Прятки со Смертью

Россия. Поместье Юсуповых. 1990 год.       Тёмные тучи обвивали крышу старого поместья. Холодный ливень с силой бил по земле, а низкие растения ломались под натиском капель. Туман медленно обнимал каменные стены. Матушка-погода будто предвкушала грядущее несчастье. «Цок, цок, цок» Цоканье каблуков разносилось по тихой лестничной площадке. Статная высокая женщина в белоснежном винтажном платье со множеством рюшек поднималась по ступенькам. Короткие кудри цвета весенней пшеницы подпрыгивали на плечах с каждым шагом. «Цок, цок, цок» Женщина шагала по длинному коридору. Высокие окна были завешаны массивными тёмными шторами из бархата. Свет луны не проникал сквозь ткань, оставляя помещение во власти тьмы. «Цок, цок, цок» Женщина, словно призрак, медленно и плавно передвигалась по каменному полу. В её хрупких руках сверкал лезвие. А глаза лазурного оттенка, не колеблясь, строго смотрели вперёд. Дойдя до цели в конце коридора, она остановилась. Взглянув на дверь, она вряд ли ещё раз подумала о последствиях, а лишь повторно вспомнила план действий. Мерзкий скрип деревянной двери эхом пролетел по помещению. Женщина прошла в детскую спальню. Девочка лет двенадцати мирно спала в своей кроватке, наверняка видя десятый сон. — Это всего лишь мама, Веста, — натяжно прошептала Вивьен, когда дочь начала ёрзать. В комнату девочки проникал лёгкий свет луны из-за приоткрытой шторы. Несильные порывы ветра терзали ветки за окном. Женщина поправила свои кудрявые волосы. Тяжело вздохнув, Вивьен начала читать заученый текст монотонным голос со скрытым французским акцентом. — Ипостасья Сварога, антипод его Морок, тьма-тьмущая, божество священное тёмное… Ветер за окном бушевал сильнее. — Позволь увидеть то, что не следовало. То, что сама священная Морана от глаз ведунских спрятала. Нити жизненные, что проводником в мир нежити являются… Девочка пошевелилась, сквозь сон чувствуя неприятное покалывание в области шеи. — Ярких серебряных тонких ниточек коснуться позволь… Комнату озарило неяркое свечение. Три изящных длинных ниточки, которые могли видеть лишь Девы, как было заведано богинями, тускло показались на спине девочки. — Да гнева божьего сестринского избежать. С последним сказанным словом Веста во сне сжала кулак, на руке которого находилась метка Девы. Её кровь бешено бурлила, а вены пульсировала. Женщина улыбнулась. Её план был наполовину выполнен. Она схватила одну серебряную нить дочери. Необычное ощущения, будто её било током, заставило Вивьен сморщится от лёгкой боли. Но стоило женщине слегка оттянуть нить, как глаза девочки распахнулись. Тело малышки пронзила резкая боль, от чего та вскочила на ноги. — Мама не обидит тебя, золотце, — проговорила Вивьен, стараясь не повышать тон. Глаза Весты наполнились страхом. Она не поняла, как её матери удалось такое провернуть. Женщина же, не отрывая взгляда от дочери, наматала нить на тонкое лезвие. — Пойми, малышка, это дело принципа. Твой глупый отец оставил половину наследства тебе, полагая, что доживёт до того, как ты уже будешь взрослая. Но, увы, мне пришлось помещать его планам. Вивьен усмехнулась, продолжая наматывать длинную нить. — Ты же не хочешь такую же судьбу, как и у папочки, верно? — Я откажусь от наследства. Голос девочки был хрип. Веста сдалась, даже не пытаясь перечить матери. Она понимала, что деваться ей некуда. Позади неё стена, впереди сумасшедшая мамаша. А её единственное спасение — изящный магический перстень с голубым камушком — находился далеко, на тумбочке около кровати. — Вот и прекрасно, — коротко ответила женщина и провела лезвием по нитям. Серебряный свет нити развевался, а сама она распалась на множество кусочков, превращаясь в чёрную пыль. Девочка в эту же секунду ощутила непереносимую боль, будто её пронзило сотней острых ножей. Дыхание перехватило. Она упала на колени, сжав в кулаках желтоватые пряди волос. Голубые глаза с застывшим ужасом смотрели в пол. Её тело трясло. Женщина с высокомерием и чувством победы посмотрела на дочь. Она наблюдала, как цвет жизни покидал её ребёнка. Будто для Весты время ускорилось, её пшеничный оттенок исчез, сменяясь холодным белым. А глаза, которые ещё днём с не подорванным доверием смотрели на мать, потерялись даже маленькую частичку надежды, став серыми.

