Desolate

Стайлз сидит на заднем дворе на качелях из шин, лениво толкаясь одной ногой. Это был тяжелый день для всех. Они провели все утро на озере, день за видеоиграми, а вечер закончили просмотром фильма. Стайлз весь день запихивался кофеином, явно надеясь, что это даст ему стимул бодрствовать дольше. Айзек заснул несколько минут назад. Он, Скотт и Дерек стали работать по сменам. Насколько они знают, Стайлзу нужен отдых, они также могут понять его нежелание спать. Они мало что могут сделать, кроме того, что Дерек отдаст приказ как альфа, чего не произойдет, или введут ему успокоительное, что в данный момент немного преждевременно. Дерек залез в холодильник за парой банок холодного кофе и выходит через заднюю дверь. Кофеин все равно ничего не сделает, не с метаболизмом оборотня, но он верит в то, что Дерек не просто пытается уговорить Стайлза заснуть. — Хочешь пить? — спрашивает он, предлагая колу. — Спасибо, Дерек, — машинально отвечает Стайлз. — Черт возьми, — бормочет он. — Я не делал этого весь гребаный день и… — Ты устал, и я застал тебя врасплох, — отвечает Дерек. — Это происходит на автомате. — Да, ну, я не хочу, чтобы это было моим гребаным изъяном. — Это просто займет время. — Может быть, тебе следует командовать мной чаще, чтобы я немного попрактиковался в бунте. Я пытаюсь быть милым. — Серьезно, я ненавижу то, как ты осторожен. Я имею в виду, не ненавижу, потому что это хорошо, это очень помогает, но я не такой уж хрупкий, как ты и Айзек думаете обо мне. Кроме того, это очень странно исходить от вас двоих. — По крайней мере, Джексон ведет себя так же, — комментирует Дерек. — Да, но он слишком старается, — отвечает Стайлз. — Кроме того, он теперь меньше выебывается, так что он немного перебарщивает с тобой. — Ты добр ко мне, называешь Джексона меньшей задницей, приходишь сюда, чтобы составить мне компанию и принести мне кофе. Я знаю, что он не поможет, но помогает мне чувствовать себя лучше. Кто ты, черт возьми, такой и что ты сделал с Дереком Хейлом? Знаешь, когда все твердят о том, какой ты странный, когда делаешь хорошее дерьмо, это не слишком стимулирует продолжать делать хорошее дерьмо. Дерек пожимает плечами в ответ. — Раньше я был не так уж плох, — утверждает он. — Ага, — к удивлению Дерека, соглашается Стайлз. Он широко зевает и делает большой глоток. — Да, тебе определенно не хочется спать, — говорит Дерек, закатывая глаза. — Я в порядке. Они сидят в тишине еще несколько мгновений. Дерек думает подтолкнуть качели, но медленный темп, в котором он движется сам по себе, практически убаюкивает его. Лучше не нарушать его. — Я имел в виду то, что сказал раньше, — говорит Стайлз после недолгого молчания. — О чем? — Ты должен больше приказывать мне, чтобы я мог практиковать сопротивление и заглушать этого маленького ублюдка, кричащего в моей голове, что я должен уважать тебя. — Бросай и дай мне двадцатку, — с ухмылкой соглашается Дерек. — Отъебись, — отвечает Стайлз на команду, ухмыляясь. — Видишь? Хорошая практика. Ты очень скоро будешь скучать по этому тихому, вежливому, послушному Стайлзу. — Нет, не буду, — мрачно отвечает Дерек. Я никогда, никогда не пропущу это. Я скучал по тебе. Я упустил это. Я скучал по тому, как меня ругали, называли Хмуроволком и спорили, пока я не подумал, что собираюсь задушить тебя. Я чертовски скучал по этому поводу, Стайлз. Как будто ты даже не знаешь. — Ты говоришь это сейчас, — возражает Стайлз, пытаясь нарушить искренность. — Просто подожди. — Я никогда этого не допущу, — настойчиво повторяет Дерек, не желая соглашаться с этой шуткой. Стайлз перестает раскачиваться достаточно долго, чтобы как следует посмотреть ему в лицо. — Ты действительно скучал по мне? — Конечно, я чертовски скучал по тебе. Что за чертов вопрос? Как ты мог подумать, что я не буду скучать по тебе? Он видит, как мысли о том, как реагировать, проносятся в голове Стайлза. Он задается вопросом, решит ли Стайлз остроумно пошутить или скажет что-то более серьезное, но, в конце концов, Стайлз полностью отступает. Он только пожимает плечами и снова начинает раскачиваться. — Мы должны поесть блины на завтрак, — небрежно говорит он. — Неа. У нас холодная пицца с анчоусами, — возражает Дерек. — Заткнись, — отвечает Стайлз, и Дерек снова улыбается. Сопротивление становится совершенным. Полчаса спустя Стайлз, наконец, достигает максимальной усталости, когда позволяет Дереку помочь ему лечь спать. Через две минуты после того, как его голова коснулась подушки, он вырубился, благополучно спрятавшись между Дереком и Айзеком.

