Глава 54: Противостояния
9 февраля 2024 г., 09:09
30 марта 2000
— Тьфу, это. Заходи внутрь, — сказала Гермиона, открывая дверь и заходя в дом. Мало того, что она все еще злилась на мужчину из паба, Гермиона была голодна и просто очень хотела поговорить с Ремусом о том, что сказала ей Гвендолин. Когда Гермиона шагнула к вешалке, она поняла, что Ремуса нет. Нахмурив брови, она обернулась и увидела, что он все еще стоит снаружи и смотрит, ну, она не была уверена, как назвать выражение его лица. — Ремус? — спросила она. Он наконец последовал за ней в дом, и Гермиона закрыла за ним дверь. — Ты ужинал? — спросила Гермиона, снимая пальто и вешая его. — Я ничего не ела в пабе. Решила, что приготовлю немного пасты и сделаю салат. — Гермиона, — сказал он, и Гермиона посмотрела на него. Ее глаза расширились от выражения его лица. Он выглядел почти сердитым, но она не была уверена почему. — Что случилось? — Я встретила Гвендолин в пабе после работы, чтобы поговорить о Саттерфилде, — сказала Гермиона. — Маггловский паб. Я столкнулась с кем-то, когда шла к столу Гвендолин. Гермиона повернулась и направилась к дивану. Когда она снова посмотрела на Ремуса, он выглядел немного менее напряженным. — Мужчина, с которым я столкнулась, спросил, не хотим ли мы с Гвендолин присоединиться к нему и его другу. Я сказала «нет», и он ушел. — Я думала, что это конец, — сказала Гермиона, вздохнув и скрестив руки перед собой. — Но это было не так? — спросил Ремус. Она покачала головой. — Когда он увидел, что мы выходим из паба, то последовал за нами. Гвендолин уже ушла и я почти аппарировала, когда он схватил меня за руку. Я споткнулась, потеряла равновесие и упала на него. Вероятно, поэтому ты почувствовала его запах. Раздражение Гермионы снова росло. — Он не принял отказа, — сказала она, вскидывая руки в воздух. — Он продолжал спрашивать меня, не хочу ли я присоединиться к нему, чтобы выпить или дать свой номер, даже после того, как я несколько раз сказала «нет». Он положил руку мне на плечо и продолжал одаривать меня этой глупой ухмылкой. Гермиона продолжала рассказывать об идиотских мужчинах, которые думали, что каждая женщина должна упасть к их ногам, просто подмигнув и улыбнувшись, пока не услышала рычание Ремуса. Она резко подняла глаза и увидела, что он выглядит разъяренным. Его руки были сжаты в кулаки и челюсть сжата. Его глаза сверкали янтарем, и Гермиона была совершенно уверена, что это было не от желания, как в прошлый раз. Ее глаза сузились. Почему он был так расстроен? Конечно, он не думал, что это была ее вина.──────── • ✤ • ────────
Ремус почувствовал, как напряглись мышцы на его челюсти. Он попытался что-то сказать, но не смог. Его руки были сжаты в кулаки так сильно, что он чувствовал, как ногти впиваются в ладони. Гермиона продолжила свою напыщенную речь, явно так же расстроенная ситуацией, как и он, но все, о чем мог думать Ремус, это найти придурка и избить его до полусмерти. С тех пор, как он почувствовал на ней запах другого мужчины, Ремус старался не делать поспешных выводов. Это была Гермиона, он доверял ей. Когда она объяснила, что столкнулась с кем-то в пабе, Ремус немного расслабился. Запах стал слабее, как только она сняла пальто. Поначалу он подавлял чувство ревности. Гермиона не виновата, что к ней приударили в пабе. Но когда она рассказала ему, что произошло, когда она попыталась уйти, он не смог сдержать свой гнев. Он не мог выкинуть из головы образ того, как кто-то прикасается к ней после того, как она сказала «нет». Волк был одновременно собственником и защитником, но расстояние между одной луной и более чем двумя неделями до следующей позволяло Ремусу немного больше контроля, чем он мог бы иметь. В противном случае он, вероятно, бы попытался выследить этого человека, каким бы бесполезным это ни было. Тем не менее, он зарычал, прежде чем смог это остановить. Глаза Гермионы поднялись на него и тут же сузились. Ремус пытался взять себя в руки, пока она смотрела на него. — Ты не думаешь, — начала она, затем остановилась и покачала головой. Она снова посмотрела на него, и он попытался что-то сказать, но у него были проблемы с формированием слов. Его ноздри снова раздулись, а ее глаза сузились еще больше, прежде чем она посмотрела на него. — Ты, ты не думаешь, что это моя вина? — сердито сказала она. Когда он не сразу ответил, она на мгновение рассердилась, но через несколько секунд выражение лица сменилось разочарованием. — Я не могу поверить, что ты мог бы так подумать. Она слегка отвернулась от него, качая головой. — Нет! — наконец крикнул Ремус. Гермиона подскочила и в шоке уставилась на него. Он втянул воздух через нос, его руки все еще были