Для тебя, бессмертный!

***

Те месяцы, почти год, что Юра отдал отношениям с Аней были лучшими. Против воли мужчина иногда замечал, что Костя отдалился от них. Погруженный в счастье Челябинск делал всё возможное, чтобы прожить ещё чуть дольше. Только бы не начать задыхаться на глазах любимой, которая только-только оттаяла к нему. Катя и Серёжа тоже поняли, что это Пермь тащит их отца со дна на поверхность. Они были благодарны, а поэтому, принимали Аню со всем радушием. Пока Костя не решился разрушить хрупкий мир. Юра злился до дрожи, он не знал куда может засунуть эту злость, на кого её вылить. За ту мнимую неделю размышлений Камская не приехала ни разу. А Татищев пытался себя не запустить, только бы не вернуться к тому, с чего начал. Ночью его одолевала бессонница, он засыпал лишь тогда, когда была пора просыпаться. Разбитого себя он пытался собрать заново, но лежать под одеялом казалось легче, чем идти в тренажёрный зал. Лёжа в одиночестве дома Челябинск проклинал Костю и не мог представить, как поступить. Как должен поступить взрослый человек, без сторонних советов и эмоций. Его пугало, что он продолжит так прятаться в своей комнате ото всех. Вставая с постели с тяжёлой головой Юра тёр сухие глаза и выкидывал очередную пачку капель для глаз, они не помогали ему. Глядя на себя в зеркале, Челябинск видел одного из персонажей треклятых картин. Его длинная стрижка, коротая и даже первая покраска, всё запечатлено… Найдя в закромах ванной комнаты машинку для стрижки, Юра клоками начал отстригать волосы. Он не трогал волосы сам с тридцать восьмого года. В отражении Челябинска видел себя совсем потерянным, чужеродным. Худой дистрофик с опавшими глазами. Слишком устав Юра однажды не выдержал и расплакался, обнимая Анин халат, трясясь всем телом, не зная, что делать. Сотни картин с его изображением, удручённый и слабый Костя. И Пермь, она ведь так сильно любила Екатеринбург, двести лет любила. Когда Илья приехал в гости он смотрел куда угодно, только не на Юру, избегая взгляда друга. Челябинск не стал заставлять его, жалость пугала, вероятно уже все понимали, что произошло. Это они втроём были слепы. Однажды проснувшись, Юра понял, неделя — слишком много. Он судорожно собрался и одолжил машину у коллеги, чтобы поехать в Екатеринбург. Не торопясь, всё обдумав, Челябинск осознал одну основополагающую вещь в их отношениях. Уже у Костиной двери Татищев замялся и подумав, нажал на звонок. Запасные ключи от квартиры он зажал во вспотевших руках и ждал. Костя стоял на пороге сгорбившись, даже не глядя, кто пришёл. Собравшись с силами, Юра привычно провёл по своей лысой голове и пожурил Уралова: — Сменил имидж?