Возрождённая

Кровь хлынула прямо из открытой раны, окрашивая лицо Билли багрянцем. Боль пронзила его ребра, огонь обжег напряженные нервы. Его кожа была поражена болью, каждая часть его тела, которая могла быть повреждена, наслаждалась повреждением – но этого было недостаточно. Недостаточно близко к сердцу. Если он думал, что проигрыш в кулачном бою с кем-то, вдвое превышающим его массу, поможет отвлечь его от явных душевных страданий от твоей встречи с этим чертовым адвокатом, он ошибался.   Ничего не помогало. Образ тебя — счастливой, улыбающейся, наслаждающейся собой — прожег дыру в его сознании. Это не должно было быть так. Ты была его любовью, а он был твоим единственным. Это то, в чем вы клялись друг другу снова и снова. Моменты были такими идеальными и кристально ясными в его сознании, образы счастливых вас навсегда запечатлелись в его сердце. И тем не менее, всего несколько дней назад его разум был чистым холстом. Воспоминания, которые значили для него все, определяли его, заставляли чувствовать себя любимым впервые в этом мире, давали ему повод жить не только деньгами и статусом, показали ему, что он также способен любить кого-то вернулись так естественно. Будто и не было этой бездны из которой он выбирался два года. Но теперь это все снова исчезло и перестало иметь смысл потому что он понял, что ты изменилась.   Сгорбившись в переулке, окровавленный и весь в синяках, с бутылкой в ​​руке, он сделал глоток, даже когда кровь капала с его разбитых губ.   В тот день, когда он похоронил свою мать, ты была рядом с ним, держала его за руку, давала ему силы, хотя он пытался вести себя так, будто это не имело большого значения, как будто это было пустяком. Но он знал, что ты видишь, как ему было больно прощаться с единственной женщиной в его жизни, которая должна была любить его, но не любила. И все же ты, та у которой не было причин предлагать ему какое-либо утешение, сделала именно это. Ты держала его на плаву, ты утешала его, ты любила его.   В ту ночь, когда ты наконец открыла свое сердце и рассказала ему о своих родителях, он все еще помнил боль, омывшую твое лицо. Как сильно тебе было больно делиться этой частью себя, и даже несмотря на то, что он все это уже знал, это все равно было похоже на удар под дых, чтобы противостоять жестокому обращению, которое ты пережила. Вы занимались любовью той ночью в парке, открывая сердце и душу, вы двое наконец полностью соединились.   В том же парке, где он преследовал тебя несколько недель назад с пистолетом в руке, готовый покончить с...   Он покачал головой, застонав не только от физической боли, вызванной энергичным движением, но и от полнейшего безумия, которое он пытался совершить.   Закрыв глаза, он откинул голову на обшарпанную стену позади себя.   В его голове мелькали образы, насмехаясь над ним. Твои глаза, твоя улыбка, то, как ты смотрела на него — в гневе, в удовольствии, когда ты просыпалась рядом с ним утром, когда ты лежала на нем — язвительная нотка в твоем тоне, когда он говорил что-то, что тебя злило и ты сразу ставила его на место резкими замечаниями. Твои волосы, ему нравилось запускать пальцы в твои волосы, крепко сжимать их, когда он был внутри тебя, и наслаждаться видом того, как близко ты была к тому, чтобы кончить тихие вздохи и стоны, когда ты наконец это делала — он жаждал тебя, болел душой за каждую частичку тебя.   Даже стрессовые моменты остались в его памяти, напоминая ему обо всем, через что вам пришлось пройти.   