Desolate

Они действительно поговорили с Дитоном о том, что Стайлз может пить какое-нибудь успокоительное. Несмотря на некие проблемы, всем было ясно, что Стайлз намного лучше справляется после первой дозы и спокойного сна. В конце концов, Дитон порекомендовал пить успокоительное в меньших дозах, чтобы помочь Стайлзу заснуть самостоятельно. Спустя пять ночей Стайлз уже достаточно хорошо спит, несмотря на то, что дозы снижаются и очевидно, что он чувствует себя намного лучше. Воспоминания стали реже. Авторежим почти исчез. К тому времени, когда он полностью просыпается, он все еще сползает с кровати, но не набрасывается, а просто пугается. — Иди на кухню, — по привычке приказывает Дерек, заходя в гостиную и плюхаясь на диван рядом со Стайлзом, который смотрит один из сериалов о полицейских, в которых ему нравится указывать на все грехи. — Я не склонен выполнять твою просьбу, о надоедливый альфа, — отвечает Стайлз с обычной ухмылкой. Возможно, ему больше нужна практика, но это самый простой и надежный способ заставить Стайлза улыбаться из-за Дерека. — Что с тобой? — спрашивает Дерек. — Ты был рассеян все утро. — Школа начинается через два дня, — отвечает Стайлз. — Скотт упомянул, что завтра пойдет на регистрацию. Ты знаешь, что я честно забыл о школе? — В последнее время ты немного рассеян. — Я должен быть в старших классах, — продолжает он, — но я даже не закончил младшие. Даже если бы я смог вернуться назад, я бы не смог продолжить с того места, где остановился. — Ты достаточно умен, чтобы наверстать упущенное. Может быть, мы могли бы что-нибудь придумать со школой. Твой папа поговорит с учителями. И я пару раз поугрожаю смертью, если они не послушают. — Мы оба знаем, что я не могу рисковать школой. Я пока не могу даже пойти в чертов продуктовый магазин. — Есть другие варианты. — Какие? Домашнее обучение? — Да, почему бы и нет? У них есть онлайн-обучение, или мы могли бы найти тебе репетитора или что-то в этом роде. Не то чтобы я много думал об этом и исследовал возможности или что-то в этом роде. Лично я думаю, что тебе следует позаниматься в онлайн-школах, которые у них есть сейчас. Есть одна из Сакраменто с хорошими отзывами, но, если тебе нужен личный учитель, мы найдем тебе его. Просто получение диплома тоже работает — это то, что сделали я и Лора, и у нас все было хорошо — но я думаю, что тебе следует поступить в какую-нибудь настоящую школу. Было бы хорошо иметь что-то хоть немного нормальное. — Как только воспоминания станут управляемыми, ты сможешь вернуться, не отставая, или ты можешь получить высшее образование с домашним школьным материалом и подождать, пока колледж снова не станет актуальным. — Чувак, забудь пока о колледже. Давай пока просто сконцентрируемся на том, чтобы мы все закончили среднюю школу. — Справедливо. На самом деле это немалый подвиг, хотя мы надеемся, что начало семестра пройдет лучше, чем конец прошлого года. Восставший альфа. Канима. Стая альф. Удивительно, что мы вообще дожили до финала, не говоря уже о том, чтобы пройти, едва ли. Ну, с Лидией все было в порядке. — Думаю, сегодня вечером я изучу это все. Обсужу с папой. Поговорим с мисс Моррелл.

