Lostboy

      Прошло полтора года. Семнадцать месяцев и шесть дней. Почти семь, если считать сегодня. И чтобы понимать, насколько я болен тобой — меня всё ещё колотит.       Когда Сынмин не остаётся у меня на ночь, когда я не выматываю себя на работе или не смотрю полночи сериал, я не могу спать. Вот так и рождаются заблуждения по поводу моей чёрствости — изменил парню, вступил в странные недоотношения с другим, устроился на работу, где показал себя громким и очень общительным, жил полной жизнью иными словами, но спать не мог. Время, которое раньше я воспринимал как долгожданную возможность оторваться от шума и суеты, наконец погрузиться в свои мысли и по-настоящему насладиться ощущениями, стало для меня проклятьем. Сынмином я откровенно пользовался, хотя и сам он имел какую-то выгоду с нашего частого секса, походов на закрытые мероприятия и явно выставленных границ. У нас даже были отношения на расстоянии, когда я сбежал в родной город и, чувствуя себя жалким куском дерьма, без подробностей плакался родителям, поселился у них дома и поддался наконец их рвению помогать устраивать мою жизнь. Не могу описать, как сильно благодарен им — при своих связях и деньгах они всё равно после школы позволили мне уехать учиться, попробовать добиться всего самостоятельно, жить в общежитии и получать небольшую сумму раз в месяц, но после крупной неудачи не бросили, приняли с распростёртыми объятиями дома и устроили менеджером в свой автосалон. А насчёт общительности, это тоже довольно печально. Будучи до этого явным интровертом, теперь я не мог оставаться наедине с собой, слушать свой внутренний голос и переживать вечную тревогу. Я прятался от себя в толпе, в бессмысленных разговорах, в частых встречах с Сынмином. В остальном всё было прекрасно, и не поспоришь.       Когда отец предложил перевестись в сеульский филиал, первое, о чем-то я подумал, было «ты всё ещё там, а значит риск встретиться возрастает на несколько порядков». Одна мысль об этом вызывала у меня истерики, которые длились по полночи, но в Сеул я в итоге вернулся. Сынмин был вне себя от счастья, а я всё чаще ночевал с ним, но не ощущал спокойствия и расслабления. В этом городе на меня словно заново обрушился весь ужас моего поступка, и я знал, что медленно умираю от чувства вины.       Какая-то часть меня ещё заранее была уверена — рано или поздно мы по иронии судьбы обязательно встретимся. Так себе пророчество, но оно сработало.       Я стоял на втором этаже, облокотившись на перила. На мне чёрные брюки, белая рубашка, бейджик администратора, красивая укладка и расслабленная улыбка. Мы только что выпили кофе с коллегой, поговорили о чём-то волнующем нас, но абсолютно неважном, а потом так же безразлично разошлись. Я обвожу спокойным взглядом хорошо освещённый зал, блестящие автомобили, чуть спустившееся к горизонту солнце за панорамными окнами. Автоматические двери разъезжаются в стороны, у меня замирает сердце.       Я весь напрягаюсь, пальцы неосознанно впиваются в перила, немигающий взгляд выхватывает из всего поля зрения одного тебя. Надо же, мне хватает двух секунд, чтобы до отказа наполниться желанием тут же сорваться с места, забыть всё произошедшее и просто броситься к тебе. Но я этого не делаю. Просто стою, наверно, жутко слежу за твоим шагом и сильно потею от волнения. В голове нет больше мыслей кроме как забыть всё, дать нам шанс, вернуться наконец во время, когда я был лёгким и счастливым. Как будто всё в жизни измеряется одними только моими желаниями.       Я так взбудоражен самим фактом встречи, что не сразу замечаю, как сильно ты изменился. Так уж вышло, что я намеренно не следил даже за самыми громкими новостями Кореи, так что твоя жизнь оставалась для меня загадкой, хотя теперь можно было тыкать пальцем в небо и начинать строить иллюзии понимания. Дорогая одежда, ухоженный вид, машину пришёл смотреть класса люкс, а рядом абсолютно шикарная женщина. Я узнаю в ней мелькающую в интернете модель и хмыкаю самому себе — недурно. Она держится за твоё предплечье, но что-то так и выдаёт в ней внутренний стержень. Ты таких людей не любишь, даже меня часто упрекал в свойственной мне внутренней жёсткости.       