***

Они делают черничные блинчики на завтрак. Стайлз намеренно готовит по-своему, а не так, как его учили, случайные изменения, разбрызгивание теста, он даже начинает мини-драку мукой, в которой даже Дерек не получает пощады и хорошо находит способ удержать альфу от еды. Он еще умеет готовить. Он по-прежнему будет обедать по средам; черт, может, теперь, когда папа знает обо всем, а стая может тусоваться, может, и чаще. Это довольно круто, даже если Стайлз почти уверен, что они все ведут себя лучшим образом для его блага. Пока они убираются после завтрака, Айзек роняет ложку из миски для теста по пути к раковине. Стайлз встает на четвереньки, чтобы схватить ложку с того места, где она исчезла под краем стойки, и передает ложку Айзеку. Питер ухмыляется, когда Стайлз предлагает упавшую перечницу. — Так хорошо, — говорит Питер, ставя шейкер и проводя рукой по волосам Стайлза. — Такая полезная бета. — Спасибо, Питер. Воспользовавшись близостью, Питер тянется расстегнуть джинсы, вцепившись в волосы Стайлза, чтобы потянуть его голову вперед. Стайлз больше не нуждается в поддержке. Он освобождает Питера от джинсов, целует и облизывает его некоторое время, прежде чем проглотить его, стараясь не задохнуться, когда Питер начинает всерьез трахать Стайлза в рот. Стайлз возвращается к тому моменту, когда он задыхался. Он вскакивает на ноги и делает всего два шага к раковине, прежде чем первая волна желчи брызнет на кухонную плитку. Он добирается до раковины до того, как на него накатывает следующая волна, образ Питера, улыбающегося при виде Стайлза, стоящего на коленях, все еще опаляет его сознание, когда он закрывает глаза. Вот и славный завтрак с блинчиками, думает он, открывая кран, чтобы смыть все в канализацию. Он полощет рот и брызгает водой на лицо, прежде чем повернуться лицом к остальным. — Все круто. Я в порядке. Не беспокойтесь, — говорит Стайлз, выдавливая улыбку для четырех обеспокоенных лиц, смотрящих на него в ответ. — Как и вы, мужики, — прибавляет он, пренебрежительно взмахнув рукой. — Ты уверен? — с тревогой спрашивает его отец. — Ага, папа. Я в порядке. Иди заканчивай завтракать, если у тебя остался хоть какой-то аппетит. Пока папа и Скотт возвращаются в столовую, Дерек берет полотенце со стойки и подходит, чтобы помочь вымыть пол. Айзек тянется за шваброй. — Чувак, ни за что! — Что? — Ты не будешь убирать за мной. Я большой ребенок. Я сам могу убрать за собой. — Я не против. — Я возражаю. — Очень жаль. — Я серьезно. Мне не нужны няньки. Мне не нужна твоя помощь! — Стайлз… — Дерек, клянусь Богом, если вы с Айзеком не уберетесь к черту и не дадите мне разобраться со своим собственным дерьмом, я выйду из себя и начну бросаться. Мы хотя бы можем притвориться, что я могу сделать это без вас двоих. Даже если я буду ныть из-за тебя и Айзека, как маленький ребенок, когда кошмары неизбежны, мы будем притворяться, что я могу быть независимым все остальное время. — Хорошо, — соглашается Дерек, бросая полотенце обратно на прилавок. — Тогда уберись сам. — Мы вернемся, если тебе что-нибудь понадобится, — добавляет Лейхи. — Не понадобится, — твердо отвечает Стайлз.