сжаты в кулаки. — Нет, — снова сказал он, на этот раз тише. — Я так не думаю. — Тогда почему ты так злишься? — потребовала она, уперев руки в бедра. — Это какая-то глупая, необоснованная ревность, потому что мне приходилось сталкиваться с этим раньше и… — Он прикасался к тебе, — с рычанием прервал Ремус. — Даже после того, как ты сказала «нет», он все еще прикасался к тебе. Выражение лица Гермионы смягчилось. — Ремус, он только положил руку мне на плечо, — сказала она. — Он не причинил мне вреда. — Ты сказала «нет». Гермиона сделала шаг вперед. Он наблюдал за ней, пока она не встала прямо перед ним. Он немного успокоился, и когда она потянулась к его руке, он позволил ей взять ее. Она провела большим пальцем взад и вперед по костяшкам его пальцев, что еще больше успокоило его. Вздохнув, она наклонилась к нему, и через несколько секунд он обнял ее свободной рукой и крепко прижал к себе.──────── • ✤ • ────────
Гермиона вздохнула с облегчением, когда Ремус обнял ее и прижал к себе. Сначала она даже не заметила, как разозлился Ремус. Тот факт, что он действительно был зол на мужчину из паба, обрел смысл, как только она поняла. Но она никогда не ожидала, что он так расстроится из-за этого. В конце концов, она могла позаботиться о себе. Возможно, то, как она бросилась в объятия Ремуса, когда увидела его, заставило его поверить, что она была напугана больше, чем показывала. По правде говоря, она совсем не была напугана. Будучи ведьмой, она была более чем способна защитить себя от маггла, пока у нее была волшебная палочка. Она просто была счастлива увидеть Ремуса после долгого дня размышлений о том, что произойдет, когда выйдет статья. Она предположила, что два бокала вина, которые она выпила в пабе, тоже были частью этого. Она наконец почувствовала, как напряжение покидает тело Ремуса, и отстранилась, чтобы посмотреть на него. В его глазах все еще было немного янтаря, но он значительно уменьшился. Она нежно поцеловала его в губы, затем улыбнулась и отстранилась. Он уставился на нее на мгновение, прежде чем протянул руку и обхватил ее лицо, а затем поцеловал. Другая его рука легла ей на поясницу, и он крепко прижал ее к себе. Гермиона обвила руками его шею и ответила на поцелуй. Прежде чем она смогла осознать, что произошло, он прижал ее к стене, его тело прижалось к ней, и он почти лишил ее жизни поцелуями. Когда Гермиона наконец отстранилась, тяжело дыша, его рот направился к ее шее, покусывая и посасывая ее ключицу. Она зарылась руками в его волосы и притянула его рот обратно к своему. Ремус снова зарычал, звук, который, как решила Гермиона, ей начинает нравиться, по крайней мере, в этом контексте. Она подозревала, что его действия сейчас были связаны с тем, что произошло ранее, и хотя это, возможно, было не лучшей идеей, Гермиона обнаружила, что ей было все равно. Она не была уверена, как долго они целовались у стены, но одна из его ног переместилась между ее ног, а его рука была у нее под топом, когда она снова прервала поцелуй, чтобы вздохнуть. Ремус немедленно вернулся к ее шее, а Гермиона расстегивала его рубашку, когда телефонный звонок пронзил комнату. Они оба остановились и уставились друг на друга, прежде чем Ремус вернулся, чтобы снова поцеловать ее. — Не обращай внимания, — прошептал он ей в губы. Она кивнула и сунула руку под его полуоткрытую рубашку. Ремус зашипел и укусил ее за шею, когда голова Гермионы откинулась к стене. Телефон перестал звонить, но через несколько мгновений зазвонил снова. Все еще игнорируя это, Ремус снова завладел ее ртом, подтягивая ногу к своему бедру. Гермиона прижалась к нему, и звон прекратился. Она только что решила, что им, возможно, следует попытаться подняться наверх, когда телефон зазвонил в третий раз. Ее затуманенный мозг наконец обработал тот факт, что на самом деле ей никто не звонил, кроме родителей, и если они звонили три раза подряд, она, вероятно, должна ответить. — Ремус, — сказала она, когда он лизнул особенно чувствительное место на ее шее. Она мяукнула, и он сделал это снова. — Ремус, — сказала она снова, на этот раз более успешно, слегка оттолкнув его. — Ремус, я должна ответить. — Ты не понимаешь, — сказал он, пытаясь снова завладеть ее губами. Она покачала головой. — Вероятно, это мои родители. Это было так, как будто кто-то окатил его ведром холодной воды. Он немедленно отступил от нее, его руки упали по бокам, а лицо покраснело. Гермиона чуть не разразилась истерическим хихиканьем. Она поспешила на кухню и сняла трубку. — Привет, — поздоровалась Гермиона, немного затаив дыхание. — О, мам. Извини, я просто… только вошла в дом. Она отвернулась от Ремуса, ее лицо покраснело.──────── • ✤ • ────────
