Извилистая дорога

8 Апреля 2000

      Ремус продолжал пытаться успокоить Гермиону, поглаживая ее по спине и целуя в макушку. Когда он пришел, то не упустил из виду, что она держала свою руку в том самом месте, где он видел заклинание ранее. Гермиона делала то же самое в его доме.       Ремус не был уверен, что произошло, знал только, что Гермиона стояла одна в гостиной с Нарциссой, когда он вошел. Нарцисса что-то говорила Гермионе, но Ремус прервал её, видя, что Гермиона уже расстроена. Он понятия не имел, что собиралась сказать Нарцисса, но Ремус намеревался выяснить это.       — Гермиона, — повторил он, надеясь, что она, наконец, достаточно успокоилась, чтобы сказать ему, что происходит. — Что случилось?       Гермиона ничего не сказала, просто попыталась прижаться к нему поближе. Ремус крепче обнял ее одной рукой и снова поцеловал в макушку.       — Пожалуйста, поговори со мной, любимая. Выражение нежности сорвалось с губ Ремуса прежде, чем он смог остановить его. Он замер на мгновение, надеясь, что только что не сделал все хуже. Затем он почувствовал, как Гермиона пошевелилась, и она, наконец, посмотрела на него. Он положил руку ей на щеку и вытер слезу большим пальцем. Она вздохнула и на несколько мгновений закрыла глаза, опираясь на его руку. Он хотел сказать ей, хотел произнести эти слова прямо тогда, но сдержался.       — Нарцисса сказала что-то, что тебя расстроило? — вместо этого спросил он.       Гермиона покачала головой. Ремус положил ладонь на ее руку и слегка сжал ее запястье в своей ладони, проводя большим пальцем по ее предплечью. Она вздрогнула и попыталась отстраниться. Он ослабил хватку, чтобы она могла это сделать, но она остановилась. Ремус большим пальцем приподнял манжету ее рукава и увидел края заклинания. — Это как-то связано с этим?       — Да, — тихо сказала Гермиона.       — У всех нас есть шрамы, Гермиона.       — Я знаю, — сказала она с легким вздохом. — Но это … другое.       Он подождал, и когда она не продолжила, он поцеловал ее в лоб и сжал ее руку. — Ты не обязана мне рассказывать.       — Дело не в этом, — немедленно сказала она. Гермиона прикусила губу. Ремус осторожно вытащил ее из зубов. Гермиона слегка улыбнулась ему.       — Я хочу сказать тебе, но я, — она снова покачала головой и сделала прерывистый вдох. Она выглядела нервной и немного… застенчивой? Ремус не был уверен, почему. Не то чтобы у него не было множества шрамов на теле, некоторые из которых Гермиона уже видела. За исключением небольшого шрама у основания горла, ее кожа была совершенно безупречной. Ну, во всяком случае, то, что Ремус видел. Он выбросил эти мысли из головы. Сейчас было не время.       — Что бы это ни было, — сказал он. — Это не заставит меня думать о тебе по-другому.       Гермиона сделала глубокий вдох, затем села на диване. Она переместилась так, чтобы оказаться лицом к нему. Ремус потянулся и взял ее за руку, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони, чтобы попытаться продолжить успокаивать ее. Она взглянула на камин, когда открыла рот, чтобы заговорить. Ее глаза расширились, когда она увидела часы на каминной полке. — О нет, игра Джинни!       Ремус нахмурился. — Ты все еще собираешься пойти?       — Нет, но, — Гермиона снова прикусила губу. — Я сказала Гарри, что обязательно приду. Он будет волноваться.       Ремус кивнул, когда Гермиона прикусила губу зубами. — Мне придется послать ему патронуса, — сказала она со вздохом. Не было никакой возможности позвонить по телефону на стадион, и у нее не было совы. Сове все равно потребовалось бы слишком много времени, чтобы добраться туда.       Гермиона вытащила свою палочку и на мгновение замолчала, прежде чем произнести заклинание. Ничего не произошло. Сделав глубокий вдох и выдохнув, она попробовала еще раз. Ей удалось напустить немного белого тумана, но выдра не появилась. Глаза наполнились слезами, она пробовала снова и снова, с тем же результатом.       — Все в порядке, — сказал Ремус, положив руку на ее палочку и медленно опуская ее.       — Почему я не могу этого сделать? — спросила она, в равной степени заплаканная и сердитая.       — Ты не совсем в том состоянии, — мягко сказал он.       — Но Гарри будет беспокоиться, и я не хочу, чтобы он уходил с матча и приходил сюда, чтобы проверить меня. Он подумает, что ему нужно остаться, и он никогда не пропускал ни одного матча, и он не видел Джинни почти две недели и…       Ремус притянул ее обратно в свои объятия, чтобы прекратить ее лепет. Она шмыгнула носом ему в грудь, даже когда он достал свою палочку из кармана.       — Экспекто Патронум, — сказал он, используя то же воспоминание, которое было у него последние два года, в тот день, когда он впервые взял своего сына на руки. Волк сформировался и выжидающе посмотрел на него. Ремус произнес еще одно заклинание, прежде чем тихо поговорить с волком и отправить его восвояси. Он повернулся к Гермионе и поцеловал ее в висок. — Можешь не переживать.       — Спасибо, — сказала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.       Ремус наколдовал носовой платок и протянул его ей. Она благодарно улыбнулась и вытерла лицо. Гермиона снова села и начала теребить носовой платок в руке.       — Последние несколько дней, — наконец начала она, — мне снова снились … кошмары.       Ремус придвинулся к ней немного ближе. Если бы ее сны были такими же ужасными, как у него, он знал, какими ужасными, должно быть, были эти последние несколько ночей. Он заправил локон ей за ухо, и она выдавила полуулыбку. — Они были об Амбридж и … о тебе и Уилле.       Рука Ремуса переместилась к ее руке, нежно сжимая ее.       — Но также, — Гермиона сделала вдох и выдохнула. — Грейбек.       Рука Ремуса замерла на ее руке. Гермиона посмотрела на него. — Он, он тоже был, когда нас схватили в лесу. Именно он решил привести нас в Малфой-Мэнор.       — Черт возьми, — выругался Ремус.       — Он был там, когда, когда Беллатрикс пытала меня. Она сказала ему, что он мог бы з-забрать меня, когда она получила то, что х-хотела. Гермиона вздрогнула, и Ремус не смог удержаться от того, чтобы притянуть ее в свои объятия. Он нуждался в этом так же сильно, как и она, потому что, если бы его оставили наедине с собственной яростью прямо сейчас, он мог бы пойти и сделать что-нибудь глупое. Гермиона прерывисто вздохнула, прежде чем отстранилась от него. Она сжала руку Ремуса.       — Я, ты знаешь о круциатусе, но, — она сделала паузу и снова прикусила губу.       Ремус затаил дыхание. Что, черт возьми, Беллатрикс с ней сделала? Он наблюдал, как Гермиона закатала рукав, чтобы полностью показать очарование, которое было наложено на ее предплечье. Она взяла свою палочку, и ее рука дрожала, когда она направила ее на свою руку. Ремус взял ее за руку, чтобы помочь удержать палочку, и Гермиона глубоко вздохнула и прошептала заклинание.       