Прятки со Смертью

Москва. Поместье «Морозовых».       Юная Анабель, стараясь не шуметь, затаила дыхание. Девочка боролась с желанием использовать черную магию и лишь смотрела на то, как родная тётя безжалостно лишала здравого рассудка свою сестру. Малышка, поджав губы в тонкую нить, покрепче сжала ледяную руку отца, который неподвижно валялся на холодном полу. Ещё несколько минут назад никто не мог даже подумать, что жизнь аристократичной семьи изменится. И совсем в не лучшую сторону. Когда девочка вспомнила беззаботное утро, по её щекам скатилась слеза. Она не должна была выдавать свою слабость. Ведь тётя Вольха презирала таких жалких. Нельзя было дать тёте повода разозлиться ещё больше. Будет только хуже. — Ты жалка, Агнес, — презрительно бросила Вольха, крутя в руках перстень, отобранный в бою с сестрой. — Но ты пыталась противостоять мне, хотя прекрасно знала, что это бесполезно. Вполне похвально. — Ты ещё смеешь мне что-то говорить? Ты убила моего мужа, тварь! — Ой, у малышки Агнес развязался язык. Думаю, стоит это исправить. Женщина в тёмной мантии направила руку с перстнем в сторону сестры. Почерневший камень на украшении засветился тусклым светом. — Ты должна быть благодарна мне, что я не убила тебя! Одна моя воля, и ты будешь валяться на полу, как и твой жалкий муженёк! Шипя, словно змея, Вольха перевела перстень в сторону Владислава и пустила алый свет в обмякшее тело. Мёртвый мужчина отлетел в сторону. Послышался сдавленный писк Анабель, которая до этого крепко сжимала руку отца. — Чёрт! — мама бросила обеспокоенный взгляд на дочь. — Сука ты, Вольха. — Я и не скрываю. — Видел бы отец, что ты творишь. — Но он же не видит, — ответила женщина, пожав плечами. — Дрянь. Агнес перестала бороться с сестрой и лишь бессильно опустилась на пол, сплевывая кровь. — Знаешь, сестрёнка, — Вольха не спеша шагала по комнате. — Буду с тобой откровенна. Мне нет выгоды убивать тебя. Мне нужна моя крестница. Некровная Поттер. — Здесь её нет, как ты видишь. — Вот в этом и проблема. Я обязана узнать, где находится эта дрянь! — Ты серьёзно думаешь, что я скажу тебе это? — стиснув зубы, спросила Агнес. — Как хочешь. Удивительное спокойствие сестры поразило Морозову. — Рано или поздно мы всё равно встретимся. После слов Вольхи на Агнес нахлынула волна эмоций. Больше девушка не сдерживала себя. Она разрыдалась горькими слезами, опустив голову на колени. В её горечи прослеживалась печаль от утраты любимого мужа, страх за младшую дочь, которая в панике забилась в угол, и старшую, находящуюся в отдалении, и не знала того, что происходило в её родном доме. Женщину одолела истерика, чувство безысходности. Ей стало больно от того, что она не могла ничего сейчас сделать. Вольха же безразлично поглядывала на страдания сестры. Она ждала, когда эмоции младшей утихнут, чтобы продолжить грозную тираду. — Ты просто не хочешь этого принимать, Агнес. Как бы ты не старалась прятать дочь, она все равно падёт от моей руки. — И с чего ты взяла, что богини будут на твоей стороне? — Ах, не глупи. Ты же помнишь, что говорил старейшина? — В живых сможет остаться лишь та Дева, которая смелее окажется. Та, которую сами богини за смелость наградят, спасая от Бога смерти. — Вот! Сама посуди, сестрёнка. Как пятнадцатилетняя, неопытная девчонка сможет выйти победителем в такой опасной схватки? — Ты плохо знаешь мою девочку. — Это мы ещё посмотрим. Вольха подошла к окну, проводя пальцами по алой бархатной занавеске. — Как зовут того глупого мальчишку, которые вечно таскался за Элен? — спросила женщина, отрывая взгляд от бархата. — Данислав. — Ах, точно. Этот мальчишка, по уши влюблённый в неё. Иногда любовь заставляет нас переходить грань. — К чему ты клонишь? — Знаешь, я же не такая уж и тварь. Я позаботилась о том, чтобы у Элен были хоть какие-то привилегии. — Что ты сделала? — твёрдо спросила Агнес, беспокоясь за друга дочери. — Я поговорила с этим пареньком и рассказала, что ждёт его любимую Элен в будущем. И, конечно же, влюблённый мальчик начал волноваться за жизнь подружки. Ему пришлось перейти грань между белой и чёрной магией. — Не говори, что он пожертвовал своей нитью… — О, так и есть! — Чёрт! Зачем было подвергать такой опасности ребёнка?! — А я его и не заставляла. Это всё любовь, сестричка. Агнес окончательно отчаялась. Издав горестный вздох, девушка запустила руки в волосы. Сегодняшний день был точкой в счастливой жизни семьи Морозовых.