Ремус стоял, пытаясь собраться с мыслями. Он провел рукой по волосам, прежде чем посмотреть вниз и быстро застегнуть рубашку. Он закрыл глаза и выдохнул, когда Гермиона тихо заговорила со своей матерью. Проведя рукой по лицу, он сел на диван и положил локти на колени. Несмотря на то, что он боролся с этим, его разум сразу же вернулся к тому, что он и Гермиона могли бы делать в эту самую секунду, если бы не зазвонил телефон. Конечно, как только он подумал о том, что на другом конце провода были ее родители, эти мысли мгновенно вылетели из его головы. Он был совершенно уверен, что родители Гермионы не хотели бы, чтобы он думал об осквернении их дочери в их собственной гостиной. Он покачал головой, понимая, что увлекся. Он был расстроен тем, что произошло в пабе. Но Ремус ревновал и по глупости решил, что ему нужно «пометить свою территорию». Это было совершенно нелепо, учитывая, что шансы Гермионы снова столкнуться с этим человеком были крайне малы. Но инстинкт взял верх, и Ремус позволил этому. Послышался шум, и Ремус поднял голову. Гермиона вернулась в гостиную и села рядом с ним на диван. Она прислонилась к его плечу. — Что сказали твои родители? — удалось спросить Ремусв, его лицо снова покраснело. — Они приедут в гости. — О? Когда? — Завтра. Ремус повернулся и недоверчиво посмотрел на нее. — Завтра? Гермиона кивнула. — Они пытались связаться со мной всю неделю. Моя мама сказала, что это решение было принято в последнюю минуту, они получили большую скидку на авиабилеты или что-то в этом роде. Родители также настаивают на том, чтобы я завела голосовую почту, потому что они как раз собирались позвонить одному из соседей, чтобы те проверили меня. Ремус не был уверен, что такое голосовая почта, но догадался, что это какой-то автоответчик. — Как долго они будут тут? — спросил он, представляя, как их прерывает один из пожилых соседей, которые, казалось, населяли район Гермионы, и почувствовал, как его лицо вспыхнуло. — Неделю, — сказала Гермиона. Она вздохнула. — Я сожалею, что прервала. — Тебе не нужно извиняться, — сказал он. Несколько мгновений они сидели в тишине. — Ремус, — наконец сказала она. — Да? — Все, то есть ты все еще расстроен из-за того, что случилось? Ремус подошел, чтобы обнять ее. Она снова положила голову ему на плечо, и он поцеловал ее в висок. — Я никогда не был расстроен из-за тебя. Прости, если у тебя создалось такое впечатление. Я просто, — он покачал головой и вздохнул. — Иногда мои… инстинкты берут верх, и вот почему я был так… взбешен, что кто-то мог так с тобой обращаться. — Ты знаешь, что я могу позаботиться о себе, верно? — сказала она. — Да, но из-за моей… природы я защищаю тех, кто мне, э-э, небезразличен. Он остановился и уставился в пол. Он видел ревность Рона и, учитывая то, что Гермиона сказала ранее, Ремус был уверен, что Гермиона этого не оценила. Он не хотел признаваться ей, что ревновал, но он знал, что также не мог лгать ей об этом. — То, что ты сказала ранее, — начал Ремус. — О… ревности. Я, ну, я полагаю, что это тоже было частью этого. Мне жаль. Я доверяю тебе, Гермиона. — Я знаю, — сказала она. Он слегка отстранился от нее, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я не могу отрицать, что я немного собственник. Опять же, это… инстинкт. Я очень стараюсь держать это под контролем, и обычно мне это удается. Я просто, я не хочу, чтобы тебе причинили боль. — Ремус, как я уже сказала, я могу позаботиться о себе. — Я знаю, что ты можешь, — сказал он с улыбкой. — Я видел это не один раз. Но я все равно буду хотеть защищать тебя. — Что именно это значит? Что ты собираешься рычать на любого, кто посмотрит на меня? — раздраженно сказала она, отпуская его руку и выпрямляясь на диване. — Потому что я могу обещать тебе, Ремус Люпин, что я не собираюсь с этим мириться. Ремус сдержал смех. У него был очень похожий разговор с Дорой. — Я рычал на официанта, когда мы в последний раз ужинали? Гермиона нахмурилась. — О чем ты говоришь? — Ты не заметила, как он смотрел на тебя? — спросил Ремус. — Он не смотрел на меня так. — Смотрел, — сказал Ремус. — Это случается чаще, чем ты думаешь. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Он протянул руку и заправил локон ей за ухо. — Иногда это заставляет меня задуматься, почему ты беспокоишься обо мне, когда есть так много других мужчин, которые подошли тебе гораздо лучше, нежели я. — Пожалуйста, не начинай этого, — сказала Гермиона, схватив его за руку. — Я не хочу никого другого. Ремус улыбнулся ей. — К счастью для меня. Он поднял их соединенные руки и поцеловал тыльную сторону ее руки. Она улыбнулась и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Ремус на мгновение вернул поцелуй, прежде чем образы ее родителей, входящих в дверь, заполнили его разум. Даже при том, что он знал, что они не прибудут до завтра, он не мог не взглянуть на входную дверь. — Ремус? — сказала она в замешательстве, когда он прервал поцелуй. — Разве ты не говорила что-то о том, что ты голодна? — Я совсем забыла об этом, — сказала она, снова подходя к нему. Ремус целомудренно поцеловал ее, прежде чем отстраниться. Она открыла рот, чтобы возразить, когда в животе у нее заурчало. Ремус усмехнулся, когда Гермиона раздраженно фыркнула. Он встал с дивана и протянул ей руку, поднимая ее на ноги. — Паста? — спросил Ремус и повел ее на кухню выдвинув для нее стул за столом. — Зачем мне стул, если я должна приготовить ужин? — Я буду готовить, — сказал Ремус. Гермиона задумчиво посмотрела на него. — Ты знаешь, как пользоваться магловскими приборами? — Моя мать была магглом, если ты помнишь, — сказал Ремус. — О, точно. — И, — сказал он, наклоняясь к шкафу, где она держала кастрюли и сковородки, — она научила меня готовить несколько блюд. Он наполнил кастрюлю водой из раковины и поставил на плиту, прежде чем повернуться к Гермионе. — Ты знаешь, я много лет жил сам по себе. Гермиона покраснела. — Тебе не обязательно готовить для меня. — Я хочу этого, — ответил он с улыбкой. Ремус повернулся к шкафам, чтобы достать макароны и соус. Это дало бы ему повод для размышлений, помимо губ Гермионы. Или ее шеи. Или ее груди. Прекрати это, увещевал он себя, радуясь, что повернулся к ней спиной. Он ни за что не собирался снова заводиться, только чтобы видения ее родителей всплыли у него в голове и испортили настроение. Это было глупо, он знал, что у них была целая ночь наедине, но он не мог перестать думать об этом. Ремус только надеялся, что у него не возникнет такой проблемы, когда Грейнджеры вернутся в Австралию. — Ремус? -задала вопрос Гермиона. — Да, — ответил Ремус, поворачиваясь к ней лицом, когда она несколько секунд не отвечала. Она смотрела на стол и кусала губу. — Гермиона? — Я бы хотела рассказать о нас своим родителям, когда они будут здесь, — сказала она. — Это, это полностью зависит от тебя, — выдавил он, надеясь, что он не выглядел таким окаменевшим, каким себя чувствовал. Она посмотрела на него сквозь ресницы. — Я хочу, чтобы они познакомились с тобой. — О, я, ну, конечно, — сказал он. — Ты не хочешь встретиться с ними? — спросила Гермиона, выглядя обеспокоенной. — Нет, дело не в том, что я не хочу, просто, — он замолчал, не зная, как выразить ей свою нелепую неуверенность. Гермиона поднялась со стула и подошла к нему. — Ты им понравишься. Ремус кивнул и притянул ее к себе. Она счастливо шагнула в его объятия, и он закрыл глаза, задаваясь вопросом, будет ли это один из последних раз, когда он сможет вот так обнять ее. Потому что, несмотря на то, что она сказала несколько недель назад, Ремус знала, что одобрение ее родителей было чрезвычайно важно для нее. И если ее родители не одобрят Ремуса, что ж, ему не нравилось думать о том, что может случиться.──────── • ✤ • ────────
2 апреля 2000
Гермиона и ее мать зашли в маленькое кафе пообедать. Отец Гермионы отправился играть в гольф с несколькими своими старыми друзьями, а Гермиона и ее мама решили пройтись по магазинам и пообедать вместе. Ее родители приехали в пятницу, но Гермиона перенесла встречу с Минервой на пятницу после встречи с Гвендолин в четверг. Таким образом, Гермиона уехала в Хогвартс сразу после работы, и поэтому у нее не было возможности поговорить с Гвендолин в тот день. Что касается слухов в министерстве, Гермиона слышала, что министр лично отправился в офис Саттерфилда поздно утром. Когда Кингсли ушел, Саттерфилда с ним не было, и мужчина не выходил из своего кабинета до конца дня. Гермиона говорила с Гвендолин вчера, но ее подруга тоже не была уверена в результатах встречи с министром. Конечно, это никого не остановило от спекуляций, и мнения варьировались от того, что Саттерфилда снова выпустили, уволили и отправили в Азкабан. Последнее, конечно, было маловероятно, но Гермиона не могла отрицать, что хотела бы увидеть там своего бывшего босса. Ее и маму усадили и дали меню для ознакомления. Гермиона была благодарна за время, проведенное в одиночестве, так как она решила рассказать маме о Ремусе, прежде чем рассказать отцу. В то время как ее отец был более спокойным в целом, когда дело дошло до Гермионы и свиданий, ну, не было никого, кто был бы достаточно хорош для его принцессы. — Ты наконец собираешься рассказать мне? — спросила ее мать, как только они заказали обед. Гермиона удивленно посмотрела на свою маму. — Сказать тебе что? — Что бы это ни было, что гложет