***

— Три секунды, чтобы оспорить мое право на последнее печенье с арахисовым маслом, — озорно говорит Стайлз, входя в гостиную. — Лот раз, лот два… Айзек клюет на приманку и прыгает с дивана, чтобы начать погоню. Это что-то с чем-то, предложенное Стайлзом, например, фальшивые команды Дерека — играть в пятнашки, играть в лакросс, просто маленькие моменты вроде этого — чтобы начать затмевать воспоминания об альфа-погонях забавными. Никто из остальных никогда не пытался победить — за исключением Джексона, который слишком конкурентен, чтобы добровольно проигрывать, но обычно они бросаются на вызов, чтобы начать. Стайлз мчится обратно по коридору, прячась за угол, чтобы схватить Айзека, когда тот пробежит мимо. Они кувыркаются в комнату для гостей, и Стайлз оказывается сверху, победно прижимая Лейхи к полу. — Ты жалок, — сообщает ему Стайлз, скатываясь с Айзека и растянувшись на полу рядом с ним. — По крайней мере, притворись, что пытаешься победить. Теперь я должен разделить это с тобой. — Нет, ты не обязан. — Я не против. Во всяком случае, вчера у меня их было около миллиона. — Чувак, это все твое. — Не заставляй меня запихивать это печенье тебе в глотку. — Я даже не люблю арахисовое масло. Стайлз переворачивается на бок, чтобы посмотреть на Айзека. — Что значит, ты не любишь арахисовое масло? Ты всегда ешь печенье, и был пирог, который я испек. Айзек смущенно улыбается и пожимает плечами, решительно глядя в потолок, а не на Стайлза. Он слегка прикусил нижнюю губу, по-видимому, пытаясь сообразить, как признать, что он ел их только ради Стайлза, и это так чертовски мило, что Стайлз наклоняется на несколько дюймов вперед, чтобы прикоснуться с губами Айзека, прежде чем он успевает одуматься. На мгновение, на мгновение, это так же просто, как всегда, медленно и сладко и… …а затем каждое беспокойство по поводу всех этих отношений затопляет разум Стайлза и разрушает его. Впервые он тот, кто отрывается. Тревога начинает расти с осознанием того, что он больше не сможет избегать этих проблем. Он не может притворяться, что смотрит на них, как на друзей. — Стайлз? — смущенно спрашивает Айзек. — Извини, — говорит Стайлз. — Ты в порядке? — Да, да, я в порядке. Просто… — Стайлз, измученный, проводит рукой по волосам, пытаясь понять, как, черт возьми, вести этот разговор. — Воспоминание? — Айзек предполагает. — Нет… нет… просто … блять … эм… ладно… ладно, значит… так что сказать это практически невозможно. — Чего-чего? — Мы не можем… я не могу… это… это чертовски сложно. — Что? Мы? — Да… нет… вроде того. — Ты знаешь, что на самом деле не понимаешь смысла, верно? — говорит Айзек. — Что бы это ни было, все в порядке. Нет, это действительно не так. — Просто скажи. Стайлз глубоко вздыхает, останавливаясь на каждую секунду, прежде чем ответить: — Итак… так что до того, как все это дерьмо пошло вниз… до того, как альфы забрали меня… я… э… я… я как бы целовался с Дереком. — Ты что..? — Но я этого не помнил, очевидно, не помнил, иначе я бы не начал это с тобой, пока не разобрался с ним, и когда воспоминания вернулись, у меня было достаточно другого дерьма, чтобы разобраться с ним. что я как бы просто засунул это на задворки своего разума по большей части до… до сих пор, я думаю. — Ты целовался с Дереком? — повторяет Айзек, явно все еще усваивая информацию.

***

— Ага. Я знаю, что это исходит из прошлого, но это случилось, и я не могу это исправить, пока не выясню это. Ты понимаешь, что я говорю? Это было бы несправедливо по отношению к кому бы то ни было. — Это круто. Я понял, — отвечает Айзек, пытаясь игнорировать ощущение, будто его ударили под дых. Сказать, что он ослеплен, было бы грубым преуменьшением. Он осознал, что Стайлз может отстраниться теперь, когда к нему вернулись воспоминания, осознал, что Стайлз может быть не готов ни к чему, кроме дружбы с кем-либо, и осознал, что даже если что-то случится, ему, вероятно, придется двигаться в медленном темпе. Он никогда за миллион лет не догадался бы, что это первое препятствие, которое им придется преодолеть. Ладно, значит, Стайлз не помнил, но почему, черт возьми, Дерек ничего не сказал? — Тут нечего выяснять, — говорит Дерек с порога, пугая двух бет, явно слишком занятых, чтобы услышать, как он вошел. — Это была просто случайность.

