.       Гермиона снова закусила губу и посмотрела на свои колени. — Да, — тихо сказала она.       — Почему ты не хочешь рассказать мне об этом? — спросил Кингсли.       — Это день, когда Гвендолин заставила его подписать мое предложение. Гермиона посмотрела на Кингсли, и на его лице появилось понимание. Гермиона отвела взгляд. Внезапно то, что в то время казалось незначительным, теперь заставило ее почувствовать себя невероятно виноватой.       — Не смей винить себя за это, Гермиона, — яростно сказал Гарри. — Саттерфилду не нужно было так много пить за обедом. У него могло быть с собой отрезвляющее зелье, или он мог отказаться смотреть на документы, которые Гвендолин дала ему, пока Виктория не вернется.       — Гарри прав, — сказал Кингсли.       — Это была не совсем идея Гвендолин, — сказала защищалась Гермиона. — Я согласилась с этим.       — Я сохраню эту информацию при себе, — сказал Кингсли.       Гермиона кивнула.       — Итак, что нам теперь делать? — спросил Гарри. — Барбари, очевидно, должен сохранить свое прикрытие, вот почему он потребовал ареста Гермионы.       — Да, — согласился Кингсли. — Но когда я коротко поговорил с Барбари после его прибытия в министерство, я сказал ему пока не сообщать Саттерфилду. Саттерфилд был на встречах весь день и, вероятно, уже ушел.       Гермиона взглянула на часы на каминной полке и увидела, что было уже пятнадцать минут шестого. Мистер Саттерфилд всегда уходил ровно в пять или раньше.       — Тем не менее, Уильямсон не собирается пускать это на самотёк, — сказал Гарри.       — Это маловероятно, — согласился Кингсли.       — Даже если мистер Саттерфилд не узнает об этом до завтрашнего утра, его первым действием будет уволить меня, — сказала Гермиона.       — А как насчет той другой работы, Гермиона? — спросил Гарри.       — Другая работа? — задал вопрос Кингсли.       — Маргарет Фосетт предложила мне должность в Административной службе Визенгамота.       — И ты согласилась? — спросил Кингсли.       — Да, сегодня за обедом, — сказала Гермиона.       — Гермиона, это фантастика, — сказал Гарри.       Гермиона нахмурилась. — Если я все еще смогу получить перевод. Я уверена, что арест сведет все на нет. Не говоря уже об увольнении.       — Мисс Фосетт оформила документы о переводе? — спросил Кингсли.       — Она сказала, что собирается сделать это сегодня днем.       Кингсли взмахнул палочкой у своего горла, накладывая заклинание соноруса. — Мисс Стеббинс, зайдите сюда, пожалуйста.       Секретарь вошла несколькими секундами позже. — Да, сэр?       — Пожалуйста, достаньте мне любые документы о переводе в департамент, которые были поданы сегодня.       — Сию минуту, министр.       — Кто-нибудь еще знает о вашем сегодняшнем обеде с Маргарет? — спросил Кингсли Гермиону, как только его секретарь ушла.       — Собеседование устроила Гвендолин, но в своём отделе я никому не говорила.       — И никто не видел вас с ней за обедом?       — Сомневаюсь, мы пошли в маггловский Лондон специально, чтобы ни с кем не столкнуться, — сказала Гермиона. — Я встретила ее там, поэтому из министерства мы уходили по отдельности.       Кингсли кивнул, вызвал пергамент и перо и передал их Гермионе. — Напиши заявление об уходе.       Гермиона вопросительно посмотрела на него.       — Доверься мне.       — Я полагаю, вы хотели бы, чтобы я держалась профессионально, — сказала она. Гермиона жаждала сказать Саттерфилду всё, что она о нем думает.       — Да, — ответил Кингсли с понимающей улыбкой. — И не упоминай о своем переводе.       Гермиона принялась за работу и едва заметила, когда секретарь министра вернулся с куском пергамента. — Сегодня только один, сэр.       — Спасибо вам, мисс Стеббинс. Пожалуйста, выясните, находятся ли Барнаби и Саттерфилд в здании.       Секретарь кивнула и ушла. Гермиона еще раз перечитала свое письмо и подписала свое имя. Она выжидающе подняла глаза.       — Я собираюсь перенести запрос на перевод на вчерашний день. Обычно это проходит через комитет, что, честно говоря, является пустой тратой времени и ресурсов. Я не могу вспомнить, когда в последний раз перевод не был одобрен. Я подпишу запрос сам и попрошу мисс Стеббинс занести это в архив. Я сомневаюсь, что кто-нибудь будет искать его, но если они это сделают, то не будут допрашивать никого в комитете, как только увидят мою подпись. Я объясню Маргарет. Сомневаюсь, что Саттерфилд все еще здесь. Я распоряжусь, чтобы твое письмо доставили и оставили у него на столе. Когда он прибудет завтра, ваш перевод уже будет одобрен.       — Если Барбари — твой человек, ты не можешь просто заставить его отказаться от своего требования об аресте Гермионы? — спросил Гарри.       — Я поговорю с ним, как только мы закончим, — сказал Кингсли. — Однако теперь, когда в дело замешан Уильямсон, все становится сложнее.       — Верно, — сказал Гарри.       Кингсли побарабанил пальцами по столу, на мгновение задумавшись. Он повернулся к Гермионе. — За какой первый проект ты хотела бы взяться, когда начнешь работать на Маргарет?       — Законы об оборотнях, — немедленно сказала Гермиона.       Кингсли улыбнулся. — Я так и думал. Ты знаешь, что в других странах с оборотнями обращаются иначе, чем мы здесь?       — Нет, — призналась Гермиона.       — Некоторые из них довольно прогрессивны, на самом деле. Ты говоришь по-французски?       — Немного, — сказала Гермиона, нахмурив брови из-за смены темы. — Моя мама свободно говорит на нём и немного научила меня, когда мы отдыхали во Франции. Я знаю достаточно.       Кингсли кивнул. — Я думаю, тебе нужно отправиться в исследовательскую поездку во Францию, прежде чем ты начнешь свою новую работу.       Глаза Гермионы сузились. — Ты хочешь, чтобы я убежала?       — Не убежала, а отправилась в исследовательскую поездку       — При всем моем уважении, Кингсли, это одно и то же.       — Я позволю себе не согласиться, — сказал Кингсли. — Во Франции один из самых справедливых законов, касающийся оборотней, из всех известных мне стран. Тебе следует ознакомиться с их системой и понять, почему она работает, если хочешь внести изменения в наше законодательство. Тот факт, что твоя поездка совпадет с небольшой неприятностью, которая должна разрешиться через несколько дней, является простым совпадением. Кингсли ухмыльнулся, и Гарри тоже. Гермиона вздохнула и покачала головой.       — Это идеальный план, Гермиона, — сказал Гарри.       — А как насчет Уилла? — спросила Гермиона.       — Я позабочусь об Уилле, — сказал Гарри. — Я найду его семью.       — Что, если они не примут его обратно? — тихо спросила она.       — Мы разберемся с этим, если это произойдет, — сказал Гарри. — Ты знаешь, Молли хотела бы, чтобы в Норе был кто-то, о ком она могла заботиться.       — Я не могу просто оставить его, Гарри, — сказала Гермиона. — Все остальные уже бросили его.       — Ты можешь поговорить с ним, прежде чем уедешь. Гермиона, пожалуйста, сделай это, — сказал Гарри, беря ее за руку. — Ты нужна нам здесь. И ты не должна терять работу из-за того, что твой уже бывший босс — чертов придурок. Гарри взглянул на Кингсли. — Извини.       Кингсли рассмеялся. — Не нужно извинений. Он подмигнул.       Гермиона снова вздохнула. — Разве я не могу просто остаться где-нибудь в Англии и взять Уилла с собой. Пока все не уладится.       — Гермиона, — сказал Кингсли. — Если ты останешься здесь, всегда есть шанс, что кто-нибудь найдет тебя, особенно если с тобой Уилл. Я понимаю твои колебания, но я даю слово, что не позволю, чтобы с мальчиком что-нибудь случилось. Гарри сделает своим приоритетом поиск семьи Уилла.       Гермиона перевела взгляд с одного мужчины на другого и вздохнула. — Хорошо.       — Отлично, — сказал Кингсли. — Я настрою портключ, и ты сможешь уйти, как только я напишу краткое рекомендательное письмо во французское министерство. Это не займет у меня больше пятнадцати минут.       — Пятнадцать минут! — воскликнула Гермиона. — Но мне нужно домой, собирать вещи!       — Гермиона, как ты думаешь, где Уильямсон будет искать в первую очередь? — спросил Гарри. — Ты не можешь вернуться домой.       — Гарри, я не могу поехать во Францию без какой-либо одежды, кроме той, что на мне!       Кингсли полез в один из ящиков своего стола и вытащил банковский чек. — На расходы. Ты можете купить то, что нужно, когда доберешься туда. Во Франции есть филиал Гринготтса.       — Кингсли, это смешно, — сказала Гермиона. — Я не возьму ваши деньги.       — Это деньги министерства, — сказал Кингсли. — Они покрывают все расходы на поездки, связанные с работой.       — Я думаю, министерство ожидает, что их сотрудники будут приносить с собой свою одежду и туалетные принадлежности, — фыркнула Гермиона.       Кингсли пожал плечами. — Можешь возместить мне это, когда вернешься, если захочешь.       Гермиона неохотно взяла банковский чек. — Я хотела бы поговорить с Уиллом.       — Только не говори ему, куда ты идешь, — сказал Кингсли.       Гермиона кивнула, и они с Гарри покинули кабинет Кингсли, когда он вызвал мисс Стеббинс, чтобы продиктовать письмо.       — Ты в порядке? — спросил Гарри, когда они шли через офис в конференц-зал.       — Это был тяжелый день, — сказала Гермиона со вздохом.       Гарри усмехнулся. — Это точно.       Гермиона улыбнулась, надеясь, что это выглядело искренне. Гарри, конечно, понятия не имел, что произошло между ней и Ремусом на площади Гриммо. И теперь ей нужно уехать во Францию неизвестно на какой срок. У нее не будет возможности поговорить с Ремусом, пока она не вернется.       Она сдержала вздох, зная, что чем дольше они будут откладывать разговор, тем больше вероятность того, что Ремус откажется от своих чувств к ней. Она больше не думала, что это реакция на одиночество. Их сегодняшний поцелуй был чем-то большим, она была уверена в этом.       Гарри открыл дверь в конференц-зал, и Гермиона не смогла сдержать улыбки. Уилл заснул, положив голову на стол.       — У него тоже был тяжелый день, — тихо сказал Гарри.       Гермиона подошла к мальчику. — Я не хочу его будить.       — Он расстроится, если не сможет с тобой попрощаться.       — Уилл, — тихо сказала она. Гермиона мягко потрясла его за плечо.       Он зевнул и посмотрел на нее затуманенными глазами. Он потер глаза и сосредоточился на ней. — Что происходит?       — Я должна отправиться в путешествие по работе, — сказала она.       — Ты уходишь? — спросил Уилл, широко раскрыв глаза.       — Да, — сказала Гермиона. — Но только на несколько дней.       Уилл посмотрел вниз на столешницу. — Это из-за меня, не так ли?       — Нет, — твердо сказала она. — Как я уже сказала, это по работе. Я обещаю, что проверю тебя, как только вернусь.       — Что со мной будет? — почти прошептал он.       Сердце Гермионы сжалось, когда она увидела слезы в его глазах.       — Я собираюсь найти твою семью, — сказал Гарри. — И пока я этого не сделаю, ты можешь остаться со мной.       — Что насчет Феликса и других? — спросил Уилл, выглядя грустным и смущенным.       — Мы будем продолжать их искать, — сказал Гарри.       Гермиона села рядом с Уиллом. — Ты хочешь вернуться к жизни с ними?       Уилл пожал плечами. — Если мои родители не захотят меня увидеть, стая — это все, что у меня есть.       — Это неправда, — сказала Гермиона. — У тебя есть я и Гарри.       Гарри кивнул. — Разве ты не хочешь пойти в Хогвартс?       — Я никогда бы не смог, — сказал Уилл. — Они бы мне не позволили.       — Конечно, они бы позволили, — сказала Гермиона. — Ремус учился в Хогвартс.       — Правда?       Гермиона кивнула. — И это было до того, как изобрели аконит. Теперь это было бы еще проще.       Уилл неуверенно посмотрел на нее. Гермиона успокаивающе сжала его плечо.       — Гермиона, твой портключ готов. Кингсли стоял в дверном проеме.       Гермиона встала, но прежде чем она смогла пошевелиться, Уилл поднялся и схватил ее за талию, крепко обняв.       — Все получится. Я обещаю, — сказала она.       Он кивнул, но не выглядел намного счастливее, когда отпустил ее.       — Увидимся, когда ты вернешься, — сказал Гарри, сам обнимая Гермиону.       — Ты будешь кормить Живоглота? — спросила Гермиона.       — Конечно, — сказал Гарри с улыбкой.       — И объясни всё Джинни.       — Не волнуйся, Гермиона, я обо всем позабочусь, — заверил ее Гарри.       — Спасибо, Гарри, — сказала она.       — Гермиона, — позвал Кингсли.       — Верно, — сказала Гермиона. Она улыбнулась Уиллу в последний раз. Гермиона и Кингсли вышли из конференц-зала, и министр вручил ей портключ.       — Это приведет тебя прямо к станции прибытия портключей французского министерства. Покажит им письмо, но, поскольку ты прибудешь в нерабочее время, тебе придется вернуться утром, чтобы поговорить с кем-нибудь из группы поддержки оборотней. Чиновник в офисе портключей поможет найти отель.       — Я понимаю, — сказала Гермиона. — Спасибо, за помощь.       — Мне жаль, что ты оказалась в таком положении, — тихо ответил Кингсли, чтобы Уилл не услышал. — Не волнуйся, я разберусь со всем здесь. И пошлю сову, когда для тебя будет безопасно вернуться. Ты готова?       — Да, — сказала Гермиона.       — Портус, — сказал Кингсли, постукивая палочкой по чайной чашке. — Удачи, Гермиона.       Чашка засветилась синим, и последнее, что увидела Гермиона, было мрачное лицо Уилла, смотрящее на нее из дверного проема конференц-зала.

