Desolate

Айзек хотел в туалет уже как минимум двадцать гребанных минут, но, помоги ему Боже, он просто не мог заставить себя пошевелиться и разбудить Стайлза. Во-первых, потому что сейчас Стайлз выглядит, пожалуй, наиболее расслабленным, чем за все время с тех пор, как он исчез. Во-вторых, потому что этот день обещает быть очень долгим и сложным. Когда за окном проснулась первая раздражающая птица, Стайлз наконец-то просыпается, и готов он или нет, но день нехотя начинается. Айзек притворился спящим, потому что совсем не хотел, чтобы Стайлз застукал его следящим за ним. Ему требуется огромное количество сил, чтобы не выдать себя улыбкой, когда после пробуждения Стайлз не отходит в испуге от Айзека, а наоборот садится поближе, по-видимому, довольный тем, что не пропустил ухода и пробуждения Лейхи. Если бы все остальное не было таким хреновым, то было бы действительно круто. Но их окружал тот самый беспорядок, который они не могут игнорировать вечно. Так что Айзек сделал вид , что просыпается, подтягивается и, широко зевая, открывает глаза. — Чертова птица, — бормочет Айзек. — Доброе утро, Стайлз, — добавляет он. — Доброе. — Так, ладно, мне нужно в ванную, — говорит Айзек, переползая через Стайлза. — Скоро вернусь. Обещаю, — когда он открыл дверь спальни, в нос ударил стойкий аромат… — Блинчики?! — Мне было скучно, — раздался голос Дерека снизу. Звук голоса Дерека – это все, что нужно для возвращения напряжения в комнату. Блять, ну, вот мы и приехали. По Стайлзу не было видно, что он сильно напуган, но напряжение можно было заметить невооруженным глазом. Когда Айзек установил с ним зрительный контакт, то все же уловил страх в его глазах. — Тебе не обязательно его видеть, если ты не готов, — пообещал ему Айзек. — Ты можешь отнести Стайлзу завтрак наверх, если он не хочет спускаться, — крикнул Дерек, — в этом нет ничего такого. — Вот видишь? — сказал Айзек и улыбнулся в надежде на понимание. — Никого давления, Стайлз. Он просто хочет, чтобы ты был в порядке. И давай будем тут честными, панкейки всё всегда делают лучше. Серьезно? Потребуется гораздо большее, чем просто панкейки, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию. Просто заткнись, Айзек! — Я скоро вернусь, хорошо? Обещаю, — вновь сказал Айзек и исчез в коридоре, направляясь в ванную комнату. К тому времени, как он вернулся, Стайлз неуверенно стоял возле двери, вероятнее всего, мысленно заставляя себя выйти, но было понятно, что преодолеть себя и переступить через порог он не может. — Тебе действительно не обязательно спускаться туда, если ты не хочешь, — повторил Айзек. — Я должен. — Ты должен делать все, что хочешь. Если для тебя это слишком, то ничего страшного в этом нет. — Я хочу спуститься вниз и позавтракать блинчиками, — резко ответил Стайлз. То, как быстро он сказал эту фразу, напрямую говорило о том, что он больше пытался в этом убедить себя, нежели донести какую-то информацию до Айзека. — Ну, хорошо тогда, — согласился Лейхи, — два дружеских напоминания перед тем, как мы пойдем. Первое: ты не должен извиняться перед ним, потому что это была не твоя вина. Второе: он не собирается причинять тебе боль. Обещаю. Стайлз кивнул, но вряд ли поверил в это. Он снова начал немного подрагивать, когда они спустились, хотя Дерека они еще не видели. Ну, же. Помоги мне, Хмуроволк. Если ты сейчас начнешь злиться на себя или Питера, когда увидишь, как сильно он напуган, и тем самым доведешь его до паники, я собственноручно придушу тебя. Но Дерек, как ни странно, справлялся хорошо. Он нацепил на себя искреннюю улыбку, на столе были блинчики, а сам он с ног до головы был испачкан в муке. Это все словно говорило: «Не знаю, как показаться менее устрашающим, но блинчики звучат, как хорошее начало. Это работает?» Ну, во всяком случае именно так истолковал Айзек взгляд Дерека и его вопросительно поднятую бровь. Честно говоря, это даже