***

Я должен был остаться на чертовом крыльце. Мысленно ругается Дерек, видя, как лицо Стайлза поникло в ответ на эти слова. — Что? — спрашивает Стайлз, на его лице явно видна боль. Я должен был остаться на чертовом крыльце. Я должен был создать шум, когда услышал, о чем они говорили. Я должен был сделать это по-другому. Но Дерек сейчас здесь, и, так или иначе, этот разговор должен был идти именно так. Тогда было миллион причин, по которым это было плохой идеей, сейчас миллион новых. Лучше всего очистить воздух, пресечь в зародыше и позволить ему и Айзеку быть довольными тем, чем они в конечном итоге станут. — Мы думали, что умрем, — отвечает Дерек. — Адреналин и все такое. Бывает. Не нужно ничего усложнять. Стайлз выглядит так, будто его вот-вот вырвет. Совершенно очевидно, что, в чем бы Дерек не убедился в отсутствие Стайлза, Стайлз считает это столь же значимым, как и Дерек — считал. — Это не было случайностью, — настаивает Стайлз. — Не говори мне так. — Стайлз… — Нет, просто остановись — мы не… я не… я не могу сделать это прямо сейчас. Я не могу. Он встает и выходит за дверь, даже не оглядываясь назад. Дерек почти рад, он не знает, что еще, черт возьми, он собирался сказать. Айзека поднимается на ноги, устремив на Дерека понимающий взгляд. — Ты такой полный дерьма, Дерек. Ты ни за что не связываешься с людьми, иначе бы сто раз трахнул Эрику. Если ты поцеловал его в ответ, значит, это не было случайностью. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Не лги ему, потому что ты думаешь, что это сделает что-то легче. Это никому не приносит пользы. — Я не вру. Между мной и Стайлзом нечего выяснять. Это было один раз, и это в прошлом. За исключением того, как я буду смотреть, как вы сближаетесь, когда я не могу. Звук закрывающейся входной двери привлекает их внимание, и они оба направляются в гостиную. — Стайлз? — Айзек зовет. — Бля, — бормочет Дерек. Он не в том состоянии, чтобы гулять один, не говоря уже о том, что он уже взвинчен. Он сидит в джипе, но не уезжает. Дерек точно знает, что шериф спрятал даже ключи от него, пока Стайлз не получит разрешение на вождение. Он просто не хочет быть здесь с нами. Стайлз достает телефон, чтобы позвонить кому-нибудь. Скотту? — Стайлз? Все в порядке? – интересуется Лидия с другого конца. — Ты можешь забрать меня? Страдание в голосе Стайлза пронзает Дерека. Он борется с желанием пойти и извиняться до посинения. Что угодно, лишь бы этот звук исчез. В долгосрочной перспективе будет лучше. Айзек все исправит. — Да, конечно, что-то случилось? — Я в порядке, не волнуйся. Просто... не могла бы ты просто прийти? — Буду через 10 минут. — Спасибо, Лидия. Он снова смотрит на дом. — Вы ведете себя чертовски жутко, знаете это? — говорит он, явно указывая на то, что Дерек и Айзек стоят и наблюдают за ним из окна. — Отвалите и дайте мне время, чтобы разобраться со своим дерьмом. — Извини, — быстро говорит Айзек, собираясь вернуться в комнату. Дерек уходит медленнее, часть его все еще жаждет выболтать правду, разрушит она все или нет. Стайлз продолжает смотреть на него, и, в конце концов, Дерек отворачивается. Гнев в норме. Злись сколько хочешь, Стайлз. Только не сломайся из-за этого. Немного разозлсиь и выговорись Лидии, а потом будь с Айзеком. Ты будешь счастливее с Айзеком. Если бы это был кто-то другой, Дерек проиграл бы битву, но Айзек хорошо ладит со Стайлзом. Он знает, что сказать, когда Дерек просто выплескивает гнев. Он отступает, чтобы выразить свое разочарование, в то время как Дерек вспыхивает и пугает Стайлза до рецидива. Айзек пойдет ему на пользу; Айзек будет к нему добр. Стайлз тоже подойдет Айзеку. Так будет лучше. Будет лучше. В конце концов они тоже это увидят.

***

— Спасибо, — с благодарностью говорит Стайлз, забираясь в машину Лидии. — Что случилось, Стайлз? — Мне просто нужно выйти из дома и поговорить, хорошо? Должно быть, под этим заявлением она услышала необходимость уйти из зоны слышимости, потому что больше ничего не говорит, пока они не отъедут на пять кварталов. — Так что не так? — снова спрашивает она. — Потому что ты знаешь, что у меня в бардачке симпатичный розовый пистолет, и я не боюсь заряжать аконитовые пули. Стайлз слегка улыбается ее реакции защитить друга, особенно потому, что она из тех девушек, которые, если бы действительно думали, что они сделали что-то, чтобы заслужить это, на самом деле бросились бы на двух оборотней, вооруженных ее симпатичным розовым пистолетом, и едва осторожно ударили бы битой, завивая ресница. — Моя жизнь стала чертовски сложнее, — отвечает Стайлз. — Из-за Айзека и Дерека? — она угадывает правильно. — Когда-нибудь это должно было случиться, — говорит она ему, когда он кивает. — Расскажи, что случилось; начни сначала.

