Извилистая дорога

13 апреля 2000

      Ремус выбежал из лифта и побежал по коридору к приветственной ведьмы. Женщина за лифтом посмотрела на него с улыбкой, но он проигнорировал ее, услышав свое имя.       — Ремус.       Он оглянулся и увидел Джинни возле одной из комнат. Он бросился к ней. — Она там?       Джинни кивнула. Ремус хотел обойти ее, но Джинни остановила его, положив руку ему на плечо. — Ты не можешь войти.       — Почему нет? — спросил он.       — Сейчас над ней работают, пытаются выяснить, что это такое. Внутрь не пускают никого, кроме целителей и персонала.       — Что, черт возьми, произошло?       Джинни объяснила, что ей было известно на данный момент.       — Что это было? — спросил Ремус.       — Они не знают наверняка, — сказала Джинни. — Это какое-то плотоядное зелье, но такого они раньше не видели.       — Почему она открыла письмо? — спросил Ремус, зная, что и он, и Гарри сказали ей ничего не открывать.       — Она этого не делала, — ответила Джинни. — Гарри думает, что оно могло быть заколдовано так, чтобы высвободиться, как только кто-то к нему прикоснется. Прямо сейчас письмо у них в Министерстве, пытаются проанализировать, что это такое.       — Как она?       — Это больше не сжигает ее, им удалось остановить это, но она говорит, что все еще чувствует боль. Целители пытаются справиться с болью, но, похоже, ни одно из традиционных обезболивающих зелий не действует долго.       Ремус выругался. — Я иду внутрь. Он двинулся к двери.       — Ремус, ты не можешь, — настаивала Джинни.       — Черт возьми, я не могу, — огрызнулся он и протиснулся мимо нее в комнату, игнорируя окликнувшую его Джинни.       Гермиону окружили целители, которые, казалось, спорили о том, что им следует попробовать дальше. Ее лицо было маской боли, и она вскрикнула, когда один из целителей коснулся ее поврежденной руки. Когда она заметила его, стоящего в дверях, слезы покатились по ее щекам. Ремус поспешил к ней, протискиваясь между двумя целителями, чтобы добраться до нее.       — Вы не можете быть здесь, — настаивал один из целителей.       Ремус повернулся к нему со свирепым взглядом. — Попробуй избавиться от меня, — прорычал он.       Целительница заметно сглотнула и сделала шаг назад, а Ремус присел на край кровати Гермионы. Он взял ее здоровую руку в свою и поцеловал кончики пальцев.       — Ремус, — прошептала она, и он сжал ее руку.       — С тобой все будет в порядке, любимая.       — Это так больно, — сказала Гермиона.       — Я знаю, Гарри и все остальные работают над этим.       — Я рада, что ты здесь, — сказала она, а затем откинулась на подушки и закрыла глаза.       Ремус держал ее за руку и выводил маленькие круги на тыльной стороне большим пальцем. Он наблюдал за ее лицом, видел каждую гримасу и слышал каждое хныканье.       — Вы не можете дать ей что-нибудь? — потребовал он.       — Мы и так дали ей слишком много обезболивающих зелий, — сказал один из целителей. — Единственное, что сейчас нужно сделать, это идентифицировать зелье и найти противоядие.       — Тогда перестань тыкать в нее пальцем и разберись сам, — отрезал он.       Женщина обратила на него свой пристальный взгляд. — Наши исследователи работают с аналитиками Министерства, чтобы выяснить, с чем именно мы имеем дело, мистер Люпин. Если вы не хотите, чтобы я вызвала службу магического правопорядка и выпроводила вас из этой комнаты, я предлагаю вам помнить, что мы все делаем свою работу в меру своих возможностей.       Ремус встал и уставился на нее. Некоторые другие люди в комнате осторожно отступили назад, но женщина скрестила руки перед собой и ответила на его взгляд.       — Этого недостаточно! Ей больно, вам нужно помочь ей! — рявкнул он.       Гермиона открыла глаза. — Ремус, — упрекнула она.       Он подавил рычание, которое пыталось вырваться из его горла, и посмотрел вниз на Гермиону. Она положила руку ему на плечо, и он вздохнул, проводя рукой по волосам.       — Мне жаль, — наконец пробормотал он.       — Я понимаю ваше разочарование, — сказал Целитель. — Поверьте, мне не нравится видеть, как мои пациенты страдают.       Ремус кивнул. Целительница, явно главная, отпустила всех остальных в комнате и продолжила осмотр кисти Гермионы. Плоть была красной и шелушащейся, местами кожа слезала. Они наложили на нее что-то вроде щита, Ремус мог видеть мерцание магии. Он предположил, что это было сделано для предотвращения заражения.       — А как насчет охлаждающего заклинания? — спросил он.       — Мы пробовали их, и они немного помогают, но только на короткое время. Их нужно обновлять каждые тридцать минут или около того. Мне следовало сделать это несколько минут назад, извините.       — Я сделаю это, — сказал Ремус.       Целительница мгновение изучала его, затем кивнула. Ремус произнес заклинание, и Гермиона вздохнула с облегчением.       — Все еще больно? — спросил он.       — Да, но не настолько, — сказала она.       — Ты просто скажи мне, когда тебе это снова понадобится, любимая.       Гермиона кивнула, снова закрыв глаза. Ремус наблюдал, как целительница закончила осмотр руки Гермионы. Она произнесла заклинание левитации, так что рука зависла в нескольких дюймах над кроватью. Он мог видеть облегчение на лице Гермионы, когда было произнесено заклинание. Ремус был уверен, что лежать на одеялах было больно, несмотря на защитные чары. Целитель повернулась и начала делать заметки на куске пергамента.       Ремус не мог поверить, что это произошло. Он знал, что у людей могут быть проблемы с их отношениями, но он никогда не ожидал, что кто-то попытается причинить ей такую сильную боль. Он вспомнил слова Гермионы накануне вечером о том, что в письме, которое она получила вчера, было проклятие, которое Рон не смог идентифицировать. Ремусу стало интересно, выяснили ли они, что это было и насколько это было опасно.       