выглядело очаровательно. А Айзек бы в жизни не назвал хмурую рожу Дерека очаровательной. Поэтому он не смог удержаться от маленького подкола: — Ууу, какой ты оказывается большой и страшный альфа. — Я просто люблю блинчики, — ответил он и пожал плечами. — Засуди меня теперь. — Ты там в порядке, Стайлз? — спросил Айзек, потому что Стайлз остановился и, казалось, буквально приклеился к дверному проему кухни. Он не пускался в панику, но глаза его застыли на Дереке, легонько дергаясь от каждого движения лопатки в руках Хейла. Дерек всячески старался вести себя обыденно и не показывать, что заметил это. Айзек сделал пару шагов и загородил Стайлзу взгляд на альфу. Парень, наконец, обратил внимание на Лейхи. — Ты в безопасности, — заверил его Айзек, — клянусь. — Да, я тебя не трону, Стайлз, — добавил Дерек, пытаясь сымитировать такой же спокойный голос Лейхи. — Я знаю, что вчера… Я имею в виду… знаю, что напугал тебя, но я не собираюсь никак вредить тебе. Тебе нет необходимости бояться, хорошо? — Да, Дерек, — на автомате ответил Стайлз напряженным шепотом. — Тогда давай пойдем, сядем за стол и подождем, пока Дерек закончит готовить, — предложил ему Айзек, — затем мы позавтракаем и, наконец, спокойно обо всем поговорим, чтобы мы смогли двигаться дальше. Ничего волнующего. Ничего пугающего. Просто разговор, чтобы мы смогли тебе все объяснить. Стайлз кивнул и принял предложенную Айзеком руку. Они направились в сторону столовой. Понеслась.

***

Айзек вел практически всю беседу, пока они пытались понять точку зрения Стайлза, чтобы они смогли сопоставить, как ложь Питера, так и ошибочные представления обученного альфами Стайлза, с истинно-правдивой стороной ситуации. Дерек и Айзек выглядели все больше виноватыми, пока Стайлз описывал, почему именно он обратился к Питеру. Как же я мог быть таким идиотом? Я так много времени потратил, задумываясь над тем, как вернуть старого Стайлза, что совсем забыл, что у этого Стайлза есть различные нужды. Конечно, своеобразное перемещения парня из стаи Альф, в которой был тотальный террор и абсолютный контроль, в стаю, где было минимум законов и правил, было слишком много для него, чтобы быстро переварить это. А что я сделал? Вручил ему в руки арахисовое масло и крекеры. Что, блять, со мной не так? Он попытался отогнать от себя все эти мысли, чтобы не начать снова злиться на себя и не напугать Стайлза. К счастью, тот слишком увлеченно слушал Айзека, стараясь все запомнить, чтобы заметить, что Дерек тратил всю свою энергию на то, чтобы скрыть злость и чувство вины. Его взгляд периодически возвращался к Дереку, который все равно чувствовал страх, исходящий от парня, несмотря на то, как старательно тот пытался держать его под контролем. Айзек как раз рассказывал обо всех моментах, когда Питер проявлял свою сущность манипулятора и психопата, жаждущего силы. И его объяснений было более, чем достаточно, чтобы понять, почему Дерек убил Питера. В целом, это похоже имело смысл для Стайлза, который теперь, кажется, понимал, что такое преданность стае, и что означает сила альфы в кровожадных руках. Ведь у них для сравнения был живой пример. Вернее, уже мертвый. — Хорошо, а теперь можешь подвести итог? — спросил Айзек: он использовал эту тактику все утро, пока объяснял Стайлзу, как и что происходило. Стайлз всегда смотрел на Дерека, вернее на его обувь, когда пытался пересказать полученную информацию, вероятно ожидая, что за неправильным ответом последует наказание. Поэтому Дереку все время приходилось сдерживать себя, натянуто улыбаться и ни в коем случае не злиться, чтобы Стайлз действительно поверил в то, что говорит. — Питер воспользовался ситуацией, использовав члена стаи, когда тот был запутан и испуган. В этой стае мы помогаем друг другу, мы никого не используем. Поэтому Питер был неправ. А еще он хотел покинуть стаю, что тоже неправильно. Он хотел заставить покинуть стаю