Desolate

Когда первое воспоминание не вызвало никаких других, Дерек не стал слишком волноваться по этому поводу. Когда второе и третье воспоминание тоже никак не отразились на памяти, он убедил себя, что им просто нужно больше времени. Скоро полнолуние, а до сих пор нет никаких признаков того, что амнезия скоро пройдет. Дерек признался себе, что переживает. Даже несмотря на то, что сам Стайлз и не вспоминал ничего, возможность видеть воспоминания Дерека поменяли практически все. Стилински теперь был одержим узнать больше, а после каждого вновь полученного воспоминания сидел еще десять минут и улыбался. Они провели практически весь день в попытках объяснить ему, что такое семья, и как работает их стая. Дерек надеялся, что не переборщил с расхваливанием стаи, но на самом деле он действительно гордился ей. Личность Джексона была, наверное, самой сложной. Скотту скорее всего понадобиться много времени, чтобы осознать, что этот Стайлз — не ребенок, которого он знал всю жизнь. Лидия и отец Стайлза были совершенными противоположностями. Конечно, после всего через что прошел Стилински, они попытались не завышать палку. Но Стайлз казался очень счастливым, и он был очень взбудоражен тем, что теперь стал частью именно такой стаи. Учитывая, что, когда он проснулся этим утром, он был просто скоплением страха, страдания и растерянности, я собираюсь назвать этот день лучшим. Он знает, что подумал слишком рано, когда зазвонил телефон, и это был шериф. Хейл вышел на заднее крыльцо, чтобы не мешать, оставляя Айзека и Стайлза играть в шашки. — Шериф? — Как он? — Лучше, — отвечает Дерек, — намного лучше. Мы все объяснили. Я показал ему несколько воспоминаний. У него все хорошо. — Но это не лечит амнезию? — Не похоже. — Мне нужно его увидеть. — Шериф, мы говорили о… — Дерек, мне все равно. Я вошел в квартиру, где он должен был благополучно ожидать возвращения памяти, обнаружил повсюду кровь и изуродованный труп на полу. Я просто… мне нужно убедиться, что с ним все в порядке. Дерек хочет отклонить просьбу. Это был хороший день, черт возьми, отличный по сравнению с херней, которую он ожидал, и он не хочет его портить. Раздражает то, что отчаяние в голосе шерифа рушит его решительность. Кроме того, у человека есть повод для беспокойства. Всю неделю он, без сомнения, ужасно волновался, вчера был напуган до смерти, а теперь любезно ночует у Макколлов, потому что им нужен был дом Стилински. Тем не менее, если Дереку придется выбирать между душевным спокойствием Стайлза или спокойствием его отца, то он выберет Стайлза. — Я поговорю с ним, — предлагает Дерек. — Посмотрю, если он думает, что сможет контролировать обращение вместе с нами, я вам перезвоню. Если нет, то Айзек пришлет фотографию, и это лучшее, что я могу сделать. Стайлз сейчас на первом месте. — Думаешь, я этого не знаю? — Я не имел в виду, я знаю, что ты его отец, но ты не единственный, кто пытается заботиться о нем, я дам тебе знать, хорошо? Он отключает вызов и проводит рукой по лицу, собирая свое разочарование и полностью успокаиваясь, прежде чем