Desolate

Айзек проснулся от ощущения, что рука Стайлза снова находит его после того, как они расцепились во сне. Он открывает глаза, и Стайлз виновато улыбается. — Извини. Я не хотел тебя будить. — Все в порядке, — отвечает Лейхи. — Ты хорошо спал? — Угу. — Не хочешь встать? Мы можем приготовить завтрак. У твоего отца есть бекон и яйца в холодильнике. Либо ты преувеличивал его проблемы с сердцем, либо шериф послал все к черту, как только ты пропал. — Можешь пойти спать, если хочешь, — предлагает Стайлз. — Я могу сам приготовить завтрак. — Нет, я больше не усну. Давай помогу лучше. Они направились на кухню. Дерек все еще спал, но, вероятно, проснется, когда они начнут готовить. — Скотт и Джексон придут сегодня? — спрашивает Стайлз, ставя сковородку на плиту. Рядом с Айзеком на плите стоит еще одна кастрюля с яйцами. — Не знаю, — отвечает Айзек. — Ты хочешь, чтобы они пришли? Стайлз кивает. — Думаю, в этот раз я мог бы контролировать себя лучше. — На этот раз лучше? — Когда они пришли на обед, я еще не очень хорошо контролировал себя. Думаю, в этот раз я справлюсь. — Стайлз, ты в порядке. Перестань так сильно беспокоиться о том, чтобы приспособиться. Никто из нас не мог себя контролировать после обращения. Вся стая, являющаяся семьей, чертовски нова для всех. Единственное, что могло заставить нас всех работать вместе, это угроза вроде альф, и единственное, что укрепило ее, это поиски тебя. Ты не то, чтобы отстаешь не справляешься. — Вы не могли? — Нет, — уверяет его Айзек. — Я был своего рода мудаком, а Джексон определенно был мудаком, Скотт был немного зол, что он должен был быть здесь в самом начале. Ты справляешься намного лучше, чем мы были вначале. Поэтому не переживай, тем более к тебе возвращаются воспоминания. Стайлз не отвечает, просто вникает в слова, выкладывая бекон на сковороду. — Если ты считаешь, что сможешь справляться с их забегами, то я дам знать Скотту и Джексону, — предлагает Айзек. — Они будут рады видеть, что тебе лучше. — Я могу приготовить обед, — добавляет Стайлз. — Если Дерек позволит. — Ты же знаешь, что не всегда нужно ждать благословения Дерека на все. — Он альфа, — просто отвечает Стайлз с растерянным видом. — Я знаю, но в целом, если Дерек не говорит ничего не делать, значит ты должен делать то, что посчитаешь нужным. Стайлз выглядит немного обеспокоенным этой мыслью. Они не ограничивают свободу, которую он может себе представить, поэтому Айзек отступает, чтобы быть в безопасности. — Но если тебе удобнее спрашивать, то все хорошо, — говорит Айзек. — Дерек не против, если ты о чем-нибудь спросишь. Стайлз снова кивает, впитывая в себя слова и снова сосредотачиваясь на текущей задаче. Следующие две минуты Стилински возвращается в прежнюю колею. Он даже тихонько напевает себе под нос, что заставляет Айзека ухмыляться. Затем его рука ослабевает, и вилка, которой он переворачивает бекон, со стуком стучит по сковороде. — Стайлз? — обеспокоенно спрашивает Айзек. Его глаза приклеены к одной точки, ничего не видя. Такой же взгляд был у него вчера во время воспоминаний. О, черт, пожалуйста, пусть это будет что-то хорошее.