После твоей операции в клинике абортов он крепко держал тебя в своих объятиях, утешая, пока вы вдвоем шли к его машине. Ты была бледной и замкнутой в течение нескольких дней после этого, пока он заботился о тебе, и все это время его тошнило от беспокойства о том, что он подтолкнул тебя к тому, чего ты не хотела делать. Что ты сожалела о решении прервать беременность, что высказывание своего мнения о нежелании ребенка, вероятно, стоило ему того самого человека, за которого он отчаянно цеплялся, — но позже на той же неделе, когда он был готов вылезти из кожи вон при мысли что потеряет тебя, ты обняла его и подарила ему нежнейший поцелуй. Это был твой способ сказать ему, что ты ни о чем не жалеешь, что вы вместе приняли правильное решение, и он был переполнен любовью и благодарностью за то, что ты была в его жизни.   Его дом, его сердце, смысл его жизни — ты — ты была всем этим и даже большем, и теперь тебя забрали у него. Все было полностью уничтожено из-за гребаного несчастного случая. А теперь ты ушла, потерялась для него, и все, что он хотел, это уничтожить этот проклятый мир и себя вместе с ним.   Ему удалось как-то встать на ноги, не упав на землю. Алкоголь притупил боль от ударов, но ничего не сделал с его разбитым сердцем, на самом деле стало даже хуже, потому что все, о чем он мог думать, это ты, и он не мог помешать воспоминаниям о вашей совместной жизни. Напившись до безумия, он вернулся в свою квартиру и только переступив порог быстро потерял сознание в холле.   *** Три ночи спустя Билли сидел на крыше дома со снайперской винтовкой в ​​руке. Он немного сдвинулся с места в своей неудобной позе наблюдения за соседним зданием и подавил стон, вызванный движением. Он все еще был в мире гребаной боли — избиение громоздким байкером действительно произвело на него впечатление — но с физической травмой он мог справиться. А вот с потерей тебя нет. Точно нет.   Никто не заберет тебя у него. Никто.   Наконец появился слепой ублюдок, который шел по улице, направляясь к своему дому. К сожалению, он был не один, рядом с ним был двойник хоббита.   Билли напомнил себе, что нужно быть терпеливым. Как бы он ни хотел, он не мог просто застрелить мудака, когда его друг был рядом. Так что он подождал, пока они поговорят, а затем, наконец — другой парень ушел. Он приготовился, наблюдая, следя за тем, как слепой ублюдок повернулся ко входу в здание. Затем Билли выстрелил. Вот только мудак увернулся, как будто услышал летящую пулю.   Билли никогда не промахивался. Он всегда поражал цель даже если это казалось невозможным. Но сейчас он промахнулся.   Затем этот ублюдок повернулся и посмотрел в сторону Билли, как будто знал, откуда был произведен выстрел. Увидеть его было невозможно, учитывая, что Билли сидел в нескольких зданиях от него, но он смотрел и Билли понял что неисполнение задуманного его вина.   Через несколько секунд Билли разобрал снайперскую винтовку и быстро выбрался оттуда. Он понял что невольно дал ублюдку шанс. Он знал, что убийство адвоката ранит тебя и собирался дать тебе шанс решить их судьбы.   *** Несколько дней спустя Билли взломал замок в твоей квартире — он нашел это слишком простым, тебе определенно нужно что-то более надежное. Он уже знал, что ему не нужно беспокоиться о том, что у тебя есть какая-либо другая мера безопасности. Ты всегда ненавидела систему сигнализации, которая была у него в пентхаусе, находя ее скорее раздражающей, чем полезной.   Твоя квартира была вдвое меньше его апартаментов, даже меньше, чем твое предыдущее жилье, и в ней не было никакого домашнего уюта. Хотя он всегда предпочитал современный декор, ты была поклонницей богемной эстетики, но это место не отличалось твоим обычным вкусом. Оно было скудным и функциональным, чем то что не было похожим на тебя.   