***

8 февраля 2000

      Ремус расхаживал перед камином. Он принял решение, а затем изменил его дюжину раз за последний час. Он ждал весточку от Гермионы. Зная ее, Ремус понимал, что она захочет поговорить с ним о поцелуе как можно скорее.       Честно говоря, он начал беспокоиться. Вполне возможно, что события могли затянуться и Гермиона подумала, что уже слишком поздно говорить с ним прошлой ночью. Но Ремус провел ночь, ворочаясь, уверенный, что ее арестовали и Гермиона сидит в камере предварительного заключения министерства. Только знание того, что Кингсли был в курсе ситуации, а также Гарри и Рон, удержало Ремуса от того, чтобы вскочить с кровати в три часа ночи и самому отправиться в министерство. Он был уверен, что Гарри сказал бы ему, если бы Гермиону арестовали.       Когда в утреннем пророке все еще не было упоминания об аресте Гермионы, Ремус начал задаваться вопросом, что произошло. Все, что касалось золотого трио, как их окрестила пресса, всегда было новостью на первых полосах. Он провел утро, пытаясь скрыть свое беспокойство от Андромеды, занятый игрой с Тедди. Но теперь Тедди дремал, Андромеда читала в своей комнате, а Ремус ходил взад и вперед, пытаясь решить, стоит ли ему пойти в министерство или нет.       Раздался стук в кухонное окно, Ремус вошел и увидел незнакомую сову, порхающую снаружи. Ремус открыл окно, и сова влетела внутрь, протягивая ему лапу. Он взял маленький свиток пергамента и развернул его, с удивлением увидев знакомое имя внизу.       Ремус,       Я уехала на несколько дней. Мне жаль, что у нас не было возможности поговорить перед моим отъездом, но я свяжусь с тобой, как только вернусь. Я действительно хочу поговорить с тобой.       Гермиона       P.S. Пожалуйста, позвольте сове отдохнуть у вас, она, вероятно, устала.       Бровь Ремуса приподнялась при виде постскриптума. Когда он оглянулся, сова уселась на спинку одного из стульев, закрыла глаза и уснула. Ремус улыбнулся, радуясь за сову и, что Тедди все еще дремлет.       Ремус снова прочитал записку и задался вопросом, где была Гермиона и какое отношение эта импровизированная поездка имела к тому, что произошло вчера. Очевидно, что она не собиралась уезжать на неопределенный срок, так что, возможно, ордер на арест был отозван прошлой ночью. Хотя, если бы это было так, ей, вероятно, вообще не пришлось бы никуда уезжать. Если только это не было связано с работой. Однако Ремус почему-то подумал, что Саттерфилд уволил бы Гермиону в тот момент, когда узнал о ее побеге с Уиллом.       Ремус вернулся к своему прежнему намерению пойти в министерство. Он был уверен, что сможет узнать историю от Гарри, и не будет выглядеть слишком странным спрашивая, так как сам был вовлечен. Ремус мог притвориться, что не знал, что Гермиона уехала.       Ремус почувствовал некоторое облегчение от того, что ему не придется разговаривать с Гермионой еще несколько дней. Он знал, что ей не понравится то, что он должен был сказать. Независимо от того, насколько чудесным был поцелуй и что он чувствовал к ней, Ремус знал, что не подходит ей. Гермионе нужен был кто-то ближе к ее возрасту. Кто-то, у кого не было лишнего багажа, который был у него. Кто-то без ребенка.       Не то чтобы Ремус думал, что Гермиона не сможет полюбить Тедди как своего собственного. Она обожала его сына. Но он также нес ответственность за защиту Тедди. Если Ремус начнет отношения с Гермионой, и у них не получится, Тедди потеряет одного из своих любимых людей, а Ремус не мог так поступить с ним. Конечно, Гермиона никогда бы намеренно не сделала больно Тедди, но это было бы невероятно неловко. Хотя Ремус знал, что Гермиона и Рон смогли возобновить свою дружбу после окончания их романтических отношений, они были лучшими друзьями в течение многих лет. Ремус не был уверен, смогут ли они с Гермионой сделать то же самое.       Ремус вздохнул. Он не знал, почему думал о том, что отношения между ними двумя закончатся, когда они даже не начались. Но Ремус знал, что для всех так будет лучше. Он проигнорировал сон и прощальный комментарий Доры, сказанный несколько ночей назад. Ему не нужно было вступать в отношения, чтобы наслаждаться жизнью. Воспитания Тедди было более чем достаточно.       Он повернулся, достал из буфета несколько совиных угощений и налил воды в маленькую миску. Поставив все это на кухонный стол перед спящей совой, Ремус вернулся в гостиную и еще раз взглянул на камин. Теперь, когда он знал, что Гермиона в безопасности, он подождет, пока Гарри уйдет с работы, чтобы поговорить с ним.