***

— Дерек! ДЕРЕК, НЕТ!!!!! Дерек, пожалуйста!!! Дерек!!!!!! Дерек просыпается от криков Стайлза, одним длинным прыжком спускается по лестнице и мчится на кухню. Сердце колотится от ужаса бесконечных ужасных сценариев, которые проносятся в его голове. Когда он осматривает кухню, видимой угрозы нет, только Айзек держит Стайлза за плечи, пытаясь его успокоить. — Смотри, — говорит Айзек. — Послушай, Стайлз. Он прямо здесь. Видишь? Он в порядке. Он совершенно не готов к тому, что Айзек протянет одну руку назад, чтобы дернуть Дерека вперед и передать Стайлза в его руки. Стайлз держит так, словно от этого зависит его жизнь, и всхлипывает Дереку в грудь. Хейл машинально обнимает его, глядя поверх головы Стайлза в поисках подсказки от Айзека. — Воспоминание или что-то в этом роде? Я думаю? Пару секунд назад он был в порядке, а потом отключился и огрызнулся, зовя тебя. — Стайлз, что это было? — спрашивает Дерек. — Что ты видел? — Ты был мертв, Дерек, — всхлипывает Стайлз. — Ты был отравлен. В пуле был аконит, и ты лежал мертвый на полу, и я не мог заставить тебя проснуться и… — Ш-ш-ш, все в порядке. Я в порядке. Я здесь, — успокаивает Дерек. Я чертовски ужасный человек, раз нахожу столько хорошего в том факте, что он так обезумел от мысли, что я мертв. — Это просто воспоминание, Стайлз. Я в порядке сейчас. Я не был мертв. Вы спасли меня — ты и Скотт. — Мы смогли? — Да, ты это сделал. Пока Стайлз успокаивался, Дерек видел момент, когда он осознал, что крепко держит Дерека и не уверен, что это разрешено. Он лишь слегка ослабляет хватку. — Дерек, мне очень жаль; Я не должен… — Все в порядке, — обещает Дерек, прежде чем Стайлз успевает запаниковать и полностью отпустить. Честно говоря, я даже не знаю, когда в последний раз кого-то обнимал. Лору, кажется? — Ты испугался. Все нормально. Он лишь слегка сжимает объятия, надеясь, что это будет выглядеть как успокоение, а не как собственничество. Судя по тому, как Стайлз снова сжимает хватку, он получил правильный посыл и пока не собирается отпускать. Его лоб на мгновение упирается в грудь Дерека, Стайлз полностью расслабляется. Дерек не может не праздновать мысленно победу над доверием Стайлза, но сейчас не время улыбаться. Стайлз все еще обеспокоен тем страхом. — Прости, Дерек, я не хотел тебя будить, — бормочет Стайлз. — Это не твоя вина. Все в порядке. — Это казалось реальным, и я чувствовал это. Я мог точно чувствовать, каким я был, когда это происходило. Напуганным, обеспокоенным, и это не исчезло, когда я очнулся, и я не мог успокоиться, и я… — Многое нужно просто принять, — говорит Дерек. — Все нормально. Это объясняет вчерашнюю агрессию. Ты переполнен эмоциями, наверное, это спровоцировало память..? — Это было просто воспоминание, плохое воспоминание, но все обошлось. — Хейл делает паузу, прежде чем спросить: — ты помнишь, чем это закончилось? — Нет. Дерек задается вопросом, действительно ли Стайлз не может, или он просто больше не хочет вспоминать это. Он не собирается давить. — Хочешь, я тебе покажу? — Да. Пожалуйста. Ночь у Дитона кажется прошлой жизнью. Он вспоминает моменты, жалея, что теперь не может отфильтровать смертельные угрозы и грубое обращение. Он чувствует, что это должно сопровождаться заявлением об отказе от ответственности, но он не совсем знает, что сказать, это достаточно хорошее оправдание. На самом деле нет ни одного. Я просто злюсь на все. Я так чувствую. И ты мог проникнуть мне под кожу, как никто другой. Это не так, ты не поймешь, но раньше у нас все было по-другому. Как мне заставить тебя это увидеть? — Стайлз, я… э… это было до того, как ты обратился, — напоминает ему Дерек, — и я был немного отравлен, напряжен и умирал, —оправдание, Хейл. — Так что, если я выгляжу злым, тогда это была не твоя вина, хорошо? — Да. Пожалуйста, не начинай бояться меня снова.