и меня, что опять же подводит к тому, что он умышленно хотел воспользоваться моим нынешним положением, и это вновь неправильно. Он хотел быть альфой, но эту силу ему не сдержать. Ведь он слишком хочет все контролировать, манипулировать и приносить вред невинным людям. И если бы Дерек не остановил его, он навредил бы мне, стае, Дереку и другим людям. Да, Стайлз понял. Объективно говоря. — Он все еще не до конца принял это, — тихо сказал Айзек, когда Стайлз, извинившись, отлучился в ванную. — Он просто пересказал все, что я ему говорил. Он на уровне инстинктов понимает все наши правила. То есть считает, что ты сделал это, потому что ты альфа, а не потому, что ты сделал хорошую вещь, Дерек. Понимаешь? Может воспоминания помогут? — Надеюсь. Либо то, что я планирую, запутает его еще больше, и все будет впустую. — Так ты решил, с чего начать? Потому что показывать первую вашу схватку с Питером, когда ты его убил, будет немного слишком для него, может ты… — Я уже знаю, что покажу ему. — Оу. Я бы не хотел, но все равно сделаю это. — Не смертельную схватку, так ведь? — Я не конченный идиот. — Просто проверяю. — Заткнись. Ранним утром он все лежал, пытаясь откопать у себя в голове то воспоминание, которое сможет все объяснить Стайлзу. Раз ни Айзек, ни другие не справляются. И то, что он придумал, ему не нравилось совсем. Более того он всеми фибрами души ненавидел эту идею. И он надеялся, что Айзеку все же удастся достучаться до Стайлза, чтобы Дереку не пришлось себя заставлять показывать это. Но как Айзек и сказал, Стайлз не понимал. Не достаточно хорошо. Он понимал, что может взаимодействовать спокойно со стаей, но вот то, что Дерек был не только альфой, которому нужно лишь подчиняться, он не осознавал. И в какой-то момент Дерек понял: последние четыре месяца он молился, чтобы они нашли Стайлза живым, и использовал каждую зацепку для этого. И он уже допустил ошибку, когда посвятил себя тому, чтобы вернуть его воспоминания, лишенные после его магического исчезновения. Он и не думал сдаваться. Только вот он не учел то факт, что скорее всего Стайлза, которого он знал, который защищал его сотню раз, который бесил его до дрожжи в зубах, и которого он так хорошо узнал за первые недели борьбы со стаей Альф, больше никогда не вернется. И теперь этот паренек и есть Стайлз. И именно поэтому я не собираюсь терять его из-за того, что он боится меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы объяснить ему все достаточно хорошо, чтобы он понимал, что происходит. Потому что потерять его один раз — более, чем достаточно. — Чувак, почему ты выглядишь так, словно тебя сейчас стошнит? — взволнованно спросил Айзек. Потому что так и есть, блять. Потому что я не хочу этого делать. Действительно не хочу. И я бы лучше умер самой мучительной и долгой смертью, чем добровольно бы пошел на это. Но все это было не из-за Дерека. И плевать, что он всячески не хотел делиться этим воспоминанием с кем-то. Все это затеялось из-за Стайлза. И Стайлзу нужно, чтобы ему это показали. Чтобы он понял все, как можно лучше. И что вся злоба и гнев, которые есть в Дереке, это не потому, что он такой же, как стая альф. А потому что у него в жизни произошла одна из самых наихудших ситуаций, которая только может быть у ребенка. А еще он должен показать, что он не тот альфа, которому нужно прислуживать. Он друг или брат, или кто-угодно, кем Стайлз захотел бы его видеть. Эта стая может быть семьей. Здесь все построено на надеждах о том, что когда-нибудь все дерьмо закончится. И даже если Стайлзу не получится вернуть все воспоминания, Дерек хотя бы сможет помочь ему пережить эту травму. Его действительно пугало то, как сильно он нуждается в шансе все ему объяснить. И пугало его это больше, чем-то, что этот шанс он может успешно просрать. — Серьезно, — хмуро спросил Айзек. — Ты в порядке? — Да, — ответил Дерек. — Я в порядке. В порядке.