***

— Эй, я иду на работу, — говорит Скотт, когда входит, чтобы поставить свою тарелку в раковину, пока Стайлз заканчивает уборку. — Я увижу тебя- — В самом деле, можно я пойду с тобой? — На работу? — Да, я мог бы помочь или что-то в этом роде. У меня такая неразбериха, что ты не поверишь, чувак. И мне нужно поговорить с тобой, но я не хочу говорить об этом, когда Айзек и Дерек находятся в пределах слышимости. — Если ты действительно хочешь, — отвечает Скотт, пожимая плечами. — Доку должно быть все равно. — Ты потрясающий. — Ты уверен, что готов к этому? — зовет шериф из соседней комнаты. — Боже мой, папа. Постоянно подслушивающие оборотни и так достаточно плохи, даже если ты не присоединишься к ним! Прекрати это! — Все, что я хочу сказать, это… — Я буду в порядке. Мне нужно что-то делать, и мне нужно выбраться из дома. Вы все равно пойдете на работу. К тому же я должен подружиться со своими новыми собратьями, псами из Бикон-Хиллз. — Если ты начнешь шутить про собак, — раздраженно говорит Скотт, — я собираюсь… — Эй, ты не можешь говорить ни хрена о том, что я шучу про собак, — отвечает Стайлз. — У меня столько же видов, сколько и у тебя, Фидо. — Они не смешные. — Они немного забавные. — Серьезно, ты начинаешь с шуток про собак, а я возвращаю тебя домой. — Ты такой зануда, — дуется Стайлз. — Напомни мне, почему я снова тусуюсь с тобой. — Потому что я классный. Стайлз чешет подбородок, раздумывая. — Нет, этого не может быть. Должно быть что-то еще. — Отвали, — толкает Скотт. — Ну давай же, пойдем, пока ты не опоздал. — Э-э… еще кое-что, — говорит Скотт. — Я ездил на велосипеде. — Серьезно? Я не побегу к ветеринару. — Если бы ты позволил мне сесть в джип… — Нет. — Стайлз, — хнычет Скотт. — Ни за что. Я поведу джип. — Ты не сделаешь ничего подобного, — вмешивается шериф. — Нет, пока у тебя все еще так часто возникают воспоминания. Скотт поведет машину, или ты можешь вытащить свой велосипед из гаража и восстановить его. Теперь очередь Стайлза ныть: — Папа, я могу… — Ты не рискнешь навредить себе, Скотт, или кому-то еще. Или джипу. — Пошли, — уговаривает Скотт. — Я буду очень осторожен. Это битва, которая ведется с того момента, как Скотту исполнилось шестнадцать. Стайлз, ей-богу, потерял счет аргументам и взяткам, которые Скотт использовал, чтобы попытаться сесть за руль Роско. Хотя мысль о том, что ее водит кто-то другой, убивает его, ему действительно нужно выбраться из дома, поговорить со Скоттом и, возможно, даже продвинуться в некоторых других идеях, которые зреют в глубине его сознания. Он тянется за ключами со стойки и медленно передает их Скотту. — Не забывай, что она немного застревает на второй передаче. — Я не забуду. — И если на ней останется хотя бы царапина, когда ты припаркуешь машину, я надеру тебе задницу. Теперь это реальная угроза. — Чувак, все будет хорошо , — уверяет его Скотт. — Увидимся позже, шериф. — Вы, мальчики, будьте в безопасности. — Будем, — говорит Стайлз, когда они выходят за дверь. — Будь осторожен на работе. — Как всегда.

***

— Это прозвучит очень жалко, — говорит Айзек, когда за шерифом закрывается дверь, — но что, черт возьми, нам теперь делать? Дерек пожимает плечами. — Как ты думаешь, о чем он хочет поговорить со Скоттом? — Лейхи недоумевает. — Я имею в виду, если только ты не думаешь, что он действительно просто хотел пойти в клинику? — Никто никогда не скучает настолько, чтобы добровольно помогать убирать собачье дерьмо, — отвечает Дерек. — Он поговорит со Скоттом о нас. — А что насчет нас, как ты думаешь? — Айзек весьма обеспокоен. — Ты прав, — говорит Дерек. — Ты звучишь довольно жалко. — Отвали, — возражает Лейхи. — Ты знаешь, что тебя интересует то же самое. Дерек не опровергает это заявление. После минутного молчания Дерек говорит: — Мы его пугаем. — Выводим его из себя? — Айзек все еще в замешательстве.