***

К тому времени, когда Скотт и Джексон пришли на обед, Стайлз уже увидел, как Дерек выжил после аконитовой пули; он видел, как Дерек защищал его от канимы, и видел, как сам поддерживал Дерека, когда яд овладевал им; и он видел, как они вдвоем сражаются против альф. Это многое объясняет, особенно кроме других воспоминаний, которые вспыхивают в его голове без предупреждения. Все, от ужасающего видения его новой альфы, мертвым на полу, до обыденного местонахождения Easy Mac в кладовой Макколла, но Стайлз с радостью терпит плохие воспоминания ради хороших. Они занимают большую часть в его голове, которая раньше была заполнена мантрами альф, замешательством и страхом. Ему нравится помнить что-то хорошее, чтобы держать эти воспоминания в голове в течение дня. Это намного лучше, чем огромное беспокойство, которое обычно висит над ним. — Ты напеваешь «Бон Джови»? — спрашивает Скотт, заходя на кухню. — Да, — подтверждает Стайлз, сосредоточившись на мгновение и поняв, что мелодия и полный текст «Жизни молитвой» снова заполнили его разум. — Не знаю, откуда я это знаю. — Я думаю, что более тревожным здесь является тот факт, что ты фанат Bon Jovi, — отвечает Джексон с болезненным выражением лица. — Эй, Bon Jovi крутые, — возражает Скотт. — Иногда, — признает Джексон, — все равно это не должно быть первым, что парень вспоминает из всех музыкальных возможностей. Нам придется это исправить. — Хорошо, — соглашается Стайлз. На самом деле у него нет мнения о музыке. Если Джексон что-то включит, он послушает. — Вау, да, к этому нужно привыкнуть. — Что? — Это хорошо, — вставляет Айзек. — Не будь козлом, Джексон. — Отвали, — отвечает Джексон. Они не злятся на самом деле, просто… дразнятся? Стайлз не уверен. Он не может прочитать выражение лица человека достаточно хорошо, чтобы понять, как ему следует реагировать, поэтому он возвращается к бутерброду с жареным сыром, который готовит. — Ты помнишь, что это мои любимые, или мне просто повезло? — спрашивает Скотт, беря одну из кучи. — Айзек знал, — отвечает Стайлз. — Я еще мало что помню, — добавляет он извиняющимся тоном. — Если ты назовешь мне свои любимые блюда, я могу… — Чувак, все в порядке, — отвечает Скотт. — Не беспокойся. Мне было просто любопытно. Спасибо. — Я могу сделать твой любимый позже, Джексон, — предлагает Стайлз. — Айзек не был уверен, что это. — Да, конечно, — отвечает Джексон. —Думаю, мой любимый — это большой сочный стейк с кровью и… — Не дразни его, — прерывает Скотт. — Он не понимает. — Как угодно, МакКолл. Это странное сочетание, но они оба являются высококачественным выбором продуктов питания. Почему бы ему не стать фаворитом Джексона? Но Скотт говорит, что он дразнит, так что Стайлз переводит взгляд между ними двумя, пытаясь уловить шутку. Когда он не может понять это по их выражениям, раздраженному Скотту и решительному Джексона, он смотрит на Айзека. Лейхи ободряюще улыбается, прежде чем сменить тему, чтобы немного рассеять неловкость. — Так что там с корзиной? — спрашивает Айзек, кивая на большую плетеную корзину с принадлежностями для выпечки, которую Джексон положил на кухонный стол, когда вошел. — О, это Лидия прислала тебе, Стайлз, — объясняет Джексон. — Мне? — Да, я сказал ей, что ты готовишь всю эту штуку, и она хотела кое-что сделать. — О, — отвечает Стайлз, снова глядя на Айзека в поисках намеков на дальнейшую реакцию. — Спасибо. Почему? Из-за меня так много неприятностей. Сначала книга, теперь подарок, но почему? Я не понимаю. Это из-за стаи? Должно быть, это для стаи или семьи нормально дарить что-то, но она не семья. Она в не стае. Так почему? Скотт первым отвечает, видя растерянное выражение лица Стайлза. — Какое-то время ты был одержим ею, — говорит он, — а потом вы двое стали близки за пару месяцев до того, как тебя похитили. Она восприняла это довольно тяжело. Думаю, она все еще хочет помочь, хотя и не может тебя видеть. — Теперь понятно, — отвечает Стайлз. — Я могу контролировать себя, — объясняет он, стараясь не слишком гордо улыбаться, — мне больше не нужна боль. Я могу просто сосредоточиться на якоре и остановиться. — Это впечатляет, — добавляет Айзек, и Стайлз больше не может сдержать гордую улыбку. — Значит, у тебя больше не будет вилок в ногах? Это несомненно плюс, — комментирует Джексон. — Это здорово, правда, — добавляет Скотт. — Я… ммм… расскажу об этом Лидии, — говорит ему Джексон, хотя кажется, что он немного опасается этой идеи, возможно, из-за того, что произошло в прошлый раз. Теперь я контролирую себя. У меня есть воспоминания. Она будет в безопасности, и это будет хороший повод попросить у Дерека воспоминания о Лидии. Может, я разберусь, как она взаимодействует со стаей. Или я могу спросить об этом Айзека. — Хорошо, — продолжает Джексон. — Я умираю с голоду. Давайте перенесем это на стол.

