Desolate

Флакон до сих пор стоит на столешнице в ванной, а Айзек проработавший в клинике достаточно долго точно знает, что такое ксилазин, но не знает, сколько его нужно, чтобы нанести настоящий вред оборотню. К счастью, Дитон заверяет, что со сверхъестественным метаболизмом Стайлза он проснется через несколько часов. Единственная опасность в промежутке времени — это может спровоцировать сердечный приступ, который сопровождает подобные успокоительные, поэтому Скотт на всякий случай достает портативный реаниматор из своей машины. Излишне говорить, что душ никак не влияет на то, чтобы разбудить Стайлза, в любом случае это была паническая реакция, пока они не выяснили, что он принял, поэтому они переодевают Стайлза в сухую одежду и укладывают на кровать. Айзек и Дерек остаются — Дерек долгое время даже не переодевается, просто сидит и смотрит на Стайлза с чертовски ужасным выражением боли и гнева на лице. Шериф и Скотт тоже не могут успокоиться. Пожалуйста, пусть это будет просто о желание поспать. Пожалуйста, пусть это не станет чем-то еще хуже. Все было в порядке. Все было хорошо. Только два воспоминания за сегодня. Не оставляй нас. Он действительно пытается не думать, что Стайлз пытался покончить с собой. Ничто не указывало на то, что тьма внутри Стайлза побеждает. Он боролся, пытался и выбрасывал из головы все мысли. Он делал это перед сном. Он невнятно говорил, что все в порядке, он называл это лекарством. В его нескольких словах, обращенных к Дереку, не было ни прощания, ни записки на полке рядом с флаконом. Но мама тоже не оставила записки.

***

Дерек уже несколько часов вслушивается в сердцебиение Стайлза, с тревогой отслеживая малейшие отклонения, пока страх внутри него неуклонно перерастает в ярость. Глядя на комнату, злость только усиливается, потому что шериф и Скотт явно обеспокоены, Айзек разбит, и Дерек знает, что Айзек думает о своей матери. Он не пытался убить себя. Он будет в порядке. Он будет в порядке. Он должен быть в порядке, так что я отругаю его за это дерьмо в первую очередь, однако я должен сделать это аккуратно, что бы весь наш прогресс не откатился назад. Он не пытался убить себя. Но Дерек не говорит этого вслух, потому что часть его не уверена. Почему бы ему просто не попросить у Дитона лекарство? Почему Стайлз не упомянул хотя бы об этой идее? О чем, черт возьми, ты думал, Стайлз? Даже если бы ты не собирался получать передозировку, могло случиться все что угодно! Мы только что вернули тебя, а ты ведешь себя так? Какого хрена?

***

Стайлз медленно возвращается в мир. Сонливость замедляет возвращение к пробуждению настолько, что у него есть время напомнить себе, что он дома и в безопасности, прежде чем он начнет перемещаться и атаковать. Бонус номер два этого плана: не покалечить Дерека и Айзека. — Стайлз, — настойчиво говорит Айзек, тряся его за плечи, когда Стайлз шевелится. — Стайлз, эй, давай. Проснуться." — Еще пять минут, папа, — сонно шутит Стайлз. — Это не игра, Стайлз. Просыпайся, — командует Дерек альфа-тоном, и глаза Стайлза резко открываются. Он карабкается, чтобы сесть, прежде чем он может объяснить какое-либо сопротивление. — Дерек, — ругается Скотт. — Дай ему минутку. — Стайлз, что ты сделал? — требует Дерек. — Наконец-то выспался, — раздраженно отвечает Стайлз. — Что вы делаете здесь вчетвером? — спрашивает он, глядя на всех, смотрящих на него с разных точек комнаты. Похоже, они были здесь некоторое время. Какого