Бес(с)нежный

      Всю ночь она, казалось, не спала, маясь тяжёлыми мыслями. На самом деле, наверное, всё же забывалась сном, но он был беспокойно-бредовым и ничем не отличался от реальности — ей снились всё те же мысли. Она не знала, как поступить, какое загадать желание и как его сформулировать так, чтобы всё наладилось, и при этом не разозлить своенравного демона.       Утро не оказалось мудренее вечера — она так ничего и не решила. Только чувствовала себя вымотанной и ужасно усталой. И когда она подняла голову, чтобы посмотреться в зеркало после умывания и чистки зубов, она поняла, что день облегчения не принесёт. Из зеркала ей подмигнул Деро.       Когда она устроилась на сиденье автобуса и начала искать в сумке телефон, чтобы позвонить в больницу, рядом с ней немедленно уселся кто-то ещё. Этот кто-то приветливо оскалился и сказал:       — Доброе утро, малышка.       Снежана прислонилась лбом к оконному стеклу и закрыла глаза. “И днём, и ночью мне нет покоя! О боги, за что вы наказываете меня?” — пришла ей на ум цитата классика. Ответа не было. Бог молчал. “А может, мама права? — вдруг подумала Снежана. — Может, если я буду игнорировать это, оно уйдёт? Ему же правда только моя реакция и нужна. Ну что он мне сделает?”.       Она открыла глаза и вынула из сумки телефон. На звонок довольно быстро ответили, но радоваться было нечему: состояние Демьяна оставалось стабильно тяжёлым. От скуки она открыла свою страницу в соцсети, но все контакты, которым она могла бы написать, были офлайн. И неизвестно, будут ли когда-нибудь онлайн.       — Не с кем пообщаться? — сочувственно поинтересовался Деро, наблюдая за её действиями в телефоне. — Можешь поговорить со мной.       Снежана открыла приложение с музыкой и воткнула в уши наушники. Включила первую попавшуюся песню. В ушах, будто издёвка, зазвучал знакомый голос, и она торопливо выбрала другую группу. Уши и голову мгновенно забил благословенный тяжёлый рок, и она немного расслабилась.       Вот только перед началом первой пары, уже устроившись за своей партой, Снежана с сожалением выключила музыку. Преподаватели почему-то очень не любили вид наушников, торчащих в ушах студентов, и требовали убирать их, чтобы ничто не отвлекало молодые умы от получения знаний. Хотя бы формально.       Насти по сложившейся грустной традиции не было на парах и сегодня, и освободившееся место рядом со Снежаной никто не торопился занимать. Она так и сидела все эти дни одна. Но не сегодня.       В этот день Деро выбрал для себя образ школьного хулигана из старых фильмов — кожаные штаны, белая обтягивающая майка и блестящая косуха с металлическими клёпками. Он плюхнулся на свободный стул рядом со Снежаной, обнял её за талию и положил подбородок ей на плечо. Она вздохнула. Прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл преподаватель. Начался учебный день.       Никто, никто его не видел и не слышал. И Снежана понимала: теперь игнорирование — вынужденная необходимость. Ей очень не хотелось выглядеть в глазах однокурсников и преподавателей шизофреничкой или наркоманкой с риском оказаться в соответствующем заведении. Поэтому она сидела без спасительного рока в ушах и пыталась сосредоточиться на лекциях. Ничего другого не оставалось. Весь день так и прошёл — под бубнёж преподавателей и попытки его конспектировать. Что было крайне нелегко. Деро время от времени будто уходил в тень, давая ей возможность сосредоточиться на учёбе, и неожиданно проявлялся снова, то по-хозяйски поглаживая её в разных местах, то отпуская провокационные реплики, лениво пытаясь вывести её на диалог. Она стоически терпела и не реагировала.       Конечно, когда она спустилась в столовую на длинной перемене, чтобы немного перекусить, она увидела там его, устроившегося за одним из столиков. Он поманил её пальцем и похлопал по свободному стулу рядом с собой, приглашая присоединиться. Аппетит сразу улетучился, и Снежана молча развернулась и вышла прочь из столовой. В коридоре она взяла в автомате крепкий кофе, и это составило её обед. Разумеется, под болтовню назойливого спутника.       