Прятки со Смертью

      Оглушающий рёв разнёсся по лесу. Полуживое существо проявилось среди острых ветвей деревьев — Вильтаки, покрытый шерстью мертвец — в один шаг мощной лапы оказался возле меня. Он был ростом несколько метров. Я отскочил в сторону, когда костлявая конечность зверя прорезала собой воздух, оставив огромный отпечаток на еле сырой грязи. — Что за чёрт?! — выкрикнула я, пятясь назад. Чудовище медленно приближалось, шевеля мокрым носом, оно вынюхивало запах крови и плоти. Я проверила мантию. Чёрт. Серп остался в комнате. С собой был лишь кинжал, тупо заточенный и небольшой, который я ношу с собой в качестве самообороны. Я произнесла: — Дева Мораны поблизости, Вильтаки. Обхватив рукоять кинжала, минуя удары чудовища, я рванула в его сторону. Найдя цель — серебряную нить у массивной шеи, — я резким движением порезала его плоть. Он оскалил зубы и с новой силой прыгнул в мою сторону. Я вонзила тупое остриё в шею, ещё чуть-чуть не достав до нити. Оставив оружие в его теле, я взмахнула перстнем. Ветер завёл танец — выводил мощные круги, кружил вокруг, создавая вихрь. Поднялась пыль. Шерсть существа встала дыбом. Ветер не стихало. Ветки, лежащие на земле, дрожа, поднялись в воздух. Колеблясь, они полетели в сторону Вильтаки. Ослепленный зверь зарычал пуще прежнего, когда одна из веток точно попала в торчащие рёбра. Его мощная лапа отбросила меня к ближайшему дереву. Воздух выбился из груди, я закашляла, приложила пальцы к вискам. В глазах уже маячили тёмные пятна. Я собралась с духом, когда почувствовала отвратительное дыхание перед собой. Запах смерти и гнили заставил посмотреть в красные глаза зверя. Он уже был передо мной. В эту секунду я вспомнила о подарке Джорджа — браслет, отпугивающий нечисть. Бред, но что уже терять? В одно действия я сорвала браслет с камушками янтаря и, обхватив его покрепче, прижала к лапе зверя, которая уже давила на горло. Вильтаки жалобно завыл и отпрыгнул, дав мне возможность вырваться из плена. Но такой эффект долго не продлился, и зверь, вновь невредимый, направился ко мне. Однако что-то сдерживало его. Он ощетинился, будто кошка, и оскалил мерзкую морду. И тут моё сердце будто замерло, когда я услышала хруст веток позади, как раз оттуда, куда смотрел Вильтаки. Если это ещё один мертвец, то мне конец. Из зарослей появилось тёмное очертания бродячей собаки. Пригнувшись, животное вышло, попав в зону виденья мертвеца. Даже не задумываясь, собака бросилась в сторону Вильтаки и вцепилась в прогнившую шею. Зверь извивался, пытался сбросить собаку, вонзившую в него клыки. Их бой был неравным. Силы одного превосходили в разы другого. Убедившись, что головокружение прошло, я выступила вперёд, направив перстнем ветряные цепи на существо. Его тело сковал ветер, не дав шанса устоять на земле. Зверь с грохотом упал на сырую земли. Я сжала пальцами единственную серебряную нить у шеи. Я могла бы оставить тело зверя скованным лежать на земле. Но долг каждой Девы — избавляться от любой нечисти, ходящей по маггловской и волшебной территории. Не медля, я слегка дёрнула нить, и она с тонким хрустом порвалась. В этот же момент руку пронзила резкая боль, будто вместе с ниткой жизни зверя разорвалось что-то