***

— Чувак, они меня пугают, — парирует Стайлз, пока они едут в клинику. — Кто? — Как ты думаешь, кто? — Айзек и Дерек? Они просто помогают, чувак. Я думал, мы договорились на днях, что хорошо, что кто-то смог тебе помочь? — Да, но мы выходим за рамки обычного «просто помогаем», — настаивает Стайлз. — Я имею в виду, что Дерек Хейл просто вызвался помочь убрать за мной беспорядок. Какого хрена, Скотт? — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я здесь сказал. — По крайней мере, согласитесь со мной! — Я имею в виду, да, они сильно изменились, но я думаю, что ты слишком остро реагируешь. Это неплохо. — Странная вещь, — настаивает Стайлз. — Еще раз повторяю, Дерек Хейл предложил убрать мою рвоту. Угрюмые, злые, жестокие суровые волки и их протеже-бета не должны так себя вести. — Нет, — соглашается Скотт, — но семья … — Семья? Я, Дерек и Айзек? Серьезно?

***

— Подумай об этом, — продолжает Дерек. — Прежде чем он исчез, я швырял его в дерьмо и угрожал смертью по миллиону раз в день, а тебе почти не приходилось с ним разговаривать. Он проснулся два дня назад с чертовски сильной привязанностью к нам обоим, судя по тому, что он хочет, чтобы мы попытались помочь ему отогнать кошмары, и это чертовски странно для него. — Дело в двух разных Стайлзах, — понимает Айзек. — Он не тот, кто начал полагаться на нас. Он только что проснулся, доверившись нам и желая, чтобы мы были рядом. Думаю, это было бы немного странно. Я был просто рад, что он не ненавидит меня. Кроме того, я привык чувствовать себя нужным. Это было отчасти здорово, что он, казалось, все еще хотел, чтобы мы были рядом. Больше я об этом не думал.