Чем больше он думал об этом, тем меньше в этом было смысла. Если кто-то и должен был быть проклят или отравлен, то это должен был быть он. Он был оборотнем, он был старше, тот, кто был ее профессором. Почему кто-то хотел причинить вред Гермионе, а не ему? Как только он подумал об этом, вся кровь отхлынула от его лица. Андромеда.       — Гермиона? — сказал он, и она открыла глаза. — Мне нужно минутку поговорить с Джинни, хорошо? Я сейчас вернусь.       Гермиона кивнула. Он наклонился и поцеловал ее в лоб, затем быстро вышел из комнаты.       — Джинни, — сказал он, выходя в коридор.       — Как она?       — Они не могут дать ей больше обезболивающих зелий, но охлаждающие чары немного помогают. Они до сих пор не знают, что это такое.       — Могу я увидеть ее?       — Через минуту, мне нужно, чтобы ты сначала кое-что для меня сделала.       — Конечно.       — Найди Андромеду и скажи ей, чтобы она не трогала ничего из приходящей почты, даже в перчатках из драконьей кожи. Пусть чертовы совы посидят в чертовом саду, пока туда не доберется аврор, чтобы взглянуть на них.       Джинни ахнула и прижала руку ко рту. — Ты думаешь, тебе тоже достанется такая же?       — Я не знаю, но я не собираюсь рисковать. Пожалуйста, поторопись.       Джинни кивнула. — Почему бы мне просто не отправить ее в Нору? Тогда они вообще уйдут из дома.       — Это хорошая идея, спасибо, — сказал Ремус.       Джинни улыбнулась и быстро обняла его. — С ней все будет в порядке. Джинни поспешила к общему камину в конце коридора, а Ремус вернулся в комнату Гермионы.       — Я собираюсь отнести эти заметки в Министерство, — сказала целительница. Я проверю, как у них продвигается работа, пока буду там.       — Спасибо, целительница, — Ремус замолчал, осознав, что женщина так и не представилась.       — Спенсер, — сказала женщина с улыбкой. — Поблизости всегда будет знахарка, если ей что-нибудь понадобится. Я вернусь, как только смогу.       — Спасибо, — снова сказал Ремус.       Она кивнула в знак признательности и вышла из комнаты. Ремус вернулся на свое место на краю кровати Гермионы и снова взял ее за руку. Глаза Гермионы распахнулись.       — Тебе нужно еще охлаждающих чар? — спросил Ремус.       Она покачала головой. — Пока нет.       — Мне так жаль, любимая, — сказал он, снова целуя ее пальцы.       — За что? — в замешательстве спросила Гермиона.       — За то, что с тобой случилось.       — Ты не отправлял мне письмо.       Он слегка улыбнулся.       — Ты ведь не получил ни одного, не так ли?       — Нет. Во всяком случае, пока.       Глаза Гермионы расширились. — Ремус, ты должен рассказать Андромеде, — начала она, пытаясь сесть прямее на кровати, выглядя испуганной.       — ШШШ, — сказал он, положив руку ей на плечо и мягко отталкивая ее назад. — Джинни позаботится об этом. Она собирается отправить их в Нору.       — Но с ними все в порядке? Ты должен проверить их, Ремус.       — Гермиона, — сказал он. — Тебе нужно успокоиться. С ними все было в порядке, когда я уходил, и я пробыл здесь не так уж долго. Просто расслабься, любимая.       Она наконец откинулась на подушки. — Который час?       — Чуть больше восьми, почему?       — Суд собирается в девять, — сказала она. — Тебе следует идти.       — Я не оставлю тебя, — сказал он, не веря, что она вообще могла предложить это.       — Я никуда не собираюсь, — сказала она. — И ты должен быть там, чтобы узнать, что происходит с Уоррингтоном.       — Я могу узнать позже.       — Но…       — Гермиона, — сказал он немного резче, чем намеревался. — Я не оставлю тебя, хорошо?       Она наконец кивнула. — Хорошо.       Раздался тихий стук в дверь, и Джинни просунула голову внутрь. — Привет, — сказала она, входя в комнату, улыбаясь Гермионе. — Как дела?       — Все еще больно, но Ремус помогает.       Он сжал ее руку и выжидающе посмотрел на Джинни.       — Они в Норе, — сказала она. — Андромеда сказала, что прилетела еще одна сова. Она как раз собиралась впустить ее, когда я позвонила. Она к письму не прикасалась.       — Слава Мерлину, — сказал Ремус.       — Я сказала ей оставаться в Норе, пока ты или Гарри не разрешите ей вернуться.       — Спасибо тебе, Джинни.       — Как у тебя дела, Гермиона? — спросила Джинни.       Гермиона попыталась улыбнуться, но Ремус видел, что это получилось вымученно. — Со мной все в порядке. Спасибо, Джин.       — Могу я чем-нибудь помочь? Принести тебе что-нибудь из дома?       Гермиона начала качать головой, затем остановилась. — На самом деле, есть одна вещь, которую ты мог бы для меня сделать.       — Все, что угодно, — сказала Джинни.       — Ты можешь пойти сегодня на суд?       Джинни выглядела немного удивленной.       — Я просто, мне нужно знать, что произойдет.       — Конечно, Гермиона. Это в девять, верно?       Гермиона кивнула.       — Тогда мне лучше вернуться домой и подготовиться.       — Живоглот? — спросила Гермиона.       — Он на Гриммо. Сьюзен накормила его завтраком перед тем, как уйти на работу.       Ремус заметил, как Гермиона нахмурила лоб от боли. Он снова произнес заклинание, и она благодарно сжала его руку. — Спасибо, Джинни.       Джинни шагнула вперед. Ремус встал, чтобы дать ей возможность попрощаться с Гермионой.       — Гарри разберется с этим, — тихо сказала Джинни, обнимая Гермиону. — Я знаю, что он разберется.       Гермиона кивнула со слезящимися глазами, когда Джинни отстранилась. Ее глаза тоже поблёскивали. Ремус положил руку ей на плечо и слегка сжал его перед тем, как она ушла.       Когда Ремус сел обратно, слезы, которые Гермиона пыталась скрыть, потекли по ее щекам. Он сел рядом с ней и прижал ее к себе, насколько мог, не двигая ее поврежденной рукой.       — Все будет хорошо, любимая, — сказал он, целуя ее в макушку. Он подозревал, что пытается убедить себя не меньше, чем ее.