***

— Нам необязательно это делать, если ты не хочешь, — напомнил Дерек Стайлзу. — Я больше не хочу путаться, Дерек. Воспоминания всегда работают лучше, чем слова. Намного лучше, чем слова. Ведь намного проще, когда тебя могут просто перепрограммировать. Пожалуйста, Дерек. Потому что я буквально вижу, что есть что-то еще, что ты хочешь сказать, но я просто не могу понять, что. — Уверен? — Да, Дерек. — Хорошо, — соглашается Дерек. — Это будет… это воспоминание будет не о Питере, — продолжил он, — ты уже понял, почему я напал на Питера, как альфа. Ты понимаешь, почему я бы никогда не смог оставить его в стае. — Да, Дерек. — А это поможет тебе понять, почему я на это пошел. В этом виноваты не только инстинкты альфы. — Хорошо, Дерек. Приступ боли, когда коготь Дерека вонзается в его шею, он закрывает глаза от мгновенной боли в виске, когда воспоминания оседают. Стайлз размышляет об этом. Сосредоточившись, чтобы он мог действительно рассмотреть его. Когда Дерек входит, симпатичная брюнетка лежит на кровати в нижнем белье. Она похотливо улыбается в приветствии. — Как раз вовремя, Дерек, я уже начал задумываться, а не придется ли мне начинать эту вечеринку в одиночку. — Ты шутишь? Конечно, я пришел. Это единственное, что держит меня в здравом уме в эти дни. Клянусь, мне не терпится выбраться из этого города. Я иду в колледж на чертовом Восточном побережье. Меня так тошнит от их дурацких правил и постоянных разговоров о моем долге перед проклятым семейным наследием. Если кто-нибудь скажет мне еще раз, черт возьми, послушать, что Лаура говорит мне делать… — Довольно короткий поводок, да? — спрашивает она с понимающей улыбкой. — Ты даже не представляешь, насколько ты права. — Ну, если этот поводок такой короткий, как ты так часто ускользаешь? — Подвал, — отвечает Дерек, сбрасывая одежду во время разговора. — Подвал? — Ну, подвал слегка неправильное слово в нашем доме — это как эти огромные, жуткие комнаты, туннели и прочее дерьмо. Там внизу можно серьезно заблудиться. — Я так понимаю, некоторые из этих туннелей ведут наружу? Дерек кивает. — Вот так я и улизнул. — Ха, — отвечает она. — Интересно. — Похоже, да, — отвечает он, пренебрежительно пожимая плечами. — Хватит о твоей семье, — говорит она, широко раздвигая ноги. — Это единственное место, где тебе не нужно выполнять чьи-либо приказы. Твое желание для меня закон, Дерек. Ты главный. — Боже, я люблю тебя, — признается он, присоединяясь к ней на кровати, — особенно когда ты говоришь такую чертовщину. — Я знаю, — отвечает она, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Воспоминание обрывается, и Стайлз снова переключает внимание на настоящее и на Дерека. Воспоминания достаточно сбивают с толку, но настоящее недоумение приходит, когда он видит разбитое выражение лица своего альфы.

