Прятки со Смертью

      Прощание, пропитанное напряжённостью, тоской и нарастающей тревогой в сердце, даже не давало задуматься — куда это решение, ворвавшееся неожиданно, приведёт нас? Чьи нити меж собой переплела Морана, чтобы мы, живя совершенно разной жизнью, встретились со сводным братом? Все собрались в гостиной, около камина, который, по словам взрослых, должен переместить нас к дому Уизли. Ведь трансгрессировать на такое большое расстояние просто-напросто опасно для столь юных колдунов. Мама пыталась сохранить самообладание, но её состояние выдавали лёгкие слезы в уголках глаз и дрожащий голос. Отец, который нежно поглаживал её по плечу и еле слышно переговаривался с мистером Уизли, выглядел отстранённо, хотя светлые брови были сведены к переносице. Анабель бегала и кружилась вокруг меня, словно быстрый весенний ветерок. Она лепетала что-то, иногда её слова смешивались воедино, и было сложно разобрать смысл. — Я буду присылать тебе письма каждый день! — верно обещала мне сестрёнка. — И ты мне тоже? Да-да? — Конечно, — я наклонилась к ней. — обещаю. — А если, вдруг, этот Гарри станет для тебя важнее, чем твоя любимая сестрёнка? — испуганно промолвила она, остановившись. Это звучало так серьёзно и ревниво. — Поверь, Анабель, кроме тебя, никто для меня не будет ценнее, — потрепав кончик её светлой косы, я слабо улыбнулась. К сестре вновь вернулся игривый огонёк, и она сорвалась с места, подбежав к Биллу, с которым уже успела найти общие темы. — Думаю, уже пора, — сказал нам отец. Эти слова, словно гром средь, пожалуй, не совсем ясного неба, ударили, будто бы как кинжал, но куда сильнее. Всё остальное, кружащееся хаосом, как в туманном сне, проходило мимо моих ушей. Я перестала отличать явь от видений, когда попала в объятия мамы, уже не сдерживающей слёз. — Береги себя. – И ты тоже, мам. Часть моего мира рухнула — я отпустила руку мамы, кинув последние взгляды папе и Анабель. Схватив чемодан и перекинув сумку, я почувствовала касание — Данислав положил руку на моё плечо. — Пойдем, — сказал он, а я, доверившись ему, шагнула следом за ним в неизвестность.

***

Я аккуратно перешагнула порог, придерживаясь за протянутую руку Александра. Ноги коснулись мягкого ковра — непривычное ощущение после твёрдых досок родового поместья. В нос ударил сильный запах корицы и свежей выпечки, который смешался с лёгким духом пепла и жжёного дерева. Я прошла в небольшую гостиную: скрипучие деревянные полы и длинная лестница, ведущая на несколько этажей вверх, половицы которой покрыты пушистыми коврами тёплых оттенков. В этой комнате стоял диван и кресла, которые, судя по виду, ни раз пытались заштопать. Рядом с окнами, чьи стекла собраны из нескольких цветных кусочков, висели множество колдографий живущей здесь семьи. Заострив свое внимание на огромных часах, которые невозможно не выделить на фоне всего этого хаоса, я подошла ближе. На циферблате были написаны различные места, а на стрелках — лица каждого члена семьи. — У них семь детей, — поражённо прошептала я подругам, указав на часы. — Как они здесь уживаются-то все… — Адель обвела рукой помещение. Несмотря на тесноту, весь дом будто жил своей жизнью, гудел и гремел. Тут ничего не сочеталось между собой. — Проходите, дети! Не толпитесь! — прикрикнула неизвестная женщина. Я попыталась разглядеть её сквозь толпу собравшихся. Громко и чётко раздавая команды сыновьям, она подходила ближе и ближе. Женщина бодро знакомилась с гостями, пожимала руки Огнедару, Саше и Даниславу, обнимала Весту и Адель. Эта была невысокая, пышная колдунья. Как и у мужа, волосы ярки, словно горящее пламя, а на лице, покрытым морем веснушек, были морщины под карими глазами и добродушная улыбка. — Святой Мерлин! — проронила женщина, чуть отступив. В глазах её я прочитала страх. — Копия Арцыбаш… — Простите? Муж прошептал ей что-то на ухо. Она в миг опомнилась, заметя моё смятение. — Не обращай внимание, милая. Твоё имя Элен, верно? — уже ласково спросила женщина. — Я Молли Уизли! — Да, очень приятно, миссис Уизли. Женщина, обняв меня за плечи, провела к лестнице, около которой уже стояла Веста с чемоданом. — Джинни, — позвала дочь Молли. — Проведи наших гостей в комнату. Девочка: курносая, чуть старше Анабель, такая же рыжая, как и братья, — повела нас вверх по лестнице. Она так быстро прыгала по ступенькам, что её распущенные огненно-рыжие волосы то и дело разлетались в разные стороны. — Проходите, — девочка открыла дверь и пропустила нас вперёд. — Это бывшая комната нашего брата Чарли. Сейчас он живёт в Египте и работает с драконами. Я рассматривала не слишком большое помещение с одним лишь огромным окном. Через него в комнату проникали лучи утреннего солнца. Свет удачно падал на младшую Уизли, освещая её веснушчатое личико и пронзительные карие глаза. Веста прошла до конца, сказав: — Могло быть и хуже, — она бросила чемодан на кровать. Я лишь закатила глаза, подходя ко второй койке. Мне до сих пор не нравилось всё происходящее. Как бы Уизли не вели себя гостеприимно, в ближайшее время я не смогла бы поменять свою настороженность по отношению к ним. — Как будете готовы — спускайтесь на кухню, — предупредила Джинни перед тем, как покинуть комнату.

