Desolate

— Ты помнишь Лидию? — Айзек удивляется, когда они одеваются и готовятся к встрече у пруда. — Из школы, — отвечает Стайлз, кивая. О, точно, ты вроде влюбился в нее с третьего класса, да? Это может быть интересно. — Она красивая, — комментирует Стайлз, — и она умная, но властная. Это не совсем тот восторженный ответ, которого ожидал Айзек. — Похоже на Лидию. — Она по-прежнему командует оборотнями? — Безусловно, Лидия могла бы сразиться с большинством из нас и победить, — отвечает Айзек. — Возможно, она не сможет победить нас силой, но своим умом она надерет нам задницы в любой день. Я бы не стал ее злить. — Ой. — Я имею в виду… не беспокойся о ней, — быстро добавляет Айзек. — Ты ей нравишься. Вы двое были близки, помнишь? — Ага. Я видел ее в некоторых воспоминаниях стаи. — Она будет рада тебя видеть. — В последний раз, я пытался ее убить, — немного виновато отвечает Стайлз. — Это не такая уж и необычная ситуация в этой стае, — честно говорит Айзек. — У всех нас были моменты, когда обстоятельства складывались не в нашу пользу. Это была ее вина, что она удивила тебя, а не твоя, что отреагировал. Никакого необратимого ущерба. Когда мы враждовали. Когда Джексон был канимой, и мы пытались его убить. Практически каждый из нас в какой-то момент желал смерти другим. — Ну, там был тот пирог… — торжественно произносит Стайлз, прежде чем усмехнуться. Черт, ты не представляешь, как приятно снова слышать от тебя такие мелочи.

***

Мы должны были припарковать машины в другом месте, не то, чтобы на самом деле это можно было сделать где-то еще, но мы должны были припарковаться в другом месте. Думает Дерек, наблюдая, как Стайлз смотрит на сгоревшие остатки дома со слезами на глазах. У Айзека тоже какое-то странное выражение лица, наверное, потому, что он видит его впервые с тех пор, как узнал что-то о людях, которые здесь погибли. Справедливая ставка на то, что у Скотта и Джексона тоже будет более эмоциональная реакция, чем обычно, Джексон проделает достойную работу по сокрытию общих эмоций, но чертовы щенячьи глаза Скотта должны компенсировать разницу. На самом деле избежать этого было нельзя. В конце концов они все это увидят. Он может справиться с их грустью по этому поводу. Конечно, они что-то почувствуют после того, как столкнутся с таким количеством воспоминаний семьи Хейлов. Но он потеряется, если они начнут бросать на него сочувствующие взгляды и бережно относиться. Он не нуждается и не заслуживает чьей-либо жалости. — Ты когда-нибудь это исправишь? — Стайлз тихо спрашивает. — Что? — Извини, — отвечает Стайлз, и у Дерека создается впечатление, что он вовсе не хотел спрашивать об этом вслух. — Просто интересуюсь. Это не мое дело… — Мне не нужен какой-то большой дом для одного человека, — отвечает Дерек, пожимая плечами. — Но у тебя же целая стая, верно? — спрашивает Стайлз. — Да, но… я имею в виду… это не похоже… Думаю, у меня просто не было возможности подумать об этом Не то чтобы у нас было достаточно времени, чтобы собираться, хотя я даже не думал, что им когда-нибудь понадобится дом. Я в основном пытался выжить изо дня в день. Эта последняя неделя была наиболее спокойной, когда мы действовали как стая, не только защищая жизни друг друга.. — Это было бы круто, — соглашается Айзек. — Если бы ты захотел. Затем подъезжает машина Скотта, к счастью, заканчивая разговор. Конечно же, с того момента, как он выходит из машины, на него смотрят его лучшие грустные щенячьи глаза. — Чувак… — начинает он, грустно глядя на Дерека, когда подходит. — Не надо, — твердо говорит Дерек. Одно сентиментальное, жалкое заявление о них, и клянусь Богом, я врежу тебе по лицу, как только Стайлз отвернется. — Ну хорошо, — отвечает Скотт. — Ребята, у нас есть веревка? — Ага, на самом деле две, — отвечает Айзек, поднимая их. — Должно хорошо подойти. — Потрясающе. — Теперь ждем только Джексона и Лидию. Мы отправимся, как только они прибудут, — добавляет Дерек.