***

— Синди говорит, что я должен быть дома к ужину, иначе буду наказан, — со вздохом сообщает Айзек всем остальным. — Кто-нибудь сможет меня подвезти? Вчера поздно вечером он вернул ей машину, оставив ключи на колесе и отправив ей текстовое сообщение, чтобы избежать прямого контакта и немедленного скандала. На самом деле это был только вопрос времени, прежде чем она позовет его к себе. Вероятно, он виноват в недавней ссоре с Джулианом, его младшим приемным братом. — Я отвезу тебя, — предлагает Дерек. — Лофт больше не числиться, как место преступления. Мне нужно заскочить и взять пару вещей. Как только предложение сорвалось с его губ, он посмотрел на Стайлза, чьи глаза лишь слегка расширились от трепета. Айзек не совсем уверен, было ли это упоминание о лофте или упоминание о том, что они с Дереком уезжают одновременно. — Ты будешь в порядке со Скоттом и Джексоном? Это на полчаса, — спрашивает Дерек. — Я вернусь так быстро, как только смогу. — Они стая. Я в порядке, Дерек. — Ты уверен? — Угу. Впрочем, он бы сказал это в любом случае. Что, если он не в порядке? — Может быть, одному из нас стоит остаться здесь, — не может не предложить Айзек. — Я могу отложить это на полчаса, пока ты не вернешься или… — Тебе нужно идти домой. Дереку нужно забрать свои вещи, — возражает Стайлз. — Я в порядке, — твердо настаивает он. Теперь это битва между защитой Стайлза и осознанием того, что они не могут нянчиться с ним вечно. — Хей. У нас будет все хорошо, — соглашается Скотт; он смотрит на корзину с припасами, которую прислала Лидия. — Мы будем делать печенье и прочее дерьмо. Это потрясающе. — С арахисовым маслом, — встревает Стайлз с гораздо большим энтузиазмом, чем следовало бы. Айзек не понимает, почему он кажется таким взволнованным, пока не продолжает: — Я действительно запомнил это, Скотт. Печенье с арахисовым маслом твое любимое. — Черт возьми, да, — подтверждает Скотт с ухмылкой. — Видишь? Мы снова сближаемся. У нас все будет, как прежде. — Да, — соглашается Стайлз, все еще улыбаясь последнему обнаруженному факту. — Позвоните, если я понадоблюсь, — инструктирует Дерек троих. — Хорошо? — Да, Дерек, — отвечает Стайлз, когда Скотт говорит: — Конечно. А Джексон язвительно замечает: — О, Боже, когда ты успел превратиться в такую мамочку? — Отъебись, Джексон, — угрюмо бормочет Дерек. — Пошли, Айзек.