***

Облачившись в более лёгкую одежду — просторную рубаху до колен — мы с Вестой вышли к лестнице, обсуждая встречу с новыми знакомыми. Мы спустились в гостиную. Там больше не было того скопления народу, как недавно. Только лишь близнецы выполняли поручение матери и переносили в край комнаты чемоданы тех прибывших гостей, которые не останутся в этом доме: Саша и Данислав, — они пойдут к Диггори — Адель и Огнедар — их отправляют к Лавгудам. Шедшая впереди меня Веста первая заметила парней и, показательно приподняв голову, прошла мимо них. При этом она на долю секунды одарила старшего из близнецов таким угнетающим взглядом, что после холодного взгляда по телу пошли мурашки. Фред лишь усмехнулся, смотря ей вслед. Видимо, их знакомство закончилось также тепло, как и началось. Я последовала примеру подруги и, проигнорировав взгляды парней, не ответив на шутки, брошенные в спину, продолжила путь к кухне. Там уже собрался народ, что создавало ощущение приближающейся бури. По кухне шёл шлейф приятного аромата свежего завтрака. Миссис Уизли хлопотала над завершением блюд, а её младшая дочь помогала разносить тарелки — картина, навевающая воспоминания о минувшем последнем дне дома: волнительном, но по-своему уютном. Все уже сидели за столом, переговариваясь о планах на сегодняшний день. Пройдя в кухню, я заметила трёх подростков лет тринадцати, которые кучились отдалённо. Рыжий парень, явно отрог Уизли, выглядел куда спокойнее и расслабление, чем другие двое. Рядом стояла девочка: пышная копна каштановые волос, до безумия кудрявых, — она говорила о чем-то со вторым другом, напряжённо оглядываясь. Когда девушка заметила мой взгляд, похлопала обоих парней по плечам. Несложно было догадаться, кем являлся третий колдун: круглые очки, шрам на лбу, взгляд, не выражающий доверия. Поборов нежелание знакомиться с братом, я осмотрела его с ног до головы и уловила себя на мысли, что он копия своего отца. — Элен, — представилась и протянула ему руку. — Гарри, — он несмело ответил на рукопожатие и отступил назад, когда перед нами возникла его подруга. — Я Гермиона Грейнджер, — она с фанатизмом в глазах смотрела на меня. — А это Рональд Уизли, — кивнула в сторону парня, а тот еле слышно пробурчал: — Привет. — Я так много читала про вас! У меня есть много вопросов! — её воодушевлённость заставила меня почувствовать себя неловко. — Задашь их, только чуть позже. Я обошла троицу и уселась на стул, оставленный для меня Адель и Вестой. После встречи с братом меня не покидало странное ощущение. Я знала, что между нами никогда не будет тёплых отношений, время уже упущено. Но меж нами пробежал холод и недоверие, будто бы я самозванка, выдающая себя за старшую дочь Лили. Миссис Уизли уже доготовила завтрак и попросила близнецов разлить напитки — ягодный морс. Наконец-то ко мне подошёл Джордж с долгожданным напитком. — Угощайся, ромашка, — сказал он, наклоняясь ближе, чтобы налить морс. Я не ослышалась? Замерев, я проводила его взглядом под тихий смех подруг. — И что это было? — спросил Данислав, когда парень отошёл. — Вы знакомы буквально часа три. — Хотелось бы и мне знать. — По моему, ты просто ревнуешь, братик, — усмехнулся Саша, трепля Данислава по волосам. — А если серьёзно, — обратилась ко мне Адель. — как ты умудрилась охмурить Уизли? — Оно само, — пожала плечами. — Я даже не пыталась. Бросив взгляд на противоположную сторону стола, от куда чувствовала пристальное внимание, я сказала: — Кажется, ты тоже не отстаешь. — Всмысле? — Посмотри туда, — я кивнула в сторону Перси, который старался спрятать заинтересованный взгляд, изучающий подругу. — Деля в своём репертуаре, — рассмеялась Веста и разлохматила волосы девушки. — Он странный, — пробубнил Саша. — А по-моему, братик, кто-то ревнует, — передразнил его Данислав. — Какая-то у вас тут Санта Барбара, — вставил свои пять копеек Огнедар, уплетая завтрак за обе щеки. Блюда миссис Уизли были действительно великолепны. Но, осилив лишь пару ложек, кусок в горло не лез. Разговоры потихоньку стихли. Настал тот момент, приход которого я ждала с совершенным раздражением. — Почему ты Поттер? — спросил Гарри — спросил так, будто до сих пор не веря, что я могу быть его сестрой. — Имей побольше терпения, — раздражённо бросила, поднимаясь из-за стола. Если он не сдерживал своих истинных чувств, почему я должна была притворяться добродушной? Я подошла к стене, взмахнув рукой с перстнем: морион заблистал, но совсем бледно, чувствуя, что его силы на исходе. — Это перстень? — восхитилась Гермиона. — Такое возможно? — Да, — ответил Саша. — работают как волшебные палочки. — Я читала, что вы можете колдовать и без них. Это правда? — Без них?! — воскликнул Рон. — Естественно, возможно, но опасно. Камни, гармонирующие с металлом, реагируют именно на магическую кровь и позволяют сдерживать магию. — Что именно может случиться в таком случае, если не использовать перстень? — не