***

— Да, семья, — настаивает Скотт. — Ты слышал, как они об этом говорили. Они потратили две недели, пытаясь объяснить, что такое семья — у всех нас есть. — Да, но это была просто чушь, чтобы я чувствовал себя лучше. — Вау, поздравляю, я думаю, ты только что обогнал Джексона по счетчику мудачества. — Ты, должно быть, шутишь. Меня не делает мудаком тот факт, что я указываю, что эта стая так же далека от функционирования… — Тебя здесь не было, ясно? — Скотт прерывает, и Стайлз более чем немного ошеломлен защитным разочарованием, присутствующим в его голосе. — Тебя не было, это явно не твоя вина, но тебя все равно не было. Четыре месяца — это долго, Стайлз. Мы были чертовски уверены, что умрем еще до того, как ты был с нами, ты помнишь это? Стало только хуже. Мы сходили с ума, пытаясь найти тебя. Затем альфы начали нападать на семьи оборотней. Они всегда преследовали нас, а мы едва ли были на шаг впереди. Они погрузили нас в полный гребаный хаос, и мы проигрывали. Это был не просто обычный страх смерти. Мы были чертовски уверены, что это всего лишь вопрос времени. К концу этого мы были не просто союзниками, мы буквально прыгали друг за друга перед ударами. Конечно, в конце концов мы победили, охотники помогли гораздо больше, чем кто-либо из нас может признать, а Дереку и Джексону удалось убить пару альф основной стаи, и это переломило ситуацию. — Знаешь, это был бы гораздо более поучительный ответ, когда я спросил тебя, почему ты присоединился к стае. — Чувак, тебе стало легче. Кроме того, я подумал, что если ты можешь понять семью с половиной своих воспоминаний, ты определенно все равно поймешь это со всеми своими воспоминаниями. — Все равно странно. — Странно, потому что они хотят тебе помочь, — спрашивает Скотт, — или странно, потому что ты действительно хочешь им это позволить? — Оба варианта, — отвечает Стайлз. Просто все это странно — психотический срыв, альтернативная вселенная, странная сумеречная зона. — Послушай, если тебя это беспокоит, я могу кое-что сказать, — предлагает Скотт, — но я бы очень хотел, чтобы ты позволил им продолжать делать свое дело, если это не заденет ничего, кроме твоей гордости. — Почему? — Потому что я думаю, что они нуждаются в этом так же сильно, как и ты. — Да, конечно, — усмехается Стайлз. — Я серьезно. — Ты что, заклинатель стаи? — Нет, но я могу сказать о чертовски огромной перемене в людях, когда вижу это. — Зачем им «нужно» заботиться обо мне? Я просто две недели был большой занозой в заднице. — Ты не был занозой в заднице, — возражает Скотт. — Ты был причиной того, чтобы отстать, что не связано с покалечением, бегством или страхом за нашу жизнь. На самом деле, ты был причиной, из-за которой не работал ни один из наших обычных методов борьбы с дерьмом. Они должны были понять это без гнева, без борьбы, просто смирившись с этим, не бороться физически. Облажался, как бы это ни звучало, ты был хорош для них. — Ты дерьмовый друг. Это должно быть преувеличением. Это должна быть речь для Стайлза. Не может быть, чтобы забота о нем вызвала такую искреннюю перемену в них двоих. Я был обузой. Я был жалок. Я был жалкой сломанной малышкой, которую им приходилось тащить за собой, потому что иначе они чувствовали бы себя чертовски виноватыми. Они слишком жалели меня, чтобы не попробовать что-то, но я ни хрена им не подходил. Я просто доставил больше проблем. — Ты знаешь, какой якорь у Дерека сейчас? — спрашивает Скотт. — Удовлетворение от того, что он, наконец, усовершенствовал свой запатентованный Убийственный взгляд из-под бровей? — Это стая, семья, — торжественно отвечает Скотт, игнорируя удар Стайлза. — Якорь Дерека не в этой стае, как в семье. Ни за что на свете. — Я тоже сначала не поверил, ясно? Но у него должен был быть якорь, чтобы воспоминания были достаточно точными для передачи. Гнев не сработал, мы пытались в течение нескольких дней. Первая попытка, как только он начал сосредотачиваться на этой стае, работающей как семья, на том, как мы выжили и держались вместе даже после того, как альфы ушли, и что мы действительно можем извлечь что-то хорошее из этого дерьмового шторма, первая попытка, Стайлз, и вот это. Он на законных основаниях хочет, чтобы мы все работали как стая — Айзек тоже. Неужели так сложно в это поверить? Почему они этого не хотят? Назови мне хотя бы одну вескую причину, по которой они не хотели бы, чтобы все получилось. Я не могу. Черт, вся семья Дерека мертва, как и семья Айзека. Наличие приличной стаи будет первым хорошим событием, которое случится с каждым из них за долгое время. — Говорю тебе, Стайлз, — настаивает Скотт, когда Стайлз не отвечает. — Это не жалость, это стая. Это стая? Каковы шансы, что мы выйдем из этого столпотворения стаи альф с шансом заставить что-то работать? Как действительно честная работа перед Богом? Мы все ладим? Все работают вместе? На самом деле работают как семья? Тем не менее, ему нравится сама идея — что они не просто изображали улыбки ради Стайлза, что завтраки с блинами, пикники у пруда и игровые вечера могут быть обычным явлением — и, как бы он ни колебался, дать волю своей надежде. Подальше от него, Стайлз, тем не менее, хочет, чтобы слова Скотта были правдой. Он хочет, чтобы из ада, через который они все прошли, восстали хорошие вещи. Думаю, мы, черт возьми, это заслужили.

