Возрождённая

Был субботний полдень, а ты уже сделала все, что нужно было сделать за день. Вернувшись вчера из Чикаго, ты целый день распаковывала вещи и стирала и без того накопившееся белье, а сегодня утром сходила в супермаркет за продуктами и приготовила обед. Занятость помогла тебе отвлечься от мыслей о твоей маме. И когда твой мозг не был сосредоточен на ней, он был сосредоточен на глупом Билли. Его высокомерные слова все еще звенели у тебя в ушах, приводя тебя в бешенство каждый раз, когда ты думала об этом. Нет. Точно нет. Ты отказываешься тратить ещё больше своей умственной энергии на этого придурка.   Единственное, что тебе еще нужно было сделать, это поговорить с Карен о Мэтте, и чем раньше, тем лучше. Ты действительно должна была поговорить с ней, прежде чем мчаться к Мэтту и прыгать к нему в койку, но в ту ночь ты думала о других вещах. Ты действительно надеялась, что Карен не смутит эта информация. Даже если сейчас она была с Фрэнком и они казались счастливыми, видеть, как подруга встречается с бывшим, было неловко. Последнее, чего ты хотела, так это ставить под угрозу твою дружбу, тем более, что она очень поддерживала тебя в течение последних нескольких лет.   Ты нерешительно взяла телефон и отправила Карен текстовое сообщение с предложением встретиться и выпить.   Она ответила вскоре после этого, и вы вдвоем назначили время и место.   Чувствуя нервозность и тревогу, ты решила пойти прогуляться.   ***   Вечером того же дня вы с Карен были в ресторане, наверстывая упущенное, когда разговор зашел о твоей маме.   - Тебе нужно больше отдыхать. Фрэнк и Кертис поймут, — сказала Карен, откусывая хрустящий кусок рангунского краба.   Ты последовала ее примеру, качая головой. — Нет, я лучше поработаю. Это отвлекает.   — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я расспросила парней о деталях службы, подумала, может быть, ты хотела, чтобы мы были там…   — Не хотела причинять вам неудобства, ребята. Кроме того, мы с ней не были очень близки.   Карен посмотрела на тебя понимающим взглядом. Она не просила тебя уточнять, а ты не стала углубляться в эту тему. Что-то в выражении ее лица, говорило о том, что она понимает сложную семейную обстановку и желание оставить прошлое в прошлом. Она была очень проницательным человеком и никогда не задавала бестактных вопросов, за что ты была ей благодарна.   — Так о чем ты хотела поговорить?   Нервничая, ты прикусила щеку изнутри. - Мне нужно кое что тебе сказать. Я… я переспала с Мэттом на прошлой неделе.   Карен удивленно изогнула бровь.   - Я знаю, что вы, ребята, встречались раньше, и я не должна была этого делать. Я просто — ну, это случилось. Я подошла к нему, мы разговорились и…   — Т/И, серьезно, тебе не нужно объяснять. Мы с Мэттом ходили на три свидания, вот и все.   - Ты уверена? Если ты злишься на меня, я понимаю.   — Я не ранена, не волнуйся. Что я чувствовала к Мэтту, так это влюбленность. Больше ничего. Мы с ним больше как друзья, и я… — Она склонила голову набок, сияя улыбкой. - Я счастлива с Фрэнком.   — Вам, ребята, очень хорошо вместе.   Карен отхлебнула вина, согласно кивая. — Так вы с Мэттом встречаетесь или просто встречаетесь?   - Не имею представления. Хотя я рада, что это произошло. Было весело, — призналась ты, посмеиваясь. - Честно говоря, мы даже не пошли на свидание.   — Хорошо… — ее голос затих, а на лице появилось неуверенное выражение.   - Что такое?   Она покорно вздохнула. - Пожалуйста, будь осторожна. Мэтт — отличный парень, но он не очень легко впускает людей.   — Я знаю, как это.   - И ему нравится брать вес мира на свои плечи. Легко начать видеть в нем рыцаря в сияющих доспехах, но это не так. Так что не влюбляйтесь в него, думая, что он идеален, это определенно не так.   — Это не опасно, не волнуйся.   