***

Я наблюдала за тем, как Веста радостно, совершенно по-детски носилась по поляне около Запретного леса. Лишь её лёгкое белое платье мелькало среди массивных стволов деревьев. Адель же шла на ровне со мной, в очередной раз отказываясь от беготни с подругой. Веста вела себя как ребёнок, которого держали в заточении и не выпускали на волю. В какой-то степени так и было. Её мать, госпожа Юсупова, была страшной до власти женщиной. Много было рассказов о том, что происходило за закрытыми дверями их поместья. Но правду знали немногие. Лишь те, кому доверяла Веста. И пока она сама не осмелилась рассказать об этом, мы будем хранить тайну Юсуповых до последнего. Мои размышления прервала Веста. Подруга подошла к нам, восторженно показывая какие-то полевые цветы. Мы с Адель усмехнулись, слушая, как Веста продолжала лепетать про эти простые растения. Пока мы шагали по тропинке, солнце поднималось всё выше. Тёплые весенние лучи светили в лицо, заставляя изредка жмуриться. Сегодня было воскресенье. Последний выходной перед трудной рабочей неделей. Ученики Хогвартса старались провести это время, прогуливаясь по окрестностям замка. Поэтому на территории школы скрыться хотя бы от парочки детских глаз было невозможно. Однако около границы Запретного леса мы нашли тихое местечко, где редко можно встретить учеников. Наслаждаясь идиллией, мы погрузились в девичьи разговоры и сплетни… — Тихо, — вдруг прошептала Адель. Я прислушалась, стараясь понять, что услышала подруга. Вот оно — хруст веток. — Кто-то идёт сюда, — всё таким же шёпотом сказала Деля. Мы встали друг к другу спинами, образовав небольшой круг, по старой привычке вытянув руки с перстнями. Звуки шагов, точнее, будто мягких лап, приближаются. — Это же не Вильтаки? Скажите, что это не он, — Веста начала паниковать. — Мы на границе с Запретным лесом. Его здесь быть не может, — я пыталась успокоить младшую. — Вы слышите? — спросила Адель. — Шаги прекратились. И правда. — Может, оно ушло? — предположила Веста, после чего неожиданно вскрикнула. Звук шевелящихся листьев заставил нас насторожиться. — Эй! — прокричала я, выйдя вперёд. Мне надоело это. Тут же перед нам появился силуэт потрепанного жизнью мужчины. Он возник неожиданно, чем ещё больше напугал Весту. — Блэк? Чёрт побери, что ты делаешь тут? Тебя же увидеть могу. — Всё нормально, Элен. Я здесь ненадолго. — Это Сириус Блэк? Тот самый, который спас тебя тогда? — спрсосила Багратион. Я лишь кивнула. — А вы, если я правильно понимаю, Адель и Веста? — мужчина перевёл взгляд с одной девушки на другую. — Откуда вам это известно? — задала встречный вопрос Веста. — Я знаком с вашими родителями. — Странно… — будто в пустоту произнесла Адель. — Зачем ты пришёл, Блэк? — я прервала их диалог. Мужчина заметно погрустнел. Будто он желал оттянуть момент, когда расскажет, зачем пожаловал в Хогвартс. — Я много не скажу. Хочу, чтобы вы сами все услышали. Он протянул мне странный конверт-кричалку. Насколько я знаю, такой вид заколдованных писем часто использовался в Министерстве магии. Папе, бывало, приходили такие по работе. — Скажу лишь то, что в России наступили не самые лучшие времена. Всю совиную почту перекрыли. Поэтому невозможно отправлять письма. — Тогда откуда у тебя это? — Адель кивнула на конверт в моих руках. — Агнес удалось передать с помощью фамильяра. Это последнее, что сказал Блэк перед тем, как в облике собаки он растворился в зарослях.