Он прокрался в твою спальню, осматривая каждый сантиметр пространства. Кровать размера «queen-size» в северо-восточном углу, не заправленная, подушки и одеяло беспорядочно скомканы на ней. Туалетный столик в противоположном конце комнаты, твоя косметика в беспорядке, два флакона духов — один для особого случая, другой для повседневного ношения — и несколько украшений вперемешку с остальными вещами. Он снял крышку с одной из губных помад в виде пули и признал этот оттенок одним из твоих любимых. Руби Ву. Ты была в нем в ту ночь, когда вы двое поженились на частной церемонии, ты была в красном платье, которое подходило к этой губной помаде, ты была так чертовски красива, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди при виде тебя.   Он открыл первый ящик и обнаружил, что внутри аккуратно сложено твое нижнее белье. Он взял один из твоих бюстгальтеров, погладил чашки и поднес к губам. Пахло свежим бельем, что было разочарованием. Он надеялся, что он пахнет тобой. Затем его пальцы пробежали по твоим трусикам, скользя по разным тканям, пока не нашли то, что искали. Фиолетовое кружево. Его фаворит на тебе. Образ тебя в них заполонил его мозг, дразня болезненно, почти до опьянения. Он сложил ткань и положил ее на место.   Как только он заметил бархатную коробочку для колец во втором ящике, мучительная душевная боль вернулась. Стиснув зубы, он открыл коробку. Это было твое обручальное кольцо и ещё одно помовлочное, символ всего, что вы двое значили друг для друга, теперь было скрыто от глаз. Его большой палец ласкал то место на пальце, где раньше располагалось его собственное кольцо толстая полоса из белого золота. Он не носил его много лет, но без него его рука казалась голой. До аварии он его ни разу не снял – значит, либо он был поврежден в аварии, либо его с него срезали. Уничтожен, как и он.   Его пальцы скользнули по обручальному кольцу, помня, сколько времени потребовалось, чтобы найти его. Он обошел множество ювелирных магазинов, антикварных лавок, веб-сайтов, но ничего не подходило, ни один из них не был похожим на тебя. И вот однажды, когда он был в полном бешенстве из-за крупной ссоры с тобой, он проходил мимо индийского ювелирного магазина, где он его и заметил. Синий сапфир, окаймленный маленькими бриллиантами, с таким уникальным дизайном, что мгновенно напомнил ему о тебе. И он сразу же купил его, хотя ты даже не разговаривала с ним в то время.   Он закрыл коробку, и сунул ее в карман куртки. Тебе нравилось это кольцо, и тебе, должно быть, было тяжело снимать его. Желудок сжался узлом, он напомнил себе, что пришло время вернуть его на место — на твой безымянный палец.   Телефон зазвонил, он вытащил его, чтобы проверить. Это было сообщение от одного из уборщиков в Анвиле, сообщающее ему, что ты вышла из офиса несколькими минутами ранее. Это означало, что ты будешь дома примерно через десять минут, вероятно, уставшая после сверхурочной работы в выходной. Обреченно вздохнув, он вышел из твоей квартиры.   Как бы он ни хотел остаться и дождаться тебя, он также не хотел, чтобы ты чувствовала себя преследуемой с его стороны. У тебя в любом случае будет масса причин ненавидеть его, когда он вернется сегодня вечером, но ему было все равно. Может быть, какая-то часть его понимала, почему ты спала с адвокатом, но, черт возьми, он ни за что не позволил бы этому продолжаться. Ты была его. И вы двое уже потратили впустую достаточно времени.   *** В тот вечер он вернулся в твою квартиру и нашел тебя спящей на диване, свернувшись калачиком на боку. Его глаза вдыхали тебя, запоминая каждый дюйм твоего тела и запечатлевая образ. Ты выглядела такой мягкой и ранимой, почти как ребенок, и его сердце екнуло от того, как сильно он скучал по тебе. Ты бормотала во сне, слегка дрожа, и он оглядел комнату в поисках пледа. Ничего не заметив, он вошел в твою спальню и схватил одеяло с твоей кровати. Вернувшись к дивану, он накинул его на тебя, подогнув углы, чтобы тебе не было холодно.   