тебя с тех пор, как мы с твоим отцом приехали сюда. Гермиона тихо рассмеялась. — Это, ну, на самом деле, это кое-кто. — Новый кавалер? — спросила ее мама с ухмылкой. Гермиона кивнула, покраснев. — Как долго вы встречаетесь? — Официально? Недолго, всего около трех недель. Но какое-то время у нас были чувства друг к другу. — Когда мы с ним встретимся? — Я хочу представить вас, пока вы здесь, но, — Гермиона сделала паузу и прикусила губу. — Но? — подсказала ее мама. — Есть несколько вещей, которые вы должны знать. Джин нахмурилась. — Какого рода вещи? — спросила она, явно обеспокоенная. — Он… старше меня, — сказала Гермиона. Она увидела, что ее мать заметно расслабилась. — Ну, это не обязательно плохо. Ты всегда была более зрелой, чем большинство людей твоего возраста. Это одна из причин, по которой у вас с Роном ничего не вышло, не так ли? Гермиона кивнула. — Ты же мне рассказывала, — ее мама понизила голос до шепота, — благодаря тому сколько ведьмы и волшебники живут то, что такое пять или десять лет разницы. Гермиона снова прикусила губу. — Он еще старше? Гермиона снова кивнула. Как Гермиона однажды сказала Ремусу, ее родители были старше его, они были старше даже Молли и Артура. Их стоматологическая практика была хорошо налажена до того, как они решили завести детей, а затем ее маме было трудно забеременеть. Гермиону не волновало, что Ремус был близок по возрасту к ее родителям, технически, они были достаточно взрослыми, чтобы быть его родителями. Но все же двадцать лет были довольно большой разницей для магглов. — Насколько старше? — спросила ее мама. — Двадцать лет, — пробормотала Гермиона, глядя на свои колени. — Прости, ты сказала двадцать? — Ну, технически, девятнадцать с половиной, — сказала Гермиона, рискнув взглянуть на свою мать. Она выглядела немного шокированной. Прежде чем она успела что-либо сказать, официантка вернулась с их обедом. Гермиона полила салат заправкой и снова посмотрела на свою мать. Джин неподвижно сидела перед ней, молча уставившись в свою тарелку. — Мама? Что случилось? — неуверенно спросила Гермиона. Ее мать немного вздрогнула и посмотрела на нее. — Гермиона, я, — она вздохнула и покачала головой. — Ты знаешь, что мы с твоим отцом просто хотим, чтобы ты была счастлива, но двадцать лет разницы? — Я знаю, — сказала Гермиона. — Но, мама, я счастлива. Она оглядела кафе, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. — И, как ты сказала ранее, мы живем дольше, поэтому двадцать лет для нас это скорее пять или десять для вас. — Гермиона, мне нужно немного привыкнуть к этому, — сказала ее мама. — Я знаю, — ответила Гермиона. Она на мгновение задумалась, прежде чем снова посмотреть на свою мать. — Это еще не все. Ее мать настороженно посмотрела на нее. — У него есть сын. Ее мать уставилась на нее. — Сколько лет? — Ему будет два через несколько дней, — сказала Гермиона. — И он самый милый маленький мальчик, мама. — Гермиона, ты знаешь, что я люблю тебя, но, милая, ты должна ходить по клубам и вечеринкам. И не быть втянутой в роль мамы в двадцать. — Это не так, — сказала Гермиона. — Ремус живет со своей тещей, и она помогает растить Тедди. Ремус не ожидает, что я буду мамой Тедди. И, кроме того, когда я когда-либо давала понять, что я из тех людей, которые хотят ходить по клубам? Ее мать улыбнулась на это, но затем ее брови нахмурились. — Ремус? Почему это имя кажется знакомым? Гермиона мысленно выругалась. Она пока не собиралась произносить его имя. Ее мать была погружена в раздумья, и Гермиона знала, что это только вопрос времени, когда женщина вспомнит, что Ремус был профессором Гермионы. — Мама, он был моим… — начала Гермиона, но голова ее матери одновременно вскинулась. — Гермиона Джин, — прошипела она. — Он был твоим профессором! — Мама, он уже много лет не был моим профессором. Успокойся, — сказала Гермиона, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что они не привлекают внимания. — Я не успокоюсь! — сказала ее мать громче, чем хотелось бы Гермионе. — Как долго этот мужчина испытывает к тебе чувства? — Боже, мама! — воскликнула Гермиона, испытывая отвращение к тому, на что намекала ее мать. — Ты пропустила ту часть, где я сказала, что у него есть сын и что он живет со своей тещей? Означает, что он когда-то был женат. — Ответь на мой вопрос, — потребовала ее мать. — Где-то с прошлой осени, — сказала Гермиона. Она не была уверена точно, когда начались чувства Ремуса, но она знала, что это было до поцелуя под омелой. Ее мать откинулась на спинку стула, казалось, принимая ответ Гермионы. — Прости, Гермиона, — со вздохом сказала ее мать. — Просто все это немного ошеломляет. — Я знаю, но, мам, я действительно