Правда заключалась в том, что ты не хотела снова влюбляться. Ты была готова жить дальше, может быть, даже быть с кем-то в отношениях, но ты отказалась рисковать своим сердцем, как раньше. Твои отношения с Билли значили для тебя все, он был для тебя всем миром и его потеря полностью опустошила тебя. Ты не просто потеряла мужа после аварии, ты потеряла все свое чувство бытия, свою уверенность, даже свою самооценку. Если влюбиться и потерять любовь означало снова испытать всю эту глубину боли, значит ты не хотела снова проходить через это.   - Ты в порядке? - Мягкий голос Карен вывел тебя из задумчивости.   Ты слегка кивнула. - Я в порядке.   - Я слышала, что Билли снова вернулся в Анвил.   Ты прикусила губу, избегая взгляда Карен. - Ага.   Завтра ты впервые увидишь его с тех пор, как он пришел на похороны. Ты ни на секунду не поверила, что его слова в ту ночь были искренними. Ты еще помнила, как он смотрел на тебя до развода, какое полнейшее презрение и ненависть он к тебе испытывал. После того, как он вышел из комы, его расстроила новость о том что у него есть жена, он пренебрежительно отозвался о твоей внешности, твоей личности. Он облил грязью все то, что делало тебя тобой. Вся эта злоба подорвала твою уверенность в себе, пока не осталось ничего. И теперь он притворялся, что хочет тебя? Ты не была дурой. Он что-то задумал, а ты не хотела в этом участвовать.   — И какова теперь обстановка в компании?   Ты пожала плечами. - Все, что он хочет сделать, это спровоцировать меня на скандалы.   — Как ты думаешь, как он справится с новостью о тебе и Мэтте?   — Это не его дело.   — Он все еще с Дюмон? — спросила Карен.   - Не знаю, мне плевать, — выпалила ты. — Слушай, сделай мне одолжение — не рассказывай Фрэнку и Кертису обо всем, что связано с Мэттом. Это все еще довольно ново для меня, и я просто не хочу никаких нравоучений от них.   - Зачем мне рассказывать им? Это их не касается.   - Фрэнк сказал на днях, что мне нужно быть терпимее с Билли и…   — Ты была более чем терпелива! Ты ничего не должна Билли, особенно после того, как он повел себя с тобой после того, как пришел в себя. - Карен остановилась. — Я не должна…   - Все в порядке. Это правда. Хоть ты и делала вид, что тебя это не беспокоит, ты внутренне съёжилась. Ты всегда была сдержанна, предпочитала держать все в себе, но в последние два года люди, которых ты считала семьей, были свидетелями твоего распадающегося брака и всех твоих унижений. Ты ненавидела это, это заставляло тебя чувствовать себя уязвимой, незащищённой и жалкой, еще одна причина, по которой тебе было важно идти дальше — ты хотела перестать быть объектом жалости для всего мира.   - Ты заслуживаешь быть счастливой.   Неподдельная искренность в словах Карен тронула твое сердце. - Спасибо.   — И не волнуйся, я буду держать рот на замке.   Ты послала ей благодарную улыбку.     - Фрэнк упомянул, что скоро вам, нужно посетить какой-то гала-концерт?   Это был ежегодный сбор средств, который стал важной сетевой функцией в этом секторе. Для компании среднего размера, такой как Anvil, посещаемость такого мероприятия была критически важной, потому что она давала возможность познакомиться с состоятельными клиентами и потенциально выгодными контрактами. В первый год после несчастного случая с Билли Anvil не присутствовал, и это негативно повлияло на итоговую прибыль компании. В следующем году ты исправила ситуацию.     — Да, это довольно важное событие.   — Так ты идёшь?   - Придется. Мы забронировали столик на шестерых, и это было чертовски дорого. Фрэнку это не понравилось.   Карен рассмеялась. - Да, он злится из-за того, что ему придется надеть смокинг.   - У него нет выбора. Это официальное мероприятие. Черный галстук и все такое.   После того, как вы закончили обед, вы решили вместе пройтись по магазинам, и в конце концов разговор перешёл к работе Карен и последней статье, над которой она работала.   ***   Билли не мог оторвать от тебя глаз, пока ты просматривала финансовые показатели за последний квартал. Не то, чтобы он не обращал внимания на работу, он определенно обращал на это внимание, и он был счастлив, что Анвил удовлетворил целевые прогнозы, но работа была намного приятнее, когда ты была тем, кто ее объяснял. Особенно, когда ты выглядела так горячо. Одетая в черно-белое твидовое платье в шотландскую клетку, облегающее фигуру, и бирюзовые туфли на каблуках — комбинация, которая не должна была сработать, но, черт возьми, сработала, — вы обсуждали показатели и предстоящий квартал. Фрэнк и Кертис любили проводить собрания сидя, но это был не твой стиль. Ты предпочитала ходить и владеть комнатой, когда выступала, устанавливая зрительный контакт со своей аудиторией и разговаривая с ними напрямую, как если бы ты рассказывала интересную историю, а не повторяла сухие данные. Конечно, Билли раздражало, что ты никогда не смотрела на него.   Как бы легко ты ни выглядела, такие непринужденные навыки презентации не давались тебе легко. Ты тренировалась и готовилась. Он вспомнил бесчисленные ночи, когда играл роль аудитории, когда помогал тебе практиковаться, когда ты особенно нервничала, выступая перед советом инвесторов в Valiant, как были времена, когда ты чувствовала себя подавленной или невдохновленной, и тогда ему приходилось заставлять тебя закрывать свой ноутбук и выводить тебя прогуляться с ним, чтобы ты могла мысленно отдохнуть.   Он все больше и больше вспоминал мелкие подробности вашей совместной супружеской жизни, и глубокая боль в груди усиливалась. Тебе нравилось спать, в то время как он обычно вставал на рассвете, были ли это выходные или нет — привычка, которую он выработал, будучи морским пехотинцем. Ты ненавидела готовить, и у тебя это ужасно получалось. Но время от времени у тебя было вдохновение приготовить для него что-нибудь, что он будет вынужден попробовать, и как бы он ни старался скрыть свою реакцию, ты всегда видела его уловку. Тогда ему приходилось ублажать тебя, чтобы ты простила его, что было его любимой частью. Когда у тебя были месячные, ты превращалась и в бушующую суку, и в плачущую кашу, но ему также нравилось, как ты нуждалась в нем в это время. Ты была нежнее, чем обычно, просила объятий, цепляясь за него, пока он готовил грелки для твоих болей в теле. Ты была чертовски независимой большую часть времени, но только не когда болела или плохо себя чувствовала, а потом ты превращалась в требовательную любовницу, которой он очень любил уделять внимание.   Но было еще кое-что, что он ясно помнил: постоянное состояние паники и страха, в котором он пребывал при мысли о том, что потеряет тебя. Неважно, все ли было хорошо или все шло плохо, он всегда боялся, что ты его бросишь.   — Так что, если нет других вопросов, то все. Пойдемте обедать!   Твои слова вывели его из задумчивости, и он понял, что все остальные покидают зал заседаний. Однако ты, как всегда, была занята печатанием на своем ноутбуке. В том-то и дело, что ты была трудоголиком, и именно он должен был напомнить тебе установить границы и позаботиться о себе. - Тебе следовало взять больше выходных, — заметил он.   Ты подняла глаза, явно удивленная тем, что он все еще задерживается в комнате. - Я в порядке, — резко ответила ты.   - Ты? Я знаю, как все испортилось между тобой и твоей мамой.   - Ты ничего не знаешь.   Пока ты собирала свои вещи, он встал и подошёл к двери, прислонившись к ней спиной. Он любил наблюдать за тобой, особенно когда ты упорно игнорировала его. Ты пыталась вести себя невозмутимо, но он слишком хорошо знал тебя и твое тело, знал, когда жаркий румянец начинался на твоей шее и медленно распространялся на щеки, как слегка дрожали твои руки, потому что твое сердце так сильно колотилось, как ты возбуждалась от его близости. Это легко получалось, пока все, что он делал, это просто смотрел на тебя.   Ты подошла к двери, остановившись перед ним. - Уйди с дороги, Билли. У меня есть дела.   Он слегка наклонился вперед, обнаружив, что находится в идеальном положении, чтобы вдохнуть и твои духи, и аромат жасмина в твоем шампуне. Вынужденный прикоснуться к тебе, он потянулся, чтобы пригладить нижние пряди твоих волос. - Хочешь знать, почему мне так нравится эта новая прическа?   Ты выглядела ошеломленной его словами, твои щеки покраснели. - Мне плевать.   