Desolate

— Дерек, сегодня ты должен попробовать использовать что-то помимо гнева, — упорно настаивал Скотт. — Ты впустую потратил два дня после того, как Дитон предложил тебе попробовать что-нибудь другое, и мы… — Потратил впустую? — недоверчиво повторил Дерек. Впустую?! — Да! — согласился Джексон. — Мы опять там, где начинали. Словно мы бьемся головами об эту долбанную стену, и все это не имеет смысла. Ты даже не выглядишь уставшим… — Я тут убиваюсь, пытаясь понять, как именно все это работает! — попытался защититься Дерек. — Никто не говорит, что ты не пытаешься, чувак. Просто мы все злы, истощены и чертовски разочарованы. Вот почему мы должны что-то изменить, а не бегать по кругу. Нам нужно что-то другое, — вздыхает Айзек, и Дерек буквально слышит мольбу в его голосе. — Если гнев не работает, то ничего не сможет нам помочь. Потому что мне больше не из чего черпать энергию. Все будет недостаточно сильным. Вы, идиоты, все еще не поняли этого? — Может, ты, блять, хотя бы попробуешь? — взрывается Джексон, на его раздраженном лице явно читалась самая настоящая злость. — Потому что у меня есть дела поважнее, чем стать живой подушкой для булавок, переносящей нас в воспоминания. — У тебя есть дела? — требовательно спрашивает Дерек и стремительно сократил расстояние между ними, нависая над парнем. — Устал от этого? Хочешь, чтобы все это закончилось? — Дерек, перестань, — сказал Скотт и положил руку на плечо Хейла, чтобы оттянуть его от Джексона. — Он не это имел в виду. Успокойся. — Мне так жаль, что это причиняет тебе неудобство, Джексон, — язвительно продолжил Дерек, — мне так жаль, что ты чувствуешь себя жертвой, пытаясь помочь члену твоей стаи, у которого так много боли, шока и травм в голове, что он мог бы пользоваться услугами всех ебанных психологов отсюда и до самой Атлантики! Как я вообще мог заставить тебя участвовать в этом? Чем я только думал? Оу, подожди! Может быть я думал, что вернуть Стайлзу его воспоминания и нормальную жизнь намного важнее, чем наш комфорт и удобства! Может быть, я думал о том, что Айзек провел последние три ночи в кресле у меня дома, чтобы разбудить Стайлза, которые, возможно, никогда не исчезнут! Может быть, я думал о том, что Стайлз режет и протыкает себя вилкой, чтобы контролировать обращение, потому что у него недостаточно воспоминаний, чтобы найти якорь, а через шесть дней полнолуние! Может быть, все, что я сделал за последнюю неделю, было нацелено на то, чтобы помочь ему? И если ты немного недоволен из-за того, что ты «живая подушка для булавок», может тебе стоит выкусить и заткнуться, как мы все и сделали? — Боже, Дерек, даже не могу себе представить, почему он тебя боится, — возражает в ответ Джексон, стараясь говорить ровным голосом. Хейл сильно толкает и прижимает Джексона к стене, вцепившись в воротник рубашки. — Заткнись, Джексон, — приказал он, куда более низким голосом. — Дерек, прекрати! Это ничему не поможет! — Скотт дернул его за руку, в попытке оторвать от беты. — Если тебя что-то не устраивает, можешь съебаться отсюда, — уже более спокойно сказал Дерек Джексону, — в противном случае, дайте мне знать, когда достаточно исцелитесь для следующего раунда. Он приложил Джексона еще раз к стенке для профилактики и отпустил, устремляясь к выходу из клиники через заднюю дверь.