──────── • ✤ • ────────

      Целительница Спенсер вернулась через час. В состоянии Гермионы не произошло никаких изменений, и Ремус по-прежнему каждые полчаса накладывал охлаждающие чары. Он обнаружил, что то, что он принял за защитное заклинание на руке Гермионы, на самом деле было заклинанием стазиса. Это был единственный способ остановить распространение. Если бы это зелье удалили, оно продолжило бы свое действие. У целительницы не было дополнительной информации о зелье. Эксперты взяли ее записи и все еще искали, что бы это могло быть. Она заверила их обоих, что они не прекратят поиски, пока не найдут что-то.       Джинни вернулась сразу после десяти с новостями с судебного процесса. Выражение ее лица дало Ремусу понять, что Уоррингтон действительно был осужден, но она не выглядела полностью довольной этим.       — Он получил пятьдесят лет, — сказала Джинни.       — И это все? — спросила Гермиона, повысив голос на октаву. — Ему даже не будет девяноста, когда он выйдет. Он может прожить еще сто лет!       — Я знаю, — сказала Джинни. — Кингсли не выглядел счастливым. Как и некоторые члены Визенгамота.       — Я не могу в это поверить! — воскликнула Гермиона.       — Гермиона, — обеспокоенно сказал Ремус. — Не накручивай себя из-за этого.       — Не накручивай себя? Ты не сердишься?       — Да, — признал Ремус. — Но пятьдесят лет — это все еще долгий срок. Он мог бы отделаться более лёгким.       Гермиона покачала головой.              — Помни, что к оборотням все еще существует большое недоверие. Тот факт, что люди, на которых Уоррингтон напал после войны, были одиночками, у которых не было семьи, как у Грейбека, вероятно, заставляет многих из членов Визенгамота чувствовать себя в большей безопасности.       По щеке Гермионы скатилась слеза, и Ремус наклонился вперед, чтобы вытереть ее большим пальцем.       — Есть кое-что еще, — сказала Джинни после нескольких минут молчания.       — Что? — спросила Гермиона.       Джинни перевела взгляд с Гермионы на Ремуса, выглядя неуверенной, должна ли она что-нибудь сказать.       — Джин, что случилось?       — Скитер разглядывала толпу с того момента, как я вошла в зал суда, до тех пор, пока Кингсли не призвал всех к порядку. Потом она пыталась загнать меня в угол, но я притворилась, что не слышала, как она звала меня.       — Она искала нас, — сказал Ремус со вздохом.       Джинни кивнула. — Думаю, да.       — Кто знает о том, что со мной случилось? — спросила Гермиона.       — Кроме семьи и Сьюзен, больницы Святого Мунго и департамента Мракоборства — никто. О, кроме твоего босса, Гермиона. Гарри рассказал ей, но заставил поклясться держать это при себе.       — Маргарет никому не скажет, — уверенно заявила Гермиона.       — Хотя сплетен будет много, — сказала Джинни. — Я уверена, всем было интересно, почему вас двоих там не было.       Гермиона издала звук разочарования, затем поморщилась, и Ремус применил еще одно заклинание.       — Ни о чем из этого сейчас не беспокойся, — сказал Ремус. Он посмотрел на Джинни. — Спасибо, что делаешь это для нас.       — Не стоит об этом, — сказала Джинни, поняв намек Ремуса. — Мне нужно в Нору, я обещала Тедди, что возьму его полетать.       — Обнимешь его за меня? — спросила Гермиона.       — Конечно, — ответила Джинни. Она наклонилась и поцеловала Гермиону в щеку. — Я зайду сегодня днем.       — Спасибо, Джин.       Джинни помахала им обоим и вышла из комнаты.       — Суд над Саттерфилдом начинается в понедельник, — сказала Гермиона, как только Джинни ушла.       — К тому времени ты будешь в порядке, — сказал Ремус, улыбаясь и надеясь, что это выглядит убедительно.       Гермиона кивнула, но не встретилась с ним взглядом. Он поцеловал тыльную сторону ее ладони. — Отдыхай, любимая.       Она вздохнула и снова откинулась на подушки, закрыв глаза.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона наконец погрузилась в беспокойный сон, когда пришел Гарри. Он выглядел измученным, злым и немного напуганным одновременно. Ремус наложил на нее еще одно охлаждающее заклинание, а затем последовал за Гарри из комнаты.       — Ты что-нибудь выяснил? — спросил Ремус.       — Мы еще не определили, что это за зелье, — сказал Гарри. Он оглядел коридор и пост ведьмы-медика. Он окутал их обоих Муффлиато. — Очевидно, это что-то неясное, потому что никто из больницы Святого Мунго или наших собственных экспертов не распознали его.       — Темная магия, которую никто не распознает, послана магглорожденному? — Ремус усмехнулся. — Не слишком сложно это понять, не так ли?       — Именно об этом я и думал, — сказал Гарри. — Пока мы не нашли другое письмо.       — Другое письмо? — повторил Ремус, вдвойне радуясь теперь, что забрал Андромеду и Тедди из дома. — Ну, в конце концов, оборотень-полукровка ничем не лучше магглорожденного.       — Это было отправлено не тебе, — сказал Гарри.       — О чем ты говоришь, Гарри?       — Остальная почта Гермионы, письма, которые она получила в первый день, когда Рон проверял их. В одну из них было вложено проклятие, которое Рон не распознал.       — Верно, она рассказала мне об этом.       — Ну, большая часть письма, в котором было зелье, была съедена самим зельем, но мы сравнили то, что у нас осталось, и почерк тот же, что и в письме с проклятием.       Ремус ошеломленно уставился на Гарри. Кто-то пытался проклясть Гермиону, а когда это не сработало, они послали еще одно письмо с зельем? — Что это было за проклятие?       — Это определенно изуродовало бы ее, мы просто не уверены, насколько сильно. Мы предполагаем, что, когда она появилась на работе и отправилась в суд без явных травм, этот человек решил отправить ей что-то еще.       Ремусу хотелось ударить кого-нибудь. Он хотел найти того, кто это сделал, и убить его голыми руками. Волк зарычал в глубине его сознания, и руки Ремуса сжались, а челюсть сжалась. Он услышал, как у него вырвалось рычание.       — Ремус, — тихо сказал Гарри, и Ремус сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Это было трудно, поскольку до восхода Луны оставалось меньше недели.       — Мне жаль, — сказал Ремус, проводя рукой по лицу и пытаясь изгнать мысли о мести из головы.       — Поверь мне, у меня были те же мысли, — мрачно сказал Гарри.       — Каков следующий шаг? — спросил Ремус, все еще пытаясь игнорировать настойчивое желание волка покалечить что-то или кого-то.       — Мы все еще анализируем письмо с проклятием, пытаясь найти какие-либо подсказки относительно того, кем мог быть этот человек. Я перенаправил все сообщения Гермионы, а также твои, в Министерство. В Департаменте Авроров есть зона сдерживания для подобных вещей. Мы надеемся, что этот человек пришлет что-нибудь еще, и мы сможем наложить на сову заклинание отслеживания. Кроме того, мы разместили Аврора возле ее комнаты.       — Ты же не думаешь, что они придут сюда?       — Я не знаю, что бы они сделали. Я предпочел бы перестраховаться, чем потом сожалеть.       Ремус кивнул. — А как насчет зелья?       — Профессор Слагхорн зайдёт посмотреть, хотя я не сказал ему, что это повлияло на Гермиону. Целительница Спенсер связывается со своим коллегой во Франции, который, возможно, что-то знает. Исследователи идентифицировали некоторые содержащиеся в нем ингредиенты и работают над созданием противоядия. Гарри помолчал. — Как она?       — Все еще испытывает боль. Охлаждающие чары помогают. Ремус вернулся в комнату Гермионы, Гарри последовал за ним.       Гермиона начала шевелиться. Она вздохнула, и ее глаза распахнулись.       — Гарри, — тихо сказала она.       — Привет, Гермиона, — сказал Гарри, подходя к ее кровати и присаживаясь на край. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — сказала она. — Ремус помогал. Она улыбнулась ему. — Ты что-нибудь нашел?       — Не о зелье, — сказал Гарри.       — Но, — подсказала Гермиона.       Ремус мог сказать, что Гарри не хотел ничего говорить. — Не волнуйся об этом, Гермиона, мы работаем над этим.       — Я хочу знать, Гарри.       Гарри вздохнул и взглянул на Ремуса, прежде чем снова перевел взгляд на Гермиону. — То другое письмо. То, с проклятием, помнишь?       Гермиона кивнула.       — Это было от одного и того же человека.       Гермиона в шоке уставилась на Гарри. Ремус подошел к изголовью кровати и снова взял ее здоровую руку в свою.       — Ну, — сказала она с самоуничижительным смешком. — Я думаю, я действительно кому-то не нравлюсь.       — Мы поймаем человека, который это сделал, Гермиона, — поклялся Гарри. Она улыбнулась ему, но улыбка не коснулась ее глаз. — У тебя есть какие-нибудь вопросы?       — Продолжай.       — Сова, которая принесла письмо сегодня утром, ты помнишь, как она выглядело?       Гермиона нахмурила брови. — Я думаю, это могла быть рыжевато-коричневая сова. Но я не уверена. Как только я сняла с нее письмо, она улетела. Не стал дожидаться угощения или чего-то в этом роде. И это было довольно высокомерно.       — Она была похожа на кого-нибудь из вчерашних сов?       За дверью послышался шум, и вошла ведьма-медичка. — О, мне очень жаль, — сказала она, рассматривая мантию аврора Гарри. — Я не хотела прерывать.       — Все в порядке, — сказал Гарри. — Не могли бы вы уделить нам несколько минут?       — Конечно, аврор Поттер, — сказала она. — Просто дай мне знать, когда закончите.       Он кивнул и подождал, пока дверь полностью закроется, прежде чем снова повернуться к Гермионе.       — Мне очень жаль, Гарри, я просто не знаю. Вчера меня ждало так много сов, что я на самом деле не обратила внимания на то, как они выглядели.       Гарри кивнул, но Ремус заметил разочарование в его глазах. Гермиона, должно быть, тоже, потому что она отпустила руку Ремуса и взяла Гарри за руку. — Мне действительно жаль.       — Это не твоя вина, Гермиона. Он искренне улыбнулся ей. — Мне лучше вернуться в Министерство. Я зайду позже и сообщу вам последние новости.       — Спасибо, Гарри, — сказала Гермиона.       Гарри наклонился и поцеловал ее в лоб.       — Я провожу тебя, — сказал Ремус.       Двое мужчин вышли из комнаты. Ремус взглянул на ведьму-медичку, которая вернулась на свое место, и кивнул ей. Она улыбнулась и направилась к комнате Гермионы.       — Ты будешь держать меня в курсе? — спросил Ремус.       — Да, — сказал Гарри. — Если она вспомнит что-нибудь еще, неважно, насколько незначительное, ты дашь мне знать?       — Конечно.       — Мы разберемся с этим, Ремус.       — Я знаю, что ты это сделаешь.       Гарри хлопнул его по плечу и ушел. Ремус наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем повернуться и вернуться в комнату Гермионы. Как только он вошел, Гермиона издала стон боли.       — Позволь мне произнести заклинание еще раз, — сказал Ремус, доставая свою палочку.       — Дело… не в этом, — сказала Гермиона, стиснув зубы от боли.       — Мне очень жаль, — немедленно сказала ведьма.       — Что случилось? — потребовал Ремус, набрасываясь на нее.       — Я проводила диагностику и совершенно забыла о заклинании левитации. Я случайно отменила его.       Ремус оглянулся и увидел поврежденную руку Гермионы, лежащую на кровати.       — Ну, переделайте это! — рявкнул он.       — Да, сэр, — немедленно ответила она, направив свою палочку на руку Гермионы и прошептав заклинание. Она приподнялась на несколько дюймов над матрасом. Ремус немедленно наложил охлаждающее заклинание, и Гермиона слегка расслабилась.       — Я приношу свои извинения, мисс Грейнджер.       — Все в порядке, — выдавила из себя Гермиона. — Это был несчастный случай.       — И это больше не повторится, — сказал Ремус твердым голосом. После его реакции на все, что рассказал ему Гарри, ему было все труднее и труднее не реагировать слишком остро.       — Конечно, нет, мистер Люпин. Еще раз взглянув на него, она выбежала из комнаты.       — Ты не должен быть так строг к ней, — мягко сказала Гермиона, когда женщина ушла.       — Она должна знать, как выполнять свою работу, — хрипло сказал Ремус.       — Это был несчастный случай.       — Это причинило тебе боль, — указал Ремус.       Гермиона бросила на него укоризненный взгляд. Ремус вздохнул и сел рядом с ней. — Прости, любимая. Как ты себя чувствуешь?       — То же самое, — сказала Гермиона.       Она опустила взгляд на свои колени, и Ремус увидел, что у нее задрожали губы. Он подвинулся на кровати, пока она частично не устроилась у него на груди, все еще держа ее за здоровую руку, а другой рукой обнимая ее за плечо, но стараясь не задеть ее больную руку. Она положила голову ему на плечо и несколько раз шмыгнула носом, но не заплакала.       — Все будет хорошо, — пробормотал он в ее волосы.       — Откуда ты знаешь? — прошептала она.       — Потому что Гарри не собирается сдаваться, пока не разберется во всем этом. И я тоже.       Она снова шмыгнула носом и закрыла глаза.       — Спи, любимая. У меня есть ты.

──────── • ✤ • ────────

      Аврор прибыл сразу после обеда и занял позицию за дверью Гермионы. Ремус съел сэндвич, толком не почувствовав его вкуса, пока помогал Гермионе с обедом. У нее была обожжена правая рука, и ей было трудно что-то делать левой рукой. Он также заметил, что ему приходится накладывать охлаждающие чары ещё раньше. Теперь это было скорее каждые двадцать минут, чем тридцать. Гермиона, казалось, ничего не заметила, и он ничего не сказал. Он не хотел ее расстраивать. Целительница Спенсер вернулась сразу после того, как они закончили есть.       — Боюсь, мы продвинулись не дальше, чем были раньше. Коллега, с которым я связалась, тоже был в растерянности. Я связывалась с другими целителями в других Континента. Я надеюсь, что у кого-нибудь из них появится идея.       — А как насчет Горация Слагхорна? — спросил Ремус. — Гарри сказал нам, что собирается взглянуть.       — Он тоже понятия не имел. Наши исследователи все еще работают над противоядием, и он предложил свою помощь.       Ремус разочарованно кивнул.       — Хотела бы я, чтобы у меня были новости получше. Но мы не собираемся прекращать попытки решить эту проблему. Пожалуйста, поверьте в это.       — Спасибо вам, целительница Спенсер, — сказала Гермиона.       — Да, спасибо, — глухо отозвался Ремус.       Целитель быстро осмотрел их, а затем оставил наедине. Несколько минут они вдвоем сидели в тишине.       — Не сдавайся, — наконец сказал Ремус.       Гермиона слабо улыбнулась ему. — Я не сдаюсь, — сказала она, но его это не убедило. Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, раздался стук в дверь, и Гарри с Джинни просунули головы в комнату.       — Готова принять посетителей? — спросила Джинни.       Гермиона искренне улыбнулась, когда они вдвоем вошли в комнату.       — Как Тедди? — спросил Ремус.       — Дремлет, — сказала Джинни с усмешкой. — Утомила его хорошим и правильным полетом.       Ремус усмехнулся.       — Андромеда шлет тебе привет.       — Теперь, когда стоит охрана, им вообще нужно больше оставаться в Норе? — спросила Гермиона.       — Я думаю, что пока они должны остаться там, — сказал Гарри. — Вообще-то отсюда я направляюсь к Ремусу домой. Мне нужно собрать кое-что из вещей.       — Что происходит, Гарри? — спросил Ремус, подозревая, что Гарри чего-то недоговаривает.       Гарри вздохнул. — То, что совы не могут проникнуть внутрь, не означает, что кто-то не может попытаться доставить что-то вручную, — объяснил он. — За обоими домами следят органы магического правопорядка.       Ремус покачал головой. Как до этого дошло? Неужели они настолько не заслуживали немного счастья, что теперь их семьям угрожают? Гермиона протянула руку и взяла его за руку. Он посмотрел на нее, и она улыбнулась, очевидно, зная, куда ушли его мысли.       Гарри тоже заметил обмен репликами. — Мы их достанем, я клянусь.       — Конечно, — сказала Джинни, целуя его в щеку.       Гарри благодарно улыбнулся ей. — Слагхорн не узнал зелье.       Гермиона кивнула. — Целительница Спенсер только что рассказала нам.       — Я надеялся, что у него получится, — сказал Гарри со вздохом.       — Гораций всегда был компетентным учителем и пивоваром, — сказал Ремус. — Но он никогда не отличался таким богатым воображением. Я сомневаюсь, что он когда-либо исследовал Темные зелья так глубоко, помимо того, что он должен был знать для своего Мастерства или для преподавания. Он никогда не интересовался тёмными практиками.       — Это еще одна причина, по которой мы думаем, что это может быть один из сторонников Волдеморта, — сказал Гарри. — Кто-то, имеющий легкий доступ к заклинаниям Темной магии или книгам.       — Они также должны быть искусны в обращении с чарами, чтобы заклинание высвобождалось только тогда, когда кто-то к нему прикоснется, — сказала Гермиона. — Итак, кто-то хорош в зельях и чарах?       — Не обязательно, — сказал Ремус. — Есть зелья, которые относительно легко приготовить, несмотря на их назначение. Мы не узнаем об этом, пока не выясним, что это такое.       Гермиона раздраженно фыркнула, затем поморщилась, и Ремус наложил еще одно Охлаждающее заклинание.       — Гермиона, мы никому не разрешали приходить к тебе, потому что пытаемся сохранить в тайне то, что ты здесь. Но, если ты хочешь, чтобы кто-нибудь еще навестил тебя, я могу дать им знать.       Ремус знал, что неделю назад Гермиона, скорее всего, сказала бы «Рон», но она только покачала головой. — Нет, все в порядке, Гарри. Чем меньше людей входит сюда и выходит отсюда, тем лучше.       — Я лучше пойду, — сказал Гарри. — Мне нужно вернуться в Министерство, и мне еще нужно забрать эти вещи для Андромеды.       Гермиона посмотрела на Ремуса. — Почему бы тебе этого не сделать?       Ремус начал качать головой, но Гермиона положила руку ему на плечо. — Ты лучше Гарри знаешь, что им нужно, а Джинни может остаться со мной.       — Нет, Гермиона, — сказал Ремус.       — Тебе нужно увидеть Тедди, — сказала она. — Я уверена, что он не понимает, что происходит.       — Ему два года, — сказал Ремус. — Я, конечно, не собираюсь ничего ему объяснять. Кроме того, Джинни сказала, что он спит.       Гермиона продолжала смотреть на него, и он подумал, не пытается ли она по какой-то причине избавиться от него. Джинни взглянула на Гарри и кивком головы указала на дверь.       — Я сейчас вернусь, только попрощаюсь с Гарри, — сказала она, и они вдвоем вышли из комнаты.       Ремус повернулся к Гермионе. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало обиды.       Очевидно, он не добился успеха, поскольку Гермиона немедленно схватила его за руку и покачала головой. — Нет, дело не в этом. Я просто, ты так много времени проводил со мной на прошлой неделе, а потом начались слушания и все такое, я подумала, что ты можешь понадобиться Тедди.       Ремус крепче сжал ее руку. — Любимая, у Тедди есть Андромеда, а теперь и Молли. Так или иначе, имея двух бабушек рядом, которые балуют его, и Джинни, которая берет его летать, я не думаю, что он будет сильно скучать по мне.       Она рассмеялась.       — Ты нуждаешься во мне прямо сейчас.       — Да, — согласилась она. — И я так рада, что ты здесь. Она немного прослезилась. — Но тебе также иногда нужно делать перерыв. Я не буду нести ответственность за то, что ты тоже окажешься здесь из-за полного истощения.       — Гермиона, прошло всего несколько часов.       — Прошло почти семь часов, Ремус, — возразила она. — И ты ничего не ел, кроме того сэндвича. Пожалуйста?       Когда она умоляюще посмотрела на него, он не смог заставить себя отказать ей. — Хорошо, — наконец согласился он. — Но я не собираюсь надолго уходить.       Она кивнула. Он наклонился и поцеловал ее, отстранившись только тогда, когда услышал, как открылась дверь в ее комнату.       — Извини, — сказала Джинни.       — Ты останешься? — спросил Ремус.       — Конечно, — сказала Джинни.       — Охлаждающие чары, когда они ей понадобятся, — напомнил он ей.       Джинни кивнула. — У нас все будет хорошо.       Ремус повернулся к Гермионе и снова поцеловал ее, на этот раз быстрее. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю.       — Я скоро вернусь. Он встал и вышел из комнаты, не оглядываясь на нее, чтобы не оказаться неспособным уйти.       Гарри все еще был в коридоре. — Я иду с тобой в дом, — сказал молодой человек.       — Почему? Я думал, ты сказал, что снаружи дежурит аврор? — в замешательстве спросил Ремус, когда они направлялись к лифтам.       — Да, но мы не афишируем этот факт.       Ремус понимающе кивнул. Они надеялись вывести на чистую воду того, кто это делал.       — Сколько еще сообщений пришло сегодня? — спросил Ремус, когда они вдвоем вошли в лифт.       — С тех пор, как мы установили почтовые чары, только пара писем от Гермионы. Еще один «ревун» для тебя, плюс еще четыре письма. Гарри посмотрел на него. — Ты знал, что в некоторых из них тебе делают предложения?       — Да, — сказал Ремус. — Мы с Андромедой вчера открыли по письму. В том, которое я прочитал, также была… фотография.       — Без одежды? — спросил Гарри, его щеки слегка порозовели.       — Нет, но там не так уж много оставалось для воображения, — ответил Ремус, его лицо было таким же розовым. Его брови нахмурились.       — Что там было?       — На самом деле, ничего. Я только мельком взглянул на фотографию, но она почему-то показалась знакомой. Он пожал плечами. На самом деле это не имело значения.       — Она все еще у тебя? — спросил Гарри.       — Нет, мы сожгли все после того, как я проверил письма. Почему ты спрашиваешь?       — Просто хотел собрать все улики воедино.       Ремус нахмурился. Судя по выражению лица Гарри, казалось, что он о чем-то подумал. Но то, что он сказал, имело смысл. Лифт доехал до первого этажа, они вышли, затем направились к камину. Ремус еще раз взглянул на Гарри, прежде чем войти. От него не ускользнуло задумчивое выражение лица молодого человека, когда Ремус исчез в пламени.