***

— Ее звали Кейт, — тихо говорит Дерек, не глядя ни на кого из них. — Мне было шестнадцать, и я был идиотом. Она нашла меня самым уязвимым и поняла, чего я жажду, чтобы использовать это, чтобы завоевать мое доверие, и я действительно доверял ей. Я доверял ей полностью и слепо, потому что она заставляла меня думать, что заботится обо мне, что она помогает мне и что все, что она делает, было для меня. Она использовала мое доверие как оружие, чтобы заполучить всю мою стаю, мою семью, она убила всю мою семью, Стайлз. Сожгла их заживо, потому что она достаточно знала о стае, доме и обо всем, что я ей рассказал. Это чертовски сломало меня. Это чувство вины, которое со мной каждое мгновение, и оно будет оставаться каждое мгновение до конца моей испорченной жизни, потому что я ничего не могу сделать, чтобы изменить это. — Дерек, я не… что… — Когда я понял, что Питер делает, что он планирует сделать, все, о чем я мог думать, это о ней, — продолжает Дерек через слова Стайлза. — Если я не остановлю, то просто не переживу этого. Моя семья и то, что произошло со мной — это то, что Питер хотел сделать с тобой. Извини за это, но Питер был там, и вместо того, чтобы действительно помочь тебе, он просто воспользовался. Он хотел твоей преданности, чтобы отдалить тебя от остальных достаточно, чтобы создать новую стаю и забрать эту землю, моих бет. Я знаю, что ты еще не совсем понимаешь, что такое семья. В этом нет ничего страшного, ты справишься. Но ты видел других бет обращенными. Ты знаешь Айзека. Ты мог заметить уже, что он не напуган, а наоборот улыбается и выглядит счастливым. Ты бы хотел, чтобы Айзек остался таким? — Да, Дерек, — искренне отвечает Стайлз. — Питер хотел это забрать, что еще хуже, он хотел использовать тебя как средство, чтобы уничтожить все. Если бы Питер получил то, что хотел, ты бы наблюдал, как он насилует Айзека, Скотта, Джексона и либо сразу убивает их, либо делает с ним те же непростительные вещи, что стая альфа сделала с тобой. Он бы причинил боль Айзеку. Забрал бы воспоминания, чтобы тот не помнил ничего хорошего, и сделал бы его таким же напуганным и сбитым с толку, как ты чувствуешь себя все это время, и ты бы знал, что первый шаг был бы сделан из-за тебя. Ты бы каждый день чувствовали эту вину внутри, и она становилась бы только хуже. И я знаю на что это похоже, я точно знаю, как это чувство вины разрывает тебя на части из-за того, что Кейт использовала меня. Я знаю, ты в какой-то степени понимаешь чувство вины. Ты всегда расстраиваешься, когда думаешь, что в чем-то виноват. Пожалуйста, пусть эта гребаная история имеет хоть какой-то смысл. — Вот почему я убил Питера, ты понимаешь? Потому что он хотел причинить тебе боль так же сильно, как она причинила ее мне, и я не смог вынести даже мысли о том, что он бы заставил тебя жить с этим, как она меня. Злым, агрессивным, недоверчивым и с грузом непомерной вины за спиной. Потому что он был так жаждал власти, что ему было все равно, кого он разрушит, чтобы добраться до нее. Такие люди, как Кейт, как Питер, которые настолько эгоистичны, манипулируют и жаждут власти, что используют доверие для превращения других в оружие, используемое против людей, которые им небезразличны, такие люди, как они, не заслуживают того места, которое они занимают на этой планете. Нет искупления для извращенных монстров. — Есть ли в этом смысл? — Дерек спрашивает. — Хоть немного? Потому что это был действительно мой решающий выстрел в яблочко. Стайлз обдумывал слова, и Дерек еще не может сказать, понимает ли он. Дай Бог, чтобы это имело смысл. Скажи мне, что я не просто так признался в этом ни с того, ни с сего. Я