Она надеялась, что хотя бы в туалете сможет провести несколько спокойных минут в одиночестве, но бессовестный демон пошёл за ней и туда. Слава богу, хоть не зашёл с ней в одну кабинку, да и то, как подозревала Снежана, из-за того, что они не уместились бы там вдвоём. Хотя он мог — в этом она не сомневалась. И преодолевая мучительное чувство неловкости, сделала свои дела, отделённая от него лишь тонкой пластиковой дверью.       Домой она ехала с музыкой в ушах, но та не приносила облегчения. Голова гудела и болела от недосыпа, нервной измотанности и болтовни её неизменного спутника, который, похоже, решил сегодня попросту свести её с ума окончательно. Гитарные риффы резали уши и вгрызались в мозг, принося дополнительную боль, и всё же это было лучше, чем разговоры Деро.       Мамы снова не было дома. Из короткого разговора с ней оказалось, что у отца, который уже шёл на поправку, вдруг обнаружили ковид, и у мамы, постоянно контактировавшей с ним, тоже. Поэтому она снова осталась в больнице, чтобы не заразить Снежану. И очень просила прощения.       Снежана расстроилась, но не сильно. Пожалуй, к лучшему, что мама не увидит её в таком разбитом состоянии, не спросит, к чему это дочь постоянно прислушивается, не застанет её вспышки истерики, если она в конце концов не выдержит пытки психопрессингом. Она и так обеспокоилась из-за больного голоса Снежаны, и ей пришлось уговаривать и заверять маму, что она не больна, а просто устала после учёбы.       И теперь она лежала в своей постели, отвернувшись к стене, и пыталась уснуть. А рядом с ней, прижимаясь к ней сзади и опаляя жаром своего тела, молча лежал Деро и слегка поглаживал её по животу.       Он запустил руку под её пижамную кофту и лениво водил пальцами по коже. Почти целомудренно, не поднимаясь выше. Снежана лежала с закрытыми глазами, пытаясь сделать вид, что спит, но прекрасно понимала: реакции тела выдают её с головой. Их она контролировать не могла. От этих лёгких поглаживаний учащалось сердцебиение, тело её было напряжено. Ни о каком расслаблении, которое позволило бы заснуть, и речи не шло. Но она продолжала терпеть и игнорировать. Она должна пересилить себя и его. Победа в этот день будет за ней. Он не добьётся её реакции, и ему наскучит с ней забавляться. Он не получит её реакции…       Его рука скользнула ниже. Тёплые пальцы ловко поддели резинку пижамных штанов и забрались под ткань. Снежану будто ударило током. Не успев сообразить, она схватила его рукой за запястье, удерживая на месте, и попыталась убрать. Рука застыла, как каменная, не давая сдвинуть себя ни на миллиметр. И чуть, помедлив, словно в пику ей, продолжила своё движение вперёд, к белью.       Снежана отпустила его. Она демонстративно убрала руку под щёку и лишь максимально напряглась и сжалась. Рука Деро, больше не встречая сопротивления, будто утратила интерес, и, немного полежав на месте, неспешно убралась обратно на живот. Снежана мысленно выдохнула. Больше попыток не последовало. И она, вконец обессиленная дневной борьбой, в конце концов то ли уснула, то ли просто потеряла сознание.       Она проснулась непонятно отчего и открыла глаза в полной темноте. Никто не обнимал её и не лапал за что попало. Его больше не было рядом с ней. По ощущением, стояла глубокая ночь. Снежана перевернулась на другой бок на показавшейся излишне просторной кровати и попыталась снова уснуть, но у неё так и не получилось. Помаявшись ещё немного, она встала и пошла на кухню выпить воды. Включать свет не хотелось, чтобы не резал глаза, да и не было необходимости — необычайно яркая луна светила из всех окон.       Проходя по коридору в направлении своей комнаты, она краем глаза уловила какое-то движение в гостиной. Поколебавшись пару секунд, она вошла туда и пригляделась.       