Извилистая дорога

4 апреля 2000

      Гермиона сидела за своим столом, снова не в состоянии сосредоточиться. Однако на этот раз это не имело никакого отношения к Ремусу. Она все еще немного беспокоилась о сегодняшнем ужине, но ее мать заверила, что они будут вести себя наилучшим образом. Так же разум Гермионы был занят Саттерфилдом и тем, что происходило.       Гермиона знала, что мужчина провел ночь в одной из камер предварительного заключения Министерства. Гарри не мог сообщить ей никаких подробностей, но тот факт, что они действительно арестовали ее старого босса и оставили его на ночь в заключении означает, что произошло нечто большее, чем злоупотребление властью.       Конечно, сплетни распространялись быстро. Однако вряд ли у кого-либо была какая-то конкретная информация. Гарри рассказал ей об аресте, но он не дал ей никакой другой информации. Гермиона спросила его, почему в этом замешан офис авроров, поскольку их расследования обычно касались только Темных волшебников или магии. Другими проблемами занимался патруль магического правопорядка. Гарри бросил на нее извиняющийся взгляд и больше ничего не сказал.       Гермиона попыталась вернуться к своей работе, но через несколько минут отказалась от нее, посчитав, что это плохая идея. Вздохнув, она откинулась на спинку стула и уставилась в потолок, снова задаваясь вопросом, что же такого сделал Саттерфилд.       — Гермиона, — произнес голос с порога, и Гермиона выпрямилась, когда ее босс вошла в кабинет.       — Маргарет, — сказала Гермиона, перебирая пергамент на своем столе и пытаясь выглядеть так, будто она только что не смотрела в пространство.       Маргарет усмехнулась и села на стул перед столом Гермионы. — Не волнуйся, я думаю, что многие из нас сегодня не могут сосредоточиться.       Гермиона застенчиво улыбнулась, затем посмотрела на женщину. — Вы что-нибудь слышали?       — Я много чего слышала, — ответила Маргарет. — Правда это или нет, еще предстоит выяснить.       Гермиона улыбнулась и кивнула.       — Однако у меня есть немного информации, которая выглядит правдоподобно, чем большая часть мусора, которую я услышала сегодня.       Гермиона вопросительно склонила голову набок.       — Очевидно, Саттерфилд не вернется в качестве главы департамента. Независимо от того, что произойдет с этим расследованием, я очень сомневаюсь, что министр оставил бы Саттерфилда взаперти на всю ночь, если бы не был уверен, что сможет доказать его вину.       Гермиона кивнула.       — Итак, конечно, ходят слухи о том, кто займет его место.       — Не могу сказать, что я сама не задавалась этим вопросом.       — Джаспер Нитеркотт — очевидный выбор.       Гермиона кивнула. Глава Отдела Духов проработал в Министерстве даже дольше, чем Саттерфилд.       — Однако я достаточно хорошо знаю Джаспера и уверена, что он откажется от этой работы. Он счастлив в отделе Духов и не захочет нести большей ответственности.       — Действительно. Он казался вполне довольным тем, где находится сейчас, когда я работала на него, — сказала Гермиона.       — Любому, у кого есть глаза, также совершенно очевидно, что Лиланд Хьюз находится в одном прицепе с Саттерфилдом, поэтому я предполагаю, что его обойдут стороной, если у него вообще будет работа после того, как все будет сказано и сделано.       Гермиона не могла не согласиться. Продвижение главы Отдела Зверей ничем не отличалось бы от того, чтобы остановить Саттерфилда во главе департамента.       — Если они не намерены привлекать кого-то из другого отдела, то остаётся только Фиона Кэмпбелл.       Фиона Кэмпбелл была главой отдела Бытия. Не будучи особенно теплой и дружелюбной, она всегда казалась Гермионе компетентной, и она не всегда соглашалась с Саттерфилдом. Предложение Гермионы о домовых эльфах было ярким примером этого. Гвендолин никогда не говорила ничего плохого о своем руководителе.       — Мисс Кэмпбелл была бы хорошим выбором, — сказала Гермиона. Однако она задавалась вопросом, в чем смысл этого разговора. Маргарет сказала, что у нее есть немного информации. Пока что ничто из того, что она сказала, не было новостью для Гермионы.       — Ходят слухи, что Гвендолин Ньюберри рекомендуют на должность главы отдела бытия, если Фиону повысят.       Что ж, это была новость. — Неужели? — сказала Гермиона, взволнованная за свою подругу.       — Я так услышала, — сказала Маргарет. — Это означает, что место Гвендолин будет доступно. Маргарет сделала паузу. — Всплыло твое имя.       Гермиона нахмурилась. У нее не было желания работать в отделе по борьбе с вредителями, главой или нет. Она так и сказала Маргарет.       — Я не говорю про отдел по борьбе с вредителями, Гермиона. Я имела в виду офис по связям с домовыми эльфами.       — Но Гвендолин больше не глава этого офиса, — сказала Гермиона. — Саттерфилд перевел ее в отдел по борьбе с вредителями и назначил Дженсена Барбари ответственным за офис домовых эльфов.       — Дженсен Барбари, который также подружился с Саттерфилдом. Ты же понимаешь, что министр планирует полностью очистить департамент?       Гермиона была совершенно уверена, что Кингсли планировал сделать именно это, но она не могла сказать Маргарет, что Барбари был кротом Кингсли. Тем не менее, Гермиона предполагала, что Кингсли не оставит Барбари в департаменте, как только все будет сказано и сделано. Ему, вероятно, никто бы не доверял.       — Я понимаю, — наконец сказала Гермиона.       Маргарет изучала ее несколько мгновений. — Я знаю, что твое законодательство о домовых эльфах — это то, что привело тебя в департамент по регулированию и контролю за магическими существами в первую очередь, — наконец сказала женщина. — Я знаю, что это дело, которое дорого твоему сердцу.       