снова войти. — Как дела? — это Айзек. — Все в порядке? — Шерифу просто… тяжело. — Понятно. — Стайлз, я хочу тебя кое о чем спросить и хочу, чтобы ты был абсолютно честен. Тут нет правильного ответа. Я просто хочу знать правду, хорошо? — Да. Дерек чувствует, как победная улыбка играет на его губах, потому что Стайлза не прикрепили имя Дерека, как титул, в ответ. Это еще одно, казалось бы, небольшое, но, тем не менее, важное изменение дня, ведь Стайлз верит в слова, когда Дерек говорит, что ему не нужно этого делать; он считает, что Дереку все равно. Он может не понимать этого полностью, но он верит, что Дерек не будет лгать, чтобы поймать в ловушку. — Если бы твой отец, пришел сюда, ты бы смог справиться с контролем? – спрашивает Дерек. — Айзек и я бы остались; ты не будешь с ним наедине, но ничего страшного, если это покажется слишком для тебя. Как бы он ни был разочарован тем, что шериф раскачивает лодку этим, Дерек тихо надеется, что Стайлз не против этой идеи. Однажды он уже удержал контроль, по крайней мере, пока Скотт не ушел. Дерек знает, что шериф и Стайлз всегда были близки. Ему было так же трудно держать дистанцию, как и стае иметь дело напрямую со Стайлзом, может быть, даже сложнее. Если Стайлз справится с этим, это может быть хорошим примером для них обоих, тем более что они весь день пытались рассказать Стайлзу о семье. — Я могу управлять обращением перед людьми, когда мне нужно, — отвечает Стайлз. — Не причинив себе вреда? — Думаю, я могу держать что-нибудь поблизости на всякий случай и… — Нет, — твердо говорит Дерек. — Если ты обратишься, мы с Айзеком тебя остановим. Я не хочу, чтобы ты больше контролировал обращение с помощью боли. — Да, Дерек, — отвечает Стайлз, возвращая титул теперь, когда ему дали направление. Черт, в следующий раз поменьше авторитета. Наверное, стоит поработать над этим. — Мы научим тебя обращаться без боли, как только представится возможность, — обещает Дерек, — но сейчас на это нет времени. Просто постарайся держать это в страхе и доверься мне и Айзеку, мы вернем тебе контроль, если ты изменишься. Ты доверяешь нам? — Да. — Хорошо. Шериф хочет прийти сюда сегодня вечером, увидеть тебя и убедиться, что ты в порядке. Ты будешь в порядке? — Да. — Ты понимаешь, что он не представляет угрозы, хотя он и не стая? — Да. Я понимаю. — Стайлз мгновение колеблется, прежде чем добавить. — В первый раз я не причинил ему вреда. — Я знаю, просто хотел убедиться. Если тебя это напрягает, то мы можем подождать. — Я смогу это сделать, Дерек, — решительно говорит Стайлз. — Ты уверен, что хочешь? — Он моя семья, — отвечает Стайлз. — Верно? — Черт, — отвечает Айзек. — С этим не поспоришь, правда, Дерек? Стайлз растерянно смотрит на Айзека, не понимая, что означает это заявление, но все равно улыбается вместе с Дереком и Айзеком. — Я дам знать твоему отцу, что все в порядке. Он позвонит, прежде чем подойдет к двери, чтобы не застать никого из нас врасплох. Пожалуйста, не позволяй этому испортить день. Я бы очень хотел, чтобы хотя бы один наконец закончился на хорошей ноте.