счастлива. Гермиона серьезно посмотрела на свою мать. — Я просто не понимаю, как все это получилось, — сказала ее мать. — Мы были друзьями некоторое время, — сказала Гермиона. — Жена Ремуса погибла на войне, а Гарри — крестный отец Тедди. Ты же знаешь какая Молли Уизли. Ремуса, Тедди и Андромеду усыновили в семье Уизли, поэтому мы часто виделись. Все как бы началось оттуда. Она посмотрела на свою мать. — Я хочу, чтобы вы знали, что я была той, кто преследовал его, — сказала Гермиона. — Он приводил мне всевозможные причины и оправдания того, почему мы не должны быть вместе. — Каковы были его причины? — с любопытством спросила ее мама. — Почти все, что ты упомянула, — сказала Гермиона, пожимая плечами. — Он слишком стар, у него есть сын, он когда-то был моим учителем. Она остановилась на этом, не собираясь усугублять ситуацию, рассказывая своей матери, что Ремус был оборотнем. Гермиона подумала, что, возможно, упоминала об этом после третьего курса, но она не была уверена. К тому времени она уже начала подвергать цензуре то, что рассказала родителям о Хогвартсе. — Что заставило его передумать? — Джинни, на самом деле. Она сказала ему перестать быть глупым, — сказала Гермиона с легкой улыбкой. Ее мама усмехнулась. Она встречалась с рыжей всего несколько раз, но Джинни была не из тех, кто скрывает свою личность. Мать Гермионы изучала ее. — Ты действительно счастлива? — Да, — сказала Гермиона с улыбкой. — Очень счастлива. — Я не говорю, что пока полностью согласна с этим, но я действительно хочу, чтобы ты была счастлива, Гермиона. Гермиона улыбнулась и встала из-за стола, направляясь, чтобы обнять свою мать. Мама поцеловала ее в щеку, и Гермиона вернулась на свое место, но не раньше, чем наложила незаметное согревающее заклинание на мамин суп. — Итак, чем он зарабатывает на жизнь? — спросила ее мать, когда они оба, наконец, принялись за свой обед. Гермиона снова мысленно выругалась. — Он сейчас занимается репетиторством. Осенью он, вероятно, собирается вернуться к преподаванию на неполный рабочий день. — Только на неполный рабочий день? — спросила ее мать. Гермиона пожала плечами. — Он хочет быть с Тедди, пока тот еще маленький. — Но я думала, ты сказала, что теща Ремуса помогает растить Тедди. — Сказала — ответила Гермиона. — Но это не значит, что Ремус не хочет принимать в этом участие. — А как насчет его тестя? — Убит на войне, — сказала Гермиона. — Он тоже был магглорожденным. Ее мать печально покачала головой. — Так много ненависти. Гермиона кивнула в знак согласия. Несколько минут они ели в тишине. — Ты знаешь, что твоему отцу будет тяжело с этим, — сказала ее мама. — Я знаю, — вздохнула Гермиона. — Вот почему я рассказала тебе первой. Ее мама фыркнула от удовольствия. — Надеешься, что я смягчу удар, не так ли? — Может быть, — сказала Гермиона, с надеждой глядя на свою мать. — Ты должна быть той, кто расскажет ему, — сказала ее мама, указывая ложкой в направлении Гермионы. — Но пригласи Ремуса на ужин во вторник. Твой отец будет хорошо себя вести. Гермиона усмехнулась. — Спасибо, мама.──────── • ✤ • ────────
— Как все прошло? — спросил Ремус, когда они с Гермионой сидели в его гостиной. Она приехала сразу после того, как Тедди принял ванну, и после нескольких минут волнения от его сына Гермиона прочитала Тедди сказку, а затем уложила его спать. Ремус и Гермиона теперь свернулись калачиком на диване. Андромеда удалилась в свою комнату. — Все было в порядке, — сказала она, немного уклончиво, по мнению Ремуса. — Гермиона, — подтолкнул он. Она вздохнула. — Моя мама была немного озадачена разницей в возрасте. Но она сказала мне, что просто хочет, чтобы я была счастлива, и я счастлива. Почему-то Ремус подозревал, что ее мать была более чем «немного» удивлена, но он не стал настаивать на этом. — А твой отец? — Ему было труднее с этим, — призналась Гермиона. — Но это действительно не имеет к тебе никакого отношения. У него была такая же реакция, когда он узнал о Роне и Энтони. — Я подозреваю, что его реакция на меня была иной, чем на Рона или Энтони, — сказал Ремус. Гермиона посмотрела на него, прижавшись к нему сбоку. — Это не имеет значения, Ремус. Это моя жизнь, и я могу встречаться с тем, кто мне нравится. — Я знаю, что одобрение твоих родителей важно для тебя, Гермиона. Тебе не нужно притворяться, что это не так. — Это не так, — настаивала она. — Если они судят тебя только из-за твоего возраста, а не из-за того, кто ты есть, тогда у них нет права голоса. Он скептически посмотрел на нее. Она села прямее и взяла его руки в свои. — Хочу ли я, чтобы мои родители приняли тебя? Конечно. Так же, как Андромеда приняла меня. Но если они этого не сделают по