Он ухмыльнулся. - Так я лучше вижу твое тело. Спереди и сзади.   Ты закатила глаза. - Действительно? Мои ужасные формы?   Он посмеялся. - Это правда.   - Это бред, — возразила ты.   Его глаза опустились на твои губы, желая попробовать тебя на вкус. Он не целовал тебя так чертовски долго, он скучал по этому, скучал по тому, как ты стонешь ему в рот и хватаешь его. То, как твой язык играл с его языком, как ты расстраивалась, когда он безжалостно дразнил тебя, твои тихие стоны, когда его борода царапала твою мягкую плоть, трение возбуждало тебя.   Твоё дыхание стало тяжёлым, привлекая его внимание к выпуклости твоей груди, и ему потребовалась все чертово самообладание, чтобы не уткнуться лицом в твою грудь. Раньше он мог довести тебя до оргазма, просто играя с твоими сосками — ты все еще была такой же чувствительной? Мог ли он еще это сделать? Его член дернулся, он умирал от желания узнать.   - Перестань так на меня смотреть. Твоя попытка казаться спокойной была смешной, он мог слышать, как ты взволнована, по хриплому тону твоего голоса.   - Как? — поддразнил он, приподняв бровь. — Типа, я представляю тебя голой прямо сейчас? Как будто я вспоминаю, как чертовски сладка твоя киска, когда я тебя лижу? Как чертовски божественно она чувствует себя, когда я внутри тебя, а ты выкрикиваешь мое имя?   - Остановись! — рявкнула ты, отступая на шаг.   - Держу пари, ты сейчас промокла до нитки.   Твои глаза горели яростью и страстью, когда ты встретилась с ним взглядом. - Да пошел ты!   - Только после того, как трахну тебя, милая.   Напряжение покрывало воздух, плотное и ощутимое, ты пыталась цепляться за свою враждебность, а он сдерживал желание жестко выебать тебя прямо на столе в зале заседаний. Он чувствовал, как твоя решимость колеблется с каждой секундой, отчаяние в твоих глазах было похоже на пойманное в ловушку животное. Ты внезапно отвернулась, отказываясь смотреть на него, и он знал, что это защитная тактика, способ сдержать свой гнев, чтобы он не ускользнул. К черту это. Он двинулся вперед, пока не оказался позади тебя, его передняя часть вровень с твоей спиной, его руки по бокам, кулаками сжали твое платье. Он видел, как ты схватилась за края стола, сжав его так сильно, что костяшки пальцев стали заметно бледнее, чем остальная кожа.   — Я знаю, что сказал две недели, — пробормотал он, уткнувшись носом в твои волосы, вдыхая тебя. — Но нам не нужно ждать так долго. Нам это не нужно.   - О, так это было для моей выгоды? Как ты думаешь, что произойдет через две недели, Билли? Думаешь, я просто все преодолею и раздвину перед тобой ноги?   Раздраженный, он крепко прижался к тебе, желая, чтобы ты точно знала, как чертовски серьезно он к тебе относился. - Мы начнём все заново.   - Меня это не интересует. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Твои слова причинили ему боль, хотя разумная часть его знала, что это ложь и способ самосохранения. Ты пыталась защитить себя, но он не собирался позволять тебе прятаться от него. Его рука скользнула между твоих ног, поднимаясь вверх. У тебя перехватило дыхание, бедра качнулись ближе — именно то, чего он хотел. Пальцы впились в ткань твоих кружевных трусиков, находя их мокрыми насквозь, потому что, сколько бы ты с ним ни боролась, ты все равно хотела его. Несмотря на то, что он отчаянно хотел наполнить тебя своим членом и трахнуть тебя до потери сознания, он сдерживался. Ты пульсировала под его прикосновениями, пока он искусно ласкал твою киску, и вскоре твое тело закачалось на его эрекции, молча призывая к большему – но он этого не сделал, вместо этого только ещё больше дразня тебя. - Прошло так много времени. Разве нет?   Твоё тело выгнулось вокруг него, бескостное и жидкое, когда его пальцы загудели внутри тебя. Он потянулся к твоей левой груди свободной рукой, касаясь большим пальцем твоего затвердевшего соска, который он чувствовал, несмотря на слои ткани. - Ты хочешь этого. Ты хочешь меня… — настаивал он, покусывая твою мочку уха.   Гортанный стон сорвался с твоих губ.   — Скажи это, детка.   