Там было пусто и темно, лишь лунный свет падал из окна и ложился на полу большим прямоугольником.       Его чёрный силуэт соткался из теней и ступил в лунный квадрат. Из мрака вырисовалось бледное лицо и горящие глаза. Неслышно ступая, он стал подходить к ней, и Снежана начала невольно отступать, пока не натолкнулась спиной на стену. Он приблизился вплотную. Упёрся ладонями в стену по обеим сторонам от её головы и навис над ней.       — Не спится? — вкрадчиво прошептал он.       Снежана только отрицательно качнула головой.       — Чувствуешь эту ночь? Её власть, её жар?       Он приблизил лицо к ней, и она ощутила исходящий от него жар, будто у него была высокая температура. Его голос кипящей серой вливался ей в уши, оплавляя и выжигая нутро.       — Чувствуешь тьму в своей душе?       Она почувствовала прикосновение его губ к своим, но он не целовал её, просто слегка касался, дразня, будто передавая ей инициативу. Но она не приняла её, не шелохнулась, даже не приоткрыла рот. Его губы скользнули вниз, медленно мазнули по щеке, замерли на линии челюсти. Она ощутила другие прикосновения — уже его рук. Они поднялись и легли ей на шею, плавно заскользили вниз и остановились на груди. И тут вдруг она ощутила, что одежда больше не является преградой между её кожей и его ладонями. Когда это случилось?.. Она не помнила. Его ладони легли на её груди и несильно сдавили. Изо рта Снежаны против её воли вырвался вздох. Словно поощрённые этим, его руки зажали соски между пальцев и сжали чуть сильнее, начав неторопливо массировать.       — Остановись… — только и смогла выдохнуть она.       Не обращая внимания, одна его рука поползла ещё ниже и наконец проникла туда, куда ей был запрещён доступ ранее. Снежана охнула, и слова протеста застряли у неё в горле. Рука Деро бесстыдно влезла между её ног и коснулась того места, которого сама Снежана не касалась без крайней нужды. Один палец лёг между складок нежной плоти и плавно задвигался — не проникая внутрь, а просто скользя по ним.       — Зачем… ты… это делаешь? — простонала она.       — Не нравится? — выдохнул он хрипло возле её уха, и она почувствовала что начинает намокать там, внизу. — Так оттолкни меня. Давай, я тебя не держу.       Руки Снежаны легли на его плечи, и на один короткий миг она поверила, что готова его оттолкнуть. Он не прекратил движение, только вложил между складок её промежности второй палец. Пальцы Снежаны вцепились ему в плечи, сминая одежду.       — Прекрати… Я не могу…       Она сжала бёдра, чтобы помешать ему, но от этого ощущения усилились настолько, что она коротко взвыла. Она учащённо задышала.       — Умоляю, прекрати… Я больше не могу…       — Что ты не можешь, любовь моя?       Её собственное тело предавало её. Как легко было сейчас поддаться чёртовому соблазну, позволить себе просто упасть в этот омут… Но было нельзя. Если она сейчас потеряет голову, она потеряет всё. Она положила голову ему на плечо и вцепилась зубами ему в шею.       — Кусаться? — прошипел он. — А если я укушу?       — Можешь съесть меня целиком, — выдохнула она, отрываясь от его кожи.       Пытка наслаждением прекратилась. Затуманенным взором она наблюдала, как он вынул свои пальцы из-под её одежды, и как они влажно блеснули в лунном свете. Деро положил их в рот и неторопливо, с видимым удовольствием облизал.       — Ты отвратителен, — с трудом проговорила она.       — Ты хотела сказать “обворожителен”?       — Я тебя ненавижу.       — Я вижу. Ну что, spreiz deine Beine, komm lass uns starten?       До её одурманенного мозга не сразу дошёл смысл этой фразы, но как только она вспомнила перевод, внутри её головы словно что-то взорвалось. Она закричала — пронзительно, яростно, вкладывая в этот вопль всё накопившееся напряжение последних дней. И в застилающем глаза красной пеленой гневе она схватила его за горло.       — Попробуй меня убить, — прохрипел он.       — Ты, чёртов демон, — прокричала она, — ты ведь знаешь, что это невозможно!       — Возможно, — он попытался засмеяться, но смех застрял под пальцами Снежаны, что сжимались всё сильнее. — Только я тебе не скажу как. Думай сама. Если есть чем.       Последняя фраза добила её, и она с визгом затрясла его, как куклу.       — Ненавижу! Ненавижу! Меня тошнит от тебя!       — Засунь палец мне в глотку, чтобы стошнило меня, — прорычал он, не умирая.       Захлёбываясь криком, не соображая, что щёки её уже мокры от слёз, она схватила одной рукой за угол его рта и оттянула, просовывая внутрь не палец, а всю руку. Подыгрывая ей, он высунул наружу язык — красный, мокрый и горячий, и что-то в нём, остро блеснув, оцарапало Снежане руку. Вскрикнув от неожиданности, она отняла руки, и вдруг изо рта демона извергся чёрный фонтан. Едва успев заметить, как в воздухе сверкнуло нефтью, она зажмурилась, инстинктивно пытаясь прикрыться, и упала назад.       Снежана сидела на полу в оглушительной тишине, закрывая ладонями лицо. Ничего не происходило, не слышалось ни шороха, не чувствовалась ни единого движения воздуха. Она осторожно, медленно отняла руки от лица и посмотрела на них. Руки были чисты, без единой капли той чёрной дряни, что вылетела из его рта. Одежда её тоже была в порядке, да пижамная кофта и не могла быть расстёгнута по той простой причине, что не имела пуговиц. Она сидела в тёмной комнате у стены совершенно одна.       Неужели ей это приснилось? Неужели она дошла до той степени помешательства, что её несчастный воспалённый мозг уже не мог отличить реальность от сна или вымысла? Или у неё начались настоящие галлюцинации?       Он сводил её с ума, буквально и фигурально, и она не знала, сколько ещё продержится. И она больше не могла просто закончить всё так, как он предлагал ей, потому что тогда он исчезнет навсегда и её друзьям конец, а она должна была попытаться за них побороться. Вот только она совершенно не знала, как это сделать; она была растеряна, морально раздавлена и опустошена. Он был сильнее неё. И она не знала, как его переиграть.       Снежана подняла голову, всматриваясь в луну за окном, словно только что увидела её свет. Страдальческая складка между бровей начала разглаживаться. В голове начала формироваться идея.

***

      — Деро.       Он появился сразу, как только прозвучал зов. Из-за спины протянулась его рука и легла Снежане на плечо. Она скосила глаза и заметила, что на сей раз рука была обтянута кожаной чёрной перчаткой.       — Зачем ты звала меня, малышка?       Не ведясь на его игривый тон, она заговорила спокойно, тщательно подбирая слова:       — Тебе ведь надоело находиться возле меня, как на привязи? Так вот, я решила конкретизировать своё желание, чтобы ты мог исполнить его и уйти.       — Ну наконец-то.       Рука в перчатке отвела прядь её светлых волос за плечо, и губы его приникли к её шее. Она вздрогнула, но взяла себя в руки.       — Я уж думал, не дождусь.       — Я хочу сыграть с тобой в игру.       Он замер и прекратил её целовать. Словно весь обратился в слух.       — Ставкой будем я и мои друзья. Если я выиграю, ты отменишь всё, что с ними сделал, и оставишь меня в покое.       — А если выиграю я?       Это “если” прозвучало как утверждение, и Снежана с трудом проглотила образовавшийся в горле ком.       — Если выиграешь ты, то я выполню всё, что ты захочешь.       — Ты не знаешь, что предлагаешь.       — Меня загнали в угол, какие ещё у меня есть варианты? — горько ответила она. — Так ты согласен?       — Да.       Он вышел из-за её спины и неторопливо прошествовал вперёд, к креслу, где вальяжно устроился, закинув ногу на ногу. Снежана засмотрелась. Вид его был непривычен: ярко-красный фрак и того же цвета цилиндр на голове делали его похожим на безумного Шляпника из сказки про Алису в Стране чудес. Лицо его в этот момент казалось каким-то торжественным. И выражало явную заинтересованность.       — Мне импонирует твоё желание побороться, — заговорил он. — Потому как что может быть печальнее бездарно потраченного желания? — он бессердечно ухмыльнулся. — Давай-ка я расскажу тебе одну притчу. В общем, жил да был один парень, и однажды его спросили: за сколько бы он согласился продать душу дьяволу? На что он засмеялся и заявил, что продаст за бургер. И сразу после этих слов в дверь позвонили. Оказалось, доставщик перепутал квартиры, и чей-то заказ достался нашему герою. И конечно, тот, недолго думая, накинулся на этот бургер, подавился и умер. Душа его отправилась в ад, а он так и не успел ничего осознать. А знаешь, что самое обидное в этой истории? В заказе даже не было дополнительного соуса. Какова мораль басни? Продай свою душу подороже.       Снежана только молчала, не зная что на это сказать.       — А знаешь, мне приятно, что ты угадала мою маленькую слабость — я очень люблю играть, — неожиданно признался Деро, поигрывая тростью, которую держал в руках.       — А ещё, как мне кажется, ты любишь искусство.       Деро только загадочно улыбнулся, и приободрённая Снежана продолжила:       — Я права, ведь ты неравнодушен к нему? Любишь вдохновлять людей? Я видела и слышала плоды твоей фантазии, которую воплотили человеческие усилия. И вот подумала: может быть, я тоже смогу? Я могу увековечить на холсте именно тебя. Таким, как ты захочешь.       — И это твоя идея? Просто нарисовать меня? — разочарованно протянул он. — Художественное искусство — больше ремесленничество, труд, — от этого слова он презрительно скривился, как от лимона. — Там почти нет агональной искры и гибкости работы ума, нет духа состязания. В чём игра?       — Игра в том, что я нарисую твой портрет и где-то оставлю рисунок, а ты должен будешь его найти. Только условия, — быстро прибавила она, заметив опасный блеск его глаз. — Ты не будешь подсматривать, как я рисую и прячу. Будешь искать как обычный человек.       Деро принял задумчивый вид, постукивая концом трости по своему блестящему ботинку.       — Хорошо, — наконец произнёс он. — Обещаю играть честно, не жульничать и не подглядывать. Тут мне можно всецело доверять: мне интересно играть на равных, ведь в этом смысл игры, только так она будет интересной. В общем, мне нравится идея, но тебе придётся сильно постараться, чтобы удовлетворить меня. Итак…       Он резко поднялся с кресла и направился к Снежане, и она уже по привычке отпрянула. Но Деро лишь протягивал ей руку в перчатке для рукопожатия и символичного закрепления сделки. Она нерешительно вложила в его пальцы свою ладонь, и он пожал её — спокойно, без сдавливания или каких-либо фокусов. Но не торопился отпускать.       — Нарисуй меня и оставь рисунок в любом месте, в каком захочешь. Если я не найду его до конца дня и не принесу тебе — ты выиграла. На игру даётся шесть дней. Шесть попыток.       — Почему не семь?       — Так я не бог, хоть и тоже в своём роде творец.       Он взглянул на её руку повнимательнее и отодвинул рукав. Снежана так и носила по привычке браслет из чёрных крестов и уже так привыкла к нему, что перестала замечать. Сейчас Деро с интересом смотрел на него.       — Красивый браслет. Кто тебе его подарил?       Снежана открыла было рот, чтобы назвать Настю, но снова подумала о Демьяне. Она тогда так и не решила, кто из них двоих это сделал, да и, честно говоря, с тех пор и не задумывалась об этом. Слишком много было других забот. Но посвящать Деро в свои рассуждения она не стала.       — Подруга.       — Нет. Я.       Не успела она осознать смысл сказанного, как Деро обхватил ладонью её запястье поверх браслета. И сразу стало тепло, потом жарко, а после горячо. Когда жжение стало невыносимым, она попробовала вырвать руку из его хватки, но он уже сам отпустил. На первый взгляд с рукой Снежаны ничего не произошло, но, приглядевшись, она поняла характер изменений. Браслет будто вплавился в кожу, превратившись в татуировку. Ровно шесть крестов теперь кольцом охватывали её запястье. Шесть крестов — шесть дней игры.       — Игра началась.