***

— Может быть, нам стоит немного отступить? — предлагает Айзек. — Я имею в виду, теперь он в основном в порядке без нас. В основном это ночные кошмары и борьба с пробуждением. Мы притворимся, что у нас есть жизнь помимо того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, даже если это серьезно единственная цель, которая у нас в голове в 99% случаев сейчас. И ладно, да, чем больше он думает об этом, тем больше Айзек понимает, почему Стайлз немного напуган. Это выходит за рамки нормального, но как насчет их жизни, так или иначе? — Перестань брать отпуск в клинике, — советует Дерек. — Вернитесь к своему обычному рабочему графику. Время от времени ходи к своей приемной семье вместо того, чтобы просто звонить. — А ты? Дерек пожимает плечами. — Мне нужно собрать вещи в квартире, выяснить, куда я переезжаю. Я разберусь с другими вещами, как только это будет сделано. Айзек колеблется, прежде чем спросить: — Ты вообще думал о том, что сказал Стайлз? — О чем? — Восстанавливай дом, — отвечает Айзек. — Или найди стаю где-нибудь в другом месте, если не хочешь там оставаться. Я знаю, это было бы чертовски дорого, но у меня есть немного денег от мамы, когда мне исполнится восемнадцать, Джексон, наверное, мог бы скинуться и… — Деньги не проблема, — отвечает Дерек. — Ой. — Лейхи колеблется мгновение, прежде чем решиться надавить: — Тогда ты хочешь это сделать? Дерек уклончиво пожимает плечами, пытаясь изображать безразличие, и отвечает: — Не знаю. Почему? Ты? — Я имею в виду, так же весело, как разбить машину шерифа и Мелиссы навсегда, — закатывает глаза Айхека. — Было бы здорово иметь определенное место для стаи. Только для нас. И ты тоже так думаешь, не так ли? Давай, Дерек. Ты постоянно говорил Стайлзу, что хотеть чего-то — это нормально. Прислушайтесь к своему собственному совету. — Да, думаю, мне следует подумать об этом, — в конце концов отвечает Дерек. — Спасибо за классную комнату», — добавляет Айзек с ухмылкой. — Я был здесь первым. Это факт, что они мало что признают, но, хотя Скотт и Стайлз, возможно, знали Дерека дольше, Айзек был первым бетой Дерека. Он был первым в стае, единственным оставшимся от их прежнего состава. Он здесь единственным бетой, которого Дерек выбрал сам. Это не делает его фаворитом, но делает его немного особенным, особенным в хорошем смысле, по крайней мере, ему нравится так думать. Какими бы хреновыми ни были те первые несколько месяцев, Дерек буквально вытащил его из могилы и дал ему второй шанс сделать свою жизнь такой, какой он хотел ее видеть. Айзек не притворяется, что живет мечтой, но он больше не робкий подросток, застрявший под пятой своего отца. Теперь он сам по себе, и за ним стоит импровизированная семья. — Достаточно честно, — отвечает Дерек, возвращая улыбку. — Какие у тебя планы, пока Стайлз не вернется домой? Айзек пожимает плечами. — Ничего особенного. Моя жизнь в настоящее время нездорово сосредоточена вокруг Стайлза, помнишь? Мы только что говорили об этом. — Мне бы не помешала помощь со сбором вещей. — Да, я помогу.

***

Стайлз благодарит Дитона за помощь, пока Дерек пытался научиться контролировать память. Он также помнит доброту, проявленную мужчиной в ту ночь, когда Стайлза оставили здесь альфы, но не хочет упоминать об этом. Дитон знает, что он благодарен. Они всегда благодарны, и они всегда заноза в заднице. Конечно, Дитон — безумно загадочный источник разочарований в неподходящие моменты, так что Стайлзу это не так уж плохо. Он держится в питомнике и позволяет Скотту и Дитону присматривать за поступающими пациентами. Это не самая захватывающая работа в мире, но этим можно заняться помимо сидения дома. У него есть еще одна причина для прихода, и он действует по ней, как только Скотт и Дитон направляются назад, чтобы успокоить и вылечить собаку, которую сбила машина. Шкаф с припасами, конечно, заперт, но его достаточно легко взломать. Он понял, что это полезный навык, когда ему было около двенадцати лет, и с тех пор гордился тем, что набирает скорость и эффективность в искусстве. Стайлз изучил дерьмо ветеринарных седативных средств после того, как кетамин так быстро закончился с Джексоном на рейве. Никогда в жизни он не был так счастлив от своих чрезмерно восторженных исследовательских тенденций. Он находит то, что ищет, на верхней полке, там всего две бутылки ксилазина. Дитон точно не будет скучать по тому, что Стайлз возьмет, но Стайлз предполагает, что ветеринар не получает здесь много запросов о лошадях. Его наверняка скоро арестуют, но он выдержит жару и заплатит Дитону за наркотики. Во-первых, ему просто нужно отдохнуть, прежде чем он потеряет то, что осталось от его разума.