***

— Так что, черт возьми, нам теперь делать? — спрашивает Айзек, когда машина уезжает. — Что ты имеешь в виду под «что нам делать»? — Об этом… о Стайлзе… я бы ничего не сделал, если бы ты, блядь, что-то сказал, но… — Если бы я что-нибудь сказал? Что, черт возьми, я должен был сказать, Айзек? — требует Дерек. — Сказать тебе, чтобы ты не был с ним? Это означает либо то, что ты говоришь ему правду, которую он не мог понять, либо тебе придется солгать и сказать, что ты не хочешь его, что причинит боль ему и тебе. Не было веской причины рассказывать — это бы только все испортило. — Значит, ты решил разрушить все позже, а не раньше? — Точно. Айзек видит логику, хочет он того или нет. — Как бы то ни было, я, блядь, не знал, и я пошел на это, и я не сдамся только потому, что ты сделал это первым. — Я не прошу тебя отказаться от него. Я пытаюсь убраться с этого гребаного пути. — Что ж, отлично с этим справился, вмешавшись в самый разгар разговора. — Ты чертов оборотень. Ты должен был услышать, как я иду. Разговор всегда будет идти в этом направлении, независимо от того, когда это произойдет. Меня не волнует, что ты думаешь о том, насколько это правда. То, что случилось со Стайлзом, сделано. Он сейчас с тобой, вот и все. — Ты не можешь просто сравнить нас, чувак. — Ну, я не заставляю его выбирать. — Ты не можешь выбирать за него. — Тогда какого хрена нам делать? Хм? Как, черт возьми, мы проскочим мимо этого, как будто это не огромный кластер? Я пытаюсь сделать это проще для всех… — Дело не в том, чтобы упростить задачу! Речь идет о том, чтобы заставить его решать! — Это не сработает! Не может! Он не может выбрать нас обоих, и я не заставляю его выбирать. Черт возьми, что я должен сказать на это? Я хочу, чтобы он выбрал меня. Конечно, я чертовски хочу, чтобы он выбрал меня. Это не значит, что я хочу, чтобы ты лгал каждый день в обозримом будущем и должен был смотреть, как я с ним живу в одном чертовом доме. Ты не можешь сказать мне, что мог бы терпеть это долго. Ты бы ушел отсюда. Ты будешь избегать нас. Мне всегда было интересно, если бы он предпочел тебя. Он обиделся на меня за это. Тогда я потеряю вас обоих, и я, блядь, не выдержу этого дерьма! — Мы не можем выбрать за него. Мы не можем просить его выбирать, — уныло повторяет Айзек. — Итак, я спрошу тебя еще раз: что, черт возьми, нам теперь делать?