***

Айзек последовал за Дереком и обнаружил того на заднем дворе клиники, где тот нещадно выбивал все дерьмо из стены клиники. После пять или шести ударов, которые должны были сломать пальцы обычному человеку, Дерек разочарованно рыкнул, повернулся к стене спиной, устало облокотился на нее, сползая вниз и обхватывая голову руками. Ох, блять, Дерек. Ну, почему ты просто не можешь признать, когда на тебя наваливается все это дерьмо? Почему ты всегда ждешь такой взрыв? Айзек медленно подошел к другу и сел рядом. — Чувствуешь себя лучше? — спросил он. — Отъебись, Айзек, — пробормотал он. — Не выйдет. — Гнев — это самая сильная эмоция из всех, что у меня есть, — говорит ему Дерек. Эту фразу он повторял себе уже на протяжении двух дней безуспешной работы над контролем воспоминаний. — Я знаю. Он постоянно исходит от тебя в той или иной степени в девяносто девяти процентов случаев. — Если гнев не работает, то ничего не сработает. — Ты слышал Дитона. Это сработает, но не будет такой точности, как нам нужно. — Я смогу это сделать с помощью гнева. Нет, не сможешь. Тебе нужно попробовать что-то еще. — У тебя все руки разбиты, — сказал Айзек, кивая на окровавленные костяшки. — Лучше они, чем лицо Джексона, — ворчит Дерек в ответ. — И то верно. — Он прав, — уныло признает Хейл. — Не удивительно, что Стайлз так меня боится. Айзек ненавидел видеть Дерека таким. Когда вся злость покидает его, не оставляя ничего, кроме вины, ненависти к себе или любой другой самоуничножительной эмоции, которая в первую очередь двигала гнев. — Ты стараешься изо всех сил, и ты не виноват. Эта версия Стайлза всегда будет тебя бояться. Ты его альфа. — Это не оправдание. — Давай сюда, — прошептал Айзек, осторожно положив свои руки на костяшки Дерека, чтобы вытянуть немного боли и сменить тему, хотя бы на миг или два. — Ты не обязан это… — Чем лучше ты будешь себя чувствовать, тем быстрее исцелишься, — напомнил ему Айзек, — это твои слова, не мои. Дерек закатил глаза, но руки не убрал. Они так и сидели в тишине несколько минут. Айзек пытался прочесть по лицу Дерека, насколько все плохо, но тот упрямо скрывал чувства и смотрел на асфальт. — Хорошо, значит, гнев — самая сильная твоя эмоция, — кивнул головой Айзек, — но что является второй по силе эмоцией? Должно же быть что-то еще. — На самом деле нет. — Чувак, перестань, ты не такой жалкий, — поддразнивает Лейхи. Дерек ничего не ответил, но столкнувшись с ним взглядом, Айзек буквально услышал это так и не сказанное «Да, я такой». И это заставило его сердце разбиться. Он слишком часто забывает, что Дереку двадцать два года, и его эмоциональный багаж прошлого – черт, даже больше – давит на него, как и все остальное. Это легко не заметить, особенно, когда Дерек пытается закрыться и спрятать все в дальних уголках души, но это все еще продолжает давить и портить настоящее. — Дерек, нет, — протестует Айзек. — Не смотри на меня так. У тебя внутри не только гнев, а еще и огромное количество других эмоций. — Да, конечно, — усмехается тот. — А что было до гнева? Было же что-то до него? Так что? Я видел твои воспоминания. Я видел, каким ты был. И это не сравниться с той темнотой, которая пожирает тебя сейчас. Дерек молчал так долго, что Айзек уже не уверен, получит ли ответ. Не сказать, что он был удивлен. Это своего рода личный вопрос, а Дерек никогда не был тем, кто готов делиться своим сокровенным. Воспоминания, которыми он поделился за последние несколько дней, дали узнать Дерека намного лучше, чем за все восемь месяцев знакомства. — Моя семья, — выдавил он, наконец. И года не потребовалось. — Так что насчет стаи? — осторожно спросил Айзек. — Стая — не семья, — горько ответил Дерек. Эти слова ранили больше, чем должны, но Айзек старается не показывать этого. Он бы разозлился за то, что тот сказал такое дерьмо, если бы Дерек не выглядел таким сломленным сейчас. — Ну, это моя семья, — Айзек пожимая плечами и откинулся на стенку. — На случай, если ты забыл, что вы, ребят, единственное, что у меня есть. Дерек виновато посмотрел на него. — Айзек, я не это имел в виду… — Слушай, мы все с этим боремся. И мы все крупно лажаем в общении. Нас может раздражать гнев друг друга. Мы упираемся в стенку, но продолжаем бороться. Все у нас чертовски неблагополучно, вплоть до свихнувшегося дядюшке-зомби. И, конечно, я понимаю, что мы совсем не идеальны со всеми нашими проблемами, но мы и не должны быть Уолтонами*, чтобы быть достойной семьей. Мы вместе прошли сквозь огонь и воду столько раз, что уже и не пересчитать. И мы выжили, потому что всегда были вместе. Каждый из нас без сомнений отдаст свою жизнь за другого члена стаи. И это, в конце концов, самое главное. Я хочу сказать, что именно это делает нас в каком-то смысле семьей, не так ли? Дерек смотрел на него с открытым ртом, словно Айзек только что ударил поддых. Лейхи огляделся по сторонам и смутился, когда, наконец, пришло осознание, насколько все это прозвучало глупо. Но тем не менее это не делало его речь менее правдивой. — Ага, — неожиданно сказал Дерек, — думаю, это делает нас семьей. — Так используй это, придурок, — фыркнул Айзек, — Или хотя бы попробуй. Если уж мы в достаточной мере стая, чтобы выстоять против стаи альф, то мы вполне способны вызвать в тебе чуточку хороших эмоций. Тебе надо просто перестать быть упрямым ослом, пока будешь пробовать. Айзек положил руку себе на шею, чтобы проверить достаточно ли исцелились порезы для того, чтобы они смогли продолжить. — Давай, — продолжил он. — Тебе даже не нужно возвращаться и опять общаться с Джексоном. Просто сконцентрируйся на стае и попробуй снова на мне. Если не получится, то мы вернемся к злости и гневу. Хорошо? Дерек кивнул и поднял зажившую руку, проверяя шею. Пожалуйста, пусть это сработает. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Иначе мы просто свихнемся от этой злости. Пусть это сработает, умоляю.