***

— Как дела в клинике? — спрашивает Дерек, когда они с Айзеком входят. — Хорошо, — отвечает Стайлз, пожимая плечами. — Кошки, блядь, ненавидят меня, — добавляет он, — не то чтобы я когда-либо был настоящим кошатником. — Что вы двое делали все утро? — спрашивает Скотт. — Упаковали вещи в квартире, — отвечает Дерек. — Если я смогу перевезти его в другое место к концу недели, мне не придется платить за аренду в следующем месяце. — Ты уже знаешь, куда переезжаешь? — В этом комплексе больше нет свободных квартир. Думаю, я завтра присмотрюсь или что-то в этом роде. — Ты мог бы… — нерешительно начинает Стайлз. —Ты можешь продолжать жить здесь, — предлагает он. — Я имею в виду, только если ты захочешь, но это не значит, что комната для гостей никуда не денется. Это даст тебе немного времени на поиски жилья, а мне… э-э… даст немного больше времени, чтобы приспособиться? Ты говорил со Скоттом о нас, и он заставил тебя меньше волноваться? Ну, видимо я буду проклят. — Я не хочу давить на тебя. — Не будешь, — отвечает Стайлз, повторяя слова двухдневной давности. — Безопасно же. — Ты уверен? — Послушай, я знаю, что сегодня утром у меня случился приступ. Я имел в виду то, что сказал, и все такое; Я хочу, чтобы вы двое позволили мне разобраться со своим дерьмом, но давайте будем честными. Есть еще много вещей, с которыми я еще не могу справиться. Так что, как бы ни было странно для меня, что это исходит от тебя и Айзека, и как бы я не ненавидел признавать, насколько я ебанутый в голове, это то, что есть. Не чувствуйте себя обязанными. Я справлюсь, если вы с Айзеком захотите, чтобы ваши дела пришли в норму, но если вы хотите остаться, я чертовски уверен, что не собираюсь вас останавливать. — Мы здесь столько, сколько ты хочешь, — отвечает Айзек, и Дерек кивает в знак согласия. — Потрясающе, — отвечает Стайлз с застенчивой улыбкой. — Спасибо.

***

Айзек готовится сопровождать Стайлза в течение еще одной ночи борьбы со сном, когда он объявляет: «Ну… э-э… я собираюсь принять душ, а потом, возможно, посмотрю, смогу ли я немного поспать до того, как часы пробьют полночь и я снова превращусь в тыкву». — Точно? — спрашивает Айзек. Потому что это звучит ужасно не логично с твоей стороны. — Да, я имею в виду… я… э… в конце концов мне нужно поспать, верно? С тем же успехом можно получить эти два часа сейчас, чем позже. — Делай, что хочешь, — отвечает Айзек, пожимая плечами. Стайлз входит как раз в тот момент, когда Лейхи заканчивает переодеваться в пижаму. Дерек зависает у книжного шкафа, как всегда, ожидая, что его попросят, а не просто предполагая, что он должен присоединиться к Стайлзу и Айзеку на кровати. Стайлз делает четыре или пять шагов к кровати, прежде чем его правое колено подгибается, и он шатается вбок. — Стайлз? — обеспокоенно говорит Дерек, хватая Стайлза за руки, прежде чем тот падает на пол. — В чем дело? — Ничего, — отвечает Стайлз с сонной ухмылкой. — Все хорошо. — Я серьезно, Стайлз, — отвечает Дерек. — В чем дело? — Все хорошо, просто лекарство, — отвечает он, все более нечленораздельно с каждой минутой. — Я сплю. Не дай мне обидеть приятеля. — Что ты взял? — требует Дерек, тряся Стайлза за плечи. — Какого хрена ты взял, Стайлз? Стайлз бормочет что-то совершенно неразборчивое. — Что. Ты. Принял?! Голова Стайлза падает вперед, когда он теряет сознание. Айзек клянется, что его сердце останавливается, когда паника поглощает его. — Я отведу его под душ, — говорит Дерек. — Ты иди и посмотри в ванной. Посмотри, есть ли что-нибудь бутылка, игла, что-нибудь, что даст нам понять, что он взял! — приказывает Дерек, подхватывая Стайлза и ведя его по коридору. — СЕЙЧАС! — гремит он, когда Айзек не двигается сразу. — Я уже звоню Дитону! — Скотт кричит снизу. — Что, черт возьми, происходит?! — требует шериф. Что ты сделал, Стайлз? Какого хрена ты сделал?