──────── • ✤ • ────────

       Ремус приземлился за пределами защиты Норы и направился к задней двери. Гарри вернулся в Министерство из дома Ремуса. Задняя дверь открылась как раз в тот момент, когда Ремус подошел к ней.       — О, привет, Ремус. Я ждала Гарри.       — Ему пришлось вернуться в Министерство.       Молли открыла дверь шире, чтобы впустить его внутрь.       — Ремус, как поживает Гермиона? — спросила Андромеда, вставая из-за кухонного стола.       — Все то же самое, — сказал Ремус. — Джинни сидит с ней.       — Дай угадаю, она настояла, чтобы ты сделал небольшой перерыв? — спросила Андромеда.       — Конечно, она это сделала, — сказал Ремус. — Упрямая женщина.       Андромеда и Молли обе рассмеялись.       — Тедди все еще спит?       — Да, — ответила Андромеда. — Он провел отличное утро с Джинни в саду. Чуть не заснул за обедом.       Ремус усмехнулся и понял, что ему нужно увидеть своего сына. — Может быть, я просто загляну к нему.       — В комнате Джинни, дорогой, — сказала Молли.       Ремус кивнул в знак благодарности и поднялся по лестнице. Дверь в комнату Джинни была слегка приоткрыта, а раскладушка, на которой однажды спал Тедди, стояла рядом с ее кроватью.       Тедди прижимал Бродягу к груди, другой рукой держа плюшевого волка, с которым он тоже спал. Его волосы вернулись к своему обычному средне-каштановому цвету, как всегда, когда он спал. Ремус протянул руку и нежно положил ее на голову сына. Тедди поерзал на мгновение, затем расслабился и снова погрузился в сон. Ремус наблюдал за ним еще несколько минут, прежде чем тихо выйти из комнаты.       — Есть что-нибудь новенькое? — спросила Андромеда у Ремуса, когда он вернулся на кухню.       — Нет, — сказал он со вздохом. — Никто из людей, которым Министерство до сих пор обращалось, понятия не имеют, что это за зелье. Они все еще работают над противоядием, и целительница Спенсер обратилась с просьбой о помощи. Но пока ничего.       — Кто-нибудь обязательно что-нибудь узнает, — сказала Молли, похлопав Ремуса по руке.       Ремус кивнул, жалея, что не может быть таким же оптимистом. Чем дольше они разбираются, не имея ни малейшего представления о том, что это было за зелье, тем больше он волновался. Хотя охлаждающие чары, казалось, все еще действовали, время между ними сокращалось. Ранее он упомянул об этом целительнице Спенсер, и она была обеспокоена, они оба боялись, что в конечном итоге они вообще не сработают. И он знал, что Гермиона старалась уменьшить свою боль. Он видел, как нахмурился ее лоб, почувствовал, как напряглась ее рука, даже после того, как он применил заклинание.       Целители продолжали испытывать на ней различные обезболивающие зелья в течение дня, но ни одно из них, казалось, не действовало долго, если действовало вообще. Однако даже временного облегчения было достаточно, чтобы Римус захотел, чтобы Гермиона продолжала пробовать их, даже после того, как она пожаловалась, что это пустая трата времени.       — Мне пора возвращаться, — сказал Ремус, начиная подниматься из-за стола.       — Ерунда, — сказала Молли. — Садись, я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Держу пари, ты ничего не ел весь день.       — Молли, в этом нет необходимости, я…       — Сядь, — настаивала Андромеда. — От тебя не будет пользы Гермионе, если ты заболеешь.       Молли тоже перевела на него свой «материнский» взгляд. Он вздохнул и сел, зная, что не сможет бороться с ними обоими.       Молли была занята на кухне, разогревая что-то, что достала из коробки со льдом. От запаха у Ремуса потекли слюнки, когда она поставила это блюдо на стол. Он предположил, что был голоднее, чем показывал. Он принялся за тушеное мясо, игнорируя понимающие взгляды двух ведьм.       — Спасибо, — сказал он, когда закончил. — А теперь мне действительно нужно возвращаться. Я сказал Гермионе, что ненадолго уйду.       — Хорошо, дорогой. Передай ей мою любовь, ладно?       — Конечно, Молли.       Андромеда встала, когда это сделал Ремус. — Я провожу тебя.       Ремус попрощался с Молли и последовал за Андромедой к задней двери.       — Почему мы не можем пойти домой теперь, раз Гарри установил почтовые чары? — спросила она.       Ремус вздохнул. — Гарри обеспокоен тем, что тот, кто это делает, попытается доставить что-то вручную, когда поймет, что совы не могут достучатся.       — Он все еще думает, что ты тоже станешь мишенью?       — Он не уверен, — признался Ремус. — Хотя, как раз перед тем, как мы покинули больницу, он выглядел так, будто у него появилась другая идея. Он не поделился ею со мной.       Андромеда обеспокоенно посмотрела на Ремуса. — Будь осторожен, — сказала она. — Если человек, делающий это, узнает, что Гермиона в больнице, он может прийти и попытаться закончить работу.       — Теперь, когда они знают, что проклятое письмо было от одного и того же человека, Гарри поставил Аврора возле комнаты Гермионы. И кто-то всегда будет с ней внутри.       — Хорошо, — сказала Андромеда. Выражение ее лица смягчилось. — Как у тебя дела? Только честно.       Ремус вздохнул и провел рукой по волосам. — Я в порядке.       — Почему-то я сомневаюсь, что это правда.       — Я просто хочу, чтобы кто-нибудь разобрался, что происходит, и помог ей, — раздраженно сказал он. — И я бы хотел найти того, кто это сделал, и убить его, медленно и мучительно.       Андромеда кивнула, нисколько не выглядя шокированной его признанием. Конечно, он знал, что она чувствовала то же самое, когда умер Тед. Если бы Молли уже не расправилась с Беллатрикс, Ремусу стало интересно, что бы его теща сделала со своей сестрой.       — Я знаю, это трудно, но ты должен доверять отделу Авроров и персоналу больницы Святого Мунго. Кто-нибудь что-то найдет.       Ремус кивнул, надеясь, что она права. Она притянула его в свои объятия.       — Я сожалею обо всем этом, — сказал он.       Андромеда отмахнулась от его извинений. — Тедди прекрасно проводит время, и мне нравится общаться с Молли. У нас все будет хорошо. Она отпустила его и посмотрела на него снизу вверх. — Пожалуйста, передай Гермионе мою любовь. И обязательно держи нас в курсе событий.       — Я так и сделаю, — пообещал Ремус. Он поцеловал ее в щеку, а затем вышел за пределы защиты Норы, чтобы аппарировать.