***

Лидия едет в Старбакс. Они паркуются, и она слушает, приберегая свое мнение на случай, когда он закончит. — Так что я не знаю, из-за чего схожу с ума, — наконец заканчивает Стайлз. — Я имею в виду, если это ничего не значило для Дерека, то, наверное, так оно и есть, верно? Ничего не нужно выяснять, прежде чем я смогу продолжить с Айзеком. — Ты бесишься, потому что не больше меня веришь, что Дерек не заботится о тебе. — Я не говорю, что ему все равно. Я говорю, что он не хочет… — Стайлз, да, но последние несколько недель он ничего не делал, кроме как проверял, все ли с тобой в порядке. Он пытается дать тебе шанс с Айзеком, потому что он хочет, чтобы ты был счастлив. Он не хочет заставлять тебя выбирать. Я разговаривала с ним до того, как к тебе вернулись воспоминания, и… — Что он сказал? — Он сказал, что это случайность, — отвечает Лидия, — но, мне кажется, он слишком сильно протестует. В этом есть что-то помимо дружбы, признает он это или нет. — Или он действительно просто не хочет быть со мной. — Да. — Ну и что, если мы так думаем? Он до сих пор говорит, что нет. Было много причин, по которым он не захотел бы меня раньше. Он, черт возьми, никогда не пойдет на это сейчас, когда беспокоится о своем странном альфо-влиянии надо мной, — уныло говорит Стайлз. — Кроме того, я даже не уверен, что хочу, чтобы он на что-то пошел, потому что тогда насчет Айзека? С ним было чертовски здорово — определенно не против повторения того, что было неделю назад. Но более того, он был потрясающим все это время — терпеливым, поддерживающим и более открыт, чем я когда-либо думал, что он может быть. Это не то, от чего я готов отказаться. Я просто — что, черт возьми, я должен делать? Позволить Дереку солгать и стать мучеником, чтобы я получил Айзека? Или бросить Айзека, чтобы попытаться переубедить Дерека? — Я не могу ответить тебе на это. Это то, что ты должен решить сам. — Какие-то разговоры с мастером Йодой. Она закатывает глаза в ответ. — Я просто действительно не хочу облажаться. Я уже чертовски поломан, и они тоже в той или иной степени. У нас есть более чем достаточно, чтобы иметь дело с прямо сейчас. У нас все хорошо, пока мы можем справиться с этим вместе. Может быть, будет лучше, если я просто… просто скажу им обоим, что я еще не готов к этому дерьму? Таким образом, розовый слон в комнате исчезнет, лодку не раскачает больше, чем нужно, и мы сможем продолжать выяснять отношения все трое, просто как друзья или кто-то еще. — К сведению, нет ничего плохого в том, чтобы быть не готовым, особенно после всего, через что ты прошел, — говорит ему Лидия, — но не используй это как оправдание только потому, что ты знаешь, что это удержит их от споров с тобой, — продолжает она. — Ты хочешь кого-то. Я знаю, что ты знаешь. Ты продолжаешь говорить о создании новых воспоминаний, чтобы перезаписать плохие, а Бог свидетель, у тебя полно плохих, которые хорошие отношения могли бы помочь заглушить. — Я не развожу сопли ради того, чтобы использовать одного из них для получения хороших воспоминаний. Я не настолько эгоистичен. Я не так отчаянно нуждаюсь в хороших воспоминаниях. Дружба важнее. — Когда у тебя есть два человека, которые заботятся и хотят помочь, ты вместо этого собираешься искать незнакомых людей? — пренебрежительно спрашивает Лидия. — Прекрасный план. — Замолчи. — Не будь и ты мучеником. Они заботятся. Ты должен быть с одним из них. — Даже если я выберу между ними и с одним все получится, мне придется отказаться от другого. И мне нужны оба. Я хочу обоих. Это то, чего он не совсем понимает, но он знает, что это правда. Как только он перестал бороться с чувствами к Айзеку и Дереку, отношения между ними троими стали только проще. Эта близость со стаей в первые пару недель не исчезла. Это увековечено. Они говорят со мной сейчас, по-настоящему говорят, открываются и становятся уязвимыми, хотя бы на минуту или две здесь и там. Мы все чувствуем себя нужными, и у нас есть люди, которые нуждаются в нас — это дает и берет, и это прекрасно — связь просто становится сильнее, и я хочу, чтобы так и оставалось. — Тебе не придется отказываться ни от одного из них. Ни один из них не уйдет полностью, потому что ты выберешь другого; они хотят, чтобы ты был счастлив, — говорит Лидия. — Они бы поняли. Они попытаются, но между мной и тем, кого я не выберу, все равно будет какая-то степень неверности. Я не смогу. — Может быть, я бы не потерял их полностью, но это определенно испортило бы все хорошее, что происходит между нами тремя, потому что это закончилось бы тем, что кто-то стал бы третьим лишним. Удивительно, как все работает, и есть чертовски большой потенциал. Я предпочел бы просто дружить с ними обоими, чем рисковать потерять их обоих, особенно прямо сейчас. Я не собираюсь пытаться выбирать. Я не уверен, что смог бы, даже если бы захотел. — Я скажу им, что не готов. Они сделают шаг назад. Мы вернемся к тому, как все было в последние несколько дней. Все будет хорошо. — Стайлз… — Все будет хорошо. — Это твой выбор, но я не думаю, что он правильный. Я думаю- — Я принял решение, хорошо? — прерывает он. — Я не знаю, какой еще есть вариант. На это нет ответа. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. — Ладно, больше не будем об этом. Что ты хочешь делать тогда? Ты не хочешь идти домой. — Нет, — соглашается он. — У меня через пятнадцать минут назначена парикмахерская. Ты можешь пойти со мной, как бы это ни было для тебя захватывающим или… — Просто подбрось меня до Скотта. — Знаешь, ты тоже должен рассказать ему. — Нет ничего стоящего, потому что ничего не произойдет. Все в порядке. — Конечно, — отвечает она, еще раз закатив глаза, и снова заводит машину.