и в моей ладони. Кожа на руке покрылась алой кровью, а под ней уже появлялись волдыри. Бездыханное тело нечисти, наконец, обрело покой, рассыпаясь в лёгкий пух зимнего инея. Я опустилась на землю, стараясь унять нарастающую панику. Кровь лилась из глубоких ран на ладони — плата Моране за то, что нить была разрезана не серпом. Я расслабила тело и прислонилась к дереву. Пока я пыталась прийти в себя, пёс, всё время находящийся рядом, протяжно завыл. Резкий звук привлёк моё внимание, и я обратила взгляд на бродягу. Он будто ждал этого. И теперь на месте пса, который спас меня, стоял потрепанный мужчина в обносках. — О, святая Морана! — я вскрикнула и сразу же вскочила на ноги, готовая обороняться. Отходя за дерево, я не отрывала взгляда от мужчины. Тот спокойно смотрел на меня глазами, наполненными неизвестной болью. — Не волнуйся, пожалуйста. Я Сириус. Сириус Блэк. — Чёрт тебя подрал, Блэк! Легче от этого не стало, — срывающимся голосом ответила я, узнав лицо убийцы из «Ежедневного Пророка». — Я всего лишь хочу поговорить с тобой, Элен. — Что ты сказал? - переспросила я, когда волшебник назвал моё имя. На долю секунды мне показалось, что по его лицу прошла волна непонимания и даже расстройства. — Разве тебе не рассказывали про мародёров? Джеймса? — Нет-нет. Я знаю! Но постой… — я замерла, пытаясь правильно сформировать вопрос. — Ты же знаешь, кто были мародёрами? — Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый, — всё ещё пыталась сложить пазл в голове и вдруг меня осенило. — Так ты Бродяга? Моему удивлению не было предела, когда мужчина положительно махнул головой. Мне рассказывали про приёмного отца и о его похождениях с друзьями в Хогвартсе. Но Блэка упоминали лишь однажды и как «Бродяга». — Я был лучшим другом Джеймса, — сказал Сириус, улыбаясь от тёплых воспоминаний. Мужчина положил передо мной колдографию. На ней были изображены беззаботные студенты, сияющие от счастливого ожидания скорых летних каникул. — 6 курс. 1977 год, — произнёс Блэк. — Вот тут Джеймс, а это я! О, а это Люпин с нытиком Хвостом! — он явно повеселел, вспоминая прошлое. — А кто эта девушка? — неожиданно для себя спросила я, приметив кусочек знакомого червонного плаща на разорванном краю фотографии. — Кто эта девушка? — испуганно обронил Сириус. — Не припомню что-то. — Ты врёшь, Блэк, — резко ответила я. — Мы видели эту Деву на фотографии. — Ох, — мужчина неуверенно пытался начать рассказ. — Эта девушка была старше нас на год. На этой колдографии она как раз заканчивает 7 курс. Его взгляд был направлен в пустоту, но в этих чёрных глазах можно было проследить долю нежности, когда он говорил о Деве. — Она училась на Слизерин, но, несмотря на это, мы нашли общие темы и частенько общались вне занятий, — на этой части рассказа он будто замер. — Но наступили тёмные времена. Мы дали непреложный обет, что никогда, слышишь, никогда не расскажем, кто она. А ты же понимаешь, что случится, если нарушить договор, Элен? — Смерть. — Верно, — сказал Блэк, вновь копаясь в прошлом. — Она была красива, умна и очень популярна среди парней. Её сложный характер всегда сводил меня с ума. Эта зазноба стала моей первой и единственной, настоящей и безбашенной любовью…