знаю, что ситуации разные, но в моей голове они одинаковы. Даже если ты не можешь понять ситуацию, как я, Питер все равно хотел использовать тебя, чтобы забрать все хорошее, что у тебя когда-либо было. Если бы он сделал это, если бы он оставил тебя разрушенным, как меня. Боже, я даже не могу вынести мысли об этом, Стайлз. Я не могу вынести мысли о том, что ты будешь таким же поломанным, как и я. Даже если мы не сможем вернуть тебя полностью в прежнее состояние, по крайней мере, ты никогда не будете просыпаться каждый день с такими же чувствами. Мне просто нужно, чтобы ты не ненавидел меня за его убийство. Мне нужно, чтобы ты понял, почему. Мне нужно, чтобы ты понял это и не думал, что я такой же, как он, или хуже. Он погрузился в какую-то глубокую и темную тревогу, когда открыто признался во всем. Если Стайлз не поймет, что он пытается сказать, Дерек почти уверен, что он сойдет с ума. Это было самое большее, что он мог сделать, чтобы объяснить, соединить и попытаться спасти связь со Стайлзом после того, как вчера напугал его до потери сознания. Если это не сработает, он не знает, что еще, блядь, делать. Он чувствует, как все эти удушающие чувства и мысли текут по венам. Хотя это и не гнев, он все еще беспокоится, что этого достаточно, чтобы вывести Стайлза из себя и испортить любой шанс воспоминаний и слов, прорывающихся сквозь него. Он поднимается со своего места и направляется к кухне, стараясь держать достаточное расстояние.

***

В словах Дерека так много всего, что у Стайлза начала кружиться голова, когда он попытался осмыслить то, что Дерек так отчаянно пытается донести. Стайлз смотрит на Айзека, надеясь найти какую-нибудь подсказку, как реагировать, но Лейхи тоже явно в ошеломленном состоянии после этой исповеди. На самом деле, у него на глазах наворачиваются слезы, когда он смотрит на Дерека. Стайлз на каком-то уровне может понять почему. Альфа унижен; он выглядит таким сломленным, что каждой клеточка Стайлза кричит, чтобы он все исправил, помог своему альфе. И чтобы исправить это, я должен понять. Поэтому он погружается в воспоминания Дерека, внимательно изучая их. Он бы причинил боль Айзеку, как сказал Дерек. Питер бы забрал воспоминания Лейхи, чтобы тот не помнил ничего хорошего, и сделал бы его таким же напуганным и сбитым с толку, как он чувствует себя все время. От этих мыслей Стайлза тошнит. Взглянув на Айзека, Айзека, доброго и терпеливого, который улыбается и готовит со Стайлзом, пробуждает Стайлза от кошмаров и держит его так, как будто он что-то значит, никогда не прося ничего взамен, и думает о том, как он был бы сломлен и съеживался у ног Питера. Это кажется неправильным и причиняет боль. Айзек все еще в порядке и счастлив, и Дерек остановил Питера. Потому что Питер причинил бы стае боль. Питер причинил бы Айзеку боль. Питер бы использовал Стайлза, как способ получить то, что ему нужно, чтобы причинить боль Айзеку. Но Дерек остановил Питера. Он снова смотрит на своего альфу, снова понимает немного больше, чем прежде. В голове Стайлза проигрывается монолог Дерека: Вот почему я убил Питера. Он хотел причинить тебе боль так же сильно, как она причинила ее мне, и я не смог вынести мысли, что он заставил бы тебя жить так же, как я. Злой и такой ебанутый, Стайлз. И эти слова сочетаются со словами Айзека несколькими днями ранее: Стайлз, это не гнев, который он использует против тебя. Это гнев, который он использовал, чтобы защитить тебя. Он злится из-за того, что Кейт навредила его стае. Злость, которая теперь всегда рядом. Гнев и насилие не потому, что он хочет сохранить свою власть; гнев, потому что он хочет сохранить свою стаю. Дерек