***

Лидия стремительно идет по дорожке к дому. Айзек испытывает необъяснимое желание сбежать, но вместо этого открывает дверь. — Где Стайлз? — Я высадила его у Скотта и сказала, что у меня назначена парикмахерская. Нам нужно поговорить. Где Дерек? — Он на заднем дворе. Слушай, Лидия, я знаю, ты пытаешься помочь, но это не твое дело… — Дайте мне один хороший план, как вы собираетесь справиться с этим, и я уйду, — возражает она. Айзек несколько раз открывает и закрывает рот, в такой же растерянности, как и раньше. — Я так и думала, — самодовольно говорит Лидия. — У меня есть план. Я не хочу, чтобы вся эта вызывающая радугу рвота связь, которая была у вас троих, пропала даром. Так что это мое дело. Иди за Дереком. Он колеблется, не желая так легко сдаваться, хотя знает, что она права. Это не имеет значения. Дерек все равно ее услышал, и дверь черного выхода захлопывается за ним, когда он снова входит в дом. — Скажи, что собираешься сказать, и покончим с этим, — угрюмо говорит ей Дерек. — Я тоже рада тебя видеть, Дерек, — отвечает она. — С такими манерами удивительно, что Стайлз остается таким влюбленным. — Отъебись, — горячо говорит Айзек. Мне не нужны твои остроумные замечания прямо сейчас, Лидия. — Я хочу помочь, а ты дурачишься. Перестаньте дуться, как капризные дети, и на самом деле послушайте меня в течение пяти минут. Это все, о чем я прошу. Непредвзято, хорошо? Между ними троими повисла секунда или две тишины. Оба оборотня чертовски хорошо знают, что они понятия не имеют, что делать, так что они могут и слушать. До сих пор нелегко это признать. До сих пор все, в чем нуждался Стайлз, они могли дать или, по крайней мере, помочь. Теперь проблема в них. — Пять минут, — соглашается Дерек, кивая. — Пошли.

***

— Чувак, это отстой, — говорит Скотт, как только ему рассказали всю историю, все смущающие и разочаровывающие факты, которые Стайлз рассказал ему. — Ты говоришь это мне. — Так что ты собираешься делать? — Притвориться, что этого никогда не было, просто буду держаться жесткой линии, как просто друзья, и надеяться на Бога, что я что-то из этого смогу. — Чувак, это серьезно отстой. — Я знаю, — угрюмо говорит Стайлз. Независимо от того, сколько раз ты повторишь это. Это не решит проблему. Ничто не решит эту проблему. — Жаль, что виски больше не действует. — Можем поиграть в Xbox? — Это должно сработать.