***

Стайлз чувствует, как нарастает нервозность, когда подъезжает машина. Первым выходит Джексон, улыбающийся, но осторожный, явно готовый защитить Лидию, если понадобится. Однако он этого не делает. Стайлз намного лучше контролирует себя, чем в прошлый раз. Она выходит из машины со слишком натянутой улыбкой и неуверенно идет к Стайлзу, не с той обычной уверенной оборкой, которую Стайлз видел в воспоминаниях. На этот раз она осторожна с ним. — Привет, Лидия, — говорит Стайлз. — Привет, — отвечает она, улыбаясь еще шире от того факта, что он назвал ее имя. Она останавливается в добрых десяти футах от него. — Я не причиню тебе вреда, — обещает он, — я знаю, что ты друг. Я тебя даже немного помню. Кроме того, я научился контролировать обращение. — Знала, что ты сможешь, — говорит она ему. — Ты всегда довольно быстро учился, когда хотел. Почти такой же умный, как я. Почти. — Он улыбается комплименту, когда она подходит ближе. — Так это… было бы странно, если бы я обнял тебя? Я не хочу доставлять тебе неудобства. — Ну, — отвечает Стайлз. — Дело в том, что за любые объятия взимается плата в размере пяти долларов, но пока у вас есть наличные… Она на самом деле смеется, бросаясь вперед, чтобы сократить расстояние в несколько футов между ними, и обхватывает Стайлза руками. Он обнимает ее в ответ, поднимает ее с земли и кружит, как будто видел, как отец делал это с мамой во многих воспоминаниях. Из нее вырывается еще один головокружительный смешок, который заставляет его улыбаться. Может быть, его простили за нападение, как сказал Айзек. Он опускает ее и видит, как Джексон тоже улыбается, расслабляясь, уверенный, что теперь Стайлз держит себя в руках и опасность для Лидии миновала. — Тьфу, не смотри на меня, — говорит Лидия, вытирая слезы, когда наконец отпускает. Стайлз улыбается, когда понимает, что знает, как сказать на это: — Не волнуйся. Ты выглядишь прекрасно, когда плачешь. Это заставляет ее обнимать его снова и снова. — Боже, я чертовски скучала по тебе, — говорит она, приглушая слова ему в плечо. — Ты не забыл это? — спрашивает она, вырываясь из объятий, — или…? — Иногда что-то просто возникает у меня в голове», — отвечает он. — У меня нет воспоминаний, чтобы пойти с этим или что-то в этом роде. Я просто чувствовал, что это то, что я должен был сказать. — Ну, любой прогресс — это все-таки прогресс, верно? Это шаг в правильном направлении. — Ага. — Джексон, что ты делаешь? – недоумевает Айзек, привлекая всеобщее внимание к тому месту, где Джексон начал хватать холодильники, одеяла и другие вещи из багажника своей машины. — О, я только что упаковала кое-что, — отвечает Лидия. — Кое-что? — повторяет Скотт, кивая на большую стопку припасов. — Мы всего лишь повесим веревочные качели и искупаемся, — напоминает ей Дерек, — не собираемся в пятидневный поход. — Собрать пикник на пять оборотней — непростая задача, — отвечает она. — Плюс одеяла для вас и стул для меня, потому что я не буду сидеть среди листьев, не стану грязной и не покроюсь жуками, а затем еще несколько вещей — динамики для музыки, камера, дополнительные полотенца. — Пруд находится в полумиле отсюда, — напоминает ей Скотт. — Тогда хорошо, что у меня есть все вы, большие, сильные джентльмены-оборотни, чтобы нести это все для меня, не так ли? — спрашивает она с болезненно-сладкой улыбкой. — Лучше прыгай. — Нет, — говорит Дерек. — Нам не нужно все это… — Да ладно, Дерек, разве ты не хочешь, чтобы все было хорошо для первого выхода Стайлза за пределы дома? День был бы прекрасен без моих отличных навыков планирования, я уверена, но Лидия Мартин ничего не делает наполовину. Смирись с этим и перестань портить настроение. Тебе не следует так с ним разговаривать. Думает Стайлз, тревожно поглядывая на Дерека. Дерек определенно раздражен, но не выглядит злым. Может быть, они в порядке, но, несмотря на слова Айзека ранее, Стайлз все еще удивлен, увидев, насколько легко она командует оборотнями, даже альфой. — Ладно, — кусает Дерек в ответ, бросив взгляд на Стайлза. — Мы приложим все силы, только в этот раз, но не жди, что мы будем таскать столько дерьма каждый раз, когда приходим сюда. Стайлз скрывает улыбку при этих словах из-за настроения Дерека, но явный намек на то, что это может быть то, чем они все занимаются регулярно. Стайлз надеялся на это, уже уверенный, что сегодня может быть даже лучше, чем вчера, но пока не хотел спрашивать. При словах Дерека остальные вздохнули от раздражения, когда они неохотно двинулись, чтобы схватить вещи. Стайлз собирается следовать за ними, но Лидия хватает его за руку, чтобы остановить. — Не ты, Стайлз, ты почетный гость. У тебя сегодня день отдыха и бесплатный пропуск. — Я не против. — Она права. Почетный гость получает бесплатный пропуск, — соглашается Дерек, проходя мимо них с кулером впереди. — Делай перерывы, пока есть возможность. — Хорошо, — нерешительно соглашается Стайлз. — Спасибо.