Он сразу же почувствовал, как ты эмоционально отдаляешься от него, момент был нарушен. Ебать! Он хотел пнуть себя за то, что оттолкнул тебя, потому что требование в его голосе разрушило чары, под которыми ты находилась.    Ты убрала его руку между ног и начала расправлять платье. — Ты умеешь ублажить женщину, Билли. Всегда умел. Так что да, я хочу тебя, но это ничего не значит.   Он отступил от тебя, поворачивая таким образом, чтобы ты снова оказалась перед ним. Ты несла чушь, и ему это надоело. — Ты думаешь, я поверю, что ты ничего ко мне не чувствуешь? Это лицемерная ложь, дорогая. Мы оба это знаем.   - Чего ты хочешь от меня?   Он подумывал подсластить свои слова, чтобы это не разозлило тебя еще больше, но вместо этого решил говорить честно. - Все.   Ты фыркнула, качая головой. — Не слишком ли много ты просишь?   Он пожал плечами. — Ты хотела правды.   — Но ты не говоришь мне правду. Все что ты делаешь, так это скармливаешь мне ложь, ты пытаешься соблазнить меня, потому что ты чего-то хочешь. Так почему бы тебе просто не прекратить представление и не рассказать мне, что это такое?   Гнев захлестнул его. — Почему тебе так трудно поверить, что я хочу тебя?   - Потому что у тебя была я, и ты бросил меня! Ты разбил мое сердце!   Твои губы дрожали, когда ты выплеснула на него всю свою боль. Страдания пропитали твой голос, они отпечатались на твоем лице, и вся эта тоска мгновенно вызвала в нем поток стыда и сожаления. — Т/И, я…   Ты оттолкнула его. - Если ты когда-нибудь снова прикоснешься ко мне, я немедленно подам заявление об отставке. - Ты снова обрела контроль. Стены были подняты, все признаки уязвимости скрыты. - Я не гребаная игрушка для тебя, и мне надоело терпеть твое дерьмо. Я здесь только потому, что твои друзья умоляли меня о помощи. - Челюсть сжата, ноутбук прижат к груди, взгляд ледяной, голос пустой. - Если ты снова будешь беспокоить меня или проделаешь еще одну подобную выходку, я, блядь, уйду отсюда и никогда не оглянусь назад. Анвил утонет без меня, как и Фрэнк с Кертисом, и ты будешь в этом виноват.   Ему было плевать на Анвил или даже на Фрэнка и Кертиса. Все, о чем он заботился, это о тебе и о том, чтобы снова все исправить. — Мы можем просто пойти куда-нибудь и поговорить? Пожалуйста?   — Мне нечего тебе сказать.   Ты злила его. Как он должен был все исправить, если ты даже не хочешь поговорить с ним? — Перестань быть такой чертовски упрямой.   Прежде чем ты успела ответить, Кертис вошёл в зал заседаний. Его глаза сразу же метнулись между вами, очевидно улавливая напряжение в воздухе. — Здесь все в порядке?   — Нет, Кертис, все не в порядке. - Твой голос был твердым, жестким. - Каждый раз, как подворачивается случай, твой приятель либо пытается спровоцировать меня на скандал, либо откровенно домогается, и мне это надоело. Я не могу так продолжать работать. Я не буду так работать! Так что либо вы убеждаете его оставить меня в покое, либо я подам в отставку. Дело за вами!   Ты выбежала, стараясь не задеть Билли, проходя мимо него.   - Действительно? — спросил Кертис, бросив на него разочарованный взгляд. — Я понимаю, что вы двое развелись, но ты не можешь просто так относиться к ней с неуважением. Она не заслуживает того, чтобы с ней так обращались, после всего, что она для тебя сделала. И нас!   Билли тяжело вздохнул и сел. — Я не пытался ее разозлить. Просто хотел поговорить с ней.   - Она не хочет слушать, да и не обязана. - Кертис сел рядом с ним. — Оставь ее в покое, Билли. Она только что потеряла маму и, наверное, до сих пор страдает от развода. Ей нужно время, чтобы прийти в себя, а она не сможет этого сделать, если ты всегда будешь говорить ей гадости.   Билли молчал, переваривая слова Кертиса.   — Я знаю, ты ничего этого не помнишь, но было время, когда ты любил эту женщину. Ты бы умер за нее, и она сделала бы то же самое. Просто потому, что для тебя все изменилось, и ты ненавидишь ее…   - Конечно, я не ненавижу ее! — отрезал Билли.   