***

Англия. 1977 год, 27 апреля. Тёплые лучи весеннего солнца ласково обвивали тёмные локоны Девы. Девушка сидела под раскидистым деревом на заднем дворе школы Хогвартс. Ещё раннее утро, поэтому коридоры школы были пусты. В руках Дева сжимала подол алого плаща, а на траве небрежно лежал серп. Правая рука девушки была покрыта ожогом с парочкой красных волдырей. Девица старалась скрыть адскую боль от свежей раны. Её гордое одиночество нарушил негромкий смешок парня, появившегося со стороны входа в замок. — Эй, ну что ты, зазноба моя? Сколько раз я тебе говорил, что ходить в этот лес одной очень опасно? — Это не твоё дело, Блэк, — бросила Дева, раздраженно оскалившись. — Ну, зазноба, не будь такой злюкой, — протягивая гласные, сказал парень и присел на траву рядом с девушкой. — Я просто беспокоюсь за тебя. — Тогда выключи режим заботливого друга и вали отсюда. Некую угрозу молодой волшебник пропустил мимо ушей, и его внимание уже было направлено на раненую руку. Сириус достал волшебную палочку из внутреннего кармана мантии и взмахнул ей. В результате на его колени опустился кусок белой ткани. Парень нежно взял раненую руку, стараясь не причинить Деве больше боли. — Нужно хотя бы кровотечение остановить, — сказал он, несильно перематывая ладонь тканью. — Спасибо, — промямлила девушка, смущенная таким поступком. — А теперь слушай. Если ты ещё раз одна пойдешь в этот лес, то мне придётся рассказать всему Хогвартсу, что мы встречаемся, — Блэк произнёс первое, что пришло в голову, чтобы остановить подругу от опасных походов к нечисти. — Только посмей! — прошипела Дева, вырывая свою ладонь из нежной хватки парня. — Ох, Морана, ты меня раздражаешь, Блэк! — Я тоже люблю тебя, зазноба!

***

По возвращении в замок я сразу же отправилась в гостиную Слизерина. Студенты начинали потихоньку просыпаться. Коридоры Хогвартса вновь заполнялись сонным учениками. Уже будучи в гостиной, я свернула к мужским спальням, чтобы найти комнату с нужным мне именем. — Иди-ка отсюда, Пьюси, — устала сказала я парню, когда зашла в спальню. Эдриан поднял обе руки в воздух и, сказав Даниславу, что ждёт его в Большом зале, вышел из комнаты. — Неужели ты соскучилась по мне? — спросил друг, садясь на кровать. — Не дождёшься, — ответила я и подошла ближе. — У меня есть замечательная история, которой я должна с кем-то поделится. На этих словах я подняла раненую ладонь на уровне плеч. — Ты ходила в Запретный лес? Совсем с ума сошла? — Данислав в испуге схватил мою руку, чтоб лучше рассмотреть ранения. — Не пойму, в тебе кровь Поттеров проснулась, что ли? — тут он уже усмехнулся, стараясь сгладить углы. — Там была нечисть, — я вырвала свою ладонь из хватки друга. Я уселась на кровать, подобрав под себя ноги. Данислав вновь укоризненно оглядел рану и присел к ящику прикроватной тумбочки, пытаясь отыскать какую-то вещь. Наконец, в его руках оказался белоснежный кусочек ткани и пузырёк с зелёной жижей. Он подошёл ко мне, чтобы обработать рану. Попутно друг объяснял, что это и сколько раз нужно мазать ей ладонь, чтобы сошли все волдыри. После парень аккуратно обмотал ладонь белой тканью. — И как ты умудрилась забыть серп? В России ты везде его таскала, — друг заметил мою оплошность. — Я не подумала, что тут тоже может быть нечисть, — честно призналась я. — Зато теперь знаешь, — иронично проронил Данислав, присаживаясь на кровать и давая мне возможность улечься поудобнее. Я положила макушку на его колени, а он пальцами привычно перебирал мои тёмные локоны. Данислав выжидал время, когда действие зелья закончится, и жжение на ладони прекратиться. Мы просто молчали, изредка перебрасываясь парочкой фраз. Говорить совсем не хотелось. Я прикрыла глаза. — Данис. — Мм? — Скажи, что всё будет хорошо. Глупо. Максимально глупо. Но больше всего мне хотелось услышать это из его уст. — Пока мы все рядом, всё будет хорошо, Элен. Так хотелось верить ему. Находиться в компании Данислава — это всегда чувствовать спокойствие. Даже тишина с ним не перерастала в напряжение. В эти моменты меня переносило в детство — время, когда мы проводили свободные часы так, как хотели. Никакой ответственности за нечисть на нас не было. Мы были всего лишь детьми, которые хотели свободы от трудной жизни в аристократическом мире.