причинам, которые просто не имеют значения, тогда нет, мне все равно, что они говорят. Затем она наклонилась вперед и поцеловала его. Ремус позволил себе потеряться в ней на несколько мгновений, прежде чем отстранился. — Они хотят, чтобы ты пришел на ужин во вторник, — сказала Гермиона. — И я знаю, что после того, как они встретятся с тобой, у них не будет никаких проблем. — Они все знают? — спросил Ремус, держа одну из ее рук и потирая большим пальцем костяшки пальцев. — Они знают о Тедди и о том, что ты был моим профессором. — Ты не сказала им, что я оборотень? Гермиона прикусила губу. — Пока нет. — Гермиона, — сказал он со вздохом, качая головой. — Я хочу, чтобы они основывали свое мнение о тебе на тебе, Ремус. — И что мне сказать им, когда они спросят о моих шрамах? Потому что ты знаешь, что они спросят. — Ты мог бы получить их на войне, — сказала она почти вызывающе, отпуская его руку. — Я думал, что ты не стыдишься того, кто я есть, — сказал он. — Я не стыжусь, — настаивала она. — Почему ты не скажешь своим родителям всю правду? — Дело не в том, что я вообще не скажу им, я просто еще не сказала. — Не хотела ошеломлять их всеми моими недостатками? — спросил Ремус. Гермиона посмотрела на него, и хотя он не был удивлен, увидев шок на ее лице, но он не ожидал увидеть гнева. — Ты хочешь сказать, что Тедди — это ошибка? — Конечно, нет, — немедленно ответил Ремус. — Это не то, на что это было похоже. — Ты знаешь, я не имел в виду своего сына! — Нет, только все остальное, верно? Ремус вздохнул и провел рукой по лицу. — Гермиона, — устало сказал он. — Нет, — сказала она. — Ты сказал мне, что больше не собираешься этим заниматься. — Мне жаль, — сказал он. — Но я знал, что это произойдет. — Знал, что? — Я знал, что твои родители не смогут принять некоторые вещи обо мне, а ты даже не рассказала им всего! — Ты не знаешь, что приняли или не приняли мои родители! — возразила Гермиона. — Ты даже никогда не разговаривал с ними! — Вы двое разбудите Тедди, — сказал голос из дверного проема. Гермиона и Ремус обернулись, чтобы увидеть Андромеду, стоящую там, скрестив руки на груди. — Мне жаль, Андромеда, — немедленно сказал Ремус. Гермиона тоже извинилась. — Заклинание муффлиато не помешало бы, — сказала Андромеда, не комментируя далее их спор. Ремус кивнул, и его теща повернулась, чтобы вернуться наверх. Когда он посмотрел на Гермиону, она стояла к нему спиной. — Гермиона, — начал он, положив руку ей на плечо. Она отмахнулась от него. Ремус вздохнул. — Гермиона, мне жаль. Я не должен был говорить то, что я сказал. Она повернулась к нему, и он проклял себя, когда увидел, что она плачет. Он неуверенно протянул ей руку, и она позволила притянуть себя в его объятия. — Мне жаль, — снова сказал он, а затем расслабился, когда почувствовал, как ее руки обвились вокруг него. — Я скажу своим родителям, что ты оборотень, если ты этого захочешь, — тихо сказала она. — Почему бы нам не подождать и не посмотреть, спросят ли они о моих шрамах, — сказал он. — И тогда мы сможем рассказать им вместе. Она посмотрела на него и кивнула. Он смахнул слезы с ее щек большими пальцами. — Хорошо. Она откинула голову ему на грудь, и он притянул ее ближе к себе, целуя в макушку.──────── • ✤ • ────────
— Ремус? — сказала она несколько минут спустя. — Да? — Я не стыжусь тебя. — Я знаю. Она снова посмотрела на него, он наклонился и поцеловал ее. Когда они оторвались друг от друга, Гермиона неуверенно улыбнулась ему. Он вернул ей улыбку, и она снова обняла его. — Я должна идти. Ремус кивнул, хотя он еще не хотел отпускать ее. Но с ее родителями в ее доме и Андромедой и Тедди здесь, им действительно негде было побыть наедине. Ему просто нужно было набраться терпения. Он поцеловал ее еще раз, заверил, что будет на ужине во вторник, а затем наблюдал, как она уходит. Когда Гермиона ушла, Ремус вздохнул и сел на диван, поставив локти на колени и закрыв лицо руками. Он был измотан, и он еще даже не познакомился с ее родителями. — Все в порядке? — спросила Андромеда. — Я слышала шум камина. — Все в порядке, — сказал Ремус. — Мне жаль, что мы были такими громкими. Она прошла остаток пути в комнату и села в кресло напротив него. — Что ты думаешь об этом ужине? Когда Ремус удивленно посмотрел на нее, она усмехнулась. — Я не пыталась подслушивать, но было не так уж трудно услышать, о чем вы двое спорили. — Я, я просто боюсь, что Гермиона не получит желаемого результата. — Ты недостаточно ценишь себя, — сказала Андромеда. — Честно говоря, Андромеда, со всем багажом, который я ношу, какой родитель был бы рад, что их ребенок встречается со мной? — Я была. Он посмотрел на нее, и она улыбнулась ему. — Сейчас