Desolate

Стайлз просыпается раньше Айзека, но не двигается. Просто продолжает впитывать этот момент в течение нескольких минут. Рука Айзека лежит на нем, и он чувствует себя до смешного довольным, просто лежа здесь под ее тяжестью. Он никогда не чувствовал себя так ни с кем другим, во всяком случае, не помнит. Нет другого места, где он мог бы захотеть проснуться. Он чувствует, как эрекция Лейхи давит на его бедро, и, хоть он знает, что это обычная реакция организма утром, Стайлз позволяет себе представить, что это как-то связано с его близостью. Ему нравится думать, что Лейхи хотел бы быть ближе к Стайлзу, предъявлять права, даже если это не имело бы ничего общего с правом Дерека как альфы, просто небольшое заявление о том, что Стайлз принадлежит Айзеку. Он должен защищать, заботиться и иметь столько, сколько бета может иметь в рамках свободы, а Дерек дает столько свободы, что такое желание кажется почти возможным и не заставляет Стайлза чувствовать себя виноватым. Если бы Питер мог быть со мной таким осторожным, даже просто желая, чтобы я помог ему обрести силу, насколько нежнее Айзек? Лейхи хочет защитить меня. Он все объясняет. Он терпелив, когда я напуган или сбит с толку. Айзек хорошо ко мне относится. И я хочу хорошо относиться к Айзеку. В этой идее есть риск. Стайлз может чувствовать обычный укол предчувствия, который сжимает его грудь. Он снова и снова прокручивает эту идею в голове, уже не в первый раз, выискивая ловушку в плане. Я хочу хорошо относиться к Айзеку, это нормально хотеть чего-то. Я не хочу ничего взамен. Я просто хочу сделать его счастливым. Вот что делает стая и друзья. Вот как здесь все работает. Мы делаем друг друга счастливыми без причин. Я не хочу бросать вызов Дереку, Дерек не хочет этого от меня. Хейл так сказал. Дерек не обидел бы Айзека за то, что он был со мной. Питер солгал, когда сказал, что Дерек причинит мне боль, если узнает, чем мы занимаемся. Кроме того, Айзек всего лишь бета. Он не представляет угрозы для стаи Дерека в качестве альфы, в отличие от Питера. Дерек говорит Айзеку позаботиться обо мне, он позволяет нам делить постель. Айзек говорит, что если Дерек не запрещает, то все в порядке. Аргументы кажутся такими же убедительными, как и всегда. На этот раз, Стайлз думает, что он может просто довериться своей логике и действовать в соответствии с ней. Дерек говорит, что я должен делать то, что делает меня счастливым. Он постоянно говорит мне делать все, что я хочу. И я хочу, чтобы Айзек произнес мое имя, как будто я что-то дорогое. Он делает несколько глубоких вдохов, набираясь смелости, чтобы протянуть руку и запомнить этот момент, которого он так сильно хочет. Ему нужно всего лишь сдвинуться на несколько дюймов, чтобы приблизить к губам Айзека, неуверенно целуя, опустить руку, чтобы погладить Айзека сквозь его боксеры, и горячо надеяться, что он прав и все будет хорошо. Он наслаждается приливом радостного возбуждения, которое охватывает его, когда Лейхи начинает отвечать на поцелуй.

***

Айзеку требуется минута, чтобы полностью проснуться и осознать, насколько его тело предало его. Он отшатывается от Стайлза, падая с кровати и борясь с рвотными позывами при мысли о том, что он сделал. Что, черт возьми, со мной не так? Какой, блять, сон мне вообще приснился? Он доверился мне, и теперь я — Весь ход мыслей полностью прерывается одним взглядом на лицо Стайлза. Он выглядит готовым заплакать, обиженный, растерянный и разбитый. Айзеку хочется кастрировать себя на месте. — Айзек, прости, — говорит Стайлз срывающимся голосом. — Я не… я думал… я думал… — Нет, Стайлз, это не… не твоя вина, — выдавливает Айзек, изо всех сил стараясь оставаться таким же спокойным, но не может, потому что все испортил. Он закрывает глаза, представляя Стайлза, сгорбившегося посреди кровати, сломленного, извиняющегося и думающего, что это его вина, когда, будь он в здравом уме, Стайлз избил бы Айзека за то, что он воспользовался гребаной травмой. Он действительно больной. Он это чувствует. Поэтому бежит в ванную, пытаясь притвориться, что не слышит жалобного «Пожалуйста, Айзек, прости», которое следует за ним.