унималась Грейнджер. — В лучшем — станешь обскуром, в худшем — смерть. — Но всё не так критично, — добавил Огнедар. — Будучи взрослым или просто морально сильным, можно обойтись и обычной слабостью. Тёмный хрусталь засиял ярче, стоило мне, собравшись с мыслями, угомонить бьющееся сердце — камень реагировал на эмоции хозяина: если колдун подавлен — магия тоже слаба. Поднялся ветер: лёгкий, совсем слабый, как будто юный. Присутствующие ахнули. Миссис Уизли чуть ли не подскочила на месте, но рука Весты, опустившаяся на ее плечо, заставила женщину успокоиться. Друзья встали около стола, чтобы проследить за реакцией колдунов, которая может быть непредсказуемой. Ведь даже в глазах взрослых горел огонёк страха перед новой для них магией, пусть и безобидной. Аккуратно, еле дотрагиваясь до стены, я выводила пальцами руны — древние знаки фамильного заклятия. Они появлялись одна за другой, разбегались в разные стороны — это походило на игры фантазии, нежели на реальность. Переплетаясь меж собой, руны потихоньку складывались во фразу: «Родовое древо благородного дома Арцыбаш» — гласила надпись. Но она, не прошло и пары секунд, расползлась по стене, следом сложив изображение. Массивные ветви дерева тянулись вверх, к началу рода, и дальше шли вниз как ступеньки. На ветвях были небольшие фотографии. Такое множество, что не хватило бы и часа, чтобы рассмотреть каждого. Лица колдунов, большинство из которых были изображены в старых шляпах, узорной одёжи, с большими причёсками, взирали с малой каплей высокомерия. — Родовое древо Арцыбаш. — Почему здесь нет моей мамы? — спросил Гарри. По слуху прошлось лезвием слово: «моей», но, умолчав, я ответила: — Официально она никогда не была причастна к роду. — Тогда почему я должен поверить в её связь с этой семьей? — продолжал он. Гермиона одернула его, но тот, стоя на своём, отмахнулся от неё. Как баран, честное слово. — Как я должен понять, что ты не врешь? Кровь начала закипать. Ветер бушевал сильнее, а хрусталь сиял ярче: отчётливое зелёное свечение всё более походило на пламя. Я встретилась взглядом с Сашей. Друг одними лишь губами произнёс: — Тише, Элен. Данислав, стоящий дальше всех от меня, зажег ярко-алый камень гранат на свинцовом перстне — опасное сочетание, но в правильных руках по истине могучее. Я почувствовала тепло и аромат свежих трав — запах, который я ни с чем не перепутаю. Ветер сбавил свою силу, стоящую уже на грани. Я ощутила спокойствие, нечто родное, заставляющие ослабить жар и кровь. Посмотрела на друга — он улыбался. Как всегда, проницательный, словно эмпат. Будто в первый раз, я поразилась тому, как ловко друг использует заклятие, неведомое глазу — только так, будучи на расстояние, без возможности подойти ближе, он успокаивал меня, когда ветер начинал чересчур бушевать, а моя тревога выходить из-под контроля. Дуновение, поднимающиеся во время моего колдовства, может быть непокорным, сильным и опасным. — Давай так: врать и лгать — разные вещи. Лгу я отлично. Но делать мне нечего, чтобы дурить какого-то мальчишку, — наконец, нашла в себе силы, чтобы говорить. — Я старше тебя, Гарри. Прости за прямолинейность, и я видела больше правды, чем ты. Он промолчал. Гермиона подняла руку, будто на уроке. — Могу ли я подойти? Я пропустила её к древу. Задрав голову, она пристально изучала лица колдунов, имена, даты их рождения и смерти. — Это Алесан Арцыбаш, — я указала на фотографию мужчины: смоляные волосы, уставшее лицо, с несколькими царапинами на бледном лице. — мой отец. Гарри заметно напрягся. — У него были две сестры: Вольха и Агнес, — следом предстали лики двух женщин, моей тёти и приёмной мамы. Каждый отрог Арцыбаш был схож меж собой. — Они учились на Слизерине. — Слизерин — кто бы сомневался, — вполголоса кинул Рон, за что получил по затылку от Билла. — После выпуска Лили Эванс переехала к Алесану. Дело шло к свадьбе. В 1978 году, четвёртого декабря, родилась их единственная дочь — я. В это же число отца нашли в реке. Его убила Вольха, собственная сестра. — Каким нужно быть чудовищем, чтобы убить брата! — ужаснулась Гермиона. — Она и есть чудовище. Закусив щёку изнутри, я подумала — и правда ведь. Мой главный страх — стать похожей на тётю, стать похожей на этого монстра. — За Лили вернулся Джеймс, хватаясь за последний шанс воссоединиться с ней. Он дал мне имя, удочерил и растил все три года, пока в 1981 году не пришла война. Меня отправили к Агнес, младшей сестре Алесана. А когда родителей убили, Морозовы удочерили меня. — Тогда почему тебя зовут Поттер? — В том-то и дело, Гарри. С тех пор я не ношу эту фамилию. Никто не смел произнести ни слова, даже брат, до этого не подбирающий выражений. Я провела ладонью по стене, и изображение могучего древа плавно расплылось в разные стороны, будто улетая вместе с ветерком, который снова поднялся из неоткуда. — Я Элен Аяна Морозова, — повернувшись, столкнулась с взглядом брата.