Ремус наблюдал, как исчезает очарование, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел слово, вырезанное на ее коже.       Грязнокровка.       — Гермиона, — выдохнул он. — Что это?       — Беллатрикс хотела, она хотела узнать о м-мече, который у нас был, — продолжила Гермиона, и Ремус попытался сосредоточиться на том, что она говорила. Ему было нелегко из-за шума в ушах. Он сосредоточился на лице Гермионы.       — Она думала, что мы… мы проникли в ее хранилище, и хотела, чтобы я рассказала ей, как у нас это получилось. После, после того, как она несколько раз п-прокляла меня, а я не сказала ей того, что она хотела знать, она, она вытащила н-нож. Гермиона потянулась к своему горлу и провела пальцами по маленькому шраму там. — Она оставила мне это позже, но сначала она, она, сделала это.       Она снова протянула руку, и Ремусу пришлось подавить свой гнев. Он хотел убить Беллатрикс, если бы только Молли уже не сделала это за него. Ее смерть была и близко не такой болезненной, как должна была быть. Он хотел отправиться в Азкабан, вытащить Грейбека из камеры и избивать его, пока он не взмолился о пощаде. Руки Ремуса на коленях сжались в кулаки. Гермиона снова заговорила, и он попытался сосредоточиться на ее словах, но кровь, стучащая в ушах, мешала этому.       — Я думаю, из-за всего, что связано с оборотнями, мне снился Грейбек и тот, тот день. А потом, увидев миссис Малфой сегодня, все это вернулось … обратно.       Нарцисса. Нарцисса стояла в стороне и позволила этому случиться. Гермиону не только пытали, но и разрезали ее кожу, а Нарцисса стояла рядом и ничего не делала. Ничего!       — Ремус? — сказала Гермиона в замешательстве. Она пыталась поймать его взгляд, но все, что Ремус мог видеть, это Гермиону, лежащую на полу Малфой-Мэнора, в то время как Беллатрикс разрезала ее руку, а Нарцисса наблюдала. Он резко встал с дивана и отвернулся от Гермионы. Он посмотрел на каминную полку, где лежал летучий порошок. Нарцисса, скорее всего, все еще была у него дома. Он мог бы пойти туда прямо сейчас и…       — Ремус? — сказала снова Гермиона, но на этот раз ее голос дрожал. Он снова повернулся к ней и заставил себя посмотреть на нее. Ее губы дрожали, и по щекам скатились две слезинки. — Я … мне очень жаль.       Ремус нахмурился. Она сожалела? О чем, черт возьми, она сожалела?       — Я знаю, что это в-выглядит ужасно, поэтому я обычно сохраняю на нем г-гламур, и я должна была п-предупредить тебя или что-то в этом роде, я…       — Нет! — сказал Ремус, подавляя свой гнев. Она думала, что он был расстроен из-за нее? Боги, он был задницей. — Это не так, это не то, почему я расстроен. Он сел на диван и потянулся к ней, подавляя свой гнев. Позже. Он подумает об этом позже. Она вздрогнула, и он снова проклял себя. Он посмотрел на нее, ожидая разрешения, и когда она, наконец, кивнула, он нежно взял ее за руку. Она дрожала.       Ремус изучал ужасное слово на ее руке. Буквы все еще были красными, хотя он подозревал, что они немного выцвели.       — Это был проклятый клинок, — сказала Гермиона так тихо, что ему пришлось напрячься, чтобы расслышать ее. — Мадам Помфри сказала, что это никогда не исчезнет полностью.       Ремус провел большим пальцем по ее предплечью, и она снова вздрогнула. Он нахмурился. — Это больно?       — Нет, — прошептала она, глядя на свои колени. — Просто я не … никто обычно … не прикасается к этому.       Сердце Ремуса немного разбилось при этом. Рон, должно быть, знал, что произошло, в конце концов, он был там. Заставил ли он ее почувствовать себя ничтожеством из-за слова на ее руке? А Энтони? Какой была его реакция на это? Ремус почувствовал, как его гнев снова растет, что ее, возможно, отвергли из-за чего-то, в чем не было ее вины. Через несколько мгновений он взял себя в руки. Он понятия не имел, что бывшие Гермионы думали о шраме. Возможно, она даже не позволила им увидеть это.       — Гермиона, — тихо сказал он, но она не смотрела на него. Он положил палец ей под подбородок и приподнял ее голову, но она отказывалась открывать глаза. Две слезы просочились из-под ее закрытых век и побежали по щекам. Ремус взял ее лицо в ладони и вытер слезы большими пальцами. Он тихо вздохнул и собрался с духом. — Пожалуйста, открой глаза, любимая.       Глаза Гермионы распахнулись и расширились так быстро, что он подумал, поняла ли она вообще, что он назвал ее так раньше.       — Мне жаль. Я не хотел, чтобы ты думала, что я злюсь на тебя или испытываю отвращение к тому, что ты показала это мне. Я зол. Но не на тебя. Он наклонился вперед и нежно поцеловал ее в губы. Гермиона судорожно вздохнула и откинулась на спинку стула. Ремус снова взял ее за руку. Он провел кончиками пальцев по шраму и увидел, как она прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.       — Я ненавижу это, — сказала она.       — Сириус однажды сказал мне, что я должен смотреть на свои шрамы как на знаки отличия.       — Это что угодно, только не знак чести, — сказала она с отвращением.       Ремус кивнул. — Я сказал Сириусу то же самое, но он указал, что я выжил. Несмотря на все, что сделал Грейбек, несмотря на то, что я каждый месяц разрывал себя в лачуге, я жил. Он посмотрел на нее. — Ты показала ей, насколько ты сильная, Гермиона. Ты пережила это и проклятие Круциатуса, и ты победила ее. Она ушла, но ты все еще здесь, и ее сторона либо мертва, либо заперта в Азкабане. Это, это осязаемое доказательство твоей храбрости.       — Мне не нужны материальные доказательства.       — Я знаю, что ты не понимаешь, — сказал Ремус с грустной улыбкой.       Она вздохнула и снова посмотрела на свою руку. — Ты не, это не, не… отталкивает тебя? Ее голос звучал так тихо и неуверенно, что у него защемило сердце.       — То, что с тобой случилось, было ужасно, но это, — он сделал паузу и провел пальцами по ее шраму, — это ничего не меняет в том, кто ты или что я чувствую к тебе.       Она вскинула голову и уставилась на него. Она выглядела неуверенной, но также немного … обнадеживающей. Ремус открыл рот, чтобы заговорить, затем снова закрыл его. Его сердце бешено колотилось, и он чувствовал, как вспотели ладони. Ради всего святого, что с ним было не так? Через несколько мгновений Гермиона печально опустила взгляд. Ремус услышал голос Сириуса в своей голове.       Отличная работа, Лунатик. Первоклассная. Скорчив гримасу, Ремус сглотнул и собрался с духом. — Гермиона. Ей потребовалось мгновение, но она, наконец, посмотрела на него. — Я люблю тебя.       Она смотрела на него, казалось, целую вечность, прежде чем бросилась в его объятия и поцеловала. Ремус притянул ее к себе и с энтузиазмом поцеловал в ответ. Когда они оторвались друг от друга, чтобы подышать, она улыбнулась. — Я тоже тебя люблю.       Сердце Ремуса воспарило, когда он снова поцеловал ее.

