Прятки со Смертью

Россия. 1994 год, 7 декабря.       Бархатистые хлопья снега падали на землю, покрывая собой неровности прошлого слоя. Зимнее утреннее солнце протягивало холодные лучи по макушкам густого леса. Идиллию немого разговора елей нарушил пронзительный хрип твари и скрип снега под весом этого существа. Нечисть, издав звуки прерывистого дыхания лёгкими, которые давно проели черви, упало уродливой мордой в лёгкий белый покров. — Гадость-то какая! — с отвращением произнесла Адель, вынув небольшой кинжал из тела существа. Девушка, бросив взгляд на грязное оружие в своих руках, оттолкнула обмякшее тело нечисти подальше от себя, стараясь не запачкать подол алого плаща. К погруженному в снег существу подошла Веста. Она осмотрела гнусную картину вокруг, убеждаясь, что эта была последняя тварь. — Дева Живы поблизости, дрянь, — полушёпотом сказала девушка. Гиацинт — голубой камушек на её перстне из платины — сверкнул тусклым белым светом, освещая червонную ткань плаща. На глазах девушки появилась одна еле горящая серебряная нить около тонкой, нездорово бледной шеи существа. Веста сняла резной топорик с ремня под плащом и накрутила нить жизни на лезвие оружия. — Ваш выход, Морозова, — обратилась она ко мне, стоящей около заснеженного дерева. Не спеша подойдя к существу, оставляя за собой следы от массивной обуви и подола одеяния, в руках я прокрутила старый серп. — Хотя погоди-ка! — остановила Веста, и в её глазах появился блеск. Девушка подвесила нечисть на ближайшею ветвь за тонкую нить. — Слабо попасть? — То есть вы, Дева, спорите с той, которая была лучшей в стрельбе из лука? — самоуверенно ответила я, даже не сомневаясь в своих умениях. В голосе прослеживался азарт от предложенной идеи. — Предположим, что да! — не отступала Веста, указывая топором на ветку. — А что вам мешает просто перерезать нити? — слегка подрагивая от холода, спросила Адель. — Мы так делаем почти каждый день. Это ужасно скучно, — сказала подруга. — Нужно же придать хоть каплю веселья уничтожению мертвецов? Ранее спящий ветер начинал медленно подниматься. Волосы и плащи Дев бешено развевались. — Дева Мораны поблизости… — прозвучал мой шёпот. Я развернулась и, считая шаги, отошла подальше от дерева. Серп ловко прокрутился меж пальцев, наметив цель. — Если я попадаю, то ты отнимаешь у русалок серебреный медальон, который они украли у меня две недели назад, — поставила условие и кивнула в сторону озера. — У этих утопленниц? Ни за что, — по слогам проговорила Веста, отшатнувшись назад. Ведуны и колдуньи боялись иметь какое-либо дело с русалками. Подводные не слушались никого с тех пор, как несколько веков назад погибли последние семь последовательниц богинь. Но, неожиданно для нас, Юсупова, помедлив, согласилась, вновь выступив вперёд. — Но ты, в свою очередь, если не попадёшь, идёшь на свидание с Даниславом! После сказанного девушкой, послышался приглушенный смех Адель. — Ей проще к утопленницам сходить, нежели согласиться на свидание, — сказала Дева Лёли. — Ох, Морана, — тяжело выдыхнула. — Давай я лучше достану тебе золотой перстень, сделанный тем маггловским ремесленником? — Не-а! Задания должны быть на равном уровне. Я закатила глаза, безмолвно давая понять, что согласилась с условиями. Встав в отдалении от упыря, прищурив глаза, направила серп прямо в цель. Старое оружие метко пролетело и попало в ветвь. Лишь острым кончиком удалось задеть серебряную нить. Хотя даже этого хватило, чтобы с тонким звоном перерезать её. Серебряный свет рассеился, а тело упыря не успело достичь снежного покрова, как разлетелось морозным инеем. Я самодовольно улыбнулась. — Да простит меня Данислав, — проговорила Веста, смеясь. — Я пыталась.