черта? — Выспался? — повторяет Айзек, привлекая внимание Стайлза. Стайлз не понимает ни облегчения в его голосе, ни того, почему он выглядит таким опустошенным. — Ты просто хотел спать? — Да, я понял, что человеческое снотворное не работает с оборотнями. — О, — кивает Айзек. Стайлз до сих пор не может понять, что с ним не так, он напрягается, встает с кровати и идет к двери, бормоча: — Через минуту вернусь. У него не было времени задуматься об Айзеке, потому что секунду спустя он был полностью отвлечен ответом Дерека, наполненным тихой яростью: — Снотворное? Это чертовски не смешно, Стайлз. — Ты должен был рассказать кому-нибудь, — сердито добавляет его отец. — Тебе следовало поговорить об этом с Дитоном. У тебя могла быть передозировка и… — Эй, почему все так злятся на меня? – недоумевает Стайлз. — Я просто хотел, черт возьми, спать. Я исследовал это дерьмо целую вечность назад, когда мы пытались поймать каниму. Я знал, что делаю. Я имею в виду, да, я думал, что это подействует немного медленнее, чтобы я мог рассказать вам, ребята, когда вернусь сюда. Я, наверное, должен был упомянуть об этом заранее, но это не так уж и важно. По большей части. — Не так уж и важно? — рычит Дерек, и, хотя он находится через всю комнату у комода, Стайлз не может не вздрогнуть. — Мы думали, ты умираешь, Стайлз. Ты рухнул посреди комнаты и потерял сознание через тридцать секунд. Потом мы находим на полке пузырек, где ты накачивал себя дерьмом, которое украл, вместо того, чтобы попросить о помощи, если она тебе понадобится. Мы сидели здесь несколько часов, волнуясь и следя за твоим сердцебиение на случай, если что-то пойдет не так. Скажи мне, что, черт возьми, в этом сценарии нет ничего особенного?! — Я думал… — Нет, ты этого не делал, — не соглашается Дерек. — Ты не подумал, и это бросается в глаза! Я скажу это один раз, Стайлз, один раз: теперь ты часть стаи, и твои решения больше не влияют только на тебя. Ты не можешь тянуть такую рискованную херню в одиночку. Ты знал, что нам может не понравиться эта идея, и вместо того, чтобы просить кого-либо о помощи, ты рискнул своей жизнью ради того, чтобы сделать это так, как ты хочешь. Ты чертовски устал, и тебе нужно поспать. Я понимаю это, но нет никакого оправдания тому, чтобы делать это таким безумно эгоистичным образом. — Эгоистичный? — недоверчиво повторяет Стайлз. Я просто хотел, черт возьми, спать. Ты слишком остро реагируешь. Хотя он не думает, что заслуживает этой лекции, он все еще слегка дрожит от явного гнева своего альфы. — Чертовски верно, это было эгоистично, — заявляет Дерек, отодвигая компьютерный стул, стоящий перед ним, в сторону, и Стайлзу требуется буквально каждая капля самоконтроля, чтобы не сорваться с кровати. — И здесь нет места для этого дерьма, — зловеще продолжает Дерек. — Нельзя быть таким эгоистичным, если хочешь остаться в этой стае. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Гнев его альфы сочетается с угрозой быть брошенным и полностью перевешивает любое подобие контроля над своим состоянием, которое Стайлз мог оставить в данный момент. Ты был эгоистичным. Ты был неправ. Ты был плохим, бета. Очень плохим. Он должен уйти от тебя за такое эгоистичное, никчемное, слабое поведение. Беги, бета. Умоляй занять свое место, пока можешь. Умоляй, прежде чем он оставит тебя. — Альфа, нет, прости, — сокрушается он, сползает с кровати на колени. Другой бета и человек говорят с ним, но он не слушает и умоляет: — Пожалуйста, позволь мне остаться, альфа, пожалуйста. Я не хотел быть эгоистом, альфа. Я- — Стайлз, остановись, пожалуйста, вставай, — просит альфа, и тот немедленно подчиняется; в ужасе от того, что альфа выглядит еще более несчастным, чем когда начал говорить. Он выглядит так, будто хочет отшатнуться от жалкой беты перед ним. Пожалуйста, альфа, нет. Я буду лучше. Все, что ты захочешь. — Я не… я не хотел тебя напугать, — говорит альфа. — Я просто… я… — Забыл, что разговаривал с жертвой жестокого обращения, которая приучена бояться альф? — требования человека. — Что, черт возьми, не так с тобой? Ты смеешь так разговаривать с альфой? Он рычит, когда его клыки появляются, и он приближается к наглому человеку. — Знай свое место, человек, или я научу тебя этому, — предупреждает он. Видишь? Я хороший бета. Я верен тебе. Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне остаться. Другая бета защищает человека. Если бы он не был высшим бета, он бы отбросил его в сторону. — Нет, не делай ему больно. — приказ альфы. — Тебе никогда не разрешается причинять ему боль. Ни одному из них. Никогда, понимаете? — Да, альфа, — соглашается он, отступая назад и позволяя своим клыкам втянуться. — Иди сюда. Все в порядке. Да, я. Я был эгоистом. Я был неправ. Я был плохой бетой. Научи меня лучше, альфа. Научи меня быть хорошим. — Да, альфа. Он стоит перед альфой головой вниз, пытаясь совладать с дрожью, и ждет, что будет дальше. — Посмотри на меня, в глаза. — Да, альфа. Он медленно поднимает глаза, чтобы встретиться с альфой. Там все еще горит гнев, но есть еще что-то: боль, тревога, вина, которых он не понимает. — Я не хотел тебя пугать, — снова говорит альфа. — Мне не следовало заводить этот разговор, пока я был еще зол, но ты напугал меня до чертиков, и я вышел из себя. Мне жаль, что ты подумал, что я выгоняю тебя из стаи. У тебя здесь есть место, пока ты этого хочешь, понял? Тебе всегда есть место здесь. — Спасибо, альфа, — с благодарностью отвечает он, чувствуя, как на него накатывает облегчение. — Ты можешь вспомнить, кто я? — Ты мой альфа. — Да, но знаешь ли ты мое имя? Стайлз какое-то время изучает лицо альфы, изо всех сил пытаясь понять вопрос, прежде чем ответ приходит из ниоткуда. — Да, Дерек. — Хорошо, — отвечает Дерек с легкой улыбкой. — Это хорошо. — Спасибо, Дерек. — Ты помнишь, кто ты? Я твой бета. Но Дерек хочет другое имя, чтобы вспомнить, требуется больше времени. — Стайлз. — Да, — соглашается Дерек. — Ты Стайлз. Я хочу, чтобы ты пытался думать как Стайлз, а не как бета. Не просто следуй инстинктам и условностям. Посмотришь воспоминания? Ты все еще можешь добраться до воспоминаний, верно? — обеспокоенно спрашивает он, и Стайлз не понимает его беспокойства. — Сконцентрируйся, — призывает он. — Попробуй. Стайлз послушно закрывает глаза, ища воспоминания, хотя и не знает, что альфа хочет, чтобы он там увидел. В следующее мгновение шлюзы с грохотом открываются. Его голова раскалывается от интенсивности изменения восприятия. Когда он снова открывает глаза, Дерек испуганно смотрит на него. — Стайлз? — Черт, Хмуроволк, ты точно знаешь, как напугать меня, — говорит Стайлз, пряча остаточный страх за улыбкой. — Вот дерьмо, — бормочет Дерек, притягивая его в крепкие объятия, к которым Стайлз совсем не готов, но он все равно машинально обнимает в ответ. — Я думал, что снова потерял тебя. — Я в порядке. Не беспокойся. Дерек отпускает его из объятий. — Серьезно. Ты когда-нибудь снова