К вам как назло никак никто не подходит. Нужно сделать балбесам выговор, но это будет потом. Как ответственный начальник, я торопливо, едва не спотыкаясь шагаю к вам. В работе я перфекционист, всё ради комфорта клиентов. Ну я и клоун.       — Добрый день! Чем могу вам помочь?       Ты настолько очевидно и крупно вздрагиваешь, что эта девушка, кажется её зовут Сонхва, косится на тебя вопросительно и как-то даже не одобрительно. Девочка, ты часто вот так внезапно слышишь голос самого важного человека твоей жизни, ушедшего в закат полтора года назад?       — Мы присматриваемся пока. Можете посоветовать нам что-нибудь? — с улыбкой на вишнёвых губах говорит она, рассказывая что-то дальше об интересующих вас вариантах, а я не слышу. Честно — пустой белый шум. Вижу только, как медленно ты оборачиваешься, боязливо, словно ещё можно что-то изменить.       Меня так сильно пугает твоё лицо, что я едва не отступаю. Ещё одно проявление эгоизма — уверенность, что мне больнее всех, в то время как бессердечный ты живёшь полной жизнью. Всегда легче взять на себя вину, но на деле просто выставить жертвой. Собственные страдания полностью компенсируются чувством жалости к любимому себе, и всё остальное растворяется. А потом видишь твои круги под глазами, впалые щёки, тусклый взгляд, сутулую спину и в целом осунувшуюся фигуру, и сразу же возвращаешься. Кто я, что со мной происходит, почему мне больно — это всё неважно. Перед глазами мужчина, перевернувший мою жизнь, и сейчас ему плохо.       Мы уже пятнадцать минут бродим втроём по салону, я что-то уверенно рассказываю и неестественно улыбаюсь, но на самом деле кричу внутри. Это ты, это правда ты! Живой, настоящий, я могу протянуть руку и коснуться. Нет всего того ужасного, что между нами было, нет обид и непонимания, нет моего страшного поступка. Есть только ты и огромное, просто необузданное желание прикоснуться. Я знаю, что не достоин, но будь я искренним и простым, шаг к возвращению к счастливой жизни был бы уже сделан. Но разве бывает так просто?       — Тэхён-а, тебе нравится? — звучит эта надоедливая Сонхва, участливо поглаживая моего тебя по предплечью. — Мы смотрели такую в интернете.       Она натянуто улыбается. Скорее всего чувствует какое-то напряжение между нами и ломает голову, кто же я такой. Ну а я в свою очередь поступаю совершенно по-свински. Наверно, все негативные эмоции, копившиеся последние пару лет, решили выбраться из меня именно грязью. Такой уж я человек.       — Можете присесть, а я расскажу вам побольше про функционал.       Ты хочешь уйти, я в этом уверен. Всегда уходил от проблем и нежелательного опыта, но после изменивших всё событий это стало слишком явным. Будь ты один здесь, уже бы убежал, но вместо этого натянуто улыбнулся выжидающей спутнице и медленно, заторможенно как-то сел в машину. Я быстро скользнул на пассажирское и хлопнул дверью, наконец отгораживаясь от надоедливой особы в алом платье.       В салоне только твоё нездоровое дыхание. Твои дрожащие руки на руле, широко раскрытые глаза, застрявшие на лобовом стекле, искусанные губы.       — Машина прекрасная, — как одержимый тараторю я, грубо впиваясь в твой профиль глазами. — Мне кажется, она вам подходит. Оснащена камерами для контроля окружения. Чтобы вы не делали резких движений вслепую… — быстро говорю, совсем тебя не жалея. Ты зажмуриваешься, Сонхва взволнованно смотрит на тебя через зеркало, чувствует неладное. По какой причине ты покупаешь машину? — Из приятного — отличные динамики, — я продолжаю, а ты наверно ощущаешь мои слова так, словно я давлю на тебя физически. — Звук чистый и громкий. Можно полностью отгородиться от шума вокруг.       Ты часто дышишь, наверно, паническая атака. А я мудак, хоть даже объяснить не могу, почему так поступаю.       — Вам некомфортно?       Ты выскакиваешь из машины, едва не задыхаясь, а я осознаю, что не могу дышать тоже.