***

— Моя шея зажила, Дерек, — неуверенно говорит Стайлз. Он просто уведомляет Дерека, но не может заставить себя попросить о воспоминаниях. Стилински знает, что это утомляет Дерека, и он не хочет, чтобы его альфа чувствовал себя неловко, не из-за него. Дерек хороший альфа для Стайлза. Дерек защищает свою стаю. Но если ты уже отдохнул, то я хочу получить больше воспоминаний. Пожалуйста, Дерек. Столько, сколько ты сможешь мне показать. До сих пор это были воспоминания о молодости Дерека и его семье, до всех трагедий. Стайлзу грустно осознавать, что их больше нет. Это заставляет его надеяться, что эта стая будет такой же хорошей для него и для Дерека. Он также видел моменты с этой стаей: совместные ужины в доме Скотта, тренировка где-то в лесу. Бета не может до конца поверить, что ему посчастливилось попасть в такую хорошую стаю. Он пытается сдерживать свой оптимизм, плохие вещи случаются всегда, но он не может полностью подавить надежду, которая теплится внутри него. — Ты что-то придумал? — спрашивает Дерек, снова довольный тем, что Стайлз хочет больше вспомнить или увидеть, и это еще одна причина, по которой Стилински будет продолжать. — Что ты хочешь увидеть? Он видел воспоминания о семье Дерека, видел отца Дерека, но теперь он собирается встретиться со своими собственными, и у него нет ничего, кроме описания в альбоме для вырезок, сделанного Лидией, фотографии, которые разбросаны по этому дому. — Может что-то с моим папой? — с надеждой спрашивает он, но, увидев лицо Дерека, он быстро отступает. — Или что-то другое. Больше воспоминаний о стае — это хорошо. Все хорошо. Мне просто нравится помнить о чем-то столь значимым. Пожалуйста, не говори «нет», потому что я выбрал неправильный ответ. — Это была просто идея. Я думал, что может… — Все хорошо, Стайлз, — отвечает Дерек, — но ты можешь немного разочароваться. У меня не так много воспоминаний о тебе с шерифом. Он даже не знал, что ты бегаешь с оборотнями, пока не произошло исчезновение. — Ой. — Но, у меня есть вот, — предлагает Дерек. — Это немного, но хоть что-то. Игра в лакросс закончилась, и Дерек издалека наблюдает, как расходится толпа. Он находит Айзека, затем двух человек, которых Стайлз не узнает, потом Скотта, и наконец, Стайлза. Отец Стайлза идет прямо к нему, похлопывая его по спине, когда Стилински уходит с поля за своими товарищами по команде. — Я горжусь тобой, малыш, — говорит его отец. — Ты молодец. — Но я даже не играл, — раздраженно отвечает Стайлз. — Ну, ты прогрел эту скамейку, как профессионал. — Ого, спасибо, — отвечает Стайлз, закатывая глаза. — Увидимся дома? — Да, конечно. До встречи, пап. Дерек прав, это немного, но достаточно, чтобы увидеть семейную связь. Это достаточно, чтобы успокаивает его нервы, и он уверен, что сможет не причинить вред этому человеку, когда тот доберется сюда. — Как я уже сказал, это совсем немного, — извиняющимся тоном повторяет Дерек. — Все в порядке, Дерек. Спасибо.