Гермиона наконец поняла, о чем спрашивала ее босс. Домовые эльфы были первыми существами, которых Гермиона хотела защищать, это правда. И хотя это было бы повышение и, вероятно, она имела бы больше денег, если бы стала главой отдела по связям с домашними эльфами, но Гермиона чувствовала, что сделала там все, что намеревалась.       — Это так, — согласилась Гермиона. — Но я чувствую, что добилась того, чего хотела, в том, что касается прав домашних эльфов. Управлять офисом было бы неплохо, но это не то, чем я хочу заниматься в долгосрочной перспективе. Есть много других существ, которым я хотела бы помочь. У меня нет планов покидать этот отдел.       Маргарет улыбнулась ей. — Я так и подозревала. Но я хотела быть точно уверенной в этом.       — Вы застряли со мной в обозримом будущем, — пошутила Гермиона.       Маргарет усмехнулась. — Я не считаю это трудностью, Гермиона.       Гермиона слегка покраснела. Ее босс встал со стула. — Возможно, тебе пока не стоит упоминать об этом разговоре мисс Ньюберри.       — Конечно, — сказала Гермиона с улыбкой.       — Я поговорю с тобой позже. И с этими словами ее босс ушла.       Гермиона снова откинулась на спинку стула. Когда-то она была бы в восторге от должности главы отдела по связям с домовыми эльфами. Однако теперь ее исследование оборотней было для нее гораздо важнее. Она села и придвинула к себе стопку пергаментов, снова задаваясь вопросом, чем занимался Саттерфилд.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона как раз убирала со своего стола, собираясь идти домой и готовить ужин, когда Гарри вошел в ее кабинет. Он закрыл дверь, наложив Муффлиато. Гермиона уронила перо, которое держала в руке, и откинулась на спинку стула.       — Ну? — спросила она.       — С ним покончено, — сказал Гарри с легкой улыбкой.       Гермиона вздохнула с облегчением. Часть ее беспокоилась, что Саттерфилд снова найдет выход из неприятностей.       — Обвинение? — спросила Гермиона, изучая лицо Гарри. Он не выглядел таким счастливым, как она ожидала.       — Готовится к печати, — сказал Гарри, но не стал вдаваться в подробности.       Глаза Гермионы сузились. — Насколько плохо?       — Да, Гермиона, — сказал Гарри со вздохом.       — Но ты не можешь сказать мне ничего конкретного?       Он виновато покачал головой. — Это, это оказалось больше, чем мы думали.       Гермиона уставилась на своего лучшего друга. Она знала, что желание рассказать ей все в настоящее время боролось с клятвой, которую он дал для своей работы в качестве аврора. — Все в порядке, Гарри, — сказала она с улыбкой. — Я понимаю.       — Как только Кингсли даст мне добро, я клянусь, что приду прямо к тебе и всё объясню.       Гермиона рассмеялась. — Я знаю, что ты это сделаешь. Она взглянула на часы. — О, черт возьми, мне нужно идти.       — Горячее свидание? — спросил Гарри, шевеля бровями.       Гермиона показала ему язык. — Ремус придет на ужин, чтобы познакомиться с моими родителями.       Гарри на мгновение уставился на нее. — О, ну, это будет, — он замолчал.       — Нервотрепка, ужас, катастрофа? — сказала она, снимая свой плащ с крючка за ее столом. — Поверь мне, я пережила целую гамму эмоций по этому поводу.       — Они все знают?       — Не то, что он оборотень, — сказала она со вздохом, натягивая плащ. Но они знают все остальное.       — Когда ты собираешься рассказать им?       — Если они спросят о его шрамах, мы расскажем им сегодня вечером, — сказала она. — В противном случае, я не знаю, может быть, позже.       — Гермиона, они любят тебя, а Ремус — замечательный человек, — сказал Гарри. — Все будет хорошо.       — Я надеюсь на это, — сказала она.       Гарри притянул ее в объятия и поцеловал в щеку, прежде чем снять заклинание конфиденциальности. Они вышли из ее кабинета вместе.       — Удачи, — сказал он, как только они достигли дверей в отдел Авроров.       — Спасибо, Гарри. Она улыбнулась и продолжила путь к лифтам, желудок скрутило.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус шел по тротуару к дому Гермионы. Он аппарировал в небольшой парк ниже по улице и пошел пешком. Аппарировать в ее сад за домом казалось самонадеянным.       Он нервно поднялся по ступенькам крыльца, без необходимости прочищая горло, когда звонил в звонок. Андромеда сунула ему в руки бутылку вина как раз перед тем, как он ушел. Ремусу нужно будет не забыть поблагодарить ее позже, поскольку он даже не подумал о том, чтобы принести с собой что-то.       Дверь открылась, и Ремус немного расслабился, когда Гермиона ослепительно улыбнулась ему.       — Ты мог бы аппарировать, — сказала она, провожая его внутрь.       Ремус пожал плечами, она шагнула вперед и легко поцеловала его. Глаза заметались по сторонам в поисках ее родителей, как только она отступила. Гермиона взяла его за руку и сжала ее. — Готов?       — Нет, — ответил Ремус, и она рассмеялась, затем снова поцеловала его, прежде чем отвести в гостиную.       Ее отец стоял у камина с серьезным видом. Мистер Грейнджер взглянул на их сцепленные руки, и Ремус почувствовал, что ослабляет хватку. Однако Гермиона отказалась отпускать его руку. Ее мать сидела на диване и встала, когда они вошли в комнату.       — Мама, папа, это Ремус Люпин, — сказала Гермиона. — Ремус, это мои родители, Ричард и Джин Грейнджер.       — Очень приятно познакомиться с тобой, Ремус, — сказала миссис Грейнджер.       Ремус потянулся вперед и пожал ее протянутую руку. — Аналогично. Спасибо, что пригласили меня. Это для вас. Он протянул ей бутылку вина.       — Спасибо, — сказала миссис Грейнджер, улыбаясь, принимая вино. — Я только возьму пару стаканов, хорошо? Она исчезла на кухне, оставив Ремуса и Гермиону со своим мужем.       — Мистер Люпин, — сказал мистер Грейнджер. Он шагнул вперед и протянул руку. Он сжал руку Ремуса сильнее, чем было необходимо, но Ремус не жаловался.       — Пожалуйста, зовите меня Ремус.       