будешь нести такое дерьмо… — Да, понял. Больше обмена и заботы с планами и еще много чего. Конечно. — Хорошо, — говорит Дерек. — Если ты действительно в порядке, я должен найти Айзека. — Я в порядке. Рядом папа и Скотт. Дерек кивает и исчезает за дверью, оставляя Стайлза один на один с отцом и Скоттом. — Пап, я не имел в виду… — виновато начинает Стайлз. — Все в порядке, — прерывает его отец. — Дерек не должен был… — Я всех напугал, — возражает Стайлз. — Вроде заслужил. Как же я его довел до такой степени, что он потерял контроль, когда он был так хорош? Айзек тоже? Почему они так испугались? — Ты не заслужил, чтобы он напугал тебя буквально до полусмерти, — возражает Скотт. — Я не хочу особого отношения. Я не получаю бесплатных пропусков за всякую ерунду только потому, что я своенравный, — добавляет Стайлз. — Это было не просто пугливо. Что было- — Можем ли мы, пожалуйста, не говорить об этом? Это чертовски неловко, — говорит Стайлз, устало потирая лоб. — Что случилось с Айзеком, он тоже разозлился? — Я думаю, в основном сошел с ума? Разозлился, наверное. Он… э-э… мы не были полностью уверены, что ты собираешься делать со всей этой штукой с уколом-целым флаконом-транквилизатором. — К чему я стремился? — тупо повторяет Стайлз. — Какого черта еще я… В тот момент, когда он щелкает, беспокойство и гнев в них всех не кажутся такими уж беспочвенными. — Подождите, вы думали, что я пытаюсь убить себя ? Какого хрена? Я не мог так поступить с папой — ни с кем из вас, я не думаю, — и если бы я сделал это, это не было бы передозировкой. Я бы не- Он прерывает ход мыслей, пока они не закрутились, и снова сосредотачивается на разговоре. — Ты через многое прошел, — рассуждает Скотт. — Ты украл лекарства. Ты никому не говорил, что собираешься делать, — говорит Скотт. — Это пришло всем на ум, особенно Айзеку, чем больше волновался Айзек, тем больше злился Дерек, и это просто… он должен был так поступить, но… — Это действительно было немного эгоистично, — прерывает Стайлз. — Как бы мне не хотелось это признавать, в специальной лекции Хмуроволка был смысл. Скотт пожимает плечами. — У тебя много дел. — Преуменьшаешь. — Я знаю, чувак. Ты и половины не знаешь. — В следующий раз просто спроси, ладно? — Скотт говорит. — Мы разберемся с этим с Дитоном, а я или Айзек прихватим его, пока на работе. — Ты сказал, Айзек сильно взбесился? Почему? — Его мама умерла, когда мы были детьми. Ты знаешь, что… — Да, но- — У нее… у нее передозировка. О, бля. И вдруг настойчивость в пробуждении Стайлза и облегчение, когда он сказал, что хочет немного поспать, обретают смысл. Чувство вины захлестывает его при мысли, что он был причиной того, что Айзек, вероятно, часами размышлял об ужасных воспоминаниях. Это все равно, что заставить Стайлза просидеть весь день в онкологическом отделении, но стараться не вспоминать о смерти мамы. Он вздрагивает от этой мысли. — Что ж, думаю, можно с уверенностью сказать, что я получил самую дерьмовую награду среди членов стаи за день, — скорбно говорит Стайлз. — Потрясающе. Скотт открывает рот, явно намереваясь опровергнуть это заявление, но Стайлз проходит мимо него к двери. Ему есть за что извиняться. Может быть, я не это имел в виду, но мне все же удалось разделить двух самых молчаливых оборотней во всей стае. Дерек прав, после того дерьма, через которое они прошли со мной за последние пару недель, я должен им больше, чем полусырые сольные планы и плохие объяснения.