***

Стайлз чувствует, как в груди нарастает напряжение, когда за Дереком и Айзеком закрывается дверь, но пытается успокоить себя. Скотт и Джексон в стае. Я в порядке. Дерек и Айзек не должны волноваться обо мне. Я в порядке. Они скоро вернутся. Я в порядке. — Так ты серьезно собираешься испечь печенье с арахисовым маслом? — спрашивает Скотт. — Потому что ты не обязан, но ты станешь моим героем, если сделаешь это. — Да, — отвечает Стайлз. — Мне нравится готовить. Мне нужно чем-то занять себя, плюс это сделает тебя счастливым. Это хороший план. — Я плох на кухне, — сообщает им Джексон. — Поэтому лучше не буду мешать и посмотрю телевизор. Не сожги дом, МакКолл. Пусть Стайлз сам готовит. Джексон выходит из-за стола и направляется в гостиную, а Стайлз и Скотт возвращаются на кухню. — Я знаю, что он кажется мудаком, но в конце концов ты привыкнешь, — говорит Скотт. — Я слышу тебя, идиот, — кричит Джексон из другой комнаты. — Я чертов оборотень. — Да, да, ты чертов оборотень. Смотри телевизор и не лезь не в свое дело! — Скотт кричит в ответ. Они оскорбляют друг друга, но никто особо не расстраивается. Они шутят, снова, и Стайлз не совсем понимает зачем. — Извини, — бормочет Скотт, распаковывая корзину с припасами. Стайлз отмахивается от извинений, не совсем понимая, за что они. — Ты помнишь рецепт или хочешь, чтобы я его нашел? — спрашивает Скотт. — Это несложно, но я никогда не запоминал это так, как ты. — Я не помню. — Я все равно покажу тебе книги рецептов, если ты любишь готовить. Раньше ты часто этим занимался. После смерти твоей мамы вы с отцом стали постоянно ходить к Кэролайн, но раз в неделю ты настоивал на том, чтобы готовить домашнюю еду, обычно это было по средам. Стайлз записывает информацию. Будет хорошо узнать, если его отец вернется сюда, как упомянул Дерек. Скотт пролистывает страницы, пока не находит рецепт, помеченный потертым желтым стикером. Он передает открытую книгу Стайлзу. — Вот он, — говорит он. — Ничего необычного или чего-то подобного, но чертовски вкусное печенье. Стайлз проводит пальцем по выцветшим пятнам на странице. — Мы сделаем это, — говорит он, глядя на Скотта в поисках подтверждения, когда информация неожиданно всплывает в его голове. — Мы дрались едой? — Да, мы делали так иногда. Ты это помнишь? Стайлз закрывает глаза. Это еще не вся память, просто факты и вспышки. — Вся кухня была в тесте и муке, и… — он поворачивается к дальней стене, — я сбил со стены рамку для картины. — Ага. Ему восемь лет, и он швыряет ложку теста в лицо Скотту. Скотт пригибается, и вместо этого он попадает в рамку на стене позади него. Рамка с громким стуком падает на пол, но, к счастью, не разбивается. К несчастью, мама все слышала: — Что вы там делаете? Меня не было всего две минуты! Она сворачивает за угол как раз вовремя, когда Скотт в ответном броске теста промахивается мимо Стайлза и шлепает ее по лицу. — Миссис. Джоанна, я не хотел! — Скотт говорит. — Стайлз начал это. Он- — Нет! — возражает Стайлз, хотя он определенно запустил первую горсть муки в этой битве. — Ложка, — требует она, и Скотт отворачивается от нее, виновато опустив голову. Она опускает ложку в тесто, оставшееся в миске. Скотт смотрит в замешательстве, пока в последнюю минуту не понимает, что на него напали. Ответный бросок попадает прямо в грудь Скотта, рядом с двумя другими от Стайлза. Стайлз соображает быстрее, чем Скотт, хватая горсть муки и бросая ее в свою маму, безудержно хихикая, пока беспредел продолжается. — Стайлз? — спрашивает Скотт. — Ты со мной, чувак? — Ага. Просто… я вспомнил это, — говорит Стайлз с ухмылкой, беззаботность воспоминаний все еще сохраняется, — Оно даже не было болезненным. — Ну, она заставила нас все это убрать, на что ушло около миллиона лет, — напоминает ему Скотт, — и угрожала не дать нам печенье, если это повторится. — Она была хорошей, — решает Стайлз. — Да, была. Между ними воцаряется тишина, когда Стайлз