***

Библиотеку Хогвартса медленно окутывала вечерняя тьма. Пелена приближающейся ночи мелькала за окнами, напоминая ученикам, что скоро время отбоя. Сегодня был последний учебный день перед долгожданными выходными. Мы выжидали этот миг, чтобы в свободной от студентов библиотеке отыскать ту книгу, содержание которой, пока что, вызывало лишь абсурдные мысли. Отыскав красную пыльную книгу на самой верхней полки стеллажа, мы склонились над её пожелтевшими страницами. «Давно уж мои ноги ходят по этой земле. Многое видал очами своими. И гораздых царей и божедурьих бояр. Но не идут их деяния по сравнению с межеумками. Простой люд глуп, однако. Шёл тогда апогей охоты на ведьм. Век 15-16 приходился. Ум люда простого захватила дьяволина темная. Взбудоражились они да и стали думаю своей придумывать, как нежить всю поганую с земель прогнать. Настолько страх овладел ими, что всех подряд жгли на своих кострах чёртовых. Ано в думы их пришло, что от святых Алых Дев избавиться надо. Последовательниц самых небесных! Да засверкало тогда пламя ало да губительно в Божьем храме. Пали милы Девы. А межеумки без почестей скинули их тела в безымянной могиле. Не простили богини мудрые людишек глупых. С тех пор, как не стало Дев милых, зимы холодные пришли, метели морозные губили, не жалея. Весной возрождалось живого мало. А солнце летнее не грело вовсе, то сжигало лучами своими поля да пшеницу. Опечалился народ волшебный, некому защищать их от нежити больше. Века так 4 старались ведуны богинь задобрить. Прощения молвили, дары к алтарям преподносили. Лишь магглы окаянные не сжалились над содеянным. Жили так да и позабыли о прошлом, с магами связанным. Отчаялись ведуны земные, что небесные прощение им своё не промолвили. Но спустилось Божье очарование, когда в этот 1971 год была отмечена самой Мораной первая за 482 года Дева. Вновь последовательница надела червонный плащ и взяла в ручонки серп старый. Слыхал я, что магллы, отдалённые от магов мира, ведьмой, колдуньей злой её кличут. Боязно мне теперь, что богини вновь разгневаются…» — …Но спустилось Божье очарование, когда в этот 1971 год была отмечена самой Мораной первая за 482 года Дева, — проговорила я одно из предложений, которое впечаталось в памяти. Странный шок и непонимание отразились у каждого из нас на лицах. Конец повествующей истории кардинально отличался от той, которую знал наизусть каждый русский колдун. Если предположить, что это действительно правда, а не выдумка волшебника на старости лет, то почему ни родители, ни наставники не рассказали правды? Почему же им нужно было лгать нам? — Абсурд, — вполголоса выругался Александр, захлопывая книгу. — У этого старика явно не все дома, — сказал Огнедар и откинулся на спинку стула. — Проклятье, — бросил Данислав, отбирая книгу у брата. — может, это просто сущая дрянь? 1971 — это за семь лет до нашего рождения и восемнадцать до момента, когда, — он кивнул на меня. — в 1989 Элен была выбрана Девой. Парень, покрутив в руках книгу в алой обложке, быстрым движением пальцев провёл по страницам. Так, что пыль из-под бумаги взлетела в воздух. — Стой-ка, Салтыков, — остановила его Веста. Девушка указала пальцем меж страниц и, приблизившись, вытянула за край помятую фотографию. Я разглядела потёртое временем фото. Оно было безжалостно разорвано по горизонтали. Там располагалось изображение девочки. Алый плащ явно был велик колдуньи, а серп она неуверенно сжимала в кулачке. Под фотографией еле-еле виднелась надпись: «1971. Дева. Первый курс в школе "Хогвартс". А.В.Ф.» — Это аббревиатура? А.В.Ф? — спросила Адель. — Скорее всего, фамилия, имя и отчество, — ответил её брат. — Пока что, кажется, какой-то бред, — выдохнула Веста, не отрывая взгляда от фотографии. — Лучшим решением для начал будет выписать на листок всю информацию, которую мы узнали, и не предпринимать каких-либо мер раньше времени, — предложила я. — Точно, — оживился Саша. Парень потянулся к сумке, около стола, и достал кусок пергамента с пером. — Если она была выбрана Мораной в 1971, то, получается, родилась она 4 декабря 1960, — размышлял он и с шуршанием записывал сказанное на листок. — К тому же она училась в Хогвартсе, — добавил Огнедар, и Александр сразу же сделал новые пометки на бумаге. — Также имя, фамилия и отчество этой Девы начинается с А.В.