Кертис бросил на него пронзительный взгляд. — Все, что ты сделал за последний год, — было много плохого, и этот твой роман с Кристой, это говорит о том, как ты изменился. Потом ты подал на развод. Может, ты и не ненавидишь ее, но тебе, черт возьми, все равно на нее. По крайней мере, пусть это будет так, чтобы она могла двигаться дальше и быть счастливой.   Билли начал ходить по комнате. - Все это было раньше — когда еще голова была запутана после аварии и я был в замешательстве. Но теперь все по-другому, каждый день когда я рядом с ней, я вспоминаю больше деталей. Все вернется, и я не собираюсь отказываться от нас! Ей просто нужно позволить мне доказать…   — Бро… — Кертис бросил на него сочувствующий взгляд, как будто Билли был каким-то чертовым идиотом. — Слишком поздно для этого после всего, что произошло. Ты должен это увидеть.   - Да пошел ты, Кертис! Ты ничего не знаешь обо мне и о ней, о том дерьме, через которое мы прошли. Я не собираюсь уходить от нее только для того, чтобы всем было легче!   Кертис встал. - Отлично. Делай что хочешь. Но ты продолжаешь толкать ее в этом направлении, и она убежит и никогда не оглянется. Надеюсь, ты готов к этому, брат.   Билли снова остался один. Когда Кертис ушел, он со злости швырнул стул через всю комнату. Гнев затапливал его вены, но он был бессилен изменить ситуацию.   *** Неделю спустя   Этот день начался, как и любой другой. Работа утром, наблюдение за тобой, когда ты входишь и выходишь из своего офиса, находишься в коридоре, или ходишь по залу во время совещаний. С момента последней ссоры, он держался на расстоянии, но не потому, что сдался, как этого хотел весь гребаный мир, а потому, что ты все еще переживала потерю мамы, а он не хотел усложнять для тебя все ещё больше. Так что да, днем ​​он отсутствовал рядом с тобой, но ночью нет, он не мог этого сделать.   Он снял квартиру в одном из домов по соседству с видом на твою новую квартиру и оборудовал идеальное место наблюдения за твоей гостиной и спальней, и последние несколько ночей он с удовольствием наблюдал за тобой. Давина пришла однажды вечером, и вы вдвоем тусовались, выпивали и разговаривали. Ты выглядела счастливой, что заставило его улыбнуться. Следующей ночью ты только и делала, что работала и пила одна, и он беспокоился о том, что ты слишком напрягаешься.   Сегодня вечером он планировал сделать то же самое, но Фрэнки и Кертис настояли на том, чтобы выпить в баре, поэтому он провел с ними большую часть вечера. Отношения между ним и Кертисом все еще оставались напряженными после их последней ссоры, но они избегали темы о тебе и в основном говорили о другом.   Было почти десять, когда он вернулся в квартиру. Он взял пиво из холодильника, прежде чем занять свое место у окна, когда холодный ужас пронзил его живот. Тот самый инстинкт, который много раз спасал ему жизнь, когда он был на поле боя, предупреждая его об опасности. Забыв о пиве, он быстро подошёл к окну и схватил бинокль, чтобы посмотреть на тебя.   Ты была одета в рубашку какого-то мудака, твои ноги были голые, и ты улыбалась довольной улыбкой, которую Билли слишком хорошо знал. Та самая улыбка, которая была у тебя, когда ты была счастлива. Насыщенная удовлетворением. Как будто тебя только что выебали с головы до ног. А потом он увидел гребаного адвоката, голого и ухмыляющегося, обнявшего тебя – тебя, его жену – и ты повернулась, чтобы поцеловать его.   Он думал, что знает боль, думал, что понимает всю порочность насилия и то, что оно может сделать с чьим-то разумом, с их телом, как оно может сломать их по частям. Его и раньше пытали, он также был из тех, кто пытал других, убивая по необходимости, из развлечения, потому что он был солдатом, выполняющим приказы, но также и потому, что это служило его собственным эгоистичным потребностям. Так что это, черт возьми, абсолютное опустошение его сердца не должно было быть таким ужасным, потому что он чертовски хорошо знал, что есть формы боли похуже — и все же, это было то, что выбило дыхание из его лёгких и сокрушило его разум, тело и душу.   Ты.   Ты разрушила его мир.