***

Стайлз прижимает колени к груди и пытается забыть выражение отвращения на лице Айзека, когда он открыл глаза и увидел, что Стайлз прикасается к нему. Он борется со слезами, когда слышит, как Айзека рвет в коридоре, но это бесполезно. Он знал, что Айзек может ему отказать, ему уже отказывали — у каждого волка свои предпочтения. Стайлз не настолько тщеславен, чтобы предположить, что он то, чего все хотят, но он никогда раньше не чувствовал такой агонии отчуждения, такого мгновенного, всепоглощающего отвращения, что оно вызывает физическое недомогание. Все стало еще хуже, настолько хуже, потому что это Айзек. Айзек, который никогда бы не сделал то, что делали другие, но Стайлз хотел отдать себя ему. Но Айзек не хочет этого.

***

Дерек просыпается от того, что наверху кому-то стало плохо. Может быть, он все равно был близок к тому, чтобы проснуться, может быть, сработали его инстинкты альфы, зная, что оборотни не заражаются человеческими вирусами, поэтому тошнота обычно связана с извержением черной жижи, что указывает на серьезную травму, или, может быть, Джексон прав, и он превращается в мамочку. Какой бы ни была причина, он вскакивает с постели и взлетает по лестнице в считанные секунды. Он останавливается у открытой двери в комнату Стайлза. — Стайлз, ты в порядке? — Из-за меня Айзеку плохо, — жалобно отвечает он. Что, черт возьми, это вообще значит? Дерек идет дальше по коридору и находит Айзека, сгорбившегося над унитазом. — Айзек, что случилось? Прежде чем ответить, он вытирает рот тыльной стороной ладони. — Я облажался. Боже мой, Дерек, я все испортил. Я не могу… — О чем ты говоришь? — Я проснулся, целуя его, Дерек. Ублюдок... — Ты что?!?!

***

Паника охватывает Стайлза при звуке повышенного голоса Дерека. Я ошибся насчет того, чтобы сделать приятно Айзеку. Что, если я ошибся в том, что Дереку все равно? О Боже. О Боже. О Боже. О Боже. Он идет по коридору, и прежде чем успевает подумать, отчаяние толкает его еще до того, как его мозг успевает сообразить, что ему делать дальше. Он автоматически падает к ногам Дерека, целясь в небольшой участок пола в ванной между Дереком и Айзеком, слишком поздно вспоминая, что Дерек, кажется, никогда не хотел, чтобы он вставал на колени. — Дерек, нет! Пожалуйста, пожалуйста, не делай больно Айзеку. Пожалуйста. Это я был виноват. Я сделал это. Я начал это, Дерек, пожалуйста. Мне жаль. Я не должен был предполагать. Я был- — Стайлз, прекрати, — спокойно говорит Дерек, — прекрати и посмотри мне в глаза, — добавляет он, приседая так, чтобы Стайлзу было удобно смотреть на него. Стайлз переводит взгляд на Дерека, как и было сказано, облегчение нахлынуло на него, когда он видит только замешательство и беспокойство, а не гнев на лице альфы. — Я не причиню вреда Айзеку, — обещает он. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Ничего страшного не случилось, поэтому наказывать некого. Я в замешательстве, а не в гневе. Я просто хочу понять, что произошло, хорошо? Ты веришь мне? Стайлз судорожно дышит, пытаясь взять себя в руки. — Да, Дерек, — честно отвечает он. — Хорошо, — отвечает Дерек с натянутой улыбкой. На мгновение или два наступает тишина, пока Дерек, кажется, собирается с мыслями и подбирает слова. — Айзек сказал, что проснулся, целуя тебя, — наконец произносит Дерек, — а ты говоришь, что это ты это сделел. — Да, — признается Стайлз, глядя в пол. — Можешь… Стайлз, я хочу понять, Айзек тоже. Нам нужно, чтобы ты объяснил все, хорошо? — наконец говорит Дерек. — Я думал… Боже, он умрет от стыда, прежде чем сможет произнести хоть слово, потому что очевидно, его логика была ужасно, ужасно неправильной. Неважно, о чем я думал, Дерек. Это было неправильно, и Айзек не хотел этого. Я снова облажался, хотя много раз обдумывал это. Я был уверен, что все будет хорошо, по крайней мере, не думал, что это будет настолько плохо, но это так, и я сожалею, что никогда ничего не делал, потому что гадать, возможно ли это, было намного лучше, чем знать, что это невозможно. Как бы сильно ему ни хотелось удержать объяснение, Дерек попросил его, и Стайлз покорно начал снова: — Я думал, что, поскольку Айзек хорошо ко мне относится и заботится обо мне, и он всегда хочет защитить меня, он может… он может быть счастлив, если бы связь была сильнее. Ничего, что могло бы сравниться с твоим авторитетом, Дерек, — быстро добавляет Стайлз. — Я не ожидаю этого от тебя, потому что я просто забочусь о тебе, — вставляет Айзек, и Стайлз делает ошибку, глядя на него, желая снова заплакать от того, насколько несчастным выглядит Айзек из-за Стайлза. — Не думаешь же, что я ожидаю чего-то взамен. Пожалуйста, скажи мне, что нет. Я не Питер. — Нет, Айзек, ты не такой, как Питер! Я понимаю разницу, клянусь, — искренне отвечает Стайлз. — Питер хотел получить лояльность и силу. Ты помогаешь мне, потому что я в стае. — Да, — соглашается Айзек, — но… — Товарищи по стае заботятся друг о друге, — настаивает Стайлз, потому что, если он хочет донести эту логику, это нужно сделать сейчас, прежде чем они смогут объяснить, насколько идиотскими были его рассуждения. — Мы хотим, чтобы друг другу было хорошо. Мы помогаем сделать друг друга счастливыми, не ожидая ничего взамен, — продолжает Стайлз, повторяя объяснения стаи, которые он уже слышал десятки раз. — Ты будишь меня от кошмаров, объясняешь вещи и заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, и я думал, что это…— слезы снова наворачиваются на его глаза, когда он понимает, насколько жалким это кажется теперь по сравнению с тем, что сделал ему Айзек; по сравнению с добротой Айзека, какая заслуга в предложении забрать сломленного, измученного оборотня, такого как Стайлз? Неудивительно, что он так отреагировал. О чем я только думал? Это недостаток моей логики. Как это сделает его счастливым? Как я могу сделать его счастливым? — Я думал, что смогу сделать это для тебя, — уныло продолжает Стайлз. — Я не подумал, Айзек, прости. Я действительно верил, что это сделает тебя счастливым. Я не хотел сделать тебе больно. Я не… я больше никогда не прикоснусь к тебе, Айзек. Я обещаю. Мне очень жаль.