***

Стайлз напрягается, когда фары падают в окно кабинета и грузовик шерифа подъезжает к крыльцу. — Нервничаешь? — спрашивает Айзек. Стайлз кивает. — Но я не причиню ему вреда. Я в порядке. — Я уверен, ты справишься. Они следуют за Дереком к двери, когда стучит шериф. Хейл медленно открывает дверь, и входит шериф, неуверенно улыбаясь. На его лице видно облегчение от того, что Стайлз в целости и сохранности. В одной руке у него большой коричневый пакет с чем то, что пахнет фастфудом, а другая поднята в знак приветствия. — Привет, Стайлз, — приветствует он с улыбкой. — Привет. — Я… э… я знаю, что на самом деле это ничего для тебя не значит, но я принес… — Картошку фри, — заканчивает за него Стайлз, — от Кэролайн. — Что ты сказал? — спрашивает ошеломленный шериф. — Картошка фри из закусочной «Кэролайн», — повторяет Стайлз, словно цитируя что-то, — и бургеры, но ты должен есть вегетарианские бургеры и морковь, и… — Стайлз прерывает фразу и смотрит на Айзека и Дерека. — Откуда я это знаю? Я не… но потом… просто… не знаю, откуда я это знаю. — Стайлз, ты что-то вспомнил! — восклицает Айзек, практически обнимая Стайлза, прежде чем тот успевает среагировать, но Стайлз не отстраняется, а наоборот обнимает в ответ. — Чувак, после того, как весь день ты просматривал воспоминания, но они не давали толчок твоим собственным, я немного боялся, что это не сработает, — признается Айзек, разрывая объятия. Это пугало нас до чертиков, чувак, но теперь все в порядке. Ты что-то вспомнил! Это означает, что память восстановится в конце концов. Это значит, что мы можем все-таки вернуть тебя. — Ты еще что-нибудь помнишь? — спрашивает Дерек. Стайлз делает паузу, потом оглядывается на шерифа и говорит: — Мы постоянно ходили к Кэролайн, с тех пор, как я был маленьким, и они знают наши имена. Мне постоянно приносят шоколадное молоко. — Да, — подтверждает шериф, в его глазах блестят слезы, когда он улыбается своему сыну. — Да, Стайлз, ты прав. — Я не помню ничего конкретного, — продолжает Стайлз, — просто был там. — Но это здорово, — ободряюще говорит Айзек. — Это означает, что скоро ты вспомнишь больше. Хотя может быть, это займет некоторое время. — Да, — соглашается Стайлз, неуверенно переводя взгляд с Айзека на Дерека, — но я не знаю, как заставить это повториться. Не знаю, смогу ли. — Все в порядке, — уверяет его Дерек. — Не волнуйся, Стайлз. Что бы ни случилось, мы будем рады, но в то же время будем помогать тебе восстанавливаться, хорошо? — Да. — Итак… вы, ребята, голодны? — спрашивает шериф. — Мне не обязательно оставаться и есть с тобой, но я не хотел приходить с пустыми руками. — Это было замечательной идеей что-то принести, — говорит Айзек. — Поскольку, картофель спиралькой был чем-то волшебным, что дал толчок к памяти. — Ну, я читал, что обонятельная память должна быть довольно сильной, — отвечает шериф. Ага. Конечно, вы исследовали потерю и восстановление памяти. Кроме того, если это то, что нужно, завтра мы заставим его обнюхать весь чертов город. — Если что-то и должно было случиться, то картошка спиралькой была хорошей ставкой, — продолжает шериф. Стайлз не уверен, адресован ли комментарий ему или нет, и как ответить, если да, поэтому он оглядывается на Айзека, который решил ответить за него. — Тогда это хороший звонок, шериф, и определенно спасибо за еду. — Без проблем. — Он предлагает сумку Дереку, который ближе всего к нему. — Вы, мальчики, должны пойти поесть, пока все не остыло. — Спасибо. — Рад, что тебе лучше, Стайлз, — добавляет шериф с натянутой улыбкой, бросая еще один долгий взгляд, прежде чем повернуться и выйти за дверь. — Дерек, — выпаливает Стайлз перед тем, как дверь закрывается. — А? — Я смогу себя контролировать, — обещает Стайлз, — если ты хочешь, чтобы он остался. Шериф остановился на крыльце снаружи и выглядит таким чертовски обнадеживающим от перспективы остаться со Стайлзом на какое-то время, что Айзеку хочется рыдать. — Это твой выбор, Стайлз, — отвечает Дерек. — Я не возражаю. Ты хочешь, чтобы он остался? Стайлз делает паузу, вглядываясь в лицо Дерека, чтобы увидеть ответ. Наконец он кивает. — Да, Дерек. Если это нормально. — Меня устраивает, — отвечает Дерек, снова широко открывая дверь. — Шериф? — Да, — охотно полагается шериф. — Да, я бы с удовольствием. Спасибо, Стайлз. Стайлз улыбается в ответ. Улыбка слишком натянута, но намерение все еще есть. Он сближается. Нам предстоит долгий путь, но он доберется туда.