***

— Айзек, давай! — кричит Стайлз из воды, когда Лейхи вылезает на берег, и не сразу возвращается обратно. — Я вернусь через две секунды, — обещает Айзек. — Я возьму немного воды. Попробуй замочить Джексона или что-то в этом роде. — Хей! — Джексон протестует. — Что? Боишься? — требует Стайлз. — Как бы то ни было, — усмехается он прямо перед тем, как Стайлз бросается на Джексона. Дерек стоит у кулера и, подходя, достает бутылку воды для Айзека. — Спасибо, — говорит Лейхи, садясь на холодильник напротив друга. Он делает паузу, прежде чем добавить. — И спасибо, знаешь, за все это. — Лидия все спланировала. Я только купил пару веревок. — Если ты понимаешь, о чем я. Ты бы хоть раз в жизни просто принял благодарность? За то, что пришел сюда и все такое, когда Скотт упомянул об этом. Я знаю, ты обычно хочешь, чтобы мы были как можно дальше от всего, что связано с вашими семейными вещами. Спасибо, что поделился этим временем. Дерек только пожимает плечами. — Это не имеет большого значения. Да, это так, и мы оба это знаем, но если ты хочешь притвориться, что это не так, думаю, я тоже могу согласиться с этим. Дерек кивает в сторону пруда. — Он сегодня хорош, — комментирует он, меняя тему. — Мне было интересно, как он отнесется к Лидии. — Кажется, неплохо, — отвечает Айзек. — Я думал, что он будет полностью влюблен в нее, если его наполнят воспоминания девятилетнего Стайлза, но он кажется намного более нормальным рядом с ней, как за несколько недель до того, как его забрали, а не как раньше. — Он слишком боится ее, чтобы быть очарованным. — Боится ее? — Ладно, может быть, это не то слово, — соглашается он, — но он больше не знает, как с ней обращаться. Он не знает, как примирить это со своей обусловленностью. Он не видит в ней красивую и уверенную в себе девушку. Он видит красивого, но самого непокорного человека из всех людей. Это делает его… не испуганным, ты прав, но, наверное, настороженным? Ему придется привыкнуть к ней. — Знаешь, можно же быть проницательным, если половину времени прикидываться таким тупым. — Отвали. — Я серьезно, — более серьезно говорит Айзек. — Ты взял на себя ответственность за последние пару дней. Ты отлично с ним справляешься, расслабляешься, разговариваешь, объясняешь. — Я сойду за альфу года, — шутит Дерек в ответ, рассеивая все шансы на искренность на данный момент. — Это идет с потрясающим трофеем и всем остальным. — Пожалуйста, не пытайся компенсировать весь сарказм Стайлза, которого нам не хватало, — отвечает Айзек, закатывая глаза. — Кто-то же должен, — с ухмылкой отвечает Дерек. — Ха! — Стайлз торжествующе кричит из пруда, отвлекая их обоих от разговора. — Я выиграл! — Я позволил тебе победить, — отвечает Джексон, выплевывая воду. — Я просто веду себя хорошо; не переоценивай себя. — Пойдем, — говорит Айзек, вставая и хватая Дерека за руку, чтобы потянуть его к пруду. — Лучше возвращайся, пока он не заныл, что нас нет.