***

Дерек находит Айзека на заднем дворе рядом с качелями из порванных шин. На коре дерева тоже есть пара следов от когтей. Сейчас он прислоняется к основанию дерева, делая глубокие вдохи, что, несомненно, является попыткой обуздать остальные эмоции. Еще не зная, что ему сказать, Дерек просто садится рядом с ним. В такие моменты Дерек вспоминает, почему он выбрал Айзека. Когда мир просто продолжает бросать в вас дерьмо, гораздо проще просто наброситься в любой момент, когда что-то угрожает причинить вам вред: физически, эмоционально, что угодно, наброситься, разозлиться, и это устранит угрозу. Но в наши дни угроза — это Стайлз; обычная тактика больше не работает. — Я возьму новую шину и заменю ее, — наконец говорит Айзек. — Я просто- — Не беспокойся об этом, — отвечает Дерек. — Это все лучше, чем моя реакция. — Почему? Что ты сделал? — Ты этого не слышал? Почти уверен, что я только что сказал ему ту же речь, что мой отец сказал мне, когда он узнал, кого я улизнул, чтобы трахнуться. Он на самом деле уверен, что это та же самая речь — плюс-минус несколько слов, чтобы соответствовать ситуации. С тех пор он прокручивал это миллион раз, зная, что теперь его отец был прав, так резко отреагировав на новость о том, что Дерек сближается с дочерью охотника. Спустя два дня молчаливого обращения со стороны сына, его отец умер вместе с остальными из-за той самой женщины, о которой он предупреждал Дерека. Это было не так уж и важно. Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так. Выплеснул на Стайлза все эмоции? Упомянул, что не хочу, чтобы он был в стае? Я знаю лучше, чем это. — Я был немного огорчен, — говорит Айзек, указывая на резиновые полоски в траве. — Я крикнул ему, чтобы он обратился, — признается Дерек, — но он вернулся. Он в порядке, — быстро добавляет он. — Я просто чувствую себя дерьмом из-за этого. Я должен был последовать твоему примеру, выйти и просто позволить его отцу накричать на него. Айзек не отвечает. Он смотрит в сторону дома, но на самом деле ни на что не смотрит, погруженный в свои мысли. — Так ты… ты в порядке? Это плохой вопрос, но Дерек не знает, что еще сказать. Между ними еще несколько секунд тишины, прежде чем Айзек тихо говорит: — Знаешь, почти то же самое произошло в день ее смерти? Папа кричал, чтобы Кэмден поднялась наверх и выяснила, что она взяла, а Камден кричала на меня, чтобы я позвонила в 911, пока они отводили ее в душ и пытались разбудить. И весь твой мир пошел к черту. — Я должен был знать, что Стайлз этого не сделает, — говорит Айзек, — но я не думал, никто из нас не думал, что мама тоже попытается, пока она не попробовала. Папа всегда говорил, что мы должны были заметить изменения, но, клянусь, я не заметил никакой разницы. Сколько бы раз я ни оглядывался назад. И сегодня вечером я просто продолжал сидеть там, вспоминая последние пару дней, задаваясь вопросом, не упустили ли мы что-то с ним, не правильно ли я считывал прогресс и просто видел то, что хотел увидеть, не выжидал ли он, пока… Айзек смущенно вытирает глаза. — Но он просто хотел поспать. Имеет смысл. Я поторопился с выводами, как идиот. — Он чертовски напугал нас обоих, — говорит Дерек. — В этом нет ничего постыдного. — Он должен был хотя бы что-то сказать. Как он мог быть таким чертовски глупым? — Не хотелось бы тебя огорчать, приятель, но когда ты меня вернул, ты получил весь этот дурацкий комплект, — отвечает Стайлз, выходя через заднюю дверь. Он сбрасывает улыбку и пытается изобразить беззаботность, когда видит их двоих. — Но нет, ты прав, полная херня, — мрачно соглашается он. — Я ужасно облажался, но, клянусь Богом, я не хотел вас так напугать. Чувство вины Дерека усиливается из-за того, что Стайлз сейчас смотрит смиренно, но он напоминает себе, что, хотя он никогда не хотел бы отправить Стайлза обратно в его замкнутое состояние, и как бы он не ненавидел звучать, как его отец, Стайлзу нужно было услышать «ты такой». Мы тоже в этом с тобой, придурок. На ум приходит фраза «патетически созависимый». Стайлз сидит, скрестив ноги, лицом к ним и продолжает: — Я думал, что чрезмерная защита сработает у всех вас, если я предложу успокоительное: риск осложнений, зависимости или еще какой-нибудь ерунды, и я просто … Не думаю, что я мог бы справиться с какой-то речью о том, что нужно быть терпеливым, или что кошмары уйдут сами по себе, или что-то в этом роде. Мне просто нужно было, черт возьми, поспать. Я не думал ни о ком другом, я просто думал о том, как чертовски устал. Это казалось быстрым решением, и я пошел на это. Я принял его до того, как поговорил с тобой, чтобы ты не смог меня остановить, но я не думал, что это сработает так быстро. Я думал, что у меня будет время объяснить.