──────── • ✤ • ────────

      Перед Гарри появился патронус в виде большого волка в их ложе на квиддичном стадионе. Волк посмотрел на него, а затем передал свое сообщение.       Гермиона не попадет на матч. Она немного расстроена. Я с ней.       Гарри взглянул на Рона краем глаза, но, помимо того, что он выглядел озадаченным тем, почему появился патронус Ремуса, Рон, похоже, не слышал сообщения. Ремус, должно быть, наложил дополнительное заклинание конфиденциальности, прежде чем отправить его. Разработанное Дамблдором во время второй войны заклинание конфиденциальности позволяло услышать его только тому, кому предназначалось сообщение.       Несмотря на то, что сказал Ремус, Гарри волновался. Он разговаривал с Гермионой накануне вечером, и она сказала ему, что уверена, что сможет прийти на матч сегодня. И даже если что-то изменилось, и ей нужно было продолжать работать, почему она не послала своего собственного Патронуса?       — Я не думал, что Ремус придет сегодня, — сказал Рон.       — Он не придёт, — ответил Гарри.       — Тогда зачем посылать патронуса?       Гарри ломал голову в поисках оправдания, но ничего не придумал. Кроме того, игра должна была начаться через десять минут. Рон скоро начнет интересоваться где Гермиона.       — Это было послание от Гермионы, — сказал Гарри. — Она не придёт. Работа.       Глаза Рона сузились. — Я думал, что по работе она сделала, что нужно и придет на матч.       — Она сделала, но я думаю, что-то произошло.       — Но почему Ремус послал патронуса?       — Я не знаю Рон, предполагаю, что он работает с ней сегодня.       — Это все еще не объясняет, почему Гермиона не отправила сама патронус.       — Может быть, она была занята, — ответил Гарри, немного раздражаясь. Он беспокоился о Гермионе, а вопросы Рона не помогали.       Рон несколько мгновений смотрел на него. — К чему такая секретность?       — Что?       — Заклинание уединения, патронус говорил только с тобой. Если они работают, то почему бы просто не сделать так, чтобы это было общим сообщением?       — Я не знаю, Рон, почему бы тебе не пойти в Министерство и не спросить их? — сказал Гарри, раздраженно вскидывая руки в воздух.       — Я так и сделаю, — сказал Рон, начиная вставать.       Чья-то рука схватила его за руку и потянула обратно на место. — Рон, я уверена, что с Гермионой все в порядке, — сказала Сьюзен. — Если ты будешь беспокоить ее на работе, она просто рассердится на тебя.       — Но почему Ремус… — начал Рон, но Сьюзан перебила.       — Разве ты не говорил, что он помогал ей с ее предложением об оборотнях?       — Да, но…       — Тогда они, очевидно, работают над этим. Я помню, как Гермиона приходила в школу во время экзаменов. Если она так сосредоточена на этом проекте, то ей, вероятно, даже не пришло в голову сделать перерыв, чтобы отправить сообщение. Профессор Люпин, вероятно, просто сделал это для нее.       Рон нахмурился. Гарри не думал, что его убедили, но он не сделал движения, чтобы снова встать со своего места. Спасибо Мерлину за Сьюзен.       Так или иначе, Гарри подозревал, что происходит что-то более серьезное. Что-то, что мешало Гермионе создать своего собственного патронуса. Он знал, что Гермиона была расстроена и не в духе последние несколько дней. Тем не менее, Ремус был с ней, и он, очевидно, смог сформировать патронуса, поэтому он не мог пострадать или попасть в беду. Ремус не сказал бы, что с ней все в порядке, если бы это было не так. Гарри доверил ему позаботиться о ней.       Ведущий начал представлять команды, и Гарри откинулся на спинку стула, все еще время от времени настороженно поглядывая на Рона. Гарри не был уверен, что его друг не передумает и не попытается найти Гермиону, независимо от того, что сказала Сьюзен. Гарри действительно хотел, чтобы у Гермионы была возможность поговорить с Роном.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона отстранилась и посмотрела на Ремуса. Его губы распухли, а волосы растрепались из-за того, что она провела по ним руками. Он выглядел совершенно очарованным, и она не могла не улыбнуться. Ремус улыбнулся в ответ и наклонился вперед, чтобы прикусить ее нижнюю губу. Гермиона позволила себе снова погрузиться в поцелуй, одновременно маневрируя, пока не оказалась у него на коленях. Руки Ремуса немедленно скользнули к ее бедрам, а затем одна скользнула под ее топ. Ее руки потянулись к пуговицам на его рубашке.       Они наконец прервали поцелуй, и Ремус переместился к ее шее. Гермиона вздрогнула и потеряла концентрацию, когда губы и язык Ремуса прошлись по ее шее. Когда он поцеловал впадинку на ее шее, она, возможно, захныкала, но Гермиона возобновила свою атаку на его пуговицы, когда он вернулся к ее рту. Его руки тоже блуждали, и когда Гермиона наконец расстегнула его рубашку, он обхватил ее грудь. Она посмотрела на него сверху вниз.       — Тебе не нужно, — выдохнула она и покачалась у него на коленях, — уходить, не так ли? Она понятия не имела, что он сказал Андромеде перед уходом.       — Нет, — пробормотал Ремус, уткнувшись ей в ключицу.       — Хорошо, — ответила Гермиона, притягивая его к себе и снова целуя, ее руки переместились на его грудь. Когда они оторвались друг от друга, чтобы снова вздохнуть, рука Гермионы была на пуговицах его брюк.       Он посмотрел на нее. — Гермиона, ты уверена?       — Боги, да, — сказала она, немного задыхаясь.       — Это был эмоциональный день, — сказал он, нежно сжимая ее запястья в своих руках и удерживая их неподвижными.       Гермионе на мгновение стало почти больно, подумав, что, возможно, она хотела этого больше, чем он. Но потом она посмотрела ему в глаза, и не было сомнений, что он хотел этого так же сильно. Она наклонилась вперед и нежно поцеловала его. — Я люблю тебя, Ремус. И я хочу этого.       Он отпустил ее руки и обхватил ее голову, целуя ее медленно, томно. Гермиона почувствовала себя немного одурманенной, когда он отстранился от нее.       — Я люблю тебя, — сказал он.       Она улыбнулась и вытащила палочку из кармана, накладывая заклинание на камин, дверь, а затем на телефон. Когда она снова посмотрела на него, он поднял бровь.       — Я устала от того, что меня прерывают, — объяснила она.       Ремус рассмеялся и встал, подхватывая ее на руки. Гермиона вскрикнула от удивления, обхватив его ногами за талию. Она улыбнулась ему. Он снова поцеловал ее, направляясь к лестнице.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус не был уверен, как они, наконец, добрались до ее спальни. Он столько раз останавливался, чтобы прижать ее к стене, что был удивлен, что они на самом деле были в постели, а не на полу. Его рубашка была где-то на лестнице, ее — на полу в коридоре. Брюки были сброшены в тот момент, когда они вошли в ее комнату, хотя ему пришлось неохотно опустить ее, чтобы сделать это.       Их неистовые поцелуи немного замедлились, как только они добрались до ее спальни и сбросили остальную одежду. Теперь она лежала обнаженная под ним, и Ремус просто любовался ее видом. Он все еще не мог до конца поверить, что она была здесь, что она хотела этого так же сильно, как и он. Она уставилась на него, на ее лице появился румянец. Он наклонился и ободряюще поцеловал ее, и она вздохнула ему в рот. Еще несколько минут она двигала бедрами, прижимаясь к нему, и он прервал поцелуй и посмотрел на нее сверху вниз. Она приложила руку к его щеке и улыбнулась. Он схватил свою палочку, прошептал заклинание контрацепции и бросил палочку на пол.       Посмотрев на нее еще раз, он со стоном вошел в нее, а затем держался как можно тише. Прошло много времени, и он боялся, что все закончится, не успев начаться. Гермиона несколько мгновений баловала его, целуя в плечо и проводя рукой по спине.       — Ремус, пожалуйста, — наконец сказала она, двигая бедрами и заставляя его снова застонать. Он начал двигаться, и она вздохнула, ее дыхание слегка сбилось, когда он ускорил темп. Ее ногти впились в его спину, когда она двигалась вместе с ним. Он поцеловал ее, впитывая все звуки, которые она издавала.       — Гермиона, — выдавил он, его дыхание участилось.       Она снова переместилась, и он задвигался быстрее, стиснув зубы, чтобы сдержаться, пока не почувствовал, что она замерла, а затем позвала его по имени. Он снова пошевелился, дважды, трижды, а затем он рухнул на нее, шепча нежности и целуя ее в висок, прежде чем откатиться в сторону и потянуть ее за собой. Она поцеловала его в грудь и обняла за талию, затем положила голову ему на плечо. Он легко провел рукой вверх и вниз по ее руке, улыбаясь. Гермиона удовлетворенно замурлыкала.       — Я люблю тебя, — сказала она, зевая.       Ремус улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Спи, любимая. Я буду здесь, когда ты проснешься.       Она почувствовала, как ее глаза закрылись, и почти сразу услышала, как выровнялось ее дыхание.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона захныкала во сне. Ремус крепче обнял ее.       — Шшш, любимая, все в порядке, — сонно пробормотал он.       Она вздохнула и прижалась к нему, снова погружаясь в сон. Ремус сжал ее плечо, зевнул и снова закрыл глаза.

──────── • ✤ • ────────

      Глаза Гермионы медленно открылись, и она оглядела комнату, обратив внимание на убывающий свет снаружи. Должно быть, было ближе к обеду и они проспали большую часть дня. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на Ремуса, и улыбнулась. Его рот был полуоткрыт, и он слегка похрапывал. Если его сон был хоть немного похож на ее последние несколько дней, ему нужен был отдых.       Она повернула руку там, где она лежала на его торсе, и уставилась на свой шрам. Слова Ремуса, ну, на самом деле Сириуса, как она предположила, эхом отдавались в ее голове. Знак почета. Для нее это все еще было уродливым оскорблением, постоянным напоминанием о том, что были те, кто не считал ее достойной. Но Ремус не испытывал отвращения к этому, и она знала, что в его словах была правда.       Несмотря на все, что Рон сказал ей в тот день в Норе, она знала, что он не мог смотреть на это. Не из-за того, что там было написано, а потому, что он никогда не мог простить себя за то, что не защитил ее. Гермиона никогда не ожидала такой защиты, была рада, что пытали ее, а не Рона или Гарри, но Рон никогда не мог полностью забыть об этом. Если бы они остались вместе, это стало бы еще одной причиной, которая вбила клин между ними. Она даже никогда не показывала это Энтони. Одно это должно было дать ей понять, что они никогда не будут вместе в долгосрочной перспективе.       Гермиона приподнялась на локте и смотрела, как спит Ремус. Он что-то пробормотал, нахмурив брови. Она протянула руку и нежно провела по складке на его лбу, и его лицо расслабилось. Несколько минут спустя он пошевелился во сне, и его глаза открылись. Она улыбнулась. Он вернул ей улыбку и протянул руку вверх, обхватив ее затылок. Он слегка притянул ее к себе, чтобы поцеловать.       — Хорошо спалось? — спросил он.       — Лучше, чем было за последние дни, — сказала она. — Тебе?       — Очень хорошо, — ответил он.       Он смотрел на нее, пока Гермиона не начала ерзать под его пристальным взглядом. — Что?       — Я люблю тебя, — ответил он с улыбкой.       Она засмеялась и наклонилась, чтобы снова поцеловать его. Он притянул ее к себе и углубил поцелуй. Его руки гладили вверх и вниз по ее бокам, заставляя ее дрожать. Когда они прервали поцелуй, она положила подбородок ему на грудь, проведя пальцем по одному из его шрамов. Это выглядело иначе, чем другие, одна тонкая линия вместо следов когтей или порезов.       — Рогом в грудь, — сказал он в ответ на ее незаданный вопрос.       Глаза Гермионы расширились, когда она снова провела по ней пальцем. Ремус усмехнулся. — Это было в самом начале. Джеймс еще не очень контролировал себя. Сириус сказал, что в первый раз, когда Джеймс трансформировался, он был настолько не готов к весу оленьих рогов, что его голова сразу опустилась вниз. Ему повезло, что рога нигде не застряли.       Гермиона рассмеялась.       — В тот первый месяц, в хижине, он оставил мне это. На следующее утро Поппи вела себя довольно подозрительно, когда залечивала все мои раны.       — Что ты ей сказал?       — Что я, должно быть, порезался о сломанную ножку стула. Не уверен, что она мне поверила.       