***

Слова Стайлза доходят до него постепенно, и теперь Айзек чувствует себя плохо по целому ряду причин, наиболее заметной из которых является то, что Стайлз думает, что его настолько отталкивала мысль поцеловать его, что его буквально вырвало. — Стайлз, нет, — протестует Айзек. — Нет, это не… это не из-за тебя. Это совсем не из-за этого. С тобой все в порядке. Я… я польщен, серьезно, не думал, что ты захочешь… Трахнуться со мной, хотя ты думаешь, что это всего лишь какой-то навык, которым ты можешь осчастливить людей. — Укрепить связь, — отвечает Айзек. Стайлз беспомощно переводит взгляд с Айзека на Дерека, ища ответ, которого не видит на их лицах. — Тогда я не… я не понимаю. Это почти вопль, и Лейхи полностью его понимает. Он почти уверен, что все трое на грани нервного срыва. Как мне это объяснить? Как мне заставить его понять, что это не из-за него, а из-за ситуации. Дело в том, что у него такое искаженное представление о сексе и так мало представления о нормальных отношениях, что я даже не знаю, с чего начать объяснение. — Ты думаешь о сексе не так, как все мы, — спокойно отвечает Дерек, поскольку Айзек не может найти слова. — Это… это нечто гораздо более личное, чем физическое, особенно если это происходит между членами стаи. К этому мы подходим по-человечески, а не по-волчьи. Я знаю, что говорил тебе, что не хочу ничего от тебя в сексуальном плане только потому, что я твой альфа, и мы должны были сделать так, чтобы ты лучше это понял. Я этого не ожидаю, как и наши товарищи по стае, потому что секс — это не то, что мы используем, чтобы подчеркнуть динамику стаи. Имеет ли это смысл? Хоть немного? Не так уж и плохо, Дерек. Он все еще не совсем понимает, но хорошая попытка. — Да, — подтверждает Стайлз, — в основном. — Если вы с Айзеком хотите… — Дерек делает глубокий вдох и стиснул зубы, прежде чем выбрать слово, — сблизиться… или что-то в этом роде, то все в порядке. Это разрешено, но только если ты этого хочешь, и не потому, что ты хочешь укрепить свое место в стае. Ты можешь сделать это, просто проводя время вместе и строя дружбу без какой-либо потребности в сексе. Если ты с Айзеком вместе, это должно быть потому, что вы хотите этого для себя лично. — Физический аспект любых отношений, на которые вы двое решитесь - это то, что касается только тебя и Айзека, а не всю стаю, и, поскольку ты все еще заново изучаешь вещи, которым тебя научила стая альф, это то, о чем вам двоим нужно поговорить, чтобы вы полностью понимали друг друга. Потому что, если вы не будете говорить об этом, если ты и Айзек не сойдетесь во взглядах, ты будешь соглашаться с вещами по неверным причинам, потому что не знаешь ничего другого. Если это происходит из-за того, что вы двое не поговорите, то Айзек воспользуется тобой по незнанию. — Этим последним предложением Дерек предупреждает Лейхи. Он подтверждает это, взглянув на Айзека. — Видишь, как ему больно думать, что он использует тебя? — Дерек продолжает. — Вот почему его реакция на то, что ты сделал, была такой сильной и такой негативной, Стайлз. Он не хочет пользоваться. Он хочет делать то, что правильно для тебя, не так ли, Айзек? — Да, — соглашается старшая бета. Черт, Дерек, это было неплохо. — И это касается любого, с кем бы ты хотел быть, хорошо? Вы должны хотеть этого для себя, не думая о том, чтобы отдать долг. Секс касается тебя и того, с кем ты хочешь быть. Стайлз кивает, глубоко задумавшись над словами. — Спасибо, Дерек. Думаю, теперь я лучше понимаю. — Хорошо, и ты всегда можешь задавать вопросы, ты это знаешь. Мне или Айзеку. Это то, что мы будем объяснять столько раз, сколько потребуется, хорошо? Тебе важно разобраться в этом. — Да, Дерек. — Хорошо, — говорит Дерек, проводя рукой по волосам, пытаясь сохранять спокойствие и решить, что делать дальше. — Значит, вам двоим нужно поговорить. Вам нужно найти общий язык и выяснить, что происходит между вами. Так что я... я собираюсь пойти... нам за завтраком. И дать вам возможность поговорить только вдвоем, а потом мы будем двигаться дальше. Все хорошо с этим? — Да. — Да, Дерек, мы… мы попытаемся во всем разобраться. — Хорошо, — отвечает Дерек. — Я вернусь через двадцать минут. Стайлз по-прежнему не смотрит ни на что, кроме пола, что дает Дереку возможность встретиться взглядом с Айзеком, но Стайлз этого не видит. Сообщение здесь ясное: если ты не будешь осторожен с ним, если ты причинишь ему боль, если ты двинешься дальше до того, как он поймет, тебе придется расплачиваться за это в аду.