***

Вскакивая от резких звуков и кошмаров, чувствуя панический страх в душе, я то и дело просыпалась. Рассматривала пугающие тени, тёмную пелену ночи за окном и тут же засыпала, вновь погружаясь в грёзы морока. Я ощутила приход утра, когда Веста, смеясь, будила меня. — У кого-то появился поклонник! И я даже предполагаю, кто. Поднявшись, я увидела букет полевых ромашек, лежащих на прикроватной тумбочке. Стебли цветков были перевязаны алой ленточкой. Среди лепестков букета была спрятана бумажка пергамента. Когда я пробежалась глазами по тексту, меня будто окатили холодной водой. Такое откровение заставило окончательно позабыть о сонном состоянии. «Ромашки для моей Ромашки.» — Как мило, — пропищала Веста, отбирая бумажку и с интересом вчитываясь в текст. — Хочешь сказать, что после этого между вами ничего нет? — И не может быть, Веста, — я отобрала у неё записку. — Мы знакомы с ним меньше суток. — Ты разве не веришь в любовь с первого взгляда? — Нет. — Неужели? — протянула подруга. — Или ты отрицаешь, потому что твоё сердце до сих пор занято? — О чём ты? — Не глупи! — она села рядом, подобрав под себя ноги. — Кто мне совсем недавно твердил о том, что с любовью к Даниславу покончено, а? — Так и есть. — Я бы поспорила. — С чего бы? — Проклятье, — выдохнула Веста, смотря на меня, будто на ребёнка, который не понимает очевидных вещей. — Наверное, ты не замечаешь, но я-то прекрасно всё вижу. Элен, ты смотришь на него так, словно до сих пор любишь. И я уверена, оно так и есть. — Я сама уже не знаю… — Почему бы тебе не поговорить с ним об этом? — А смысл? — читая вновь и вновь короткую фразу, я сжала бумажку. — Ты ему нравишься! — Ему не нужна Дева, Вест. Не нужна полукровка и сирота. Зачем губить себе сердце, если всё равно, кроме романа, ничего не выйдет? — Да с чего ты это взяла? — С того, — камень загорелся: так ярко, как пылающий огонь. — когда-нибудь ему подберут чистокровную невесту, которая не опозорит его род, — магия вспыхнула, когда я сжала бумагу сильнее. — и всё. — Текст расплылся, поверженный языками пламени. Пергамент рассыпался пеплом. — Но госпожа Салтыкова не такая, чтобы выдавать своего сына против его воли. — Наверное… — смотря на вихри ветра, несущие остатки записки, я закусила губу. — Так всё-таки, — не отставала Веста, а я, зная её нрав, не обижалась на такую настойчивость. — ведь ты любишь его? Тогда, на балу Салтыковых, я дала себя слово — клятву больше не любить его.