Мистер Грейнджер кивнул головой в знак признания, но не ответил на предложение. Мать Гермионы вернулась с бокалами для вина и штопором.       — Я могу это сделать, мам, — сказала Гермиона, взмахнув палочкой и откупоривая бутылку.       Ее мать налила вино, а Гермиона передала бокалы по кругу. Они расположились на диване и стульях, за исключением мистера Грейнджера, который остался стоять у камина.       — Это очень вкусно, — сказала миссис Грейнджер, делая глоток вина.       — Моя теща рекомендовала его, — сказал Ремус, решив не говорить им, что Андромеда дала ему бутылку.       — Да, Гермиона сказала нам, что ты живешь с ней. Она помогает ухаживать за твоим сыном?       — Да, — сказал Ремус. — Я не знаю, что бы я делал без нее эти последние два года.       — У тебя есть его фотография? — спросила миссис Грейнджер.       — Да, конечно, — сказал Ремус, доставая фотографию из кармана. Гермиона предупредила его, что ее мать, скорее всего, спросит. Ремус передал фотографию миссис Грейнджер. Снимок был сделан несколько недель назад. Тедди играл со своими драконами, но засмеялся, когда поднял глаза и увидел камеру. Его волосы также изменили цвет с черного на песочно-каштановый, как у Ремуса, когда была сделана фотография.       — О, — удивленно сказала миссис Грейнджер.       — Он маг-метаморф, — объяснил Ремус. — Его мать тоже была такой. Она могла менять свою внешность по желанию. Тедди только начал контролировать изменение цвета своих волос. Когда он был младше, это происходило случайным образом.       Миссис Грейнджер передала фотографию своему мужу, глаза которого расширились, когда он увидел, как изменилась прическа Тедди.       — Он очаровательный ребенок, — сказала миссис Грейнджер.       — Спасибо, — ответил Ремус.       — С этим, должно быть, трудно справиться, — сказал мистер Грейнджер.       Брови Ремуса нахмурились в замешательстве.       — Или вы просто постоянно находитесь в волшебных районах?       — О, нет, на самом деле мы живем в немагическом районе, — сказал Ремус. — Тедди просто надевает кепку, когда мы выводим его на улицу. Когда он немного подрастет, мы объясним ему, как контролировать это, когда мы на публике. Ремус улыбнулся, когда мистер Грейнджер вернул ему фотографию, но мужчина в ответ не улыбнулся.       Звук маленького колокольчика из кухни заставил миссис Грейнджер подняться на ноги. — Это будет жаркое. Ричард, помоги мне на кухне, пожалуйста. Гермиона, ты можешь проводить Ремуса в столовую?       — Конечно, мам. Гермиона поднялась с дивана и взяла Ремуса за руку, когда ее родители скрылись на кухне.       — Все в порядке? — спросила Гермиона, когда они добрались до столовой.       — Отлично, — сказал Ремус.       Она шагнула к нему, и он позволил себе обнять ее свободной рукой, вдыхая ее аромат и немного успокаиваясь. Гермиона улыбнулась ему, отступая назад и ставя свой бокал с вином на стол. Ремус отодвинул для нее стул как раз в тот момент, когда вошел ее отец с горячим блюдом. Он взглянул на Ремуса, прежде чем поставить его на стол. Мать Гермионы следовала за ним с двумя сервировочными мисками.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Ремус.       — О, нет, все в порядке, — сказала мать Гермионы, ставя картофель и овощи на стол. — Ричард просто вернулся за хлебом. Садитесь, пожалуйста.       Ремус выдвинул стул миссис Грейнджер для нее, а затем сел сам, когда отец Гермионы вернулся с кухни.       Следующие несколько минут были потрачены на передачу блюд по столу и звяканье столовых приборов, а затем, наконец, все принялись за еду.       — Гермиона говорит, что вам действительно нравится Австралия, — сказал Ремус после того, как они несколько минут ели в тишине.       — Да, — согласилась миссис Грейнджер. — Я бы предпочла, чтобы это было не так далеко от Англии и мы могли чаще видеть Гермиону, но я рада, что мы решили остаться. Возможно, после того, как Ричард наконец уйдет на пенсию, мы проведем здесь больше времени. Я надеюсь, что вы двое когда-нибудь приедете к нам в гости. Может быть, ты мог бы взять Тедди с собой?       Ремус увидел, как мистер Грейнджер поднял взгляд от своей тарелки и уставился на Ремуса, как будто ожидая увидеть, что он собирается сказать.       — Думаю, нам бы это понравилось, — сказал Ремус. Казалось, он прошел какой-то тест, потому что отец Гермионы почти незаметно кивнул и вернулся к своему ужину.       — Я слышала, ты, возможно, вернешься к преподаванию следующей осенью, — сказала миссис Грейнджер.       — Да, я надеюсь, — сказал Ремус. — Мне очень понравился год, когда я преподавал в Хогвартсе.       — Да, именно там вы впервые встретились с моей дочерью, не так ли? — вставил мистер Грейнджер.       — Так и было, — согласился Ремус, заставляя себя не ерзать. Он знал, что в какой-то момент это всплывет.       — Хм, — сказал мистер Грейнджер, глядя на Ремуса сверху вниз. Ремус вернул мужчине пристальный взгляд.       — Ричард, — сказала миссис Грейнджер, и отец Гермионы посмотрел на свою жену, затем вздохнул и вернулся к своему ужину. Он вонзил нож в морковку, как будто она ему что-то сделала.       Большая часть ужина прошла в беседе, в основном между Гермионой, Ремусом и ее матерью. Ее отец время от времени вмешивался, но по большей части он просто слушал и наблюдал за Ремусом. Ремусу показалось, что мужчина изучает шрам на его лице и на руках, и ему пришлось заставить себя не прятать руки под столом. Если бы мистер Грейнджер хотел знать откуда они, то ему пришлось бы спросить.       — И ты сейчас занимаешься репетиторством? — спросила миссис Грейнджер.       — Да, — ответил Ремус. — Я помогаю молодому человеку готовиться к поступлению в Хогвартс.       — О, это всегда происходит? — спросила мать Гермионы.       — Нет, этому конкретному ребенку нужна была небольшая… дополнительная помощь, — сказал Ремус, надеясь, что на этом можно остановиться.       — Его родители не учили его? — спросил мистер Грейнджер. — Я думал, что волшебные дети, которые не были магглорожденными, обучались на дому до Хогвартса.       — Да, это обычный ход вещей, — сказал Ремус. Он взглянул на Гермиону краем глаза. Она кусала губу и выглядела нервной. — Уилл был … похищен во время войны. Он недавно воссоединился со своей семьей.       — О, какой ужас, — сказала миссис Грейнджер.       — Но, если он не был магглорожденным, почему его похитили? — спросил мистер Грейнджер.       Ремус снова взглянул на Гермиону.       — Уилла забрали пожиратели смерти, папа, — сказала Гермиона. — Его родители были чистокровными, и Пожиратели смерти были не довольны тем, что его отец не присоединился к ним. Кража Уилла было его наказанием.       Мать Гермионы выглядела испуганной. — Где он был все это время? В этой тюрьме? Азкабане?       — Нет, — тихо сказала Гермиона. — Его отдали стае оборотней. Уилл — оборотень.       Ее родители сидели в ошеломленном молчании.       — Простите, что? — наконец спросил мистер Грейнджер.       Ремус старался не ерзать на своем месте. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди.       Гермиона вздохнула. — Он оборотень, папа.       Мистер Грейнджер со вздохом откинулся на спинку стула. — Полагаю, мне не следует удивляться.       — Я не понимаю, — сказала миссис Грейнджер, вернув испуганный взгляд. — Как он может жить со своей семьей, если он оборотень?       — Он оборотень лишь в полнолуние, мам, — сказала Гермиона. — В остальном, он просто обычный мальчик.       Ее мать выглядела потрясенной. — Но разве он не хочет … съесть их или что-то в этом роде?       Ремус опустил взгляд на свою тарелку, его аппетит внезапно пропал. Гермиона раздраженно фыркнула, и Ремус почувствовал ее руку на своей ноге, пытаясь утешить его. Он втянул в себя воздух и тихо выпустил его.       — Мерлин, мам, это не похоже на фильмы.       — Ну, и как же тогда? — спросила ее мать отрывистым голосом.       — В полнолуние, да, Уилл превращается в оборотня. И если бы ему дали шанс, он мог бы кого-нибудь укусить. Но ему не дали шанса. Он принимает зелье, которое позволяет ему сохранить человеческий разум, и он заперт в защищённом сарае на заднем дворе. С зельем в этом действительно нет необходимости, но его мать принимает дополнительные меры предосторожности, на всякий случай.       — А как насчет того, когда он был с другими оборотнями? — спросил мистер Грейнджер. — Тогда он кусал людей?       Гермиона замолчала. — Он так не думает. Он не может вспомнить все, что произошло. Стаи не принимают зелье.       — И тебе удобно учить этого мальчика и отпускать его в Хогвартс? — спросила миссис Грейнджер у Ремуса.       Ремус посмотрел на мать Гермионы, а затем на ее отца. Он снова посмотрел на Гермиону, которая сжала его ногу под столом.       — Мне очень удобно это делать, — сказал Ремус. — В конце концов, я тоже учился в Хогвартсе. Он замолчал и наблюдал за Грейнджерами.       Ее мать поняла это первой, ахнув и поднеся руку ко рту. Ее отец сделал больше, чем это. Он внезапно вскочил со стула, переводя взгляд с жены на дочь, как будто пытаясь понять, кого защищать в первую очередь.       Гермиона закатила глаза. — Сядь, папа.       — Я не буду садиться, — настаивал мистер Грейнджер.       Гермиона вздохнула. — Честно говоря, мы сидим здесь и ужинаем последний час. Если бы Ремус собирался напасть на кого-либо из нас, ты не думаешь, что он бы уже это сделал?       — Гермиона, — начала ее мать, но Гермиона покачала головой.       — Нет, мам, вы оба ведете себя нелепо.       — Гермиона, — сказал Ремус, и она посмотрела на него, в ее глазах вспыхнул огонь. — Все в порядке.       — Это не так! — настаивала Гермиона.       — Кому-нибудь лучше начать объяснять, прямо сейчас! — рявкнул мистер Грейнджер.       Ремус сжал руку Гермионы под столом, а затем посмотрел на отца Гермионы. — Когда мне было четыре года, на меня напал оборотень. Мой отец услышал мои крики и сумел отогнать волка, но не раньше, чем меня укусили. Затем я сам стал оборотнем. Он увидел, как мать Гермионы снова поднесла руку ко рту, но на этот раз она выглядела опечаленной, а не испуганной.       — Четыре? — повторила она, и Ремус кивнул.       — Мое детство прошло в переездах с места на место, поскольку мои родители были в ужасе от того, что кто-то раскроет мой секрет. Когда мне исполнилось одиннадцать, профессор Дамблдор навестил моих родителей и заверил, что я действительно смогу посещать Хогвартс. Он создал для меня особое место для трансформации, которое защищало учеников от меня, а меня от них. Зелье, о котором говорила Гермиона, еще не было изобретено, поэтому меня нужно было сдерживать.       — Когда я вернулся в Хогвартс, чтобы преподавать, наш мастер зелий начал готовить зелье для меня, и после этого ночи полнолуния стали намного спокойнее. Моя свекровь готовит его для меня сейчас, но я все еще заперт в подвале, который также защищен, чтобы предотвратить мой побег.       — Я полностью понимаю ваше беспокойство, — продолжил Ремус. — Даже в волшебном мире многие боятся оборотней. К сожалению, оборотень, который обратил меня, многое сделал, чтобы увековечить этот страх. Было известно, что он нападал на людей, даже в своей человеческой форме, и использовался Волдемортом в качестве оружия на войне.       Миссис Грейнджер вздрогнула.       — Он потерял свою человечность, и хотя я бы предпочел, чтобы он погиб на войне, я полагаю, что пожизненное заключение в Азкабане — лучшая вещь. Ремус замолчал, и Гермиона улыбнулась ему.       — Мне это не нравится, — сказал мистер Грейнджер через несколько минут.       — Папа, я в полной безопасности, — сказала Гермиона. — Ремус никогда никого не кусал.       — Если это зелье делает тебя таким спокойным, почему ты все еще запираешься?       — В основном, это привычка, — сказал Ремус. — Но также, в качестве дополнительной меры безопасности. Всегда есть небольшой шанс, что зелье может не сработать.       — Очень слабый шанс, — сказала Гермиона. — Как миллиард к одному. Она посмотрела на обоих своих родителей. — Ремус не виноват, что его укусили. Он заслуживает такого же шанса на счастье, как и любой другой.       — Конечно, — сказала миссис Грейнджер. — Я, просто, немного шокирована, Гермиона.       — Он ничем не отличается от человека, которым ты его считала до этого разговора, — сказала Гермиона.       Наступила неловкая тишина, и Ремус посмотрел на Гермиону. — Возможно, мне следует уйти. И позволить вам троим поговорить.       — Нет! — настаивала Гермиона. Она умоляюще посмотрела на свою мать.       — Мне жаль, — сказала миссис Грейнджер. — Мы были немного грубы, не так ли? Пожалуйста, не думай, что мы хотим, чтобы ты ушёл. Она посмотрела на своего мужа, который все еще стоял, скрестив руки на груди. — Ричард?       — Нет, тебе не нужно уходить.       — Разве ты не оставила шоколадный торт на потом, мам? — спросила Гермиона. Она мертвой хваткой вцепилась в ногу Ремуса.       — Да, конечно, — сказала ее мать. — Почему бы тебе не помочь мне с этим, Гермиона?       Гермиона перевела взгляд с отца на Ремуса. — Эм, может быть, папе стоит помочь тебе с этим.       — Иди и помоги своей матери, Гермиона, — сказал ее отец.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Ремус накрыл ее руку своей. — Все в порядке.       Гермиона совсем не выглядела убежденной, но она встала из-за стола и последовала за матерью на кухню. Когда две женщины ушли, мистер Грейнджер уставился на Ремуса.       — Спрашивайте, — наконец сказал Ремус.       — Как насчет шрамов?       — Без зелья волку не понравится, что его заперли, — спокойно сказал Ремус. — Я наносил себе увечья сам.       Мистер Грейнджер поморщился. — А что происходит после?       — После? — повторил Ремус?       — После полнолуния. Тебе обязательно… восстанавливаться?       — Трансформация чрезвычайно болезненна, — сказал Ремус. — Когда я был моложе, то тратил пару дней на восстановление, в зависимости от того, насколько сильно я поранился в тот месяц. Даже сейчас, после зелья, я все еще чувствую сильную усталость и боль.       — И это продолжается с тех пор, как тебе было четыре года?       — Да, — сказал Ремус.       Мистер Грейнджер покачал головой и вздохнул. Он наконец сел в свое кресло, и когда он поднял глаза, его лицо было обеспокоенным. — Как тебе удавалось справляться с этим все эти годы?       — У меня не было особого выбора, — криво усмехнулся Ремус.       — Нет, я полагаю, что нет, — согласился мистер Грейнджер. — Магия ничего не может сделать, чтобы помочь?       — Как бы нам этого ни хотелось, магия не может вылечить все, — сказал Ремус.       — Но как насчет этого зелья, о котором ты говорил? Если это зелье создали, то возможно ли, что кто-нибудь сможет найти лекарство?       — Все возможно, — сказал Ремус. — Но большая часть нашего общества смотрит на оборотней свысока. Никто точно не был в восторге от проведения исследований в области лечения.       Мистер Грейнджер кивнул. — Я полагаю, предрассудки повсюду.       — Да, — согласился Ремус.       Отец Гермионы несколько мгновений изучал крышку стола, прежде чем снова поднять глаза. — Мне нужно твое слово, что с тобой моя дочь в безопасности.       Ремус мог слышать эмоции за его словами. — Наши отношения еще не стали достоянием общественности. Ваша дочь довольно известна в нашем мире, а я определенно не неизвестен. Найдутся те, кто этого не одобрит.       — Это не то, о чем я спрашивал, — сказал мистер Грейнджер.       — Я бы защитил Гермиону ценой своей жизни.       Невысказанные слова несколько мгновений стояли между двумя мужчинами, и, наконец, мистер Грейнджер потянулся через стол и снова протянул руку. Ремус пожал ее, и мистер Грейнджер кивнул один раз, прежде чем встать. — Зови меня Ричард.       Ремус кивнул в знак подтверждения.       — Нам надо бы убрать со стола, прежде чем Джин выйдет сюда, расстроенная тем, что мы этого не сделали.       Ремус усмехнулся. Ричард схватил две тарелки, а Ремус взмахнул палочкой, чтобы левитировать остальные, следуя за отцом Гермионы на кухню.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона последовала за матерью на кухню, все еще беспокоясь о том, что ее отец собирался сказать Ремусу. Гермиона знала, что они будут шокированы, услышав о ликантропии Ремуса, тем более, что они понятия не имели, что оборотни вообще существовали до сегодняшнего вечера. Она предположила, что это ответ на ее вопрос о том, рассказывала ли она им о Ремусе, когда еще училась в школе.       Тем не менее, они не попросили его уйти, и ее мама поняла, что они были не очень гостеприимны. Она предположила, что это уже что-то, даже если ее отец, скорее всего, прямо сейчас засыпал Ремуса вопросами.       — Ты не можешь этого сделать, Гермиона, — сказала ее мать, внезапно повернувшись к дочери.       — Сделать что? Что случилось? — в замешательстве спросила Гермиона.       — Ты не можешь встречаться с этим человеком. Это небезопасно.       Гермиона в шоке уставилась на свою мать. Ее родители всегда были достаточно непредубежденными, и Гермиона никогда не знала, чтобы кто-то из них был предубежден. — Мама, ты не слышала, что я сказала раньше? Ремус опасен только в полнолуние, пока он не примет свое зелье.       — Ты не можешь сказать мне, что это нельзя передать … другими способами, — настаивала ее мать.       Гермиона нахмурилась. Она не была уверена, что именно имела в виду ее мать. — Какими другими способами?       Щеки ее матери слегка порозовели. — Не притворяйся, что ты не знаешь, о чем я говорю.       — Мама, я не… — начала Гермиона, но замолчала, когда поняла, к чему клонит ее мать. — Боже мой, мама!       — Гермиона, — начала ее мама, но Гермиона покачала головой.       — Нет! — настаивала она. — Мерлин, мам, это не заболевание, передающееся половым путем.       — И откуда ты знаешь? — потребовала ее мама, уперев руки в бока.       Гермиона вздохнула и закатила глаза. — Помимо того факта, что я прочитала почти все, что когда-либо печаталось об оборотнях, он был женат, мам. У его жены не было ликантропии. И прежде чем ты спросишь, нет, Тедди тоже не оборотень.       Ее мама не выглядела убежденной.       — Я знаю, что это стало для вас шоком, и я полностью это понимаю. Но Ремус не опасен. Он один из самых добрых, заботливых людей, которых я когда-либо знала. Он был бы в ужасе, если бы узнал, что ты так думаешь о нем. Это то, от чего он убегал всю свою жизнь. Это удерживало его даже от отношений и дружбы. Он не хочет причинять боль никому, никогда.       — Я никогда не говорила, что он хотел причинить кому-либо вред. Но, Гермиона, я, — ее мама вздохнула и потерла лоб кончиками пальцев. — Ты моя дочь, Гермиона. Я узнаю намного позже, что ты была в опасности с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать, и теперь ты говоришь мне, что мужчина, с которым ты встречаешься, оборотень. Ее мать опустилась на один из стульев за кухонным столом. — Это нужно принять.       — Я знаю, мам, — сказала Гермиона, опускаясь на стул напротив своей матери. — Но если бы ты не узнала о болезни Ремуса, у тебя были бы какие-либо проблемы в том, что мы встречаемся?       Ее мама посмотрела на нее. — Нет, — призналась она. — Нетрудно понять, что он заботится о тебе, очень сильно. И я никогда не видела тебя настолько счастливой.       Гермиона немного покраснела. Ее мама потянулась через стол и взяла ее за руку. — Это не значит, что я не волнуюсь.       — Я знаю, мама, я понимаю. Но он живет с Андромедой уже более двух лет. Она видела его на протяжении десятков полных лун. Он ни разу не пытался причинить кому-либо вред. Клянусь, я в полной безопасности.       — А шрамы? — тихо спросила ее мать.       Гермиона почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. — Большинство из них были нанесены самостоятельно. До того, как было изобретено зелье, волк злился из-за того, что его держали взаперти, и вымещал это на Ремусе.       Ее мать выглядела опечаленной этим. — А как насчет других?       Гермиона вопросительно посмотрела на нее.       — Ты сказала, что большинство из них были нанесены самому себе.       Гермиона вздохнула. — Во время войны Волдеморт пытался привлечь стаи оборотней на свою сторону. Профессор Дамблдор отправил Ремуса в стаи, чтобы попытаться склонить их на сторону Света. Некоторые из них были не очень приветливы.       Ее мать вздрогнула.       — У него была тяжелая жизнь, мама. Но теперь война закончилась, и я работаю над действующими нелепыми законами об оборотнях, которые были введены. Ремус заслуживает немного счастья.       — И ты делаешь его счастливым, — сказала ее мама, сжимая руку Гермионы.       Гермиона снова покраснела. — Он делает меня счастливой.       Ее мама улыбнулась и встала со стула, потянув за собой Гермиону. Гермиона охотно бросилась в протянутые руки своей матери и крепко обняла ее.       — Можешь ли ты простить мой кратковременный переход в режим матери, которая защищает своего ребёнка? — спросила ее мама.       Гермиона рассмеялась. — Это действительно только кратковременное явление?       Ее мама отстранилась и уставилась на нее. Гермиона ухмыльнулась. — Дерзкая, — сказала ее мама, и Гермиона снова рассмеялась. Ее мать покачала головой. — Нам лучше принести этот торт и спасти Ремуса от твоего отца.       Гермиона побледнела. Она почти забыла об этом. — Может быть, мне стоит просто проверить… — начала она, поворачиваясь, чтобы выйти из кухни, но ее мама положила руку ей на плечо.       — Оставь их в покое.       — Но, — запротестовала Гермиона, когда ее мать покачала головой.       — Если Ремус хотя бы наполовину такой, каким ты его называешь, несколько вопросов от твоего отца его не побеспокоят.       Гермиона прикусила губу. Ее мама была права, Ремус мог постоять за себя против ее отца, но она просто не хотела, чтобы ему приходилось это делать.       — Кроме того, — продолжила ее мама, доставая торт из холодильника. — Твой отец такой же добрый и заботливый, как Ремус. Тебе не нужно беспокоиться. Она повернулась и протянула две тарелки Гермионе. — Но поскольку я знаю, что ты все еще переживаешь, отнеси это. Я принесу остальное.       Гермиона с благодарностью взяла тарелки и повернулась, чтобы покинуть кухню, когда вошли Ремус и ее отец. У ее отца было несколько тарелок, а Ремус управлял остальными с помощью своей магии. У ее отца даже была улыбка на лице. Гермиона недоверчиво переводила взгляд с одного на другого.       — Закрой рот, принцесса, — сказал ее отец. — Муха залетит.       Ремус усмехнулся, расставляя тарелки, которые он левитировал, на стойке рядом с раковиной. — Это для меня? — указал Рему на тарелку в руке Гермионы.       — О, да, — сказала Гермиона, протягивая Ремусу одну из тарелок. Ее отец взял другую.       — Одна вещь, которую ты скоро узнаешь о моей жене, Ремус, — сказал ее отец, похлопав Ремуса по плечу и ведя его в гостиную. — Она не часто разрешает нам есть сладости, но когда она это делает, то готовит лучший шоколадный торт, который ты когда-либо пробовал.       Двое мужчин вышли из кухни вместе. Гермиона обернулась и уставилась на свою мать. — Я, я не знаю, но, — сказала Гермиона, неспособная сформировать связное предложение. — Что?       Ее мама засмеялась и протянула Гермионе еще одну тарелку. — Я говорила тебе, — сказала она, сверкая глазами. Она направилась в гостиную, оставив Гермиону в шокированном молчании на кухне.