***

Они едят в гостиной, смотря вторую половину матча. Шериф, папа, ты зовешь его папой, кажется, взволнован тем, что смог остаться рядом с сыном. Он продолжает поглядывать на Стайлза. А бета старается не позволять этому нервировать себя, сосредоточившись на игре и сохраняя свое сердце в спокойном ритме. — Ну, как картошка фри? — спрашивает Айзек, нарушая тишину. — Лучше, чем блины? — Нет, — отвечает Стайлз. Он смотрит на шерифа, папу, и вежливо добавляет: — Но она очень вкусная. Спасибо. Странно проявлять такую любезность к человеку, но он видел в воспоминаниях, что в этой стае к ним относятся не так, как в той. В воспоминаниях Дерека о семье, в стае были люди. Были хорошие воспоминания о человеческой девушке Лидии. Сам Стайлз был человеком до того, как альфы обратили его. Кажется, к ним относятся с таким же уважением, как и к оборотням, хотя между узами стаи и дружбой, с людьми все же есть различие. Ему все еще нужны объяснения или другие воспоминания, чтобы понять полностью, как правильно взаимодействовать. — Всегда пожалуйста, Стайлз, — отвечает его отец. — Я рад. В комнате снова воцаряется тишина. Шериф, похоже, хочет продолжить разговор, но не знает, что сказать. Стайлз определенно не знает, что сказать, поэтому сосредоточивается на безумно вкусной картошке, они почти так же хороши, как блины, за исключением того, что Стайлз может приготовить блины и вызвать у Дерека улыбку. Блины делают Дерека и Айзека счастливыми. Так что блины все еще выигрывают. Пока. Бьюсь об заклад, я мог бы сделать что-нибудь еще, что их обрадует. Интересно, понравится ли им. — Как много ты знаешь обо мне? — наконец спрашивает шериф, отрывая Стайлза от его гипотетических планов по приготовлению жареного мяса. — Ты же знаешь, кто я, не так ли? Стайлз кивает. — Мой папа, — отвечает он, — Джон Стилински. 40 лет. Шериф Бикон-Хиллз. Одинокий отец. Мы были очень близки до того, как я исчез, — резюмирует он факты, записанные Лидией в альбоме. — Ты приходишь на матчи по лакроссу, даже когда я сижу на скамейке, — добавляет он, вспоминая Дерека, — и говоришь, что гордишься мной. — Да, — подтверждает шериф, — все правильно. В его глазах снова наворачиваются слезы, но Стайлз не совсем понимает, почему. Может, потому что он не такой, как мальчик в памяти Дерека? Я еще не знаю, как быть им. Я все еще учусь. Его отец прочищает горло и когда начинает говорить, грусть в его голосе практически исчезает. — Однако ты не всегда сидел на скамейке запасных, — вспоминает он. — Вы выиграли матч чемпионата штата. У Дерека был шанс показать тебе это? — Нет. — Я не могу, — извиняющимся тоном отвечает Дерек. — Я был там только после, поэтому у меня нет воспоминаний об этом — О, — разочарованно тянет шериф. — Ну, это была адская игра. Ты был великолепен, Стайлз. — Ты можешь брать воспоминания, не так ли? Не могли бы вы взять это у меня, а потом… — его лицо светлеет, когда он задается вопросом. — Дерек, пожалуйста, мне не надо. Мне это не нужно. Все в порядке, — торопливо возражает Стайлз. — Пожалуйста. Не причиняй вреда человеку. Пожалуйста, не делай ему больно, не для меня. Пожалуйста пожалуйста пожалуйста. Непрошеные воспоминания всплывают на поверхность, ужасные вещи, которые он забыл или заблокировал снова проносятся перед глазами. Он чувствует, как коготь альфы глубоко вонзается в его все еще человеческую плоть. Боль в голове разрывает его воспоминания. Он уверен, что в этот раз она убьет его, уверен, что больше не выдержит. Надеялся, что все закончится, но они продолжают снова и снова бить, царапать, бродить в голове и мучительно больно вырывать воспоминания. Слишком много физических и душевных страданий. — Не такой уж и наглый умник, правда, Стайлз? Ты слышишь, какие жалкие звуки ты издаешь? Ты будешь умолять нас остановиться. — Отъебись, — сердито отвечает он сквозь стиснутые от боли зубы. — Ну, ну, разве так можно разговаривать с твоими новыми альфами? — Вы не мои альфы. Вы никогда не будете моими альфами. Может. Только. Перед. Моим. Мертвым. Телом. — Это можно устроить, — насмехается