возможно, но ты не можешь сказать мне, что была счастлива, когда впервые узнала обо мне. — Я не буду отрицать, что у меня было несколько трудностей, но ни одна из них не была связана с твоим возрастом или ликантропией. Брови Ремуса нахмурились в замешательстве. — Шла война, и вы оба были частью Ордена. Нимфадора была аврором. Вы оба были в опасности, и, на мой взгляд, было не время жениться или заводить ребенка. И когда ты ушел после того, как узнал, что она беременна, ну… Ремус опустил взгляд на свои колени, все еще стыдясь своих действий. — Но ты вернулся, и моя дочь была счастлива. Счастливее, чем я когда-либо видела ее прежде. И когда родился этот маленький мальчик, — Андромеда сделала паузу, и Ремус мог сказать, что она справлялась со своими эмоциями. — Я говорила тебе это раньше. Ты хороший человек, Ремус. Родители Гермионы увидят это, независимо от того, какой «багаж» ты несешь. — Я надеюсь, что ты права, ради Гермионы. — Гермиона — добрая, заботливая женщина с хорошей головой на плечах. Андромеда поднялась со стула и похлопала Ремуса по руке. — Это должно было откуда-то взяться.──────── • ✤ • ────────
3 апреля 2000
Гермиона вздохнула, отложив перо. Она не могла сосредоточиться все утро, ее мысли все еще были заняты спором с Ремусом. Хотя она чувствовала, что они решили все перед ее уходом, она все еще не могла не беспокоиться о душевном состоянии Ремуса. Не то чтобы она не понимала, почему он нервничал. Их мир смотрел на него свысока и всю его жизнь ограничивал его основные права. Гермиона знала, что другие отвергали его больше раз, чем она могла даже представить. Было вполне естественно, что он опасался того, что могут подумать ее родители. Но он вернулся к своим старым оправданиям относительно того, почему он недостаточно хорош для нее, и это беспокоило ее больше всего. Хотя она знала, что он обеспокоен тем, что их отношения могут быть раскрыты другими, до сих пор ни у кого не было проблем с этим. Конечно, они рассказали только трем людям, но все же. Гермиона боялась, что если ее родители проявят что-то меньшее, чем принятие, Ремус вернется к своим старым привычкам. Она не думала, что сможет пройти через все, через что прошла Тонкс, прежде чем Ремус, наконец, сдался. Снова вздохнув, Гермиона взяла перо. Ей просто нужно было еще раз поговорить с мамой и убедиться, что ее отец будет хорошо себя вести, когда Ремус придёт на ужин. — Гермиона? Гермиона подняла глаза и увидела Гвендолин, стоящую в дверном проеме. — Ты слышала? — Слышала что? — спросила Гермиона. Гвендолин вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. — Мистера Саттерфилда только что вывели из его кабинета сотрудники правоохранительных органов. Глаза Гермионы расширились, когда Гвендолин усмехнулась. — Ты знаешь, куда они его забрали? — спросила Гермиона. Гвендолин покачала головой. Гермиона на мгновение прикусила губу, прежде чем вскочить из-за стола. — Подожди здесь, — сказала Гермиона женщине. — Куда ты идешь? — спросила Гвендолин. — Я скоро вернусь. Гермиона поспешила из своего кабинета и по коридору в офис авроров. Она помахала секретарю департамента и направилась к кабинке Гарри. К счастью, он был за своим столом. — Гарри, — сказала она. — Что происходит? Гарри взглянул на нее, а затем огляделся, произнеся Муффлиато, прежде чем заговорить. — Кингсли, наконец, собрал все свои доказательства и привлек Саттерфилда. — Кто его допрашивает? — Никто, — сказал Гарри. На вопросительный взгляд Гермионы Гарри ухмыльнулся. — Кингсли собирается оставить его на некоторое время. Гермиона не смогла удержаться от смеха, который вырвался у нее. — Кингсли будет вести допрос лично, — сказал Гарри. — Прямо сейчас он собирает все воспоминания из Омута памяти. — Ты действительно думаешь, что все получится? — спросила Гермиона. — Со всеми доказательствами, которые есть у Кингсли против него? Я думаю, Саттерфилда ждет нечто большее, чем просто увольнение. — Что ты имеешь в виду? Гарри огляделся, несмотря на наложенное им заклинание уединения. — Я не могу сказать ничего другого, Гермиона, пока нет. Гермиона собиралась возразить, но, увидев выражение лица Гарри, она остановилась. Очевидно, что у Саттерфилда были проблемы поважнее, чем просто быть задницей и слишком много пить. И если Гарри не мог сказать ей, это означало, что это было частью официального расследования. — Я буду держать тебя в курсе, насколько смогу, — сказал Гарри. — Я понимаю, — сказала Гермиона. Она улыбнулась и поцеловала его в щеку. — Спасибо, Гарри. Гарри снял Муффлиато, и Гермиона вышла из кабинета и поспешила обратно к Гвендолин. Происходило что-то важное и она надеялась, что Саттерфилд в конце концов получит свое.