Гермиона усмехнулась и затем поцеловала шрам. Когда она подняла на него глаза, он откинул волосы с ее лица, наклонился и поцеловал ее.       Гермиона подумала, что она была бы совершенно не против никогда больше не вставать с постели, когда Ремус прервал поцелуй, его рот последовал за движением его рук. Она зарылась руками в его волосы, когда его губы переместились к ее груди.       — Ремус, — выдохнула она.       — Скажи мне, чего ты хочешь, любимая, — сказал он где-то в районе ее пупка.       — Я-я, — заикаясь, пробормотала она, не в силах произнести ни слова. Затем у нее заурчало в животе. Громко.       Ремус сделал паузу и посмотрел на нее. Она убрала руки из его волос и закрыла лицо, покраснев. Ремус усмехнулся и мягко отвел ее руки в сторону. — Я действительно спросил тебя, чего ты хочешь, — сказал он с ухмылкой.       — Это действительно не то, что я имела в виду, — сказала она, и он снова рассмеялся.       — Давай принесем тебе немного еды, — сказал он, целуя ее в шею. — И тогда ты сможешь точно рассказать мне, что ты имела в виду.       Прежде чем Гермиона смогла возразить, что еда действительно переоценена, и ей не нужно есть прямо сейчас, ее желудок предательски снова заурчал.       — Когда ты ела в последний раз? — спросил он с беспокойством.       Она пожала плечами. — Я съела немного тоста по дороге на работу этим утром.       — Гермиона, — предостерег он. — Уже почти семь.       — Я не была голодна.       Ремус вздохнул и затем легко поцеловал ее в губы. Встав, он протянул ей руку и помог подняться. Ремус притянул ее к себе и поцеловал, затаив дыхание. — Я сам немного проголодался.       Он протянул руку и поднял слишком большой джемпер, который лежал на стуле рядом с ее кроватью. Она натянула его, когда он влез в брюки.       — Андромеда будет ждать тебя? — спросила Гермиона.       — Я уйду, но позже.       — Но сегодня день рождения Тедди.       — Который мы отпраздновали сегодня за обедом.       Гермиона прикусила губу, все еще чувствуя себя виноватой.       — Тедди очень взволнован своей завтрашней вечеринкой.       Гермиона все еще не была убеждена.       — В любом случае, Тедди и Андромеда уже поужинали. Почему бы нам с тобой не перекусить, а потом я свяжусь с ей. Хорошо?       — Хорошо, — согласилась Гермиона.       Он поцеловал ее еще раз, и они вышли из спальни, держась за руки.

──────── • ✤ • ────────

      Обыскав кухню Гермионы и поняв, что она давно не была на рынке, они заказали китайскую еду. Пока ждали доставку, Ремус оделся и прошел через камин, чтобы поговорить с Андромедой. Гермиона настояла, чтобы он поговорил с Андромедой лично, а не через камин.       — Папа! — позвал Тедди, когда Ремус вошел в гостиную. Он был окружен новыми игрушками, которые ему подарили Ремус и Андромеда, а также Нарцисса.       Челюсть Ремуса сжалась, когда он подумал о сестре своей тещи, но он заставил себя сохранять спокойствие. Позже. Он разберется с Нарциссой позже.       Тедди подбежал к нему. Ремус поднял его и подбросил своего сына в воздух, когда Тедди завизжал от восторга. — Папа, смотри!       — Через минуту, хорошо? Мне нужно поговорить с твоей Нанной. Он поставил Тедди на ноги, и маленький мальчик радостно побежал обратно к своим игрушкам.       — Ремус, — сказала Андромеда. — С Гермионой все в порядке?       — Она будет в порядке, — сказал Ремус.       — Что случилось?       Ремус взглянул на своего сына, а затем снова на Андромеду. — Это довольно длинная история, и часть ее должна рассказать Гермиона.       Андромеда посмотрела на своего внука, затем понизила голос. — Я знаю, что Нарцисса была здесь, когда пришла Гермиона, но Нарцисса поклялась, что не знала, что могло расстроить Гермиону.       Выражение лица Ремуса ожесточилось. — Она была … спусковым крючком.       Андромеда выглядела огорченной. Лицо Ремуса смягчилось. — Андромеда, как я уже сказал, это долгая история, и в ней есть нечто большее, чем просто присутствие Нарциссы. Я… — он выдохнул. — Нам придется поговорить об этом, но … не сегодня вечером.       Андромеда кивнула. — Где сейчас Гермиона?       — Она все еще у себя дома. Я, она, — он потер заднюю часть шеи и почувствовал, что его лицо горит.       Губы Андромеды дрогнули. — Ты не должен заставлять леди ждать, — сказала она с понимающей ухмылкой.       Лицо Ремуса покраснело еще больше, и он мысленно выругался. Он больше не был подростком ради Мерлина. Его личная жизнь была его собственным делом. — Мы собираемся перекусить. Я просто хотел убедиться, что здесь все в порядке.       — Как ты можешь видеть, твой сын практически игнорирует меня с тех пор, как встал после дневного сна, в пользу своих новых игрушек.       Ремус улыбнулся Тедди, который был глубоко сосредоточен, передвигая своих драконов и рыцарей по полу.       — Я едва смогла усадить его за обеденный стол раньше.       Ремус усмехнулся. — Ты уверена, что мне не следует остаться?       — Я вполне способна позаботиться о своем внуке на вечер, — едко сказала Андромеда.       — Это не то, что я имел в виду, — сказал Ремус. — У него день рождения.       — Который мы праздновали с ним, — напомнила ему Андромеда. — Он будет в постели меньше чем через час. У нас все будет хорошо.       — Тедди, — сказал Ремус, и его сын поднял глаза.       — Смотри, папа, смотри! — Тедди указал на игрушки, разбросанные вокруг него.       Ремус улыбнулся и подошел к нему, устраиваясь рядом с ним. Он слушал болтовню Тедди обо всех его игрушках, из которых Ремус понимал только половину, затем играл с ним несколько минут, когда Тедди вручил ему рыцаря.       — Тедди, Нанна собирается искупать тебя и уложить спать сегодня вечером.       — Никакой кровати, — немедленно сказал Тедди. — Я заплачу!       — Тебе не обязательно идти спать прямо сейчас, но я собираюсь пожелать тебе спокойной ночи, потому что мне нужно уходить.       Тедди с любопытством посмотрел на него.       — Я, эм, помогаю Гермионе. Ремус проигнорировал фырканье Андромеды, но знал, что его лицо снова покраснело.       — Моя Герми? — задал вопрос Тедди. — Я иду! — вскочил он.       Ремус взял его за руку. — Не в этот раз.       