остановил Питера, потому что никто не остановил Кейт. Это то, чего не хватало Стайлзу, когда он так усердно пытался понять, почему Дерек просто счастлив из-за бет. Вот почему Дерек счастлив, когда Стайлз не выглядит испуганным. Он не мог понять, что причины, по которым у Дерека была стая, отличались от причин, по которым у его предыдущих альф была стая. Им нужна была боевая сила; Дерек хочет семью, потому что потерял свою. Стайлз знает, что он не понимает всего этого так глубоко, как этого хочет Дерек. Его понимание о семье ограничено, и он до сих пор не понимает, какого черта Дерек делает так много, чтобы защитить Стайлза. Стайлза, который так мало сделал для развития стаи, о которой Дерек, так заботится. Что-то происходит с Дереком без всяких вмешательств со стороны инстинктов; он не такой, как альфы, которых Стайлз видел раньше, и, кажется, не хочет таким быть. Стилинстки задается вопросом, может, в Дереке есть что-то такое же, как и в Айзеке. Что-то, из-за чего они помогают Стайлзу без причины или выгоды. Это все еще не совсем понятно, он все еще не понимает, почему. Но он этого хочет. Он разберется. Все, что нужно. Дерек поднимается и идет обратно на кухню, и Стайлз на мгновение паникует, потому что, похоже, Дерек разочарован в способности новой беты понять. Он не знает, как объяснить то, что, по его мнению, он понимает, но ему нужно что-то сказать. Ему нужно показать, что слова действительно имеют какой-то смысл, и он может продолжать работать над этим, пока не поймет все. — Спасибо, Дерек, — говорит он так серьезно, как только может, и когда Дерек поворачивается, чтобы посмотреть на него, он пытается вложить в свой взгляд как можно больше, решительно встречаясь взглядом с Дереком. Посмотри на меня, Дерек. Я понимаю. Я понимаю. Я благодарен, не боюсь. Я рад, что ты остановил это. Я рад, что ты не позволил этому случиться, и мне жаль, что никто не смог помешать Кейт причинить тебе боль. Я не понимаю всего этого, но я понимаю достаточно, как мне кажется. Пожалуйста, увидь это.

***

— Не за что, — отвечает Дерек, и выражение лица Стайлза выражает облегчение. Все еще есть трепет перед альфой, и клубок спутанных мыслей и чувств не исчез из головы, но ошеломляющий страх ушел. Это не было лекарство от привычки Стайлза взаимодействовать с альфой. Тем не менее, кажется, что он выполнил свою задачу. Это огромный шаг в правильном направлении. — Послушай, Стайлз, я знаю, что это была самая безумная информация, которую я мог на тебя обрушить, я просто… мне нужно, чтобы ты ее осознал. Мне нужно, чтобы ты понял, почему я это сделал. Что это не только потому, что я альфа. — Думаю, я понимаю почему, Дерек, — уверяет его Стайлз, и на этот раз это не автоматический, стремящийся угодить ответ. — По большей части. Что-то столь же простое, как честный разговорный ответ, не должно сделать его таким счастливым, но это делает. — Хорошо, — отвечает Дерек с легкой улыбкой. — А теперь ты можешь вернуть мои воспоминания, Дерек. Воспоминания легче слов. Я разберусь с остальным. Да, держу пари, воспоминания легче, чем слова, особенно если ты застрял со мной как альфа. Я никогда не был так хорош в словах. Почти уверен, что это самая длинная чертова речь, которую я произнес кому-либо за всю свою жизнь. — Но мы будем делать это медленно, хорошо? Убедись, что отдохнул и исцелился между воспоминаниями. Стайлз понимающе кивает. — Они не сильно болят, Дерек, — говорит он так легкомысленно, что сердце Дерека разрывается. — Думаю, я выздоравливаю быстрее, чем другие. — Но все же. Мы будем делать это медленно. У тебя сейчас достаточно вещей, которые надо обдумать и обработать.