***

Уже полдень, и хотя Дерек не собирается заходить так далеко, чтобы признаться в этом вслух, план пикника Лидии был чертовски крут. Они все измученные, но довольно сытые, бездельничают на разложенных ею одеялах. Айзек еще не совсем заснул, но Стайлз уже задремал, используя грудь Айзека как подушку. Его лицо расслаблено, а на губах играет слабая улыбка, как будто он мечтает о чем-то хорошем. Дерек сдерживает улыбку при виде этого зрелища. Когда он отводит взгляд, то обнаруживает, что Лидия наблюдает за ним со своего места в кресле. Она кивает на Айзека и Стайлза и вопросительно изгибает бровь. Дерек пожимает плечами в ответ. Я не знаю. Они выглядят достаточно счастливыми, не так ли? Пожалуйста, просто оставь это. Но Лидия не оставит, он знает, что она не забудет, и поэтому, когда он получает сообщение позже ночи, когда все уляжется, он не так уж удивлен. «Старбакс. Сейчас», — говорится в нем. Он не отвечает, но через две минуты появляется второе сообщение с угрозами: «Если не ответишь, я приду в тот дом и проведу там этот допрос, и это никому не понравится». Она бы не стала. Она бы никогда не поступила так со Стайлзом, пока он в таком состоянии, но угрозы достаточно, чтобы понять, что она не отпустит это в ближайшее время. Итак, Дерек придумывает неубедительное оправдание, что ему нужно сбегать по делам, и идет ей навстречу. К тому времени, когда приходит Дерек, она сидит за столиком снаружи с латте в руке. Она встает и идет к машине, и он рад, что у нее хватило здравого смысла понять, что этот разговор не должен происходить там, где его могут услышать нормальные люди. — Черный, два сахара, верно? — спрашивает она, протягивая стаканчик кофе, которую, должно быть, приготовила для него. Он кивает, когда берет его. Иногда действительно страшно, как много Лидия знает обо всех. — И о чем ты хочешь поговорить? — угрюмо спрашивает Дерек, когда она усаживается на место. — А ты как думаешь, гений? — Они в порядке. Айзек не причинит ему вреда. Они и сейчас общаются достаточно хорошо. Забудь об этом. — Я знаю, что Айзек будет с ним осторожен, — отвечает она. — Я беспокоюсь не о Стайлзе. — Тогда о ком? — Не притворяйся глупцом. Ты не умеешь это делать. Ты чертовски хорошо знаешь, о ком я беспокоюсь. Я знаю, что тебе не легче видеть его таким, чем остальным. Нелегко добавить к этому тот факт, что он хочет кого-то другого. — Я уже говорил тебе, что то, что произошло между мной и Стайлзом, было случайностью, — коротко отвечает Дерек. — Мы думали, что вот-вот умрем, но не умерли. Мы застряли в моменте, и он не мог трезво мыслить, ясно? Это была случайность. Должно быть, это была случайность. Нет другой причины, по которой Стайлз поцеловал бы именно Дерека из всех людей. Дерек, который действовал из последних сил, сражаясь со Скоттом, который «слишком много думает как солдат, а не как человек». Он последний человек на земле, которого хотел бы Стайлз. Это была случайность, и это было целую жизнь назад. Сейчас