──────── • ✤ • ────────

5 апреля 2000

      Гермиона была погружена в размышления, когда шла в свой офис на следующее утро. Ремус остался еще на час или около того после ужина, и все прошло очень хорошо. Он был довольно расслаблен, когда уходил, достаточно, чтобы даже ответить на поцелуй, который она подарила ему у входной двери, не оглядываясь в поисках ее родителей все это время. Он отказался рассказать ей, о чем они с ее отцом говорили, пока она была на кухне со своей матерью, сказав только, что они пришли к взаимопониманию. Гермиона не была уверена, что это значит, но поскольку ее отец настоял, чтобы Ремус называл его по имени, и оставшуюся часть вечера им было комфортно друг с другом, Гермиона не стала настаивать. Она была просто рада, что смогла заставить свою мать увидеть смысл. Одобрение ее родителей было большим грузом для нее.       Гермиона проходила мимо офиса Авроров по пути к себе, когда Гарри вышел за дверь. Он выглядел измученным, но улыбнулся, когда увидел ее.       — Я просто зашел посмотреть, дома ли ты, — сказал Гарри. — Кингсли собирается предъявить обвинения сегодня утром.       — Ты был здесь всю ночь? — спросила Гермиона.       Гарри пожал плечами. — Я ушел на ужин, но да. Гарри огляделся и взял ее за руку. — Пойдем в твой офис.       Гермиона позволила ему отвести ее, а затем наблюдала, как он наложил не только Муффлиато, но и несколько других заклинаний конфиденциальности для пущей убедительности.       — Ты уверен, что можно рассказать мне все, что ты собираешься рассказать? — с сомнением спросила она, наблюдая, как он накладывает обереги на ее кабинет.       — Это больше для тебя, чем для меня, — сказал он. Гермиона нахмурилась. Гарри снова вздохнул и плюхнулся в кресло перед ее столом. — Тебе это не понравится, Гермиона.       Она медленно опустилась в свое кресло, осознав, что он поставил так много оберегов не для защиты информации, которую он собирался ей предоставить, а для защиты всех за пределами ее офиса от того, что, как он предполагал, будет ее реакцией на новости.       — Что происходит? — требовательно спросила она.       — Андромеда пришла ко мне на прошлой неделе с предложением поговорить с Нарциссой Малфой, — сказал Гарри.       Гермиона села немного прямее на своем стуле. Она подозревала, что «контактом» Андромеды, который передал ей информацию о Хьюберте Фоули, была ее сестра. — И?       — И у нее была для меня интересная информация о Саттерфилде.       — Например?       — Например, тот факт, что он направлял деньги на дело Волдеморта.       Гермиона выдохнула и откинулась на спинку стула. Она не могла сказать, что была шокирована, услышав это, но одна вещь беспокоила ее. — Если он был сторонником Волдеморта, Гарри, почему он нанял меня? Я имею в виду, все знают, что я магглорожденная.       — После допроса мы не думаем, что он был настоящим сторонником. Дело было скорее в том, что он держал под прикрытием все свои базы. Он не стал Пожирателем смерти и даже не высказался в поддержку дела Волдеморта, но он полагал, что его финансовая поддержка поможет ему, если Волдеморт победит. С другой стороны, если Свет победит, он думал, что никто никогда не узнает, что он делал пожертвования.       — И поскольку он не высказался в поддержку Волдеморта, никто бы ничего не узнал, — закончила Гермиона. Для нее это имело гораздо больше смысла. Саттерфилд был никем иным, как оппортунистом.       — Итак, мы начали копаться в его финансах и обнаружили кое-что гораздо более тревожное, — сказал Гарри. Он вздохнул и провел рукой по лицу. Гермиона задавалась вопросом, насколько это было плохо.       — Когда Амбридж была назначена ответственной за комиссию по регистрации магглорожденных, она начала небольшой… побочный проект, о котором почти никто не знал. Гарри посмотрел на Гермиону с грустью в глазах.       — Что? — осторожно спросила Гермиона.       — Она хотела уничтожить довольно много существ, — тихо сказал Гарри. — Кентавры были первыми в ее списке, но, неудивительно, что она ничего не добилась с этим. Он сделал паузу, и Гермиона почти испугалась того, что он собирался сказать. — Оборотни были следующими.       Сердце Гермионы забилось быстрее в груди.       — Она заплатила Саттерфилду за доступ к реестру и использовала Подразделение по поимке оборотней, а именно Уоррингтона, чтобы исключить оборотней из списка.       — Боги, — прошептала Гермиона. Гарри мрачно кивнул. Гермионе не нужно было, чтобы он рассказывал ей, что случилось с оборотнями, которых они привели к Амбридж.       — Сразу после того, как Волдеморт был побежден, Кингсли и Артур были больше всего озабочены тем, чтобы вывести всех Пожирателей смерти из Министерства и восстановить порядок. Когда Амбридж была арестована, она никогда ничего не говорила об оборотнях. Уоррингтон и Саттерфилд, конечно, тоже этого не сделали. Но после того, как все утихло и испытания закончились, Уоррингтон решил, что ему понравился его маленький проект, и продолжил его. Хьюз и Саттерфилд закрывали глаза на это.       