***

— Разве ты еще не все запомнил? — спросил Питер, подходя к Стайлзу, и указывая на альбом в руках мальчишки. — Да, Питер. — Ну, конечно, ты сделал это, — со вздохом сказал он, — Стайлз, я знаю, что эта книжка выводит тебя из себя. Зачем себя так изводить? — Дерек хочет, чтобы я был таким. Именно поэтому он хочет вернуть мне воспоминания. — Это все потому, что он не понимает, какой подарок он получил, хотя он у него прямо перед носом. Стайлз не совсем уверен, о чем именно говорит Питер, поэтому повторяет: — Когда больше похож на этого Стайлза, — сказал он, указывая на книгу, — он перестает злиться. — Так ты пытаешься запомнить факты о жизни, которых не помнишь, и выучить все эти выражения лица, которые забыл, как делать? И все это только для того, чтобы создать для Дерека иллюзию, что ты счастлив и расслаблен в его присутствии? — Дереку не нравится, когда я смущен или напуган, — отвечает Стайлз, — поэтому я пытаюсь научиться не показывать этого. Питер осторожно потянулся к щеке Стайлза и приподнял его лицо за подбородок. — Ты такой потрясающий бета, Стайлз, — искренне сказал он, — так хочешь угодить ему. — Спасибо, Питер, — прошептал Стилински, покраснев от похвалы. — Как жаль, что твой альфа этого не видит, — добавил он. — У Дерека есть дела поважнее… — Нет, Стайлз, ты не прав, — покачал головой мужчина. — Ему нет оправданий за то, что он не видит, какой ты перспективный бета. Тебе нужен альфа, который будет ценить тебя за то, кем ты являешься сейчас, а не пытаться восстановить прежнюю версию тебя. Такой бета, как ты, никогда не должен чувствовать сожаление из-за того, что альфа не видит твоей ценности. Дерек должен использовать тебя совсем по-другому. Он должен был показать тебе, что ты намного лучше и ценнее, всех бет в этой стае. — Спасибо, Питер, — вновь сказал Стайлз, стараясь сосредоточиться на похвале, исходящей от мужчины, а не на критике в сторону Альфы. — Если бы мы ушли от Дерека, будь я твоим альфой, я бы никогда не пытался тебя изменить. Ты бы всегда чувствовал себя ценным, а не обузой. Я бы смог убедить тебя в этом. Я был бы так признателен за то, как усердно ты работаешь, что бы угодить своему альфе и относился бы к тебе с заботой, которую ты заслуживаешь. Такое, по сути, предательство в словах Питера по-настоящему испугало Стайлза, он даже не знал, что ответить. О чем ты говоришь, Питер? Ты не можешь предлагать мне предать Дерека и покинуть стаю. Я просто запутался. Мы ведь не можем уйти. Такое предательство просто непростительно. Мы не можем. — Хочешь этого, Стайлз? Ты бы стал хорошей бетой для меня? — Мой альфа — Дерек, — тихо напомнил ему парень. Он очень пытался не задрожать при виде потемневших от сказанных слов глаз Питере. — Да, а я всего лишь его преемник, — ответил Питер. Вся эта сладкая лесть неожиданно резко пропала из тона его голоса, уступая место резкости, которую он никогда не слышал раньше из уст Питера, во всяком случае не в свою сторону, — поэтому я просто буду извлекать как можно больше пользы от своего положения в стае. Стайлз знает, что лучше не отстраняться, когда Питер слишком сильно хватает его за запястье и танет за собой в спальню.