это не имеет значения. — Стайлз был чертовски взволнован, если я правильно помню, — возражает Лидия. — Он не думал, что это была случайность. — Да, ну, Стайлз больше не Стайлз, не так ли? — Дерек огрызается. — Он не Стайлз, потому что его забрали, и я не настолько глуп, чтобы думать, что тот факт, что он исчез в течение двенадцати часов после того, как альфа Хейлов проявил к нему интерес, просто совпадение. Так что неважно, что он тебе об этом сказал. Он этого не помнит. Он с Айзеком. Им хорошо. Оставь это, черт возьми, в покое. — Я не собираюсь ничего говорить, — отвечает она, — я просто думаю, что тебе следует подумать… — Подумать о чем, Лидия? — сердито спрашивает Дерек. — Блин, я не подписывался на это дерьмо. Думаешь, я не провел прошлую неделю, мучительно беспокоясь о том, как с этим справиться, пока не понял, что единственное, что можно сделать, это притвориться, что этого никогда не было, и молиться, чтобы он этого не вспомнил? Думаешь, я должен что? Сказать Айзеку? Значит, он будет еще больше, черт возьми, сбит с толку тем, как все будет работать со Стайлзом? Или, может быть, мне стоит рассказать Стайлзу? Стайлз, который бы подумал, что это значит, что я заберу его. Знаешь, что бы он сделал, Лидия? Знаешь, что бы он сделал, если бы подумал хоть на секунду, что я хочу от него чего-то, кроме дружбы? Он умолял меня, действительно умолял, не ожидая пощады, чтобы я выбил дерьмо из него, а не из Айзека, и тогда он боялся бы даже смотреть на кого-либо еще, когда ждал, пока я соберусь выебать его. Вот как бы он отреагировал. — Я не имела в виду… — Нет ничего полезного в том, что кто-то еще знает об этом. Ничего. Так что мы собираемся похоронить это, ты меня понимаешь? Ты забудешь, что вообще знала, и оставишь Стайлза и Айзека в покое, иначе помоги мне, Боже, я сам тебя заткну. Слова и гнев на мгновение потрясли ее, напоминание о том, что, каким бы нормальным ни казался Стайлз сегодня, ему все еще далеко до того Стайлза, которым он был раньше. Он знает, что она видит правду в его словах. Она сама видела Стайлза, слышала истории. Ей, блядь, лучше знать, чем хотя бы на минуту подумать, что разговор об этом хоть как-то поможет Стайлзу или Айзеку. Чего хочет Дерек, не имеет значения. Он не настолько эгоистичен, чтобы подвергать их новым мучениям ради того, чтобы избавиться от этого. Ни за что, черт возьми, он не мог этого сделать. Они уже достаточно разгребают дерьма. — В конце концов, он это вспомнит, — отмечает Лидия. — И что дальше? — Думаешь, я этого не знаю? Каждый раз, когда он проваливается в воспоминания, я схожу с ума от того, что он это увидит. Он еще этого не сделал, и я надеюсь, что если он вообще помнит это, то в тот момент, когда у него достаточно других воспоминаний, чтобы понять, что это значило-не значило, что бы то ни было. — А если он получит его раньше? — Тогда Стайлз может вернуться к исходной точке, — отвечает Дерек. — Так что лучше молиться, блять, чтобы этого не случилось.