Ф, — сказала Веста, крутя фотографию с девушкой. — Какое разнообразие фактов, — проронил язвительный комментарий Данислав. — Не густо, однако, — в замешательстве произнёс Саша. — Остаётся вопрос, помимо главного — личности этой Девы, — жива ли она вообще? — Сомневаюсь, — сразу ответил Огнедар. — Вряд ли, — поддержала брата Адель. — «Троим девицам выпадает честь быть выбранной самой Лёлей…» — «…Троим стать Девой Живы суждено…», — продолжила Веста. — «…И лишь одной по судьбе жизнь с Мораной связать положено.», — закончила я за подругами старую пословицу, которую знали все колдуны. — Значит, пока одна Дева Мораны жива, второй просто не может быть? — уточнил Саша. — Конечно, — сказала Веста, будто это было что-то настолько элементарное. — Об этом говорится в священной книги богинь. Единственное, что осталось после поджога, — с печалью в голосе добавила Адель. — Значит, мертва, — вслух озвучил ответ Данислав. — Даже несмотря на это, мы должны узнать, кто она, — уверенно произнес Александр и, свернув пергамент, встал из-за стола. — Но всё остальное уже завтра. Друзья встали с мест вслед за парнем. Я следила за тем, как они собирали вещи и готовились уходить. — Ты идёшь, Элен? — обратился ко мне Данислав, оставаясь последним, кто не вышел из библиотеки. Я отрицательно покачала головой. — Мне нужно решить ещё одно дело. — Как знаешь, милая, — пожал плечами парень. — Но будь аккуратна. Бродить ночью в незнакомом замке может быть опасным. — Я ненадолго. — Будь в гостиной через двадцать минут. Я дал слово твоей маме, что прослежу за твоей безопасностью, хорошо? Я кивнула. С этими словами друг покинул помещение, оставляя меня наедине с книжными полками. Я, дождавшись окончательного одиночества, поставила сумку на стол и достала оттуда конверт. Ещё с того момента, как профессор Бинс передал мне письмо от матери с отцом, я его так и не открыла. Чувство тревоги и некого предвкушения возможного разочарования завладели мною. Всё-таки собравшись с духом, я открыла конверт, стараясь не повредить и так покалеченную бумагу. Мои глаза бегали по ровно выведенным буквам на пергаменте. Сердце бешено стучало после каждого прочитанного слова. Последнее, такое родное, но одновременно чужое предложение заставило окончательно выбиться из колеи. «Вечно любящие свою маленькую девочку мама и папа» Осознание того, что я знаю их только по рассказам, навело неопределённые чувства. Подавленная странными эмоциями я заметила ещё текст на другой стороне листа. От прочтения меня отвлёк неловкий кашель позади. Возникший силуэт сводного брата обошёл стол и уселся напротив. — Почему ты ещё тут? Время уже позднее, — спросил Гарри, чтобы разбавить тишину. — Тот же вопрос и к тебе, милый братец. — Да так, помогал Гермионе разносить книги по полкам. — Благородно, — хмыкнула я, откладывая письмо. — Наверно, — он нервно посмеялся, явно оттягивая какой-то вопрос. — Ты что-то хотел, Поттер? Если нет, то не трать моё время зря, — совершенно не стесняясь своего раздражения, сказала я. — Я хотел поговорить, — брат замялся. — Всё-таки ты моя сестра… — Допустим. — Прости меня, — на одном дыхание проговорил Гарри. — Я повёл себя неправильно, когда сомневался в твоей честности. — Ничего страшно. — Ты не обижаешься? — Некогда мне держать на тебя обиду. — Правда? — переспросил он. — Так о чём ты хотел спросить? — вздохнула я. — Я слушаю. — Ты слышала про Сириуса Блэка? — Который серийный убийца, — сказала я, припоминая его лицо в газете. — Да, — Гарри положительно кивнул. — Если я расскажу кое-что, то ты поверишь мне? — Не ручаюсь, что не посчитаю тебя чокнутым. — Я слышал разговор директора в пабе. Он сказал, что Блэк был и остаётся моим крёстным отцом. Видно было, как сложно далась ему эта правда. — К тому же он был другом моего отца. Но Блэк предал его! — с горечью произнёс брат. — И вот как папа мог связаться с таким человеком? — Не стоит делать поспешных выводов, не зная всей правды. — Но это же ужасно! Представь, друг твоего отца — убийца, предавший его. — Знаешь, Гарри, пусть даже эта новость будет правдой — этот мир может сломать тебя, поэтому твой крестный — меньшее, о чем ты должен беспокоиться. Я не знала, что ещё сказать брату, поэтому просто протянула письмо. Гарри с осторожностью принял пергамент и внимательно прочитал каждое слово, стараясь ухватиться