***

Утренняя беззаботица сменилась напрягающей атмосферой. Воздух в комнате будто душил, не давал достаточно свободы, чтобы дышать. Я чувствовала всё это напряжение. Плохое предчувствие преследовало меня ещё с того момента, как Сириус передал письмо от мамы. Я не могла избавиться от навязчивых мыслей даже сейчас, когда наблюдала за спором близнецов с Огнедаром и Даниславом. Фред и Джордж предоставили нам свою комнату в гостиной Гриффиндора. Чтобы мы без лишних ушей студентов и соседей по комнатам смогли узнать тревожные вести из России. — Ох, чёрт, — шиплю я, уставшая от спора парней. — Пусть остаются, если так хотят. — Да, так проще для нас самих. В случае чего не нужно будет объяснять им общую суть дела, — поддержал меня Саша, присаживаясь рядом на кровать. — Ну и ладно, — бросил Огнедар, проходя внутрь комнаты. — Они всё равно ничего не поймут, ведь письмо будет на русском, — раздражённо добавил Данислав. Близнецов не сильно смутил этот факт, и они все-таки остались. Наконец-то все уселись. – Я открываю? — спросил Огнедар, забирая конверт со стола. Дождавшись положительного ответа, он вскрыл таинственное письмо. Конверт вылетел из рук парня и, паря в воздухе, начал вещать голосом моей мамы. — Времени не так уж и много. Так что не буду медлить. Я знаю, что вы все, ребята, слушаете меня. Хочу, чтобы вы знали: магическая часть России переживает не лучшее время. Пожалуй, такое было лишь в период Первой Магической Войны. Многие аристократические семьи перешли на сторону Вольхи. Эта женщина сошла с ума. Она собирает армию, чтобы освободить всех Пожирателей Смерти Англии. Их общий план, как и говорил когда-то Владислав, — это возродить Волан-де-Морта. Боюсь, получается у неё это неплохо. Ведь она со своими последователями убила старейшину! Теперь мы остались без защиты… Дальше в планах Вольхи нападение на Колдовстворец. Но Министерство уже в курсе этого. Они обеспечили безопасность школе, но, боюсь, только на время. Пока что Вольха поселилась в нашем поместье. Я знаю, что ты, Элен, скорее всего, в недоумении. Как же папа допустим такое, да? Как же такая опасная женщина свободно разгуливает по нашему дому? Мне стало страшно. Я была не готова к худшему. — Когда Вольха ворвалась в поместье, первым, кого она встретила, был Владислав. Он пытался противостоять ей, чтобы не пострадали мы с Анабель. Скажу честно, бой был неравный. Вольха использовала черную магию. Запрещенную… Молчание. Прошу, хватить томить. — Элен, она убила его. Он погиб от рук этой твари! Понимаешь, какая чертовшина творилась? Бедная Анабель видела медленно умирающего от тёмной магии отца. Я до сих пор не могу её успокоить. Малышка напугана. Ох, Господи, прости, прости, прости меня, солнышко моё. Но ты была обязана быть в известии этого. Теперь надеюсь, что ты, зная о том, какая дрянь убила вашего отца, не будешь жалеть её в будущем… Глухая пустота и звон в ушах. Я не верила. Нет. Нет. Нет. Не могло быть такого, так ведь? В мыслях все крутилась фраза матери: «Она убила его.» Сквозь раздражающий звон в