читает рецепт и начинает собирать ингредиенты. — Дерек говорит, что твой папа может скоро вернуться сюда. — Да, я так думаю. Дерек говорит, что может быть, завтра. — Он тоже хороший, Стайлз, — говорит Скотт. — Шериф любит тебя. Ты знаешь это? — Я знаю, — отвечает Стайлз. В теории. — Ему было очень тяжело позволять Дереку заботиться о тебе, поэтому, если он переедет обратно, просто… просто помни, что он тоже хочет для тебя самого лучшего. — Но Дерек все еще мой альфа. — Да, я знаю, но твой отец все еще твой отец, понимаешь? Не совсем. — Дайте ему шанс. Это все, о чем я прошу. — Хорошо, — соглашается Стайлз. Он семья. Семья важна. Это я понимаю. Но Дерек все еще мой альфа. Я понимаю это лучше

***

Это первый раз, когда они оставляют Стайлза с тех пор, как все рухнуло после Питера. Дерек ожидал, что Айзек начнет выкрикивать обвинения или, по крайней мере, задавать вопросы о Кейт, как только дверь машины захлопнется, но пока Айзек молчал всю поездку, глядя в окно, и у него явно что-то было на уме. — Как дела? — спрашивает Дерек, более чем обеспокоенный ответом. Ты так взволнован, что совсем не хочешь со мной разговаривать? Кричать лучше, чем молчать. — Никак. — Серьезно, Айзек? Не смеши меня. Я могу сказать, что что-то не так. Просто поговори со мной. Давай. Что бы ты ни хотел сказать, закончи с этим. — Что будет, когда он начнет меня вспоминать? — спрашивает Айзек. Вау, ладно, я думаю, что этот разговор зашел не туда. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Дерек, пытаясь перенаправить свой мозг на этот разговор. Он готовился к разговору о Кейт. — Давай, Дерек. Что произойдет, когда он увидит, как я швыряю его в стену у Скотта? Или избивал товарищей по команде, чтобы получить билеты на рейв? Или прочая такая хрень? В конце концов это произойдет. Хороший вопрос. — Он видел, каким я был раньше, — отвечает Дерек. — Это ничего не испортило. — Да, но он все еще немного боится тебя. — Я его альфа. Ты сам сказал, он будет по крайней мере немного опасаться меня, пока не вспомнит достаточно, чтобы снова все не осознать, — безропотно отмечает Дерек. — Точно, но он не боится меня. Он чертовски доверяет мне, Дерек. Один взгляд на то, как я кричу на него у Скотта, и все закончится. — Тебе просто придется объяснить это. — Как? – Я не знаю… но… расскажи ему что-нибудь. Это то, что я сделал, верно? Напомни ему, что это было раньше, до того, как он стал стаей. Скажи ему, что будут и хорошие воспоминания. У меня есть пара приличных о вас двоих, которые я могу показать ему. Айзек не отвечает. Судя по удрученному выражению его лица, он думает, что этого будет недостаточно. — По мере того, как он будет получать больше воспоминаний о тебе, о Скотте, Стайлз достаточно скоро освоится с ними, и тебе не придется заботиться о нем в одиночку, — говорит Дерек, пытаясь указать на плюс. — Я имею в виду, я действительно не против присматривать за ним, — отвечает Айзек. Под «на самом деле не возражаю» ты имеешь в виду «на самом деле наслаждаюсь», не так ли? — Ха, — отвечает Дерек. — Я знал, что ты не ненавидишь его или что-то в этом роде, но я не ожидал, что ты остановишь реку, когда он так сильно в тебе нуждается. Я думал, что слишком сильно полагаюсь на тебя. — Я не остановлю реку! — Айзек возражает. — И это не обо мне. Речь идет о том, что он потеряет одного из двух людей, которым доверяет в данный момент. Конечно, это о нем. Он занимал каждую нашу мысль последние девять дней. У нас сейчас все мысли только о нем. — Поговори с ним позже. Попробуй объяснить свое поведение. Завтра я покажу ему несколько хороших воспоминаний. Мы с этим разберемся. Не волнуйся. Я не знаю, что еще сказать тебе. Ты уже не тот недавно обращенный, щеголяющий властью бета, каким был, но и он уже не та язвительная заноза в нашей заднице, которой он был тогда. Мы постараемся заставить его понять как можно лучше, тот же план, что и обычно, больше мы ничего не можем сделать.