альфа Он безжалостно вонзает коготь в шею Стайлза. Когда боль пронзает его разум, разрывая драгоценные воспоминания, он молится о том, чтобы снова потерять сознание, но этот альфа, кажется, знает пределы возможностей. Он отстраняется, как только достигает края благословенной черноты. Боль не уходит, только пульсирует, когда он высвобождается и падает на пол, сжимая голову руками. — Ты не уйдешь отсюда, Стайлз. Никто не спасет тебя от этого. Ни Дерек, ни другие жалкие дворняги, из которых он пытается сделать стаю, никто, — утверждает альфа, подчеркивая насмешки, и бьет слишком быстро, чтобы Стайлз мог увернуться. — Здесь только ты и мы, и мы будем продолжать в том же духе, пока ты не станешь хорошим маленьким бета, каким должен быть. Стайлз чувствует, как ребро ломается от силы следующего удар. — Или пока он не убьет тебя. В зависимости от того, что наступит раньше. Ты понял? Он хочет молить о пощаде. Ему хочется кричать от боли и не сдерживаться. Ему хочется отчаянно взывать о помощи, пока Скотт, Дерек или папа не докажут, что эти монстры ошибались, и не придут его спасать. Вместо этого он сдерживает слабость и готовится к грядущим ударам. Он возвращается в настоящее без предупреждения. Кто-то трясет его за плечи, и он набрасывается прежде, чем успевает остановить порыв, гнев и страх от воспоминаний все еще бушуют в нем. Раздается громкий грохот, когда он отбрасывает нападавшего обратно на кофейный столик, который рушится под его весом. Слишком поздно он понимает, что это Лейхи, а не враг. Он пятится от Айзека, от Дерека, который стоит между Стайлзом и его хрупким отцом-человеком, издавая низкий горловой стон, осознавая, что он сделал. — Айзек, я не хотел. Я не знаю, что случилось. Я не хотел, Дерек, пожалуйста, прости. — Все в порядке, — успокаивает Дерек, все еще стоя перед шерифом. — У тебя было воспоминание. Все нормально. — Помоги мне вернуть контроль, Дерек, пожалуйста. — Попробуй сам, — говорит Лейхи. — Айзек, сейчас не время для… — Пусть попробует, — настаивает Айзек, прерывая протест Дерека. — У него уже больше контроля, чем обычно. Он отступает, а не атакует. Давай, Стайлз, — настаивает он. — Дыши глубоко и сосредоточьтесь на чем-то важном для тебя. Просто попробуй. Если не получится, Дерек тебе поможет. Он делает прерывистый вдох или два, пытаясь замедлить пульс. Что-то важное. Что-то важное. Айзек. Дерек. Семья. Айзек. Дерек. Семья. Айзек. Дерек. Семья. Он чувствует, как медленно обращается назад. — Хорошо, Стайлз, — подбадривает Дерек. — Вот и все. Отлично. Продолжай. Айзек. Дерек. Семья. Айзек. Дерек. Семья. Он чувствует, что в тот момент, когда полностью возвращается к человеческому облику, красный оттенок в его глазах исчезает. Он с благодарностью закрывает глаза, чувствуя, как на него накатывает такое полное облегчение, что колени подгибаются, и он сползает по стене на пол. — Стайлз? — говорит Дерек слегка встревоженным голосом. — Стайлз, ты в порядке? — спрашивает Айзек, подходя к нему. — Ты- Стайлз открывает глаза, улыбается Айзеку, его голос граничит с головокружительным смехом, когда он отвечает: — Я сделал это. Айзек ухмыляется, протягивая Стайлзу руку. — Да, ты это сделал. Ты был чертовски крут! Он смотрит на Дерека, который гордо улыбается, улыбается из-за него, и головокружительный смех больше не сдерживает. — Я сделал это без боли, — радостно говорит он Дереку, хотя понимает, что констатирует очевидное. — Я могу контролировать это без боли! — Это было великолепно, Стайлз, — хвалит Дерек. — Мы говорили тебе, что будет лучше, — напоминает Айзек Стайлзу. — Тебе становится лучше, Стайлз. Видишь? По чуть-чуть. — Может быть, мне стоит пойти, — тихо предлагает шериф. — Нет, теперь я могу это контролировать. Этот якорь более стабильный, я могу… — Стайлз делает паузу, а затем быстро смотрит на Дерека, понимая, что тот, возможно, влез в разговор. — Если только ты не хочешь, чтобы он ушел, Дерек, — быстро добавляет он. — Это ты решаешь, Стайлз, — отвечает Дерек, пожимая плечами. — Оставайтесь, сколько хотите, шериф.