***

— Да, ну, ты этого не сделал, — угрюмо отвечает Айзек. Звучит как ответ капризного ребенка, но ему сейчас, черт возьми, все равно. — Что, если бы ты действительно убил себя? — спрашивает он, пытаясь удержать боль в голосе от перехода в ярость. — Что делать, если у тебя была бы аллергическая реакция? Что, если ты ошибся бы с дозировкой, потому что верил в дерьмо из интернета? Ты, черт возьми, не мог измерить метаболизм оборотня, потому что нет никаких исследований по этому поводу, и ты даже не подумал рассказать об этом кому-нибудь? Что если бы, после всего, мы все же потеряли тебя? — Я сказал, что теперь вижу, что был глуп. — Меня не волнует, видишь ли ты сейчас. Ты должен был видеть это раньше. Ты должен был подумать о нас — если не о нас, то хотя бы о твоем отце и Скотте. Ты должен был поговорить со своей гребаной стаей. Мы все пытаемся помочь тебе. Мы не сможем помочь, если ты не расскажешь нам, что происходит и в чем тебе нужна помощь. — Как ты думаешь, как мы отреагируем, Стайлз? — спрашивает Дерек. — Даже если бы у тебя было время объяснить это до того, как ты пошел ко дну, то, что ты усыпляешь себя наркотиками без предупреждения, напугало бы нас, ты должен был это знать. — Я не думал, что это тебя так сильно обеспокоит. Я думал, ты будешь рад, что я наконец-то заснул вместо того, чтобы сидеть с няней до трех часов ночи. — Черт возьми, Стайлз, перестань говорить о себе так, будто ты просто благотворительный фонд. Ты в чертовой стае! Сколько раз мы должны сказать, что не против? Это семья; это стая. Речь идет о том, чтобы помогать друг другу, потому что мы хотим, чтобы с тобой все было в порядке, а не потому, что ты — благотворительный случай, над которым мы смеемся. Ты важен, и то, что происходит с тобой, важно для всех нас, включая меня и Дерека. — Дерек, — предупреждает Айзек, хватая его за руку, чтобы отвлечь внимание от Стайлза, который изо всех сил старается не показывать, что дрожит. — Либо сбавь темп, либо разговор придется отложить. — Нет, я в порядке, — отвечает Дерек. — Извини, — добавляет он, переводя дыхание, — Извини, я в порядке, я просто… — Разве гнев лучше, чем моменты из фильмов о цыпочках? — спрашивает Стайлз. — Заткнись. — Нет, серьезно. Я напугал вас двоих, и вы разозлились. Это то, что вы делаете. Я забыл. В последнее время ты был довольно спокоен, пытаясь не напугать меня и это здорово, так что мы можем снова использовать этот подход на секунду? Потому что независимо от того, насколько я могу или не могу заслужить крик, это что-то спровоцирует или, по крайней мере, заставит меня больше сосредоточиться на контроле, чем на разговоре, и это сводит на нет всю цель моего прихода сюда.

