Wishful Thinking (Принятие желаемого за действительное)

***

Настоящий друг — это тот, кто входит в дом, когда весь остальной мир уходит.

— Уолтер Уинчелл

***

      Тони смотрел в окно на больничный сад, тело болело, голова пульсировала, а он слушал ровный писк приборов за спиной. Роуди спал с момента проведения МРТ, и Тони почувствовал облегчение. Это была отсрочка, небольшой промежуток времени, прежде чем им обоим придется столкнуться с новой реальностью. Немецкие врачи уже сообщили Роуди плохие новости, и та же самая часть Тони была благодарна за то, что он не был тем, кто должен это сделать. Делает ли это его трусом? Может быть? Возможно. Он повернулся и, прихрамывая, вернулся к пустому креслу у кровати друга и опустился в него, массируя виски и отчаянно желая, принять аспирин. Или виски. Он подумал о том, чтобы сходить в аптеку, но он не мог рисковать тем, что его друг проснется один в пустой палате. Как он мог подумать о том, чтобы оставить его и отправиться в погоню за Роджерсом и Барнсом? Когда адреналин схлынул и он понял как Романофф им манипулировала, ничто, кроме конца света, не могло заставить его уйти. Тони выпрямился, пошевелил больными плечами… и встретил взгляд Родса. Он замер.       — Привет, сладкий медвежонок. — Его голос надломился.       — Привет, Тонс. — Они мгновение смотрели друг на друга, затем Роуди бросил взгляд на стакан с водой на столе. Тони чуть не упал со стула, когда поспешил принести его. Роуди сделал долгий глоток и протянул стакан обратно. — Итак… что я пропустил?       Ладно. Они делали это. Тони глубоко вздохнул.       — Ну, мы все еще в Лейпциге. Я вызвал лучшего в мире эксперта по позвоночнику, и она уже в пути. Она должна быть здесь через несколько часов.       Роудс слегка нахмурился.       — Ты не злил местных врачей, не так ли?       — Нет. Я был очень дипломатичным. Они не против, чтобы я вызвал эксперта, хотя… — Его голос прервался. — Да. Даже несмотря на то, что надежды было мало. И все же… — продолжил Тони. — Что еще важнее, я поговорил с твоей мамой, и она тоже уже в пути, летит на моем самолете.       На лице Роудса промелькнуло несколько эмоций.       — Она… как она…?       Тони поспешил успокоить его.       — Она, конечно, расстроена. Но она сильная. С ней все будет в порядке.       Роуди улыбнулся ему.       — Твой личный самолет, да? Ты же знаешь, что сейчас она, наверное, моет сиденья. Ты устроил одну оргию на высоте в милю, один раз… — Они оба улыбнулись, но юмор быстро улетучился. Через мгновение он спросил: — Что произошло после того, как я… после боя?       — Бартон, Максимофф, Уилсон и тот парень были схвачены, их увезли. Сейчас они находятся в РАФТе, пока сильные мира сего выясняют, кто и где будет проводить их суд, что, вероятно, займет некоторое время. Барнс и Роджерс сбежали. Не знаю, где они сейчас.       Роудс вздохнул.       — А остальные?       — Хэппи везет Человека-Паука домой. Кошечка исчез примерно в то же время, что и Барнс с Роджерсом. Я не уверен, где сейчас Вижен. Романофф снова залегла на дно. — Тони не смог спрятать горечь в своем голосе.       — Тони…       Миллиардер прервал его.       — Мне очень жаль. Это все моя вина. Я должен был уговорить их. Черт, я должен был прийти один, без костюма. Может, тогда бы они меня послушали…       — Тони…       — Я не должен был просить тебя участвовать в этом, я определенно не должен был брать с собой ребенка. Боже, о чем я только думал…?       — Тони, остановись! — Резкость в голосе друга остановила его. — Послушай меня. — Тони сделал быстрый, вздрагивающий вдох, затем еще один и снова посмотрел на мужчину в кровати. — Ты слушаешь? — Он кивнул. — Хорошо. Это не твоя вина. Нас послали остановить их. Это была наша работа. Иногда люди получают травмы на работе. Это хреново, но что есть, то есть. — Тони вздрогнул. Роуди не должен был пытаться успокоить его. Все должно быть наоборот. Он вздохнул и потер глаза: на него навалилась холодная усталость. Роуди бросил на него обеспокоенный взгляд. — Ты должен немного отдохнуть, парень.       Старк снова выпрямился.       — Я в порядке.       — Нет, не в порядке. Ты получил много ударов в аэропорту. Не говоря уже о смене часовых поясов. Просто… просто приляг на минутку, хорошо? — Он указал на пустую кровать рядом со своей. — В таком состоянии ты никому не поможешь.       Родус был прав. Тони переживал трехдневные рабочие запои в своей лаборатории и не чувствовал себя так плохо. Я старею, отстраненно подумал он. Избиение в Берлине и в аэропорту — десятки машин, вылетевших с парковки, чтобы раздавить его своим весом, — не помогало, как и головная боль. Он должен был принять горячий душ, получить массаж и выпить чего-нибудь крепкого. А может, и обнять. Не обязательно в таком порядке. И обезболивающее. Много обезболивающих. Он держался на волоске. Определенно не мог ясно мыслить. Я привез пятнадцатилетнего подростка в зону боевых действий. К тому же предыдущие полчаса он искренне верил, что может изобрести машину времени, чтобы снова пережить эту неделю и все исправить. Он даже дошел до того, что начал рисовать схемы на своем телефоне, пока Пятница мягко не остановила его. Тот факт, что схема была очень похожа на DeLorean, должен был стать первой подсказкой о его состоянии. Возможно, он мог бы отдохнуть, хотя бы несколько минут. Кивнув, он тяжело поднялся на ноги и практически упал на другую кровать. Она была жесткой, пластиковой, наклоненной под странным углом, и на ней не было ни простыни, ни подушки.       Он уснул через несколько секунд.