***

В ту минуту, когда Синди и Роб ложатся спать, Айзек выбирается из окна и направляется к тому месту, где Скотт ждет, чтобы подвезти его к Стилински. Ни за что, черт возьми, он не останется здесь на всю ночь и не рискнет испортить хорошее настроение Стайлза кошмарами или, что еще хуже, воспоминанием об Айзеке без Айзека, который мог бы объяснить. Он подумал, что Скотт может что-то сказать о том, как сблизились Стайлз и Исаак, но он не упоминает об этом всю поездку, пока не высадит Лейхи, и дверь вот-вот захлопнется. — Эй, спасибо, что заботишься о нем и обо всем, — говорит Скотт. — Я не против. – Не… просто… будь… будь с ним осторожен, не сбивайте его с толку. — Что? — Я просто имею в виду, что он действительно привязан к тебе, чувак. Вроде действительно привязался. Не оставляй его в подвешенном состоянии или что-то в этом роде. — Я не- — Я знаю.; Я просто- — Он твой лучший друг, чувак. Ты беспокоишься. Я понял. — Да, хорошо. Так что… гм… дай мне знать, если я могу чем-нибудь помочь. — Конечно. Увидимся завтра? — Да, я заскочу после работы. Айзек направляется в дом, стараясь не слишком радоваться тому, как светится лицо Стайлза, когда он вошел в дверь. — Ты вернулся, — говорит Стайлз, констатируя очевидное. — Ага. Я наказан, и они, вероятно, пригрозят снова проверить меня на наркотики, если я продолжу в том же духе, но кому какое дело до всего этого? — Есть печенье, если хочешь, — предлагает Стайлз. — Еда тоже. Джексон… Предложение обрывается, когда воспоминания обрушается на него. Айзек ловит себя на том, что молится, чтобы он не был причастен к этому. Стайлз отвечает без особой суеты, он слабо улыбается, так что воспоминание, скорее всего, было хорошим. — Извини, — говорит Стайлз. — Не надо. Все в порядке. — Есть печенье, — начинает он снова, — а Джексон заказал пиццу для всех, остатки в холодильнике. — Я уже поел, но обязательно попробую печенье. Спасибо. Хотя я ненавижу арахисовое масло. Он ест печенье, запивая его стаканом молока. Стайлз и Дерек смотрят кулинарный канал, какой-то конкурс шеф-поваров. Айзек устраивается на диване между ними. Он пытается придумать, как начать разговор, но не хочет портить атмосферу вечера. Это битва между раскачиванием лодки сейчас или позже, и, в конце концов, он не может испортить Стайлзу хорошую ночь ради себя. Неважно, что он мог сказать Дереку. Это беспокойство по поводу того, что Стайлз вернет воспоминания, было больше связано с Айзеком, чем со Стайлзом. Конечно, он не хочет, чтобы Стайлз пострадал, это само собой разумеющееся. На чем он сосредоточен, так это на том, как он привык быть со Стайлзом всего за последние пару недель. Быть рукой, к которой Стайлз тянется, человеком, который заставляет его чувствовать себя в безопасности, тем, кто делает настроение Стайлза ярче, просто прогуливаясь по комнате. И это было чертовски круто быть нужным, даже желанным, и даже лучше, когда Стайлз окончательно придет в норму. Айзек действительно не хочет, чтобы это просто исчезло. Они идут спать, когда шоу заканчивается. Остальные передвинули мебель, пока Айзека не было, так что двуспальная кровать занимает много места в комнате Стайлза. Он эгоистично желает, чтобы они просто сохранили двуспальную кровать, но он знает, что это гораздо практичнее в долгосрочной перспективе. Что еще более важно, речь идет о душевном спокойствии Стайлза, а не о