***

11 февраля 2000

      Гермиона аппарировала в свой сад за домом и устало вошла домой. Поездка во Францию была хорошей, она многому научилась, но она не могла перестать думать о Ремусе или Уилле. У нее не было связи ни с кем из Великобритании, пока она была во Франции, по приказу Кингсли. Она не могла быть счастливее, получив сову сегодня днем, сообщающую ей, что все в порядке и она может вернуться.       Войдя в заднюю дверь, Гермиона остановилась, увидев свет над раковиной на кухне. Она не оставляла его включенным, но Гермиона знала, что Гарри приходил кормить Живоглота. Она все равно вытащила свою палочку и замерла, когда услышала тихий скрип, доносящийся из кухни. Гермиона затаила дыхание и прислушалась.       — Гермиона? — произнес голос, и Гермиона перевела дыхание опустив палочку.       — Гарри, — ответила она. — Ты напугал меня!       — Извини, — сказал Гарри, выходя из кухни и опуская свою палочку. — Я зашел покормить Живоглота. Кингсли сказал мне, что ты вернешься сегодня, но я не был уверен, во сколько. Как прошла твоя поездка?       — Хорошо, — сказала она, включая лампу в гостиной. — Расскажи мне, что случилось с Уиллом.       — С ним все в порядке, — заверил ее Гарри. — Он вернулся к своей матери, брату и сестрам.       — Они забрали его? — спросила Гермиона, немного задыхаясь.       — Да, — сказал Гарри с улыбкой.       — Расскажи мне все, — потребовала Гермиона.       — Уилл остался со мной на Гриммо в ту ночь, когда ты ушла, — начал Гарри. — Я узнал, что его старшие брат и сестра все еще учатся в Хогвартсе, на четвертом и седьмом курсах, поэтому МакГонагалл дала мне их домашний адрес. На следующий день я пошел навестить его маму. У Уила есть младшая сестра, о которой он не знал. Его мама была беременна, когда его похитили.       — А как насчет его отца?       Гарри покачал головой. — Пожиратели смерти забрали Уилла, потому что его отец отказался присоединиться к ним. В конце концов, они убили его.       — Боги, это ужасно, — сказала Гермиона.       Гарри мрачно кивнул. — Его мама была шокирована тем, что Уилл жив. Её не волновало, что его укусили, она просто хотела увидеть его. Я привел его к ней в тот же день. МакГонагалл отпускает его брата и сестру домой на эти выходные, чтобы повидаться с ним.       — Он хорошо устроился? — обеспокоенно спросила Гермиона.       — Похоже, что да, — сказал Гарри. — Я заходил каждый день, чтобы проверить, как они.       Гермиона обняла его. — Спасибо тебе, Гарри. Она была счастлива, что Уилл нашел свою семью, и они приняли его. Она хотела увидеть это своими глазами.       — Как ты думаешь, я могла бы увидеть его? — спросила она.       Гарри усмехнулся, отпуская ее. — Я думаю, что тебе лучше знать. Он спрашивает о тебе каждый день.       Гермиона улыбнулась.       — Ты можешь поехать со мной в эти выходные.       — Хорошо, — согласилась она. — Что происходит в министерстве?       Гарри скорчил гримасу. — Уильямсон всю неделю был настоящей задницей. Он настаивает на том, что мы с Роном имели какое-то отношение к отмене твоего ареста.       Гермиона застонала. Она подозревала это. — Почему Кингсли не уволит его за такое отношение?       — Он ведет себя так, только когда рядом Рон, Невилл или я, — объяснил Гарри. — В остальном он хорош в своей работе. Однако Робардс сделал ему официальное предупреждение после того, как он начал разглагольствовать когда обвинения были сняты.       — А как насчет Саттерфилда?       — Кингсли сказал Барбари о твоей отставке, поэтому Барбари убедился, что он был за пределами офиса Саттерфилда, когда тот пришел туда в понедельник. Саттерфилд вышел из своего кабинета, и его лицо было почти фиолетовым. Он спросил Викторию, откуда пришло письмо, и Виктория сказала ему, что оно было у него на столе, когда она пришла тем утром.       Гермиона не смогла удержаться от хихиканья. — Барбари рассказал ему, что я сделала накануне?       — Пришлось, — сказал Гарри. — В противном случае Уоррингтон бы это сделал, а Барбари не мог раскрыть свое прикрытие. Саттерфилд был в ярости. Потребовал рассказать, почему тебя не арестовали. Барбари сказал, что он рассказал об этом Уильямсону, но они еще не нашли тебя.       — Как Кингсли все это разрешил? — спросила Гермиона.       — Кингсли сказал Робардсу, что ты обеспокоена тем, что Уиллу нужна медицинская помощь, и ты серьезно отнеслась к угрозе Уоррингтона заставить Уилла говорить, поэтому ушла с ним. Робардс сказал Уильямсону, что, поскольку ты привела Уилла в министерство, и я допросил его, оснований для ареста нет. Уильямсон, конечно, спорил с ним, но у Робардса была поддержка Кингсли, поэтому у Уильямсона не было выбора. Барбари пришлось вести себя так же расстроенно, как Уоррингтон и Саттерфилд. Саттерфилд был вне себя от того, что тебя не только не собирались арестовывать, но и от того, что ты перевелась до того, как у него появился шанс тебя уволить.       — Боги, как бы я хотела это увидеть, — сказала Гермиона.       — Барбари поделился с Кингсли воспоминаниями, — сказал Гарри с усмешкой.       — Серьезно? — сказала Гермиона.       — Кингсли хранит это в качестве доказательства вместе со всем остальным, что он собрал, — объяснил Гарри. — Если ты вежливо попросишь, он, возможно, позволит тебе это увидеть.       