***

Они не двигаются с пола в ванной. Стайлз сейчас прислоняется к шкафчику под раковиной, а Айзек прислонился к ванне, но, кажется, это все, что они делают. Стайлз изо всех сил пытается придумать, что сказать дальше, и, кажется, Айзек так же не находит слова. Айзек думал, что это он виноват; он думал, что использует. Дерек, кажется, думает, что между мной и Айзеком есть что-то, что нужно решить. Означает ли это, что он хотел сам что-то сделать? Если для этого есть шанс, Стайлз его не пропустит. — Что сказал Дерек, — начинает Стайлз, — о желании этого для себя, а не для стаи? Я знаю, Айзек. Альфы брали. Питер взял. Но с тобой все не так. Я знаю, ты бы не сделал что-то плохое. Но я хотел отдаться тебе, если ты хочешь меня, — пытается объяснить Стайлз. — Ты понимаешь? Он привык слышать вопрос, а не задавать его; это странное чувство. — Потому что ты хотел быть со мной? Или потому что ты думал, что я хочу быть с тобой? – Я надеялся… я надеялся, что и то, и другое было правдой. Я надеялся, что ты хочешь, чтобы мы были ближе, — говорит он словами Дерека, — как и я. Айзек молчит минуту или две, внимательно изучая Стайлза, прежде чем сказать: — Ну да. — Да? — Стайлз не может сдержать обнадеживающую улыбку. — Да, я просто… я не хочу облажаться. Я не хочу смутить тебя. Я не хочу пользоваться. В этом есть какие-то безумные сложности. — Потому что у меня еще недостаточно воспоминаний. — В основном, да. — Я получу их. Я вспоминаю больше каждый день. Я скоро все пойму. Я могу попросить Дерека о конкретных воспоминаниях, чтобы помочь? Ты можешь объяснить мне кое-что еще раз. Я разберусь. — Ты действительно этого хочешь, ты уверен? Не только потому… — Я хочу этого так сильно, что пугаюсь, — отвечает Стайлз, настолько честно, потому что эта та вещь, которую он считал невозможной всего несколько минут назад, каким-то образом снова в его руках. — Пожалуйста, поверь мне, Айзек. — Меня тоже это пугает, — признается Айзек, и Стайлз до сих пор не может понять, почему он выглядит таким виноватым, — но просто… просто мы — это мы, ладно? Быть вместе. Признание того, что мы больше, чем просто друзья или товарищи по стае или что-то еще, но ничего физического, пока не вернется достаточно воспоминаний, чтобы ты понял, кем мы оба были раньше и кто мы сейчас. Хорошо? — Да. Вместе — это единственная вещь, которая меня волнует.