***

Дерек никогда не думал, что это сработает. Та вспышка невероятной верности, которую озвучил сегодня Айзек, была настолько неожиданной. Он бы никогда не подумал, что сможет услышать подобное от своих бет. Это было очень приятным сюрпризом. Он даже не думал, что сможет найти удачу в виде стае, которая вскоре действительно сможет заменить ему семью. Но слабая надежда на это все же теплилась в нем, поэтому он направил ее в Айзека, пытаясь укротить воспоминания. И у него получилось. Реально получилось. Теперь они смогут помочь Стайлзу. Дерек подбросил Айзека к его приемным родителям, тот должен был хоть немного показаться перед ними, чтобы те не совсем потеряли его из виду, переодеться и вернуться к Дереку, чтобы помочь ему объяснить все Стайлзу. Дереку тоже нужна была небольшая перезарядка, прежде чем он начнет передавать воспоминания парню. Он не хотел рисковать, когда у него только начало получаться. Сегодня ночью они потихоньку начнут процесс, сначала одно воспоминание. Затем может уже два. Дерек все еще не мог решить, с какого начать. Каждый раз, когда он защищал Стайлза, их противником был кто-нибудь из стаи. Сначала Питер в больнице, потом Айзек в тюрьме, Джексон во времена канимы… это бы никак не помогло Стайлзу, только запутало бы его еще сильнее. В конце концов, он же может показать ему воспоминание, которое не связано с ним напрямую. Но это тоже бы его запутало, ведь мальчишка бы не увидел себя. Тогда Дерек вновь начал перебирать все воспоминания, которые у него есть. Он мог бы показать ему то, как защищает других бет от стаи Альф. И это, кажется, было самым подходящим воспоминанием для начала. Он настолько погрузился в собственные мысли, что не сразу заметил, что на излюбленном диване Стайлза никого нет. А в следующее мгновение он уловил звуки, исходящие из комнаты Питера: приглушенный скулеж и стоны полные наслаждения. На секунду Дерек замер и постарался подавить в горле этот рвотный рефлекс. А еще через секунду звериная ярость заполнила все его тело.