Гермиона рассмеялась.       — Кстати, Кингсли хочет, чтобы ты дала ему официальное заявление о том обеде, свидетелем которого мы были, — продолжил Гарри. — Я уже это сделал.       Гермиона кивнула. Она была рада, что ее наконец-то перевели из департамента регулирования и контроля магических существ, но ее беспокоила реакция мистера Саттерфилда. Она не хотела, чтобы он срывался на Гвендолин. Чем скорее Кингсли избавится от него, тем лучше.       Теперь, когда ее любопытство было удовлетворено, Гермиона ничего так не хотела, как поговорить с Ремусом. Она взглянула на часы на стене. Было всего семь, так что было не слишком поздно. Она могла бы связаться с ним и, возможно, Ремус мог бы прийти после того, как уложит Тедди спать. Гермиона знала, что не сможет уснуть, пока не поговорит с ним. Ей было трудно спать все время, пока она была во Франции, задаваясь вопросом, что Ремус думал о поцелуе.       — Гермиона? — спросил Гарри, отрывая Гермиону от ее мыслей.       — Прости, что?       — Я сказал, что мы пойдем навестить Уилла завтра.       — Во сколько?       — Может быть, после обеда? — сказал Гарри, изучая ее. — Ты в порядке?       — Да, просто измотана, — сказала Гермиона.       — Я полагаю, тогда ты не хочешь пойти со мной на Гриммо, — сказал Гарри. — Там Джинни, и я думаю, что Сьюзан придет.       — Сьюзен? — задала вопрос Гермиона.       — Боунс, — ответил Гарри. — Она и Рон общаются с Нового года, и Рон, наконец, пригласил ее на свидание на прошлой неделе.       Гермиона улыбнулась. — Это здорово. Я рада за него. Но я лучше приду в другой раз, Гарри. Это была долгая неделя, и я действительно просто хочу что-нибудь поесть, а затем лечь спать. Она ненавидела лгать ему, но если Гермионе придется ждать еще один день, чтобы поговорить с Ремусом, она взорвётся.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Приходи ко мне на обед, а потом мы пойдем к Уиллу.       — Звучит заманчиво, — сказала Гермиона. — Увидимся около полудня.       — Я рад, что ты вернулась, — сказал Гарри.       Гермиона улыбнулась. — Спасибо, что позаботился о Живоглоте.       — Не за что. Гарри поцеловал ее в щеку. — Увидимся завтра.       — Пока, Гарри.       Он помахал ей рукой и исчез в камине.       Гермиона на мгновение уставилась на камин, и ее желудок перевернулся. Что, если все пойдет не так, как она хотела? Что, если Ремус не чувствовал того, что она думала? Что, если… Гермиона заставила себя остановиться. Раздумья ничему не помогли бы. Глубоко вздохнув, она подошла к каминной полке и взяла немного летучего порошка. Она встала на колени перед камином и бросила его в решетку, зовя Ремуса, пока не потеряла самообладание.

***

      — Ремус? — раздался голос из камина.       Ремус оторвал взгляд от того места, где он играл с Тедди, и увидел лицо Гермионы в пламени. — Гермиона? — сказал он с удивлением.       Тедди тоже посмотрел на камин, и, прежде чем Ремус успел его остановить, его сын побежал к камину. Он присел на корточки перед ним. — Герми, — сказал он со смешком. Он начал приближать свое лицо к лицу Гермионы, как только Ремус подошел к нему. Ремус мягко схватил его за плечи и оттащил назад, прежде чем он сунул голову в огонь.       Гермиона рассмеялась. — Привет, Тедди.       — Моя Герми поиграет? — просил Тедди, держа дракона в руке.       — Я не думаю, что смогу играть сегодня вечером, Тедди, — сказала Гермиона.       — Моя Герми поиграет, — настаивал Тедди.       Гермиона посмотрела на Ремуса в поисках помощи.       — Тедди, почему бы тебе не пойти и не найти бабушку? Тебе почти пора мыться.       Тедди посмотрел на своего отца. — Моя Герми поиграет, папочка, — сказал он со стоном.       Прежде чем Ремус успел сказать что-нибудь еще, в комнату вошла Андромеда. — Пойдем со мной, Тедди. Твоя ванна готова.       — Никакой ванны, — настаивал Тедди. — Моя Герми поиграет.       Андромеда сделала несколько шагов вглубь комнаты и увидела лицо Гермионы в свете огня. — О, привет, Гермиона, — сказала Андромеда с улыбкой.       — Привет, Андромеда, — ответила Гермиона. — Извините, что прерываю.       Тедди все еще сидел на корточках перед Гермионой, держа своего дракона с надутым лицом. Ремус собирался наклониться, чтобы поднять его, когда Андромеда снова заговорила. — Ты хочешь сегодня синие или зеленые пузыри, Тедди?       Тедди немедленно встал и повернулся к своей бабушке с взволнованным выражением лица.       — Пойдем. Она протянула руку, и Тедди радостно схватил ее.       — Пока-пока, моя Герми, — сказал он.       — Пока, Тедди. Она улыбалась, когда оглянулась на Ремуса.       — Ты вернулась, — сказал Ремус.       — Да, — ответила Гермиона. — Я надеялась, что мы могли бы поговорить. Может быть, ты прийдешь сюда?       Ремус колебался. Он знал, что им нужно обсудить то, что произошло до того, как она ушла. Однако теперь, когда он столкнулся с этим, то поймал себя на мысли, что жалеет, что у него нет еще нескольких дней. Ремус прочистил горло. — Да, я думаю, что мы должны поговорить. Будет ли тебе удобно после того, как я уложу Тедди?       — Конечно, — сказала Гермиона с улыбкой.       — Тогда увидимся около восьми, — сказал Ремус.       Гермиона кивнула и исчезла. Ремус перевел дыхание. Он не думал, что она будет улыбаться, услышав то, что он должен был сказать.