***

Если быть до конца честным, Дереку более чем интересно посмотреть, как Лидия справится с этим. — Значит, вы оба нравитесь Стайлзу, — начинает Лидия, — и вы оба любите Стайлза. — Как насчет того, чтобы перейти к той части, где ты рассказываешь нам что-то, чего мы не знаем? — возражает Айзек. — Вы оба нравитесь друг другу, — уверенно отвечает она. — Что? — Айзек тупо отвечает. — Ты имеешь в виду вроде как? Я и Дерек, мы… Никогда даже не думал об этом. Думает Дерек, когда его глаза встречаются с глазами Айзека. — …мы не… — Айзек продолжает заикаться. — Мы не… — Послушайте, я не говорю, что вы без ума, — возражает Лидия, — я просто говорю, что вы нравитесь друг другу. Вы ладите. Вы близки. Вы заботитесь друг о друге. — И? — подсказывает Дерек. Что, черт возьми, ты несешь? — А может, Стайлзу и не нужно выбирать, — отвечает Лидия. — Это проблема, которая у нас есть, верно? Он не хочет выбирать. Ты же не заставляешь его выбирать. Представьте, Дерек попытается выбрать за него. Все это разорвет эту связь, которую вы трое имеете, к черту, что бы из этого ни вышло. Стайлз думает, что если он притворится, что не хочет никого из вас, это решит проблему, но чувства не уходят. Вы не можете исправить это, игнорируя, точно так же, как вы не можете исправить это, выбрав. Так что смирись с этим и не заставляй его выбирать. — Не заставлять его выбирать? — повторяет Дерек, зная, что упускает ее смысл. Он либо должен выбрать, либо быть просто друзьями. Он не может быть с нами обоими, не так ли? Подождите. Лидия предлагает нам… — Нет, — твердо говорит Дерек. — Нет, это… — Дерек, давай. Это имеет смысл. Ты думал об этом целых две секунды, всего лишь… — Просто чтобы быть уверенным, что я здесь на одной волне, — перебивает Айзек, выглядя таким же ошеломленным этой идеей, как и Дерек, — мы говорим о том, чтобы не заставлять его выбирать, просто позволив ему встречаться с нами обоими? — О том, что вы все встречаетесь друг с другом, — поправляет Лидия. — Вы все трое, вместе, выясняя это по ходу дела. Она говорит это так, как будто это самая простая концепция в мире, и от этого Дереку хочется ее задушить. — Это… это непорядок, — отвечает Айзек, качая головой. — Мы не можем… — Хорошо, вот моя логика. Никаких возражений, или так помогите мне, я буду продолжать начинать сначала, пока ты не дашь мне пройти весь путь, потому что это, черт возьми, важно. — Две минуты, — позволяет Айзек на этот раз. — Ребята, я всерьез задумался над этим. Я серьезно рассматриваю это решение, и я прошу вас серьезно подумать над тем, что я вам говорю. Почти уверен, что я все еще слишком в шоке, что ты даже предлагаешь прервать это чем-то, кроме «нет». Во что бы то ни стало, попытайтесь объяснить, как, черт возьми, мы могли это сделать. — Вы говорите, что все запутано, — говорит Лидия, начиная с последнего протеста Айзека. — Это определенно неординарно, я дам вам это понять, но вся наша гребаная жизнь безумна. Мы проклятая стая оборотней. Нормальность вылетела из окна давным давно, так что подумайте, что нормальные правила не применяются, а остальное начинает падать в довольно логическую прогрессию. Вы втроем сблизились. Вы были рядом и стали ближе. Вы все явно чертовски заботитесь друг о друге. Вам троим каким-то образом удается принять все, что на вас надвигается, и вы чертовски хорошо справлялись со всем, с чем сталкивались до сих пор. Может быть, это не так уж и отличается — просто еще одно развитие того, что вы уже строите. Не похоже, что Стайлз сможет сразу завязать нормальные отношения. У вас у всех есть много проблем, которые можно разделить между собой — я не претендую на то, чтобы знать, — и я знаю, что вы трое скорее разделите и поможете друг другу, чем обратитесь к кому-либо еще в стае с серьезными вещами. Такой багаж, особенно в сочетании с тем фактом, что вы оборотни, означает, что ни у кого из вас нет особых шансов на «нормальные» отношения. Откажись от нормального. Нам не нужен нормальный, нам нужно все, что работает. Если это галлюцинирующий человек и канима — или если это вы трое. Нам просто нужно то, что работает и помогает нам пережить день, потому что жизнь на этой стороне вещей чертовски тяжела. Не усложняйте себе задачу, пытаясь втиснуть ее в существующую форму. Сделай свой собственный. Просто попробуйте и посмотрите, сработает ли это». Нам не нужен нормальный, нам нужно все, что работает. Логика настолько здравая, что это мучительно. Дерек готовился бросить Стайлза, а теперь Лидия дает возможность не только оставить Стайлза, но, возможно, получить Айзека? Чертовски страшно думать об этом, но еще ужаснее то, как сильно он понимает, что хотел бы, чтобы это сработало. Он действительно очень хочет, чтобы это было так просто. Просто посмотреть, куда это пойдет, и сложить все вместе, как и все остальное между ними за последние несколько дней. Это имеет полный и полный смысл, но это также чертовски безумно. — Это адский скачок, Лидия, — говорит Дерек в ответ. — Самая большая переменная — это вы двое, — говорит Лидия. — Вот почему я веду этот разговор без Стайлза. Если ты просто сделаешь это для него, то я не думаю, что это сработает. Он всегда будет склоняться в ту или иную сторону. Он всегда оказывался посередине. Чтобы это работало так же, как работает ваша дружба, вы двое должны заботиться друг о друге так же сильно, как вы заботитесь о Стайлзе. Я не знаю, есть ли вы двое там — или могли бы добраться туда — или это даже не вариант. Вы двое — единственные, кто может сказать, есть ли между вами что-то достаточное, чтобы сделать это возможным. Дерек? Отражается в глазах Айзека, когда их взгляды встречаются. Айзек? Кого я втянул в это, потому что мог оставить его в покое, живущего в постоянном страхе, как я делал, когда Лоры не стало. Кто остался, когда другие ушли. Кто поступает правильно, хотя мир пытается выбить это из него. Который использует то, что он узнал из своей боли, чтобы помочь Стайлзу облегчить жизнь. Кто очень хочет иметь людей, о которых нужно заботиться, которые взамен заботятся о нем.