за любую деталь. — От мамы с папой, — сказала я, пока он прожигал пристальным взглядом последнее предложение. — Откуда это у тебя? — Неважно, братец, — я смотрела за тем, как парень колебался, желая прочитать письмо ещё раз. — Забирай себе. — Ты серьёзно? — Тебе нужнее, Гарри. Парень счастливо улыбается, и в его глазах вновь вспыхнул радостный огонёк. — Гарри, — привлекла я внимание брата. — мы начали знакомство ни с того. Но знай, что я всегда буду на твоей стороне. Я пойму тебя и поддержу, особенно в трудных ситуациях. Я хочу, чтобы ты в полной мере осознавал это, ведь наступают тёмные времена. Я старалась донести до него эту мысль, прекрасно понимая, что для него сейчас это самое важное. Гарри с благодарностью взглянул на меня, будто я подарила ему надежду на то, что рядом появился кто-то родной. — Я ценю это, правда! Обещаю быть хорошим братом. — Если ты не будешь лезть в какую-то несуразицу и перестанешь трепать нервы сестре, то ты уже станешь отличным братом. — Тут уже не обещаю, — усмехнулся Гарри, вставая с места. — Чуть не забыл! Парень потянулся к сумке и вытащил оттуда небольшой свёрток пергамента. Бумага была перевязана плотной алой нитью. — Один парень с фамилией Уизли просил передать это. — Ох, чёртов Джордж, — прошипела я под смех Гарри. — Джо сказал, что там необычная побрякушка, — бросил Гарри. — Ты обязана рассказать мне, что там конкретно. А то он ничего толком, кроме этого, и не сказал. — Покажу и расскажу самому первому, — пообещала я брату. — А теперь мне пора в гостиную. Ведь, если по истечению ещё пяти минут меня не окажется там, то по школе уже будут ходить авроры, — сказала я, вспомнив слова Данислава. По приходе в гостиную я незамедлительно поднялась в комнату. Веста уже спала, полностью закутавшись в одеяло. Остальные две соседки тоже дремали, видя десятый сон. Я аккуратно, стараясь не шуметь, прошла в комнату. После вечерних процедур, уставшая я бросилась под теплое одеяло в кровать. Но ложится спать, пока что, не было в моих планах. Я достала объёмный свёрток пергамента и развязала плотную нитку. Очаровательный браслет предстал перед моими глазами. Разного размера камушки янтаря блестели под редкими лучами луны, проходящими через толстый слово воды. Я взяла браслет, чтобы лучше рассмотреть украшение. Под ним же и заметила обрывок пергамента. «Я слишком углубился в историю Дев. Я вычитал, что их основная задача — очищать леса от нечисти. И посчитал, что если это существа опасны для обычных колдунов, то для Дев они в такой же мере являются угрозой. Узнав, что янтарь защищает от нечисти, я решил подарить тебе что-то действительно полезное. И не волнуйся, Ромашка, этот браслет некраденный.» Моё лицо осветила еле-еле заметная улыбка. Я отложила записку в старый ларец с украшениями и надела браслет на правую руку.

***

Я открыла глаза от противной головной боли. Обернувшись на часы, я раздраженно откинулась на спинку кровати и запустила руки в непослушные локоны. Время полшестого утра, а я больше не могу заснуть. Всё-таки забросив попытки вновь погрузиться в сон, я встала и накинула слизеринскую мантию. Я вышла из комнаты и прошла через тихую гостиную. Держа путь в сад Хогвартса, я полусонная шла по коридорам. Видимо, эта кровь Поттеров давала о себе знать, ведь я никогда не стала бы разгуливать рано утром по замку. "Будь я в Колдовстворце," — мысленно поправила себя. Я спустилась на первый этаж, и утреннее солнце ослепило меня. Несмотря на то, что лучи ещё весенние, они уже пригревали. Я остановилась около арки, ведущей во двор замка. Но среди лесного пейзажа в глаза бросилась тёмная фигура, похожая на волка. Существо ловко перемещалось среди деревьев, скрываясь за их тенью. Если бы я была обычной колдуньей, то, скорее всего, в спешке покинула место опасности. Но я прекрасно помнила слова старших — я Дева. Мой долг — убивать чудовищ, которые могут представлять угрозу. Поборов желание уйти, я двинулась в направление этого существа. Уже покинув территорию двора Хогвартса, я продолжала идти по тропинке, пока та совсем не пропала. Тёмный непроходимый лес предстал передо мной. Я осмотрелась и, не заметив ничего подозрительно, развернулась, чтобы уйти. Может мне показалось? Но мои догадки, что это всего лишь игры сонного сознания, сразу же отпали, когда я услышала оглушающий рёв…