***

Я привстала, раздраженно потирая глаза. — Чего вам? Меня разбудили соседки. Две девушки в унисон начали лепетать что-то неразборчивое. Одна перебивала другую. — Она плачет! — И зовёт кого-то! — Кажется, Владим… — Нет, какой-то Вадим! — Это её парень, наверное! — Или невзаимная любовь из прошлого! — Замолчите, — шикнула я на девушек, понимая, чьё имя они пытаются выговорить. Я откинула одеяло. Встав босыми ногами на прохладный пол, я подошла к Весте. Она спала, но вовсе не мирно. По щекам подруги текли слёзы. Её губы ели шевелились, произнося лишь одно слово: — Вадим. — Тише, Веста, тише. Я погладила подругу по руке. Её тело била мелкая дрожь. Бедная Веста, скорее всего, вновь пережила тот кошмар, произошедший с ней около двух лет назад. Она до сих пор не отпустила это. Тревога и страх посещали её каждый раз, когда воспоминания о той ночи возвращались. В такие моменты её способны были успокоить лишь два человека: Огнедар и Вадим. Веста тяжело вздохнула, приоткрыв глаза. С её губ вновь слетело имя. — Его здесь нет, Веста. Я старалась держаться, чтобы не сказать, что этого вымеска тут нет и не должно быть. Веста по сей день, после расставания, зваоа его. Он был добро к ней, но потом предал. А я говорила ей, что он козёл. — Может, я заварю ей чай с успокаивающими травами? — спросила соседка, которая стояла у окна. — Её бабушка была травницей, так что Мэра знает толк в травах, — добавила вторая девушка, сидящая рядом со мной. — Ладно, — я согласилась. Мэра отошла к своей тумбочке, начиная поиск нужных трав. Комната потихоньку наполнялась успокаивающим ароматом зелени и полевых цветов. — Я не знаю, что с ней случилось. Но мне кажется, нужно её отвлечь, — шёпотом сказала соседка, наблюдая, как Веста потихоньку садится на кровать. Взгляд подруги был пустой. Её кожа отдавала непривычным, слишком бледным оттенком. — Мэри, — протягивая гласные, сказала девушка, заканчивая с чаем. — Это же правда, что ты умеешь гадать? - спросила она подругу, заполняя пустоту комнаты и натяжную атмосферу вокруг болтовнёй. — Ох, конечно! Мэри и Мэра, как лучшие сплетницы Хогвартса, завели непринуждённую беседу, помогая отвлечься Весте. Попутно Мэра раздавала кружки чая, продолжая расспрашивать Мэри о гадании. — Моя мама научила меня гадать, — сказала Мэри, гремя ложкой по дну чашки. — Она в молодости любила собираться с подружками и гадать на суженого. — Я бы тоже хотела как-нибудь погадать. Интересно же узнать, кто тебе по судьбе положен… — мечтательно проговорила Мэра. — Думаю, это можно устроить. Летом же празднуется День Ивана Купалы, да, Вест? — спросила я. — Да, — тихо ответила она. — Что это за день? Никогда о нём не слышала! — воскликнула Мэри, немного отхлебнув травяного чая. — О, это очень весёлый и интересный праздник. Его отмечают в России. В этот день принято наряжаться в белые длинные платья или рубахи, плести венки из полевых цветов, прыгать через костёр и гадать на суженого. — Ничего себе! — восхищённо сказала Мэра, — Я теперь тоже хочу хотя бы раз отметить этот праздник! — Да, — повторила Веста и натянуто улыбнулась, — Было бы здорово. — Я ещё забыла добавить, что венки нужно пускать по воде. Считается, у кого он проплывёт дольше, та и будет самой счастливой, — добавила я. — У вас, русских, интересные традиции, — сказала Мэри. — Когда же празднуется Ивана Купала? — спросила Мэра. — В ночь на седьмое июля, — ответила Веста. Кажется, ей стало лучше. — Отлично, тогда обязательно отпразднуем, — улыбнулась соседка, тихо поставив чашку на прикроватную тумбочку. Девушки весело щебетали и выглядели совсем не уставшими, словно не они проснулись глубокой ночью от криков Весты. Мои же глаза слипались, мне нестерпимо хотелось спать.