***

      Найти твой новый адрес по анкете — вопрос времени. Прийти на само место — ещё проще, ведь ты остался жить в нашей квартире. Небывалый героизм, но меня скорее интересует другое — откуда деньги? Двушка в центре со свежим ремонтом и всеми удобствами, за которую платили по больше части мои родители. Я никогда не принижал тебя и твоих возможностей, но парень из детского дома, выживающий на социальную стипендию и подработки, испытывал бы сложности с оплатой такого жилья. Чего нельзя сказать о парне, оказавшемся потерянным сыном миллиардера. Очень приятно, Квон Тэхён.       Я не меньше сорока минут стоял под окнами некогда нашей квартиры и выискивал твой силуэт за закрытыми шторами, очень напоминая какого-то мерзкого сталкера. Кто знал, что я был не единственным, а помыслы мои были куда чище других.       Я просто хотел извиниться. Не за разлад в отношениях и не за измену. Прошло несколько часов, и моя слепая вера в хороший финал сошла на нет, так что извиниться мне теперь хотелось хотя бы за своё свинское поведение в салоне.       Я поднимался на наш шестой этаж с уверенностью, что брошу своё никому ненужное «прости» и уйду. Да, я поступаю как мудак, даже когда имею хорошие побуждения. Кому сдались мои извинения? Зачем я снова себя обманываю? Так легче, а я, как и все, хочу, чтобы было легко.       Но у этого вечера были на нас немного другие планы. Я отбрасываю всё, хоть и поднимаюсь по лестнице, чтобы потянуть время. Решаю поволноваться уже под дверью, когда нажму на звонок, но всё идёт совсем иначе. В тот момент я действую быстро, но единственное, о чём думаю, насколько страшно и непонятно это выглядит для тебя. Я не смотрю сначала на пол, сразу звоню в дверь и только потом замечаю.       Наверно, сердце твоё в тот момент стучало в самом горле. Наверно, ты ждал меня рано или поздно, или наоборот ни за что не хотел видеть. Ты подошёл к двери, тихо приоткрылся глазок, ты выглянул в коридор и сразу отпрянул. Какие чувства у тебя вызвало моё лицо, если ты сразу же отошёл и ещё пару минут не открывал дверь? Как раз в эти пару минут я наконец и соизволил посмотреть под ноги.       Ты неуверенно, медленно, наверно, нехотя повернул замок и уже потянулся к ручке двери. Моё сердце остановилось, когда мне померещилось, что дверь шевельнулась в мою сторону, слегка упёрлась в стоявшую на полу чёрную сумку. Я не думал, когда обеими руками толкнул её обратно и заблокировал своими плечом. Наверно, ты задрожал там в ужасе, успел предположить, что это не я, или же я, но какой-то опасный, изменившийся. Я же в это время закричал не своим голосом, молясь про себя, что ты услышишь и в панике не попытаешься выйти.       — Не открывай!       Я в ужасе смотрел на чёрную спортивную сумку. В коридоре звучало тихое тиканье часов. Это не мои наручные, а других здесь нет. Звук едва различимый, но, кажется, самый страшный в моей жизни. Я держал плечом твою дверь, словно ощущая через неё вибрацию — дрожь твоего тела. Свободной рукой чудом набрал номер полиции.       — У меня в подъезде странная сумка. Кажется, в ней взрывное устройство. Улица…