Некоторое время он сидел на полу, просто наблюдая, как ты спишь, а затем, не в силах удержаться от прикосновения к тебе, его рука пригладила спутанные локоны твоих волос. Он прикасался к тебе преднамеренно легко, чтобы не разбудить тебя, но просто гладить твои волосы было недостаточно. Он хотел большего, нуждался в большем, поэтому он засунул руки под одеяло и погладил тебя по всей длине руки. Ты застонала, поддавшись его прикосновениям, и он воспринял это как знак продолжать.   — Билли, — пробормотала ты во сне, глаза все еще были закрыты.   Его сердце затрепетало, когда он понял, что ты мечтаешь о нем. Ты все еще скучала по нему, ты все еще любила его, как он любил тебя. Никто и ничто не изменило этого.   Пока Билли сидел, завороженный твоим видом, ты шевелилась, тихонько постанывая, пока его рука ныряла тебе под юбку. Его пальцы нашли твою промежность, твою пухлую, сладкую киску, к которой он так долго не прикасался и не пробовал на вкус, и каждая его часть умирала от желания трахнуть тебя и снова сделать тебя своей. Придвинувшись ближе, он нежно поцеловал тебя, кончик его языка скользнул по твоим губам, прежде чем пососать твою нижнюю губу. Он был твердым, таким твердым, и он так отчаянно хотел быть внутри тебя, погрузиться в гребанное, небесное совершенство, которым ты была, напомнить тебе, что ты принадлежишь ему, но ты все еще спишь.   После того, как вы так долго не были вместе, ему нужно было снова увидеть как ты выглядишь когда он прикасается к тебе. Ему нужно было впитать, как твои глаза горят похотью, когда он входил в тебя, чувствовать тепло твоей кожи, когда твои пальцы касались его спины, а зубы впивались в его плечи, слышать, как ты выкрикиваешь его имя, когда он заставит тебя кончить. Ты должна была знать, что это он был внутри тебя, не грёбаный сон или видение, а он во плоти и крови.   Он неохотно убрал руку с твоей киски, и твой лоб неодобрительно скривился. Он улыбнулся, наклонившись вперед, чтобы поцеловать тебя в висок, а затем в кончик носа.   Скоро ты проснешься и снова будешь его ненавидеть, поэтому он решил дорожить этим моментом. Тишина, повисшая в воздухе, позволяла легко притвориться, что несчастного случая не было и что вы все еще женаты. Это был обычный субботний вечер, и ты заснула, как всегда делала всякий раз, когда он выбирал фильм. Цепляясь за эту мысль, он сел и стал ждать, пока ты проснешься.   *** Квартира была пуста, как и ожидалось. Криста работала в больнице два дня в неделю, и Билли ожидал, что она пробудет там еще пару часов. Потребовалось всего несколько минут, чтобы найти ключ, приклеенный скотчем к нижней части большого картотечного шкафа в ее кабинете, а затем еще час, чтобы найти ее секретный сейф.   Затем он начал изучать все, что она там держала.   К тому времени, когда Криста вернулась домой, Билли томно бездельничал на кухне со стаканом виски в руке. Сначала она казалась удивленной, увидев его, но затем счастливая улыбка изогнула ее губы, и она скользнула ближе. Встав на цыпочки, она обвила его руками; он подавил желание оттолкнуть ее.   — Ты вспомнил, — пробормотала она. — Я думала, может быть, ты забыл о моем дне рождения.   Билли ухмыльнулся. Он понятия об этом не имел. — Я никогда этого не забуду.   Ее улыбка застыла. — Нам нужно поговорить о том, что произошло, Уильям. Ты избегаешь меня с тех пор, как вернулся в Анвил.   Высвободившись из ее рук, он направился к бутылке виски, стоящей на кухонном островке. — Хочешь выпить?   — Ты же знаешь, мне это не нравится.   — Тогда мне больше достанется. - Он чувствовал, как ее глаза сверлят его, пытаясь пролезть сквозь его внешность и проникнуть глубоко в его мозг. Сохраняя невозмутимое самообладание, он налил себе еще одну рюмку, прежде чем повернуться, чтобы встретиться с ней взглядом. - Ты права. Нам нужно поговорить. - Он жестом велел ей следовать за ним.   Она прошла в гостиную и села на диван, похлопывая по мягкой обивке рядом с собой. Он не сел, вместо этого прислонился спиной к камину, допивая остаток своего напитка и ставя пустой стакан на мраморную поверхность. О, ей это не понравилось. Нисколько. Как бы ему ни хотелось усмехнуться ненавистному взгляду, который она бросила на него, Билли подавил это желание.   — Ты должен извиниться передо мной. Я волновалась за тебя, — сказала Криста тем крайне снисходительным тоном, которым она любила разговаривать с другими свысока.   — Почему ты волновалась?   - Потому что переживать прошлое — это последнее, что тебе следует делать. Это может свести на нет весь наш прогресс, если ты еще этого не сделал. Уильям…   Боже, он чертовски ненавидел то, как его имя так слетало с ее языка.   - Не каждому в этой жизни дается второй шанс. Однако тебе он выпал. Ты получил возможность начать все с чистого листа сделать что-то из себя, и теперь все это оказалось в опасности.   — Это то, что я сделал, Криста? Поставил свое будущее под угрозу?- он насмехался.   Поджав губы, она неодобрительно посмотрела на него. - Да. Чем больше ты зацикливаешься на своем прошлом…   — Тем быстрее я верну свои воспоминания? - Он сузил свое внимание, наконец изгнав яростную ненависть, которую он чувствовал. — И тем раньше я перестану быть твоей гребаной марионеткой?   Она встала, чопорная, формальная, готовая дисциплинировать его, как будто он был маленьким ребенком. — Я не позволю тебе так со мной разговаривать.   - Сядь на место, твою мать. - Он не кричал и не злился, в этом не было необходимости.   Она замерла, изучая его настороженным взглядом.   Билли вытащил пистолет, который был спрятан в его задней кобуре, и заметил страх в ее глазах. Скрестив ноги, вытянув руку вдоль каминной полки, он принял расслабленную позу и изобразил улыбку. — Я не собираюсь снова просить, Криста.   Напряженная, она снова села. — К тебе вернулись воспоминания.   Он вздернул бровь. - Несколько недель в Анвиле, и они вернулись просто так. - Он щелкнул пальцами свободной руки. - Забавно, как это работает.   — Ты здесь, чтобы убить меня? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя он и услышал дрожь в ее голосе.   — Зависит от того, как пойдет этот разговор. - Он неторопливо направился к ней, намеренно не торопясь, толкая ногой пуфик и ставя его перед ней. Он сел на него, пристально вглядываясь в нее.   — Я была добра к тебе, Билли. Мы хорошо проводили время…   - Перестань разговаривать. Я здесь не для того, чтобы слушать твою чушь. - Он прижал дуло пистолета к ее виску, держа его там. — Я ничего не хочу больше, чем застрелить тебя прямо сейчас. Я думаю о том, что ты сделала со мной, как ты испортила мою жизнь, и я просто хочу этого. Хочу конца для тебя.   — Все, что я сделала, это помогла тебе.   Он послал ей горькую улыбку. - Ты помогала мне, когда просила ударить Т/И? Когда ты призывала меня оттолкнуть ее? А как насчет того, когда мы начали трахаться, несмотря на то, что я был чертовым уродом, а ты была моим гребаным доктором? - Желчь подступила к горлу, вызывая рвотные позывы, но он сохранял самообладание, отказываясь отвлекаться на сильное отвращение, которое он испытывал к ней. — Ты стоила мне единственной женщины, которую я когда-либо любил.   — Я не заставляла тебя делать то, чего ты не хотел.   