***

Пока они готовились ко сну, Стайлз обдумывал, что сказать. Айзек хочет, чтобы он просто высказал это, что бы это ни было, потому что это разрушает блаженство, которое они накопили за день, проведенный у пруда. — Айзек? — наконец спрашивает Стайлз. — А? — Если бы мы об этом поговорили, — робко говорит он, — и если бы ты не возражал, я не мог бы… мог бы я тебя поцеловать? Он краснеет, как помидорка, и Айзек тяжело сглатывает. Однако сейчас Стайлз поднимает глаза, чтобы оценить реакцию Лейхи, поэтому он дружелюбно улыбается. Вот дерьмо. Он все еще не готов вести этот разговор, чувак. — Да, мы могли бы поговорить об этом, если хочешь, — говорит он. Я не могу закрыть на тебя глаза, не задев твои чувства. Не могу притвориться, что сам пару раз не думал об этом. Я просто не могу сказать да, не выяснив, почему ты этого хочешь. — Потому что я думаю, что теперь лучше понимаю некоторые вещи. Я имею в виду человеческие отношения из воспоминаний. — Ты делал это? — Это не должно быть просто инстинктивной сексуальной динамикой, верно? Как сказал Дерек? Держаться за руки и объятия, делать что-то друг для друга и… и хотеть просто быть с человеком, я думаю, хотеть, чтобы он был рядом с тобой. — Ты наблюдаешь за своими родителями в своих воспоминаниях, — догадывается Айзек. Стайлз кивает. — Я хочу быть таким, — говорит Стайлз. — Я… такими, какими они были, я хочу, чтобы мы были такими… если ты хочешь этого. Но потому что ты хочешь этого, а я кажусь лучшим кандидатом, или потому что ты хочешь именно меня? Стайлз в тишине начинает отступать. — Но если ты этого не хочешь, нам не нужно… — Извини, это не так, я просто… думаю. — Ой. Глаза Стайлза опускаются, и он начинает слегка ерзать, барабаня пальцами по краю кровати, где он сидел. Айзек движется, чтобы сесть рядом с ним. — Я не уверен, что ты еще готов к этому, Стайлз. — Я не помню, чтобы меня целовал кто-то, кроме альф, — говорит он в пол, и сердце Айзека разрывается, когда он это слышит. — Теперь у меня есть все эти хорошие воспоминания, но не это, кроме того случая, когда я целовал тебя раньше, и это было не… — Это было не совсем идеально, — заканчивает за него Айзек. — Да, — соглашается Стайлз. — Но если… если мы… если я тебя поцелую, это будет хорошее воспоминание, отличное от тех, что у меня остались. Мне нравится, когда хорошие воспоминания затмевают все воспоминания из моей старой стаи. Я знаю, что еще не все понимаю, но я хочу поцеловать тебя, Айзек, потому что это будет отличаться от того, что они делали раньше. Было бы хорошо. Это было бы похоже на моих родителей, и ты бы смотрел на меня так, как он смотрел на нее, и… Это звучит глупо, я знаю, это звучит глупо, я просто… Я хочу этого, так сильно, и если ты думаешь, что я не… Я не понимаю достаточно, чтобы попытаться объяснить это снова, потому что я действительно хочу… Ах, черт возьми. Ты хочешь этого, чтобы осчастливить себя, а не только потому, что думаешь, что это сделает меня счастливым, и этого понимания на данный момент достаточно. — Хорошо, — соглашается Айзек. — Хорошо?

***

Нервозность, на этот раз хорошая нервозность, набирается в его животе всего за мгновение, прежде чем губы Айзека встречаются с губами Стайлза, и на мгновение все остальное уже не имеет значения. Это такое же блаженство, как и в первый раз, с дополнительным восторгом от осознания того, что все в порядке, и Айзек тоже этого хочет. Стайлз жадно целует, вылизывая рот Айзека, желая от Айзека как можно больше, наслаждаясь тем, как Айзек позволяет Стайлзу вести и нежно отвечает на поцелуи. Стайлз тянется к поцелую, не желая, чтобы он прекращался, пока Айзек не отстраняется первым. Стайлз на мгновение паникует, думая, что зашел слишком далеко, возможно, ему следовало ограничиться короткими, более целомудренными поцелуями, которые он видел в воспоминаниях, но Айзек широко улыбается, так что все в порядке. Стайлз знает, что улыбка на его лице стала еще больше. — Не то, чтобы это было чертовски круто, — задыхаясь, говорит Айзек, — но шаг за шагом, хорошо? Не слишком быстро. — Хорошо, — соглашается Стайлз. Айзек наклоняется для еще одного быстрого поцелуя, прежде чем снова отстраниться и отползти на кровати, чтобы залезть под одеяло. Стайлз усаживается рядом с ним, положив голову на грудь Айзека, как сегодня около пруда, журча от счастья и волнения, поражаясь тому, как каждый день может быть намного лучше, чем предыдущий