Тедди захныкал.       — Ты увидишь Гермиону завтра, — ответил Ремус. — Помнишь, это твоя вечеринка?       — Харри! — Тедди закричал. — Джин!       — Да, Гарри и Джинни тоже будут там. И будет еще торт и подарки.       — Торт? — сказал Тедди с усмешкой.       — Да, торт, — сказал Ремус со смешком. — А теперь обними меня и будь хорошим для Нанны.       Тедди бросился в объятия своего отца. Ремус крепко обнял его, а затем поцеловал в лоб. — Я люблю тебя.       — Люблю тебя, папочка. Затем Тедди счастливо вернулся к своим игрушкам.       Ремус встал и пошел обратно к камину.       — Увидимся утром, — сказала Андромеда с очередной ухмылкой.       — Я, то есть, — Ремус снова покраснел, и Андромеда усмехнулась. Он прочистил горло. — Спасибо. Он повернулся и взял летучий порошок с каминной полки.       — Передай Гермионе мои наилучшие пожелания, — сказала Андромеда, подмигнув.       Ремус, уверенный, что его лицо не могло быть краснее, повернулся, шагнул в камин и назвал дом Гермионы.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона вернулась в гостиную, поднявшись наверх, чтобы надеть шорты для сна. Джемпер прикрывал ее бедра, но последнее, что ей было нужно, это устраивать представление доставщику, когда она будет платить за еду. В животе у нее снова заурчало, и Гермиона раздраженно фыркнула. Она собиралась поесть на матче Джинни, хотя Гермиона не могла сказать, что сожалеет о том, что не пришла. Улыбаясь про себя, она направилась на кухню, чтобы взять что-нибудь, чтобы подкрепиться, пока не принесут еду.       Раздался стук в дверь, и Гермиона обернулась, нахмурив брови. Они должны были подойти к парадной двери, а не к задней.       — Гермиона! — позвал голос, когда стук стал громче.       — Дерьмо, — сказала Гермиона, узнав голос Рона. Что он здесь делал? Гермиона прикусила губу. Патронус. Конечно, Рон должен был заподозрить, почему она не отправила свой собственный. Снова выругавшись, Гермиона направилась к двери. Ремус отсутствовал не так уж долго. Вероятно, она могла бы избавиться от Рона до возвращения Ремуса.       — Гермиона! — крикнул он, и Гермиона поспешила к двери, пока соседи не вызвали полицию или что-то в этом роде.       — Рон, — сказала она, открывая дверь. — Почему ты кричишь?       — С тобой все в порядке? — потребовал он, оглядывая ее с ног до головы, как будто на предмет травм.       — Как ты можешь видеть, я в полном порядке, — сказала Гермиона, скрестив руки на груди, жалея, что не надела лифчик, когда была наверху.       Рон уставился на нее, прищурив глаза. — Ты сказала, что придешь на матч Джинни. Он звучал немного обвиняюще.       — Я планировала это, — ответила она.       — Вместо этого ты не появляешься, и отправляешь патронус Ремуса — это то, как ты даешь нам знать?       Черт возьми, она забыла спросить Ремуса, что он сказал Гарри. Хотя, вполне вероятно, что Гарри сказал Рону что-то другое. Почему Рон должен был появиться здесь?       — Рон, я в порядке, — сказала Гермиона. — Просто кое-что случилось, и я не смогла попасть на игру Джинни. Я ценю, что ты пришел проведать меня, но…       — Что-то на работе? — прервал ее Рон.       Гермиона попыталась прочитать выражение его лица, но она не могла сказать, был ли это ответ, которого он ожидал, или нет. — Я, ну, да.       — Звучит неуверенно.       — Есть причина, по которой ты допрашиваешь меня? Потребовала Гермиона, уперев руки в бедра. Она чувствовала себя плохо из-за того, что солгала ему, но она не была готова иметь дело с его реакцией на правду прямо сейчас.       — Я просто хочу знать, что с тобой происходит. Выражение лица Рона смягчилось. — Я знаю, что это была тяжелая неделя для всех.       Гермиона вздохнула. — Я в порядке, Рон, честно. Я намеревалась прийти, но просто, мне нужно быть уверенной, что это предложение будет одобрено. Я объясню всё Джинни завтра. Они победили?       — Да, — сказал Рон с улыбкой.       — Поздравь ее от меня. Вероятно, тебе стоит вернуться, чтобы отпраздновать со всеми.       — Почему бы тебе не пойти со мной?       — Я устала, Рон. Как ты и сказал, это была тяжелая неделя. Я просто собираюсь что-нибудь съесть, а затем лечь спать.       Рон изучал ее несколько мгновений, затем кивнул и повернулся к двери. Гермиона тихо вздохнула с облегчением.       Когда они дошли до двери, Рон обернулся. — Гермиона, — начал он, но был прерван звуком камина.       Гермиона мысленно выругалась и развернулась как раз в тот момент, когда Ремус вышел из камина.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус вытащил палочку из кармана и начал стряхивать пепел со своей одежды. Он увидел Гермиону краем глаза и начал говорить, прежде чем поднял глаза.       — С Тедди все в порядке. Еда уже здесь, я… — он замолчал, увидев Рона. — О, привет, Рон. Ремус взглянул на Гермиону, все еще одетую в джемпер, в котором она была, когда он уходил, хотя она надела шорты. Ремус подавил свое чувство собственничества и сказал себе перестать быть глупым.       — Ремус, — ответил Рон, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь?       Ремус взглянул на Гермиону, которая выглядела немного испуганной. Рон переводил взгляд с них двоих, прищурив глаза. — Гермиона, может быть, тебе стоит одеться.       Ремус еле сдержался, чтобы не фыркнуть.       — Рон, честно, — сказала Гермиона, закатывая глаза.       — Что происходит, Гермиона? — спросил Рон.       — Я не понимаю, какое тебе дело до этого, — отрезала она.       Прежде чем Ремус успел что-либо сказать, прозвенел звонок. Гермиона подпрыгнула, и Ремусу потребовались все силы, чтобы не обнять ее.       — Ты хочешь, чтобы я забрал доставку? — спросил он.       — Пожалуйста, — сказала она. — Вот, подожди. Она схватила свою сумку с крайнего столика и порылась в ней, вложив ему в руку маггловские фунты. — Этого должно хватить.       Ремусу удалось погладить ее руку большим пальцем, и Рон этого не заметил. Она улыбнулась ему, прежде чем снова повернулась к Рону.       Хотя они понизили голоса, благодаря волчьему чутью Ремус все еще мог слышать все, когда открывал входную дверь и расплачивался за еду. Рон требовал объяснить, почему Ремус был тут, а Гермиона все еще отказывалась ему отвечать. Ремус отнес еду на кухню и поставил на стол, наложив на нее заклинание стазиса, прежде чем вернуться в гостиную.       — Гермиона, — тихо сказал он.       Она посмотрела на него, затем закрыла глаза, на ее лице была покорность. Она почти незаметно кивнула, и Ремус подошел к ней. Положив руку ей на поясницу, он почувствовал, как она слегка прижалась к нему. Гермиона вздохнула и посмотрела на Рона. На мгновение он выглядел смущенным, но затем его глаза расширились от осознания.       — Что происходит? — потребовал он.       — Ремус и я вместе.       Рон на мгновение уставился на нее. — Что ты имеешь в виду под «вместе»?       — Я имею в виду именно то, что ты думаешь, что я имею в виду, Рон, — сказала Гермиона.       Если бы ситуация не была такой, какой она была, выражение лица Рона было бы комичным. Его глаза чуть не вылезли из орбит, а рот открывался и закрывался, как у рыбы.       — О чем, черт возьми, ты говоришь, Гермиона? — наконец, справился с эмоциями Рон.       Гермиона снова вздохнула. — Я имею в виду, что мы встречаемся. Пара. Ты знаешь, ты и Сьюзен, Гарри и Джинни? Я и Ремус.       — Ты не можешь встречаться с Ремусом, — сказал Рон.       — Почему нет? — спросила Гермиона, когда Ремус немного ощетинился. Он почувствовал, как ее рука скользнула в его и сжала ее.       — Потому что, потому что он, он Ремус.       — Что ж, это все проясняет, — сухо сказала Гермиона.       Рон взглянул на Ремуса, а затем снова на Гермиону. Он выглядел нервным, но все равно продолжал сражаться. — Гермиона, он … дело в возрасте.       — Что из этого? — спросила она.       — Он, я имею в виду, — Рон снова взглянул на Ремуса.       Ремус мог сказать, что Рон не хотел говорить это при нем. Но Ремус не собирался оставлять Гермиону разбираться с этим в одиночку.       — Я знаю, что Ремус старше меня, — сказала Гермиона. — Мне все равно.       Рон продолжал переводить взгляд с одного на другого, и Ремус, наконец, сжалился над ним. — Рон, мы знаем, что это сюрприз и что в наших отношениях есть вещи, которые некоторым людям будет трудно принять. Разница в возрасте — одна из них.       — Прости, что не сказала тебе раньше, — сказала Гермиона.       Глаза Рона внезапно подозрительно сузились. — Как долго это продолжается?       — Около месяца. — Месяца? — повторил он. — Вы встречаетесь уже месяц и только сейчас говорите мне об этом?       Гермиона поморщилась. — Мы сначала никому не говорили.       — Тогда кто еще знает?       — Джинни, — сказала Гермиона. — И Андромеда.       Рон был явно удивлен, что Андромеда знала.       — И… — Гермиона колебалась, прикусив губу. — Гарри.       Гнев Рона был очевиден сразу. — Гарри знает?       — Только потому, что он однажды зашел к нам и… — Гермиона замолчала, когда Рон поднял руки перед собой.       — Мне не нужно об этом слышать. Он несколько мгновений свирепо смотрел на Гермиону. — Как давно он знает?       — Несколько недель, — тихо сказала Гермиона, выглядя побежденной.       — Итак, Гарри знал в течение нескольких недель, и ты не думала, что должна сказать мне?       — Я собиралась, я просто, — Гермиона снова замолчала.       — Только что, Гермиона? Голос Рона снова повысился, и Ремус шагнул ближе к Гермионе, бросив при этом на Рона взгляд. На молодого человека, казалось, это не особенно подействовало.       — Я не была уверена, как ты отреагируешь, — наконец сказала она. Она посмотрела на него.       — Спасибо за доверие, — отрезал он. Ремус мог видеть, как двигается мускул на его челюсти.       — Рон, мне жаль.       Рон снова переводил взгляд с Гермионы на Ремуса, и Ремус мог сказать, что его гнев совсем не утих. На самом деле, он, казалось, становился еще более расстроенным. Ремус не хотел, чтобы кто-то из них сказал что-то, о чем они могли бы пожалеть позже.       — Возможно, нам следует поговорить об этом завтра, — предложил он. — У каждого будет шанс успокоиться и все обдумать.       — Нет, — сказал Рон. — Я думаю, мы должны продолжить говорить об этом прямо сейчас.       Гермиона настороженно посмотрела на него, явно обеспокоенная тем, что он собирался сказать. — Рон, я думаю, что Ремус прав.       — Вы двое были вместе всего месяц, да? — сказал он.       Гермиона нахмурилась. — Да, — сказала она неуверенно.       Рон насмешливо фыркнул. Ее глаза сузились. — Я не понимаю, на что ты намекаешь.       — Я думаю, что ты понимаешь, — сказал Рон, выглядя злее с каждой секундой. Его руки были плотно скрещены на груди, челюсти сжимались и разжимались.       Гермиона уставилась на него в замешательстве. Затем, внезапно, ее замешательство сменилось яростью. — Ты полный осел, Рональд Уизли! Я не могу поверить, что ты даже предлагаешь это!       Ремус знал, что он что-то упустил.       — Почему нет? Я подозревал это еще тогда, и теперь вы двое здесь.       — Что именно подозревал? — спросил Ремус, совершенно сбитый с толку.       Они оба проигнорировали его, когда Гермиона снова заговорила. — На случай, если ты забыл, я встречалась с Энтони после того, как мы с тобой расстались. Задолго до того, как я начала встречаться с Ремусом. Я сказала тебе, что тогда мы были просто друзьями, и я это имела в виду.       После последнего заявления Гермионы Ремуса осенило. Рон думал, что между Ремусом и Гермионой что-то происходило до того, как она начала встречаться с Энтони? Может быть, даже когда она все еще встречалась с Роном?       — Я, — начал Рон, но через несколько мгновений вздохнул и провел рукой по лицу. — Мне не следовало этого говорить.       — Подожди минутку, — сказал Ремус, все еще зацикленный на том факте, что Рон обвинил Гермиону в измене с ним всего через несколько недель после убийства Доры. Ремус чувствовал, как в нем нарастает гнев. Гермиона положила руку ему на плечо, и Ремус попытался обуздать ее.       — Рон просто вел себя как идиот, — сказала Гермиона. — Не так ли, Рон?       — Это было глупо, — согласился Рон, выглядя немного испуганным перед Ремусом. — Как я уже сказал, мне не следовало этого говорить.       — Нет, тебе не следовало этого делать, — решительно сказал Ремус. Он отвернулся от другого мужчины, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, например, убить его. Он не думал, что Молли и Артур оценят это.       — Я думаю, тебе следует уйти, Рон, — сказала Гермиона.       — Гермиона, я сожалею о том, что я сказал. Но это, это не очень хорошая идея.       — Мне действительно все равно, что ты думаешь, — отрезала Гермиона.       — Гермиона, пожалуйста, — сказал Рон. — Просто послушай.       — Просто, просто уходи, Рон, — сказала она покорно.       Ремус слегка повернулся, и Рон встретился с ним взглядом.       — Я полагаю, что Гермиона попросила тебя уйти, — натянуто сказал Ремус.       Рон несколько мгновений смотрел на них обоих. — Я сожалею о том, на что я намекал, — наконец сказал он. — Но нам нужно поговорить, Гермиона. С этими словами Рон повернулся и ушел, тихо закрыв за собой заднюю дверь.       Гермиона повернулась к Ремусу и положила руку ему на плечо. — Ремус?       Он ничего не сказал, просто притянул ее в свои объятия и зарылся лицом в ее волосы. — Почему ты мне не сказала? — спросил он, когда немного успокоился.       — Не сказала что?       — Что Рон подозревал тогда?       — Потому что это было слишком глупо, чтобы повторять.       Ремус фыркнул и почувствовал, как гнев покидает его. — Это то, что произошло между вами двумя?       — Не совсем, — сказала Гермиона со вздохом. — Я имею в виду, что ссора, которая у нас была по этому поводу, не помогла, но было много более серьезных причин. Все свелось к тому, что мы с Роном просто не подходили друг другу. Мы бы никогда не продержались долго и, вероятно, сделали бы друг друга несчастными в процессе.       Ремус отстранился от нее и посмотрел ей в глаза. — Что ты чувствуешь теперь, когда он знает?       — Тот факт, что он вел себя как полный придурок, должно помочь мне и я надеюсь не думать о его реакции.       — Но ты думаешь, — предположил Ремус.       Она вздохнула. — Я не знаю почему, но это так.       — Он один из твоих лучших друзей, Гермиона. Конечно, тебе небезразлично, что он думает.       — Было бы намного проще, если бы мне безразлично, — пробормотала она. Ремус не смог сдержать улыбку. Она посмотрела на него. — С тобой все в порядке? На его вопросительное выражение она продолжила. — Не думаю, что когда-либо видела тебя таким сердитым. Ну, может быть, в Визжащей Хижине на третьем году обучения.       Он снова притянул ее ближе к себе. — Признаюсь, моим первым побуждением было ударить его по лицу.       Гермиона рассмеялась.       — Но я действительно верю, что он сожалел о том, что вообще это сказал.       — Он набросился, потому что ревновал. Вероятно, это его худшая ошибка.       — Как ты думаешь, он больше разозлился из-за того, что мы были вместе, или из-за того, что он не знал?       — Потому что он не знал, — немедленно ответила Гермиона. — Если бы только Джинни и Андромеда знали, он бы так не расстроился.       — Я думал, он перестал ревновать к Гарри.       — Перестал, по большей части. В любом случае, он не завидует знаменитости Гарри. Но когда дело доходит до нас троих. Гермиона покачала головой.       Ремус подождал, пока она соберется с мыслями. — Гарри и я очень близки, но в некотором       роде по-братски. Рон и я, ну, мы друзья, близкие друзья, но после того, как романтические отношения между нами не сложились, у нас никогда не будет таких близких отношений, как у нас с Гарри. Я думаю, что Рону все еще иногда бывает тяжело.       Ремус изучал ее несколько мгновений. — Ты думаешь, у него все еще есть чувства к тебе?       Гермиона задумчиво поджала губы. — Не совсем. Я думаю, что он все еще испытывает ко мне … нежность, я полагаю. Но я думаю, что это больше связано с тем фактом, что я была его первой любовью, чем с чем-либо еще.       Ремус кивнул, проглотив укол ревности, который снова поднял голову. Он был смешон.       — Ты же не думаешь, что у меня все еще есть чувства к нему, не так ли? — спросила она.       — Конечно, нет, — немедленно ответил Ремус. Гермиона встала на цыпочки и поцеловала его. Она улыбнулась, затем положила голову ему на грудь. Ремус поцеловал ее в макушку и крепче обнял ее. Она полностью прижалась к нему, и Ремус понял, что она измучена.       — Давай поедим, а потом тебе стоит немного поспать.       — Я не голодна, — сказала Гермиона, ее голос был немного приглушен его рубашкой.       Он отстранился от нее и заставил посмотреть на него. — Тебе нужно что-нибудь съесть, любимая. Пожалуйста.       — Хорошо, — наконец согласилась она со вздохом.       Он взял ее за руку и повел на кухню. Несмотря на ее протесты, Гермиона съела совсем немного. Когда он бросил на нее понимающий взгляд, она показала ему язык. Он усмехнулся.       — Прекрасно, ты был прав, я была голодна, — фыркнула она.       Ремус ничего не сказал, просто встал и собрал то, что осталось, положив контейнеры в холодильник. Он почувствовал, как руки Гермионы обняли его, и она положила голову ему на спину.       — Все в порядке, если тебе нужно домой, — сказала она, но он мог слышать легкую дрожь в ее голосе.       Он все равно не планировал уходить, но теперь, после всего, что случилось с Роном, он ни за что не собирался этого делать. — Андромеда не ждет меня до утра, — сказал он, поворачиваясь в ее объятиях.       Лицо Гермионы слегка покраснело, прежде чем она рассмеялась, качая головой. — Разве это не странно для тебя?       — Чрезвычайно, — ответил он. — Вот почему мы не собираемся говорить об этом. Никогда.       Она снова засмеялась, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, затем подхватил на руки.       — Ремус, отпусти меня! — настаивала она.       — Ты почти спишь на ногах, — сказал он. — Я несу ответственность за то, чтобы безопасно доставить тебя в твою спальню.       — О, неужели? — ответила Гермиона, подняв брови.       — Абсолютно, — ответил он совершенно серьезно.       Она ухмыльнулась и положила голову ему на плечо, когда он вынес ее из кухни. Она прошептала кое-что ему на ухо, и его глаза расширились, даже когда его ноги задвигались быстрее. Смех Гермионы эхом отражался от стен, когда он почти взбежал по лестнице в ее спальню, пинком захлопнув за собой дверь.