Гермиона в ужасе поднесла руку ко рту. Гарри провел рукой по волосам. — Когда Кингсли принял закон, предоставляющий оборотням право работать, пока они зарегистрированы, у Уоррингтона был целый новый список для работы.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступает желчь.       — Конечно, он должен был быть более осторожным. Он не мог пойти за кем-то, у кого была семья или кого сразу хватились бы. Но в этом списке было много других, которые с тех пор исчезли. Сначала никто не придал этому особого значения. По-видимому, довольно много оборотней, которые пришли зарегистрироваться, в конечном итоге вернулись в свои стаи. Принятый Кингсли законопроект не смог изменить устоявшихся предрассудков, и многие из них, даже если теперь они были зарегистрированы, все еще не могли найти работу. Так что на самом деле их никто не искал.       — Боги, Гарри, сколько?       — Мы не уверены, но по крайней мере пятнадцать, — Гарри сделал паузу и посмотрел на нее. — Может быть, целых тридцать или сорок.       Желудок Гермионы скрутило. Она повернулась к своему мусорному ведру и быстро выпустила содержимое своего желудка. Она прокляла Амбридж, Уоррингтона, Хьюза и Саттерфилда во все огненные ямы ада. Гарри немедленно оказался рядом с ней и убрал беспорядок, затем обнял ее.       — Я не могу в это поверить, Гарри, — сказала она, прижимаясь к нему.       — Я знаю, — сказал он со вздохом.       Гермиона отстранилась от него и вытерла глаза. — Ты уверен, что Кингсли не может найти где-нибудь дементора? Ее голос был жестким, даже когда слезы текли по ее щекам.       — Поверьте мне, я задал ему тот же вопрос.       Гермиона вытерла слезы с лица. — Уилл был прав.       — О чем?       — Когда Ремус и я все еще были с ним на площади Гриммо, Уилл сказал нам, что некоторые оборотни из его стаи хотели зарегистрироваться, но Феликс сказал «нет», потому что Министерство пыталось заманить их, а затем собиралось убить. Она горько рассмеялась. — Я обещала Уиллу, что этого не произойдет.       — Во-первых, это было не Министерство, — сказал Гарри. — И, во-вторых, ты никак не могла знать.       — Боги, Гарри, что насчет Ремуса? Он лично привел некоторых из этих оборотней для регистрации после войны. У нее снова потекли слезы от ужаса, который испытает Ремус, когда узнает. Он будет чувствовать, что убил их сам.       — Я знаю, Гермиона, — сказал Гарри, снова обнимая ее.       Она позволила себе несколько минут поплакать на плече у своего лучшего друга. Когда она приводила все это в действие, Гермиона никогда не ожидала, что таков будет результат.       Она поняла, что ее реформа насчет оборотней была даже более важной, чем раньше. Гермиона была более чем когда-либо полна решимости довести свое предложение до конца.       — Когда Кингсли предъявит обвинения? — спросила она, отстраняясь от Гарри и вытирая слезы. Она наложила заклинание на свое лицо, чтобы избавиться от красных глаз.       — Сегодня рано утром мы арестовали Уоррингтона и Хьюза. Все было записано, и Кингсли передаст это в Визенгамот примерно через час. Он хочет, чтобы они оказались в Азкабане как можно скорее.       Гермиона кивнула. — Мне нужно поговорить с Ремусом. Я хочу сказать ему об этом до того, как он прочтет об этом в «Пророке».       — Ты можешь подождать до обеда? — спросил Гарри. — Я передам это Кингсли, в любом случае он захочет поговорить с Ремусом, посмотреть, есть ли у него какая-либо информация, которая могла бы помочь найти людей.       — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Я пошлю ему сову и попрошу встретиться со мной здесь.       Гарри кивнул. — Кингсли также избавляется от подразделения по поимке оборотней. На данный момент он передает эти обязанности департаменту авроров.       Гермиона одобрительно кивнула. По крайней мере, у авроров была подготовка и они знали правила обращения с подозреваемыми и заключенными. — Был ли кто-нибудь еще в группе захвата вовлечен в это?       — Мы так не думаем. А если и были, то невольно. Если он что-то делал во время служения, его коллеги считали это законным. Уоррингтон всегда был тем, кто сопровождал заключенных в камеры предварительного заключения. Они никогда не спрашивали, что случилось с кем-либо из оборотней, которых они привели.       Когда Гарри повернулся, чтобы уйти, она потянула к себе кусок пергамента, чтобы быстро написать Ремусу письмо.       — Гермиона, — сказал Гарри от двери, когда он отменил все заклинания конфиденциальности, которые он наложил. Гермиона подняла глаза. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Или нужна будет помощь с Ремусом.       — Спасибо, Гарри.       Он слегка улыбнулся ей и вышел из ее кабинета. Она вздохнула и вернулась к своему письму, ненавидя то, что ей придется рассказать Ремусу.