ушах и громкие обеспокоенные разговоры друзей, я могла расслышать лишь то, как Веста в спешке переводила близнецам суть послания мамы. Всё было будто в тумане, медленно проносилось перед глазами. Я даже не заметила, как крепкие руки Александра приобняли меня за плечи. Друг что-то сказал Даниславу. — И, Джордж, помоги ему, — приказал Саша младшему близнецу. Картина передо мной была слишком быстрой, поэтому я опустила взгляд вниз, прикрывая веки. Чувство пустоты, будто чего-то не хватало. Ощущение, что со словами «Она убила его», умерла частичка меня. Ох, чёрт! Как она посмела дотронуться до него?! Какое она имела право?! Это был мой отец! Мой папа! Внутреннею истерику прервал ласковый голос Данислава: — Эй, милая, посмотри на меня. Друг сел передо мной. — Ромашка, мы хотим помочь тебе, — добавил Джордж, стоящий позади Даниса. — Впервые согласен с ним, — промямлил парень, забирая какой-то тёплый на вид предмет из рук младшего близнеца. — Надень это, милая. Он протянул мне вязаный свитер в нежно-рыжих тонах. На нём, как я заметила, красовалась большая буква «G». Я надела его, как мне и сказали. На удивление, от вязаного свитера пахло приятными травами. Они успокаивали. Дышать стало будто легче. — Считай, это как успокоительное. Я смешал несколько трав и сделал легкое зелье. Чтобы оно лучше действовало, я нанёс его на свитер Джорджа, — объяснил мне Данислав… Таких вестей из России не ожидал никто. Даже я, морально подготовившая себя к худшему. До сих пор, несмотря на успокоительное зелье, у меня перехватывало дыхание. Хотелось просто разрыдаться. Но я не могла. Папа не хотел, чтобы я плакала. Он никогда не прощал себе моих слез. Пока я держалась. Но чувствовала пустоту. Так странно. Наверное, со смертью отца погибло и что-то внутри меня. Погибла надежда на светлое будущее. Ведь даже если нам удастся победить, жизнь уже не будет прежней. Не знаю, как я смогу вернуться в свой родной дом. Стены поместья будут напоминать мне о папе. Слишком уж много воспоминаний. Чем больше я думала, тем глубже погружалась в себя. Детские воспоминания слишком больно терзали меня. Я вспоминала, как на заднем дворе дома папа учил меня летать на метле. Как успокаивал, когда маггловские мальчишки вновь задирали меня. А было ещё так, что он приносил с работы кучу журналов, и мы с сестрой весь вечер не могли оторваться от чтения. Хоть он мне и не был родным отцом, я считала его лучшим папой. Ведь Джеймса я и не помнила вовсе, а настоящего никогда и не видела. Друзья продолжали сквозь ком в горле обсуждать, что нам делать и есть ли у нас хоть какой-то план. Вполуха слушая друзей, я медленно погружалась в дрёму. Лишь чувствовала, как Данислав перебирал пальцами мои волосы, пока я засыпала на его коленках. И также ощущение того, как Джордж, сидящий на полу рядом с кроватью, нежно держал меня за руку и рассматривал многочисленные кольца на пальцах. Парень задавал глупые вопросы, чтобы отвлечь меня. Признаюсь, если бы не друзья, пытающиеся поддержать меня, я бы уже погрязла в пучине своих же мыслей.