предпочтениях Айзека. — Ты несчастлив, — говорит Стайлз, забираясь в постель. — Я в порядке, — отвечает Лейхи, забираясь под одеяло с другой стороны. — Могу ли я помочь? Я хочу этого. — Ничего страшного, — уверяет его Айзек, но Стайлз все еще выглядит взволнованным. Беспокоясь об Лейхи, хотя должно было быть наоборот, поэтому Айзек стиснул зубы и начал признание. — К тебе возвращаются воспоминания, — комментирует он, глядя в потолок. — Я думал, ты этому рад — Некоторые из воспоминаний обо мне, которые ты вернешь, будут не очень хорошими, на самом деле большинство из них. — Я не понимаю. Конечно нет. Ты сейчас та версия меня, которая не испытала насилие. Ты никогда не видел жестокость с обратной стороны. — Раньше мы не были друзьями, Стайлз. Мы не были стаей. Мы узнали друг друга немного лучше, когда начали сражаться с альфами, но до этого я не был… я был не совсем добр к тебе. — Но теперь ты хорошо ко мне относишься, — возражает Стайлз, пожимая плечами, как будто остальное не имеет значения. Это чертовски важно, Стайлз. Ты будешь бояться меня. — Но я сделал тебе больно, Стайлз, я… — Я знаю. Все нормально. Дерек объяснил это. — Дерек объяснил? — смущенно повторяет Исаак. — Да, — подтвердил Стайлз. — Когда Джексон и Скотт ушли, он сказал мне, что ты его бета, но меня еще не было в его стае. Это идеальное оправдание. Он снял всю вину с Лейхи. Айзек выглядит как верный бета, который, возможно, не хотел делать то, что сказал Дерек, но все равно выполнил бы приказ. Стайлз может оценить любого, кто находится в таком положении. Но это был не весь Дерек. Я не говорю, что он помог делу, но это не его вина. — Стайлз, ты не должен думать, что Дерек… — Он больше так не делает, — отвечает Стайлз, ошибочно предполагая, куда клонит Айзек, прерывая его. — Я знаю. Он больше не заставляет нас причинять людям боль. Просто потому, что канима причиняла людям боль, и он считал это необходимым. Он объяснил и это. Ну, черт. Он был довольно прошарен в этом вопросе. Это отличное объяснение для тебя, и я не могу до конца поверить, что он взял на себя вину из-за меня. Или, может быть, это о том, чтобы защитить тебя, возможно, о том, чтобы защитить тебя, хотя я должен сказать тебе правду. Я должен. Я действительно должен. Но фундамент, заложенный Дереком, поможет им пережить обозримое будущее со Стайлзом. К тому времени, когда Стайлз будет знать достаточно, чтобы понять правду, которую они приукрашивают, чтобы скрыть вещи. Он также будет знать достаточно, чтобы понять, почему. Возможно, он все еще будет злится, но лучше злиться позже, чем обижаться сейчас, верно? Боже, я на это надеюсь. Я ему даже не понравлюсь, когда он все равно вернется к себе. Я такой ужасный человек, что храню это, пока оно у меня есть? Когда рука Стайлза находит руку Айзека, он выключает свет и перекатывается ближе к Айзеку, Айзек отодвигает свое беспокойство на задний план, чтобы насладиться моментом. Он решает, что это не делает его совершенно ужасным человеком из-за того, что он надеется, что Стайлз достойно пройдёт через процесс «исправления», чтобы всё ещё находится рядом с Айзеком в будущем. Он хочет, чтобы страх ушел, но, если предположить, что Стайлз хранит воспоминания о последних днях, это может, по крайней мере, дать Лейхи шанс оставаться рядом с ним. И я хочу этого намного больше, чем когда-либо думал. Я действительно это делаю.