Он толкнул дуло так, что оно впилось ей в кожу, заставив ее вздрогнуть. Хорошо. Он хотел, чтобы она страдала, чувствовала ту же мучительную боль, что была и в его жизни.   — С этого момента ты оставишь Т/И в покое. Навсегда.   Несмотря на страх, Криста вызывающе посмотрела на него. - Нет.   Наступила тишина. А затем он ударил рукоятью пистолета по ее голове. Из образовавшейся раны хлынула кровь.   Она закричала от боли, схватившись за поврежденное место. Взяв полотенце, он передал его ей. - Приложи это. Или сейчас все здесь уделаешь.   Водоворот страха и гнева наполнил ее глаза, когда она нерешительно взяла у него ткань.   - Ты готова выслушать меня, Криста?   Хотя она не ответила, занимаясь своей раной, он понял, что она полностью насторожена и сосредоточилась на нем.   - Единственная причина, по которой ты еще не умерла, это твой труп. Мои связи больше не существуют благодаря тебе, и я не могу просто оставить твое гниющее тело здесь. Было бы слишком много вопросов, провелось бы расследование. Это будет слишком грязно, а я не хочу иметь дело с чертовой головной болью из за твоей смерти.   Конечно, это была не вся правда. Он все еще собирался убить ее, но ему нужно было найти способ навести порядок, не вызывая никаких подозрений. А до тех пор ему просто нужно было держать ее под контролем.   - Так что я чувствую себя щедрым. Пока ты слушаешь меня, ты живешь. Если ты пойдешь за Т/И, или хотя бы бросишь взгляд в ее сторону, эти твои особые пациенты, — приподняв бровь, он внимательно посмотрел на нее, — те из толпы особо важных персон, которые не хотят, чтобы ты использовала какие-либо записывающие устройства во время сеансов? Они не узнают, что ты очень тщательно записываешь каждую чертову вещь, которую они сказали тебе вроде как конфиденциально. - Удивление на ее лице заставило его хихикнуть. - Да, я нашел ключ и твой сверхсекретный спрятанный сейф. Так что теперь у меня есть файлы.   Паника промелькнула на ее лице, подтверждая его подозрения.   - Сделка была без записывающих устройств и без документов, верно? Но ты нарушила сделку, Криста. И что-то мне подсказывает, что толпа не будет такой щедрой, как я.- Он встал, глядя на нее холодным, суровым взглядом. - Так что же это будет? Мне выкинуть тебя прямо сейчас из окна или ты будешь вести себя прилично?   Все еще истекая кровью, она отвернулась. — Я оставлю ее в покое.   - Хорошо. - Он улыбнулся, приподняв ее подбородок, чтобы она могла видеть, что он не блефует. - И прежде чем ты придешь к какой-либо нелепой идее о моем убийстве, ты должна знать, что я принял меры, чтобы выпустить все это дерьмо при необходимости. Если я не буду отмечаться каждый день, твои особые пациенты получат все, что у меня есть, в течение часа. Так что действуй осторожно, Криста. И не зли меня.   Она отдернула его руку, глядя прямо перед собой.   - Мы договорились? — подтолкнул он.   - Да.   - Отлично. Тогда я надеюсь, что наши пути больше никогда не пересекутся. - Он отсалютовал ей, прежде чем выйти из комнаты, глядя на ее отражение в зеркале, стоявшем в коридоре. — С днем ​​рождения, Криста, — крикнул он, прежде чем захлопнуть за собой дверь.   Он почувствовал облегчение, зная, что тебе больше не угрожает непосредственная опасность, но это не означало, что ты была в безопасности. Криста была чертовой стервой, и хотя ему удалось взять ее под контроль, это не означало, что она не собиралась мстить. Ему нужно было убить ее, как можно скорее, и сделать это так, чтобы не попасться в процессе, а это будет нелегко, учитывая, что у него не было тех же ресурсов, что и раньше. Но это не значит, что это невозможно сделать, он просто должен быть умным.   Как только эта сука уйдет навсегда, вы двое наконец сможете жить дальше и начать совместную жизнь заново.