***

Дерек приятно удивлен тем, насколько приземленно держать руку Айзека в своей. Стайлз абсолютно прав, он намного лучше злится, чем говорит о дерьме, но последние две недели он много с этим смирился. Он может сделать это снова. Он будет продолжать это делать, если это необходимо. — Ты же знаешь, что теперь мы должны быть стаей. Мы помогаем тебе, потому что нам, блядь, не все равно, а не потому, что нам тебя жаль. — Я знаю, — отвечает Стайлз. — Это не значит, что вы все должны взвешивать каждое мое решение. Возможно, я приспосабливаюсь, но я все еще способен… — Дело не в этом, — перебивает Дерек. — А в чем? — Дело не в том, что тебе нужна помощь, или ты являешься слабым звеном, или что-то в этом роде, о чем ты постоянно говоришь. — Тогда я что-то упускаю. — Ага, — соглашается Айзек, явно немного раздраженный. — Ты. — Так объясни мне это, потому что я не… — Ты продолжаешь говорить об этом, как будто мы просто выжидаем, пока не сможем уйти от тебя, но мы уже сказали, что никуда не уйдем. Мы как бы намереваемся, чтобы все это… — Айзек неопределенно указывает на них троих, — дружба или товарищество, или как там, черт возьми, ты хочешь это называть, если только ты этого не хочешь. — Ты же понимаешь, что ты не один на новой территории? — добавляет Дерек. — Как ты думаешь, со сколькими людьми я сблизился и о ком заботился с тех пор…— Кейт, — с момента пожара? Теперь мы делаем качели на веревке и тратим уйму времени на то, чтобы связать стаю, и даже говорим о восстановлении дома, и это просто… это чертовски много. Хорошо? Это хорошо, но нужно многое понять. — Он продолжает, прежде чем успевает подумать о том, как жалко это звучит: — Я давно отказался от этого дерьма, но Айзек втянул меня в эту идею, когда начал говорить об использовании семьи в качестве якоря, а затем о том, что ты так хочешь семью. Чертовски плохо, я просто хотел, чтобы мы могли дать это вам, и я знаю, что это может быть хорошо. Это было хорошо, и я действительно хочу думать, что все это будет продолжать работать. Но половину времени я просто изо всех сил пытаюсь убедить себя, что это стоит гребаного риска, когда все вокруг умирают, понимаешь? Все. Так что, когда ты идешь и несете эту чушь, принимаешь что-то, даже не задумываясь об опасности для себя или о влиянии, которое может оказать на остальных из нас, подвергайте себя опасности, когда вы должны быть в безопасности, выздоравливать и… У меня вообще нет терпения, это меня серьезно задевает, понимаете? Я знаю, что у тебя много дерьма в голове, с которым нужно разобраться, и я не говорю, что мой багаж должен быть твоей проблемой, но ты просто… ты больше не можешь нести такое дерьмо. Это то, что я имел в виду, говоря о том, что раньше не был в стае, не то, что ты не заслуживаешь места, а то, что я не могу вынести такого безрассудного дерьма с твоей стороны или от кого-либо, если мы собираемся попробовать вся пачка как семейная вещь. — Дерек, я не понимал… — Потому что на этот раз все обошлось. На этот раз ничего не произошло, и ты был в порядке. Но если это был риск во время нападения или… — Или не дождаться твоего звонка, прежде чем я проследил за наводкой по альфа-стае, — прерывает Стайлз, точно видя, куда движется ход мыслей Дерека. У Дерека все еще есть голосовая почта. Эй, Хмуроволк, кажется, я что-то понял. Перезвони мне, когда получишь это, и я скажу, где со мной встретиться. С тех пор он прослушал его миллион раз, позже узнав, что это было последнее, что кто-либо слышал от Стайлза до того, как его схватили альфы, гадая, что произошло за семнадцать минут, прошедших до того, как Дерек проверил сообщение. — Потерять тебя один раз было достаточно, — кивает Дерек, — и мы вряд ли были теми, кого можно было бы назвать друзьями, не говоря уже о стае или семье, так что, если что-то случится сейчас, теперь, когда мы называем это семьей, и я чувствую ответственность за тебя. Я просто…просто… потерять тебя один раз было достаточно, ладно? Я не хочу этого снова. Я был бы настолько разбит, что даже подумать об этом