***

      Гермиона мерила шагами гостиную, Живоглот наблюдал за ней с дивана. Он время от времени помахивал хвостом, на его лице было выражение скуки. Она снова взглянула на часы, без пяти минут восемь.       После того, как Гермиона позвала Ремуса, она пыталась не думать о нем. Гермиона распаковала те немногие вещи, которые купила во Франции, и приготовила себе суп и сэндвич, которые ей пришлось съесть через силу. Ее желудок скрутило в узел. Она наконец открыла бутылку вина, надеясь, что оно немного успокоит ее нервы.       Последние пятнадцать минут она ходила взад-вперед и представляла всевозможные ужасные последствия их разговора. Гермиона довела себя до такого состояния, что даже не заметила, как Живоглот спрыгнул с дивана и направился к ней. Она остановилась, только когда он начал обвиваться вокруг ее ног, и Гермиона чуть не упала лицом вниз.       — Хитрюга, — раздраженно сказала она, поднимая кота, прежде чем сесть на диван с ним на коленях. — Я полагаю, это твой способ сказать мне перестать беспокоиться. Она почесала его за ушами, и Живоглот потерся о нее головой. Гермиона глубоко вздохнула и поудобнее устроилась на диване. Она посмотрела на потолок, желая, чтобы время двигалось быстрее.       В тот момент, когда она подумала об этом, то услышала свист камина, и Ремус встал перед ней. Гермиона столкнула Живоглота со своих колен и встала с дивана. Они смотрели друг на друга несколько мгновений. Гермиона ничего так не хотела, как продолжить то, что они начали на площади Гриммо, но Ремус выглядел настороженным.       — Не хочешь ли чего-нибудь выпить? — наконец спросила Гермиона.       — Нет, спасибо, я в порядке, — ответил он.       — Пожалуйста, сядь, — сказала Гермиона, садясь обратно на диван. Ремус выбрал кресло напротив нее. Все шло не так, как она надеялась.       — Как прошла твоя поездка? — спросил он.       — Хорошо, — сказала Гермиона. — Очень информативно.       — Где ты была? — спросил он, затем отступил. — Извини, я не хотел совать нос не в свое дело.       Гермиона улыбнулась. — Все в порядке. Я была во Франции, посещала их министерство по работе. Она перевела дыхание и собралась с духом. — Я действительно хочу рассказать тебе об этом. На самом деле, у меня есть несколько вещей, по которым я хотела бы узнать твое мнение, но позже.       Ремус кивнул. Он наклонился вперед в своем кресле и положил локти на колени, глядя в пол. Гермиона прикусила губу.       — Гермиона, — начал Ремус, и желудок Гермионы сжался. — Того, что произошло перед твоим уходом, не должно было случиться.       Она тяжело сглотнула. — Почему, почему ты так говоришь?       — Я… не подхожу тебе.       — Ты не думаешь, что я имею право высказаться по этому поводу?       — У тебя вся жизнь впереди, — сказал Ремус, подняв глаза. — Гарри рассказал мне о твоей новой работе, и я думаю, ты блестяще справишься в министерстве. Ты должна быть с кем-то своего возраста, с кем-то, кто только начинает свой путь. Кто-то, с кем ты могла бы построить жизнь.       — Вопреки тому, что ты говоришь, Ремус, то, что тебе тридцать девять, не означает, что твоя жизнь закончена.       — Мне почти сорок, — поправил Ремус. Гермиона подавила желание закатить глаза.       — Моему отцу было сорок, когда я родилась, — сказала она.       Ремус удивленно посмотрел на нее.       — Моей маме было тридцать семь. Можно построить жизнь с кем-то в любом возрасте.       — Как бы то ни было, Гермиона, ты знаешь, что все было бы по-другому, — сказал Ремус. — Что бы сказали люди?       — Я бы хотела надеяться, что те, кто рядом с нами, будут рады за нас, — сказала Гермиона. — Что касается остального волшебного мира, мне действительно все равно. Не то чтобы меня раньше не обсуждали в прессе.       — Но этого не должно быть! — настаивал Ремус, вставая со стула. — Не из-за меня! Он повернулся и подошел к камину, засунув руки в карманы брюк, уставившись в него.       — Ремус, все это не имеет значения, — сказала она. — И ты знаешь публику, как только разразится следующий скандал, они потеряют интерес.       — Мы были бы скандалом, ты права, — мрачно сказал Ремус.       Гермиона вздохнула. — Это не то, что я имела в виду. Несколько мгновений они молчали.       — У меня есть сын, — сказал Ремус.       — Я обожаю Тедди, — ответила Гермиона.       — Я знаю, он чувствует то же самое по отношению к тебе. Ремус отвернулся от камина. — Но дело в том, что я должен думать о нем, а не только о себе. Если бы мы начали что-то, и у нас не получилось, это было бы несправедливо по отношению к Тедди.       — Ты думаешь, я бы перестала проводить с ним время? — спросила Гермиона, сердито и немного обиженно. — Я бы никогда не поступила так с ребенком.       — Конечно, нет, — ответил Ремус. — Но признай что это, было бы невероятно неловко.       — Мне нравится думать, что я немного более зрелая, Ремус, — сказала она, фыркнув.       Ремус посмотрел на нее и вздохнул. — Просто это не очень хорошая идея. Я вдвое старше тебя, я был твоим профессором, у меня мало перспектив на работу, и я все еще оборотень.       — Меня не волнует ни одна из этих вещей, — сказала Гермиона, уже подозревая, что это будут оправдания, которые он будет использовать. Он сказал Тонкс то же самое, за исключением того, что был ее профессором.       — Должно волновать, — сказал Ремус.       — Итак, ты говоришь мне не о том, что у тебя нет ко мне чувств, а о том, что ты не хочешь действовать в соответствии с ними по множеству причин, которые не имеют значения?       — Мой сын имеет значение, — жестко сказал Ремус.       — Конечно, Ремус. Я не имела в виду иное, — быстро сказала Гермиона. — Но ты должен поверить, что я бы никогда не бросила Тедди, что бы ни произошло или не произойдет между нами.       Ремус покачал головой. — Мы не можем этого сделать, Гермиона.       — Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, делая шаг ближе к нему.       — Какой вопрос?       — У тебя есть чувства ко мне?       Ремус уставился на нее, и Гермиона сделала еще один шаг.       — Это не имеет значения, — сказал он, отводя от нее взгляд.       — Это так, — ответила Гермиона.       Он сделал вдох и встретился с ней взглядом. Гермиона попыталась прочитать его глаза, но они ничего не выдавали. Она сделала еще один шаг, так что она стояла прямо перед ним. Она продолжала смотреть на него, и он не отвел взгляд. Гермиона потянулась к его руке, но как только ее пальцы коснулись его, он отступил от нее.       — Это не так. Ремус повернулся обратно к камину.       Гермиона наблюдала за ним, но прежде чем он смог схватить летучий порошок, она схватила его за руку. Он повернулся, и, не думая об этом, она снова поцеловала его. Угол был неудобным, и он замер на несколько мгновений, но затем она почувствовала его реакцию. Он не двигался иначе, но он определенно поцеловал ее в ответ. По крайней мере, на несколько секунд, прежде чем он схватил ее за руки и мягко оттолкнул от себя.       — Так, — сказала она, вызывающе глядя на него. Она смотрела на его лицо и знала, знала, что он хотел ее. Возможно, она была немного наивна в отношении того, что другие мужчины чувствовали к ней в прошлом, но нельзя было отрицать выражение глаз Ремуса. Но он ничего не сказал, и она не собиралась умолять. Она наконец отвела от него взгляд и сделала шаг назад.       — Мне очень жаль, — беспомощно сказал Ремус.       — Мне тоже жаль, — сказала она. — Надеюсь, когда-нибудь ты позволишь себе снова что-то заслужить.       Ремус смотрел на нее еще минуту, прежде чем схватил немного летучего порошка и бросил его в камин. Он шагнул в пламя, бросив последний взгляд через плечо, прежде чем исчезнуть.       Когда пламя погасло, Гермиона продолжала смотреть на холодное пустое место, где только что был Ремус. Когда первая слеза скатилась по ее щеке, она повернулась и пошла наверх, на ходу раздеваясь. Она упала в кровать, натянула одеяло до подбородка и тихо плакала, засыпая.