Прятки со Смертью

Россия. Поместье Юсуповых.       Женщина разглаживала складки алого платья, цвет которого точь-в-точь походил на багровый отлив вина в хрустальном бокале. Она нетерпеливо перебирала белые локоны, перекладывая их с одного хрупкого плеча на другое. Покусывая нижнюю губу и поглядывая на часы, Вивьен ожидала кого-то. Просторная комната холодна и пуста: лишь деревянная кровать, покрытая белым покрывалом с узорами, такой же тёмный столик и шкаф. Окна занавешены, ни единый лучик солнца не проходит в помещение через плотные бархатные шторы. Взгляд женщины робко зацепился за небольшую рамку, стоящую на столике. Довольно старая фотография виднелась за тёмной вуалью: молодой юноша, русые крупные пряди падают на лицо, закрывая карие глаза. Парень ярко улыбался, демонстрируя ямочки на щеках. Если прислушаться, то можно услышать едва уловимый смех. Красивым почерком на французском снизу бумаги была надпись: «Pour ma Vivi¹». Женщина тяжело вздохнула и, поставив бокал, взяла рамку в руки. Её пальцы нежно погладили фотографию под стеклом. — Рома, — почти одними губами прошептала она. — Опять ты за своё, — укоризненно произнесла Вольха, появившаяся на пороге комнаты. Женщина в пару шагов оказалась рядом, с презрением поглядывая на старое фото. — Только не смей говорить, что до сих пор скучаешь по нему! Слова тут и не понадобились, чтобы Вольха поняла ответ француженки. — «Vivi», — сказала Вивьен. — Только он так звал меня. Впрочем, да и я лишь ему позволяла называть себя так, — женщина поставила рамку на стол. — Я скучаю по нему… Вольха закатила глаза. — Знаю, знаю! — перебила Вивьен подругу, было Арцыбаш хотела продолжить свою тираду. — Я тварь и сама виновата. Без тебя знаю, и так жалею об это всю свою жизнь. — Ага, я заметила, Краон, — протянула Вольха, уселась на край кровати и опустила фотографию юноши стеклом вниз. — Настолько сожалеешь, что воспитываешь, прошу заметить, вашу единственную дочь как в аду. — Ты не лучше, знаешь ли. — Не переводи тему, милочка. У меня-то детей нет, а ситуация с крестницей, признаю, ужасна, но тут побеждает сильнейший, если есть желание жить. Вивьен долго и упрямо молчала. Тишина и ожидание Вольхи заставили её, думая над ответом, всё-таки произнести: — Пути назад всё равно уже нет. Это всё, что она могла сказать. — Чёрт с тобой, — бросила Арцыбаш. — К слову, зачем я пришла? У меня есть новости, Краон! — Вести от тебя никогда не бывают хорошие. — Ой, да брось ты! — женщина махнула на неё рукой. — Дочка-то твоя со своими дружками тут! — Не смешно, — пробурчала Вивьен. — Тот охотник привёл их сюда. Как же его звали… А, тьфу, Яриловский! Такой поганый мальчишка, честное слово. Отправляла я его поймать Блэка, а он опять сделал всё по-своему. Ни одним мучительным заклятием черта не подчинить. — А ты чего хотела? — усмехнулась Вивьен. — Он же внук главы Ордена Гнева. Весь в него пошёл. Ни за что слушаться тебя не будет, пока сам не решит. — Да поняла уж. — И что будешь делать, раз они тут? — спросила француженка. — Прикажешь поймать? — Не-а, — протянула в ответ женщина. — Ещё не время. Вивьен кивнула, вновь неосознанно направляя взгляд к месту, где стояла фотография юноши. Женщина прекрасно понимала, что вина в смерти мужа полностью лежит на ней. Кто же её, дуру-то, просил слушать мать и травить любимого? Надо было думать раньше, а сожалением уже никого не вернёшь. Жалкие деньги и поместье ни к чему Вивьен. Увы, она осознала это тогда, когда было поздно.

***

14 февраля. 1975 год. Франция. Академия Шармбатон.       Первые лучи солнца пробирались сквозь тучи. Снег таял, хотя его и так было немного. Юная девушка спешила кому-то на встречу. Нежно-голубое платье на пуговицах развивалось из-за не сильных порывов лёгкого ветерка. Растегнутый блейзер такого же голубого оттенка с вышитой эмблемой школы небрежно накинут на плечи. Вокруг прекрасного вида сады, фонтаны и статуи. Цветы благоухают, будто зима и не коснулась этой земли. Яркая улыбка освятила личико юной особы. Она кинулась в объятия молодого человека, облаченного в суровую форму Русской школы ведьминских искусств. Русые волосы спадали непослушными локонами, а карие глаза светились счастьем при виде подруги-француженки. — Salut, Vivi²! — парень потрепал белую макушку и обнял девушку в ответ. — Roma! — возмущённо пролепетала Вивьен. — Oui, mon amour³? — Роман рассмеялся. — Insensé⁴… — недовольство быстро сменилось розовым румянцем на щеках, стоило парню оставить мимолетный поцелуй на её холодном кончике носа. Краон смущённо уткнулась носом в свой воротник, а Рома, продолжая улыбаться, притянул девушку ближе к себе. Сколько бы они так стояли среди сказочного сада, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Но приятную тишину нарушил Роман. Он нехотя отпрянул от любимой и голос его стал серьёзен: — Vivi, — почти прошептал он. — Je veux dire au revoir. Je ne sais pas quand on se reverra¹. — парень склонил голову и протянул девушке конверт. — J'ai compris², — Вивьен почувствовала разочарование, словно такая долгожданная сказка оборвалась, наткнувшись на неприятный конец. Хотя она знала, что идёт прощаться с любимым, ведь когда-то этот день должен был настать: Выпускной Романа. Юная девица приняла конверт и несильно сжала его пальцами. Перед уходом юноша наставлял Вивьен хорошо учиться и не крутить романы. Он всегда говорил так в шутку, когда собирался возвращаться в Россию. Только в этот раз это было действительно прощание, и в его словах не ощущалась и доля иронии. Неизвестно, встретятся ли влюбленные ещё когда-нибудь… — Adieu, mon amour³! — крикнул Роман в последний раз, исчезая за массивными воротами. Вивьен смотрела ему вслед, не в силах произнести даже: «Adieu…».