страшно. Он не может прочитать выражение лица Стайлза достаточно хорошо, чтобы понять, тронулся ли он или снова сошел с ума, так что на всякий случай он признается, — И я знаю, что это звучит чертовски жалко. Мы выводим тебя из себя так сильно после двух недель. Ты думаешь, что это чертовски странно слышать это дерьмо от меня. Я понимаю это, но… — Нет ничего странного в том, что ты не хочешь терять людей, — тихо отвечает Стайлз. — Никто не хочет терять людей. Между ними троими стоит минута или две слегка неловкого молчания, прежде чем Стайлз продолжает: — И знаешь, если бы ты сказал мне такую чушь — что ты беспокоишься о потере людей, что это чертовски беспокоит тебя. Тогда я действительно знал бы, как сильно что-то подобное будет беспокоить тебя. Я думал, что получу строгий хмурый взгляд и, возможно, пару проклятий. Я понятия не имел… Этот Дерек Хейл в наши дни стал полным идиотом? Я имею в виду, у меня была идея, но я… я как бы предположил, что я вчитываюсь в эти вещи с вами двумя, потому что вы помогли до того, как вернулись воспоминания. Я понял, что мое восприятие просто искажено. — Это не так, — говорит Айзек. — Я имею в виду… да, эти последние две недели ускорили это, но мы не просто дурачимся, потому что думаем, что ты — нежный лепесток розы, который нельзя повредить. Это единственная семья, которая у нас есть, понимаешь? Мы пытаемся заставить дерьмо работать. Иисусе Христе, мы такие все жалкие. И Стайлз думает, что это он был слабым в последнее время. — Ага, — отвечает Стайлз, — теперь я знаю… просто… серьезно, не закапывайте такое дерьмо. Ты говоришь, что мне нужно поговорить со своей стаей и сказать, что мне нужно? Что ж, это касается и вас, ребята. Поговори со мной, черт возьми, особенно потому, что я не в том состоянии, чтобы что-то понять и проверить, где вы сейчас находитесь. В данный момент я немного отвлечен всем этим другим безумием, и мне понадобится небольшая помощь с твоей стороны, чтобы я не делал этого снова и чувствовал себя ужасным другом, давайте просто стремиться к большему общению вокруг? — Он смотрит на них с дразнящей ухмылкой и говорит: — Какой бы мучительной ни была эта мысль для вас двоих. Я бы сделал большее и за меньшие деньги. Если это то, что нужно, чтобы удержать тебя. И Дерек, и Айзек кивают, соглашаясь. Что-то все же беспокоит Стайлза, и им не приходится долго ждать, прежде чем он снова нарушит молчание. — Так что я просто… еще раз, — извиняющимся тоном говорит Стайлз, — ничего из этого — блины, видеоигры, качели и все такое — вам действительно нравится? Не просто подыгрываете мне? — Как бы тебе ни было трудно в это поверить, — немного раздраженно отвечает Дерек, — нам нравится делать обычное дерьмо, не связанное с бегством, спасением жизни или попытками убить кого-нибудь. На самом деле, под этим слоем мы довольно нормальны — по крайней мере, настолько нормальны, насколько может быть кто-либо в этой стае. Неужели так сложно поверить? — Мы прекрасно понимаем, что сейчас с тобой почти все в порядке, — продолжает Дерек, — и если бы мы не хотели тусоваться и возиться с тобой, мы бы бросили тебя и оставили Скотту. — Но мы не… не будем, — добавляет Айзек. — Потому что прошедшая неделя в целом была довольно веселой, настолько веселой, насколько это вообще возможно, учитывая ситуацию. — Я все жду, когда музыка Twilight Zone начнет играть в любой момент. — Отъебись, — сердито отвечает Дерек. Он знает, что это всего лишь реакция Стайлза, но они с Айзеком доходят до крайности сентиментальности, немного серьезности не помешало бы. — Ладно, несмешная шутка, извини, — говорит Стайлз. — Защитный механизм. Гораздо проще продолжать классифицировать это как странное, чем начать ожидать этого и избавиться от него. — Мы не уйдем, — раздраженно отвечает Айзек. — В этом весь смысл подчеркивания стаи, тупица. Ты застрял с нами. Стайлз ухмыляется. — Вы тоже застряли со мной. — Хорошо, — говорит Дерек. — Можем ли мы теперь добавить титры к этому фильму о цыпочках? Почти уверен, что я на пределе своих возможностей.