***

Черт возьми, повторяет Айзек снова и снова. Черт возьми. Он не видел какие воспоминания, Дерек передал Стайлзу. Он не уверен, что когда либо захочет узнать. Хотя собрать цепочку было не сложно. Кейт и Дерек были вместе, какими бы ни были детали, они были чем-то особенным. А потом этот психанутый поджигатель сжег заживо всю его семью. Какого хрена?! Знание меняет абсолютно все. Все, что, как думал Айзек, он понял о Дереке — его отношение к охотникам, его непоколебимая ненависть к Скотту и Эллисон как Скотта и Эллисон, его ярость, его проблемы с доверием, все, должно быть обусловлено этим. Начиная с шестнадцатилетнего возраста каждое его действие было вызвано не гневом на мир из- за того, что он потерял свою семью, а гневом на себя за то, что он стал причиной их смерти. Черт возьми. Айзек едва может понять это, не говоря уже о том, чтобы понять, как Дерек жил с этим более шести лет. Боже, Дерек, как ты выносишь это каждый день? Почему ты не сказал нам? Как не сошел с ума, пытаясь справиться самостоятельно? — Айзек? — обеспокоенно говорит Дерек. — Ты… э… в порядке? Ты спрашиваешь меня, в порядке ли я? Ты тот, кто ненавидит говорить о чувствах или быть уязвимым, или делать что-то из этого хвастливого обмена и заботливого короля вещей, ты, Дерек Хейл, просто выложил все это дерьмо и рассказал о своем эмоциональном багаже, о своей боли и ненависти к себе. Тот, кто сейчас спрашивает, в порядке ли я?! Я должен был бы , не знаю, испечь тебе печенье, обнять тебя до боли в ребрах и отвезти на терапию. Иисус Христос. Но Дерек внимательно следит за ответом Айзека, на его лице явно читается опасение. Вслух он спрашивает, в порядке ли Айзек, но его глаза также спрашивают, в порядке ли Айзек с Дереком. Айзек достаточно успокаивается, чтобы сохранить голос, даже когда он отвечает. — Да, я в порядке. Просто… осознание. Я думаю, что буду обрабатывать это примерно следующее десятилетие. Что, черт возьми, мне вообще с этим делать? Мы держим это между нами тремя? Или мы говорим стае? Знала ли Лора? Как мне начать убеждать Дерека избавиться от чувства вины? Насколько сильно он должен хотеть, чтобы со Стайлзом все было в порядке, чтобы поделиться чем-то подобным вместо того, чтобы пробовать более очевидные пути? Я не думал, что Дерек так заботится о ком-либо из нас. У него кружится голова. Ему нужно отвлечься, поэтому он встает, хватая свою пустую тарелку и тарелку Стайлза. — Я могу помочь, — предлагает Стайлз. — Только если ты хочешь этого. Стайлз следует за ним на кухню, где Дерек уже полоскает кастрюлю. Они быстро справляются с уборкой втроем, мало разговаривая. Когда заканчивают, каждый из них тихонько пытается каталогизировать сумасшествие последних десяти минут в своей голове. Молчание нарушает Стайлз. — Дерек? — Да? — Я думаю, царапина зажила. — Нам некуда торопиться. — Я хочу понять больше, Дерек. — Тогда ладно, — соглашается Дерек, ставя свой кофе на стойку и обращая все свое внимание на Стайлза, — но ты сам должен решить, что хочешь увидеть. — Все в порядке, Дерек. — У нас есть время для обдумывания. Я сделаю некоторые предложения позже. Прямо сейчас я хочу знать, что тебя больше всего заинтересовало? Или просто то, что ты хочешь понять больше всего? Стайлз задумывается на мгновение или два. — Можешь показать мне семью? Если ты не против, Дерек? — Это идеально, Стайлз.