***

Он не помнил, как ворвался в комнату, хотя дверь сорвалась с петель. Он не помнил, когда успел обратиться. Он не помнил, как отшвырнул Питера от Стайлза и приложил его к стене, вспарывая когтями его грудную клетку. И он совершенно не помнил, когда успел нанести дяде пару ударов по лицу. — Пожалуйста, Дерек, пожалуйста, это моя вина, — хнычет Стайлз, и все его голосе буквально выкидывает Дерека обратно в сознание. Тот был совершенно голым и дрожал, как осиновый лист, свернувшись в клубок под ногами Дерека. — Он пытался мне помочь. Я умолял его помочь мне. Я был очень слаб, Дерек. Прости меня. Прости. Это все моя вина, Дерек. Он не рассказывал тебе, чтобы уберечь меня. Я не должен был позволять ему так рисковать. Я не должен был вставать между тобой и твоим преемником. В следующий раз я буду лучше, Дерек. Я знаю свое место. Мне так жаль. Я должен был перейти и к тебе. Пожалуйста, Дерек, прекрати. Прости сделай со мной то, что хочешь. Питер не… — Что, черт возьми, ты сделал? — зарычал Дерек, пытаясь заглушить извинения Стайлза, которые лишь сильнее распаляли его гнев. — Что ты сделал, чтобы сделать его таким… — А я ничего и не делал, Дерек, — ответил Питер, ухмыльнувшись. — В этом то и есть вся прелесть. — Ты ебанный социопат, жалкое подобие… — Все, что я делал, так это обращался с ним так, как его и тренировали, — слащаво сказал Питер, — и он полюбил меня за это, Дерек. Он чувствовал себя больше в безопасности, когда стоял передо мной на коленях и когда лежал в моей постели, чем когда был рядом с тобой. — Закрой свой блядский рот, — зарычал Дерек и двинул дяде по челюсти, после чего Стайлз снова жалостливо завыл у его ног, умоляя о милосердии. Питер лишь усмехнулся. — Ох, бедный маленький Дерек, все твои жалкие планы по его возвращению даже дерьма твоего не стоят. И ты это знаешь. Или ты серьезно думаешь, что сможешь починить эту жалкую, сломанную куклу, которая сейчас захлебывается слезами у твоих ног. Посмотри на него. — Так я должен был просто воспользоваться им, потому что теперь он считает, что это абсолютно нормально? Я должен был позволить ему думать, что он в стае только для того, что прислуживать, и для того, чтобы его ебали? — Именно, — улыбнулся Питер, словно это было самым очевидным в его жизни. — Мы оба знаем, что ему нужен альфа, который сможет правильно обращаться с ним. Альфа, который будет следовать инстинктам, а не упиваться жалкой человеческой сентиментальностью. Ты не заслуживаешь такого бету, как он. Питер обратился и с громким рычанием откинул от себя племянника. — И когда я заберу его в свою стаю, он еще скажет мне спасибо. Он будет счастливее, обслуживая меня, чем вспоминая забытые факты из жизни и стараясь выучить мимику того, кем он когда-то являлся, а все потому, что ты, будучи альфой, даже не смог защитить собственную территорию и стаю. В словах Питера было столько яда, которым он упивался, потому что, наконец, перестал притворяться. В его глазах не было ни капли сожаления, там была лишь тьма и сумасшествие, которое тот так долго и тщательно скрывал, живя с альфой под одной крышей и выжидая нужного момента. И как Дерек мог быть настолько слепым, чтобы этого не заметить. Никто, кроме него, никогда бы не поверил всем этим слащавым клятвам Питера о том, как он хочет в новую стаю. Ведь все прекрасно знали, как сильно он хочет заполучить силу альфы, и каким монстром он с ней становится. А вот Стайлз знал, ну, прошлый Стайлз знал. А этот был прекрасной мишенью для Питера: хорошо натренированный, легко манипулируемый и слепо преданный стае. Преданность такой силы легко могла бы дать силу альфы Питеру, будь у того чуть больше времени, что вскружить голову мальчишке. Нет уж, ты до него не доберешься. Только через мой труп.