──────── • ✤ • ────────

      Глаза Гермионы распахнулись, удивляясь, почему вернулась боль в кисти. Повернув голову в сторону, она увидела ответ. Ремус задремал в кресле, в котором сидел, все еще держа ее за руку. Взгляд в окно подсказал ей, что, должно быть, уже довольно поздно, возможно, даже за полночь.       Гермиона снова посмотрела на свою поврежденную руку. Она старалась избегать этого, насколько это было возможно, поскольку зрелище было не из приятных. Все ее пальцы были покрыты волдырями, на большом пальце не хватало куска кожи. Действие зелья распространилось за пределы ее руки на несколько дюймов выше запястья, прежде чем целители смогли сдержать его. Кожа там была красной и выглядела шершавой, но, по крайней мере, она не шелушилась, как на ее ладони. Она судорожно вздохнула и закрыла глаза.       Она знала, что что-то должно было измениться. Ремус не мог не спать всю ночь, накладывая на нее охлаждающие чары. Гермиона понимала, что он накладывал чары все ближе и ближе. К тому времени, как она перекусила, это повторялось каждые пятнадцать минут, и она была почти уверена, что сейчас это было еще короче.       Гермиона еще не сказала ему, но, пока его не было сегодня днем, целительница Спенсер зашла, чтобы обсудить именно это. Целитель хотел погрузить Гермиону в медикаментозный сон, пока они не найдут противоядие от того, что разъедало ее руку. Было бы легче удерживать заклинание стазиса на месте, если бы она была без сознания и вообще не двигала рукой.       Если они когда-нибудь найдут противоядие. Она пыталась быть позитивной, но мысль о том, что они, возможно, не смогут ей помочь, засела в глубине ее сознания. Она знала, что Гарри и целительница Спенсер делали все, что могли придумать, но также знала, что этого может быть недостаточно. Она вполне могла потерять руку и, возможно, даже часть предплечья. Дрожа, Гермиона старалась не думать об этом.       Хотя ей не хотелось будить его, боль становилась слишком сильной, чтобы ее можно было игнорировать. Она снова посмотрела на Ремуса.       — Ремус, — тихо сказала она.       Его глаза почти сразу открылись, и он сел, оглядывая комнату, как будто пытаясь сориентироваться.       — Мне снова нужны чары.       Он быстро произнес это. — Как долго я спал? — спросил я.       — Я не уверена, — сказала она. — По-моему, я проснулась минут пятнадцать назад.       — Почему ты не разбудила меня сразу? — он мягко отчитал ее.       — Тебе нужно было выспаться.       — Я в порядке, — настаивал он, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть зевоту.       — Ты устал, — сказала она.       — Просто нужно выпить кофе, — сказал он. — Со мной все будет в порядке.       — Ремус, — увещевала она.       — Не спорь со мной, Гермиона. Тебе нужен кто-то здесь, чтобы наложить чары. Ведьмы-медики и целители слишком заняты, чтобы заходить каждые десять минут. Я никуда не ухожу. Джинни может ненадолго подменить меня утром, пока я немного отдохну.       Гермиона покачала головой. — Осталось всего десять минут, не так ли?       Ремус открыл рот, затем снова закрыл. Она могла сказать, что он был расстроен тем, что сказал это. — Я знала с обеда, что время сокращается.       Он вздохнул.       — Нам нужно кое о чем поговорить, — продолжила Гермиона.       — О чем?       — Целительница Спенсер хочет погрузить меня в медикаментозный сон, и я думаю, я думаю, возможно, она права.       Ремус на мгновение уставился на нее. — Мы составим расписание. Джинни, Молли и Андромеда займут несколько часов, возможно, даже Сьюзен. Я уверен, что остальные твои друзья тоже захотят помочь. Мы… — но Гермиона приложила пальцы к его губам.       — Она также сказала, что было бы легче поддерживать заклинание стазиса, если бы я не шевелилась.       — Ты почти не двигалась с места, — сказал Ремус.       — Ремус, — тихо сказала она.       Он посмотрел на нее, и она увидела муку в его глазах. Он поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь, затем поднес к своей щеке.       — Если теперь тебе придется произносить заклинание каждые десять минут, есть большая вероятность, что все вместе оно перестанет действовать.       Он упрямо покачал головой.       — И поскольку обезболивающие зелья действуют только короткое время, но они не могут давать их мне постоянно, это, вероятно, лучший вариант.       — Это ненадолго, — продолжила она. — Только пока они не найдут противоядие.       Ремус кивнул, но Гермиона знала, о чем он думает. Что, если они погрузили ее в сон, но не смогли вывести обратно, потому что так и не нашли противоядия?       — Ты нужен Тедди. Ты не можешь стать пациентом и здесь, потому что не спишь.       Он снова кивнул. В горле у нее встал комок, который она не могла проглотить.       — Не сегодня вечером, — наконец сказал он, но его голос звучал напряженно. — Просто, мы можем подождать до утра? Посмотреть, нашли ли Гарри или Целительница Спенсер что-нибудь? Исследователи, возможно, даже к тому времени найдут противоядие.       — Все в порядке, — прошептала она.       Он забрался к ней в постель и притянул ее к себе так близко, как только мог, не двигая ее поврежденной рукой. — Я люблю тебя, — прошептал он в ее волосы.       — Я тоже тебя люблю, — прохрипела она, когда слезы потекли по ее щекам. Она почувствовала влагу на макушке и поняла, что он тоже пролил несколько слезинок. Она изо всех сил сжала его руку, и он поцеловал ее в макушку. Так они просидели остаток ночи, единственные слова, произнесенные между ними шепотом, были слова охлаждающего заклинания.