***

Айзек довольно сильно устал, так что он более чем понимает, почему Стайлз заснул там же, где и сидел до этого. Это действительно мило. Он все еще излучает счастье, и это приятная замена постоянного страха, к которому Айзек привык за эту неделю. Тем не менее, это был долгий день для всех, и завтра будет то же самое. Возможно, воспоминание послужило катализатором чего-то хорошего, но оно все же было напоминанием о том, что возвращение некоторые фрагментов не будет легким или приятным. — Я думаю, что вот-вот засну, — сообщает Айзек, проверяя реакцию Стайлза и хочет ли он, чтобы Айзек снова был с ним сегодня вечером. — Ты уходишь? — спрашивает Стайлз с тревогой в глазах. — Нет, если только ты не захочешь. Хочешь, чтобы я снова завалился в твоей комнате? Скажи да, потому что иначе я все равно не просплю полночи, беспокоясь о тебе. Он переводит взгляд с Айзека на Дерека, явно пытаясь решить, можно ли ему хотеть этого, прежде чем признать: — Только если ты не возражаешь, — он оглядывается на Дерека, чтобы добавить, — и если все в порядке. — Я не против, — уверяет его Айзек. — Дерек тоже, а ты? — Нет. У шерифа явно есть парочка мыслей по поводу этой договоренности, но пока он держит их при себе. Хороший ответ, чувак. Я ему нужен, и мне плевать, что ты думаешь об этом. — Почему бы вам двоим не занять двуспальную кровать в гостевой комнате, — предлагает Дерек. — Я возьму матрац на сегодня, а завтра мы поменяемся кроватями? — Звучит неплохо, — говорит Айзек. — Все нормально, Стайлз? — Да. Спасибо. — Мы не против, Стайлз, — напоминает Дерек. — Угу, — соглашается Айзек. Мы все просто рады, что ты ведешь с нами спокойные разговоры. Небольшая перестановка мебели и спальных мест — пустяки.

***

— Я провожу тебя, — предлагает Дерек, как только Стайлз и Айзек исчезают в коридоре. — Завтра я поговорю со Стайлзом о твоем возвращении. — Ты не думаешь, что это будет для него слишком большим стрессом? — недоумевает шериф, вставая и следуя за Дереком к двери. — Он может останавливать обращение, а мы позаботимся о том, чтобы один из членов стаи постоянно оставался здесь. С ним все будет в порядке, а ты будешь в безопасности. — Похоже, Айзек не собирается никуда уезжать в ближайшее время, — комментирует шериф. — Айзек смог с ним найти общий язык. — Это хорошая идея, делить с кем-то постель после того, через что он прошел? Он слишком легко доверился Питеру. Это ошибка, с которой ему придется жить. Тем не менее он полностью доверяет Айзеку. Айзек не Питер. И он единственная причина, по которой они смогли добиться такого успеха со Стайлзом. — Это единственное, что удерживает его от того, чтобы просыпаться от кошмаров, рыдая, — безжалостно отвечает Дерек. — Это не случай из учебника. Ему снятся кошмары. Он боится быть один. Он все еще немного боится меня, так что все упирается в Айзека. Он был спокоен со Стайлзом. Если кто-то и знает, через что прошел Стайлз, так это Айзек. Я никому не доверяю больше с ним. Шериф хочет продолжить спор, но не делает этого, что с его стороны является довольно мудрым решением. Дерек не игнорирует тот факт, что этот мужчина, отец Стайлза, но прямо сейчас Стайлз рассчитывает, что Дерек позаботится о нем. Дерек будет делать все, что потребуется, и все, что захочет Стайлз, будь прокляты посторонние, даже родительсткие, мнения. — Просто… позаботься о нем, — наконец произносит шериф. — Обязательно. — Держи меня в курсе. Дайте мне знать, если я могу чем-нибудь помочь. — Конечно.

***

— Ты же не уйдешь, не сообщив мне? — тихо спрашивает Стайлз, едва не заснув, лежа рядом с Айзеком. Он не стал бы возражать против кровати меньшего размера. У него не оставалось другого выбора, кроме как прижаться к Айзеку. Стилински не уверен, сколько он может позволить себе сейчас. Небольшое пространство, разделяющее их, кажется шире, чем должно. Он знает, что проснется, если Айзек встанет с кровати, но все равно волнуется. — Не буду, — обещает Айзек. — Я здесь, хорошо? Он находит руку Стайлза в темноте и придвигается чуть ближе. Стайлз не может сдержать улыбку, которая расползается по его лицу от этого безоговорочного обещания. Почему ты так добр ко мне, Исаак? С обещанием Айзека, Стайлз погружается в сон, все еще приятно омытый остаточным головокружением дня, постепенно понимая своего альфу, прокручивая воспоминания о семье, когда Айзек и Дерек уверяют его, что у него есть место, в стае Хейлов, понимая, что теперь может контролировать обращения без боли. Если каждый день будет таким, то я стану самым счастливым бетой.