***

Дерек. Который вытащил меня из этой дерьмовой дыры жизни и изо всех сил пытался дать мне лучшую жизнь, который продолжал пытаться, даже когда терпел неудачу, пока, наконец, наконец, мы не добились этого. Дерек, который слишком молод, чтобы чувствовать себя таким чертовски старым, и все еще взваливает на свои плечи столько бремени, сколько может, чтобы спасти остальных из нас. Дерек, который несет бремя, которое он не разделяет, и пытается контролировать гнев, который никогда не уходит, но все же умудряется заботиться о нем так сильно, что это пугает его до чертиков. Айзек не уверен, что когда-либо рассматривал Дерека в таком свете без такого толчка, без чего-то столь важного, висящего на волоске. Он без колебаний знает, что ему чертовски небезразличен Дерек. Но как далеко это заходит? Хотя Лидия права, если они сделают это только ради Стайлза, вопрос будет лишь в том, чтобы разлучить его сейчас или позже. Они должны быть на одной волне. Они должны знать, что между ними есть нечто большее, чем дружба. Он ломает голову, пытаясь найти слова, чтобы спросить, где Дерек. Черт, я даже не знаю, где я нахожусь. Нам хреново. Мы хреново общаемся, делимся и заботимся о ерунде и… — Черт возьми, — бормочет Айзек, делая пять шагов, чтобы сократить расстояние между ним и Дереком. Дерек должен видеть, как он приближается, но не отстраняется, когда Айзек кладет руку Дереку на шею, притягивая его вперед, пока их губы не соприкасаются. Он тревожный, настойчивый и отчаянный, и в этом поцелуе больше, чем любой из них смог бы вложить в час разговора. Это восхитительно отличается от поцелуев со Стайлзом, не лучше, не хуже, просто иначе, но все же как-то правильно. Айзек отстраняется, задыхаясь, открывая глаза, чтобы встретиться с глазами Дерека, и молясь, чтобы он почувствовал то же самое. Он не говорит, но легкая улыбка, играющая в уголке его рта, говорит более чем достаточно. — Значит, теперь мы поговорим со Стайлзом? — А теперь поговорим со Стайлзом, — соглашается Дерек, кивая.

***

— Простите, — говорит Стайлз, вставая на ноги в гостиной МакКолла и глазея на Дерека и Айзека. — Меня только что пригласили на секс втроем? — Да, — отвечает Айзек, — то есть нет… то есть… блять, Стайлз, не шути, ладно? — раздраженно продолжает он. — Не прямо сейчас. Я не знаю, как еще это объяснить, и это звучит чертовски безумно, так что скажи мне, ты действительно запутался или просто задаешь вопросы, чтобы отвлечься, или что-то в этом роде. Святой ебать. Это не шутка. — Вау, ладно, мы в очень серьезном режиме, — говорит Стайлз. — Понятно. Никаких шуток. — Никаких, — соглашается Дерек. — Итак, серьезно, — услужливо продолжает Стайлз, все еще пытаясь осознать тот факт, что это происходит на самом деле. — Я… э-э… мне не нужно пытаться понять это и выбрать одного из вас, потому что, по-видимому, встречаться с вами обоими на самом деле вариант и вы бы тоже встречались друг с другом? В какую, черт возьми, параллельную вселенную я только что попал? — По сути да, — подтверждает Айзек. — А если все пойдет к черту, тогда… ну… — Это уже катилось к черту, так что, по крайней мере, мы пустили его под откос на некоторое время? — с надеждой спрашивает Стайлз. — Довольно давно. Оба варианта. Они оба хотят встречаться со мной? и друг с другом? И мы просто продолжаем более или менее делать то, что мы делали, с общей крутостью, а затем больше целуемся… Он знает, что это будет сложнее, но даже тот факт, что теперь это вариант… — Вот дерьмо, — бормочет он, плюхаясь обратно в кресло. Он видит, как они обмениваются взглядами — Дерека и Айзека: «Ты знаешь, что это значит?» «нет» «ну блять, я тоже не уверен» Беспомощный взгляд — и понимает, что тот факт, что они достигли этой точки — это знание взглядов друг друга и держание за руки, как за якорь. Каждое мгновение, которое произошло, чертовски впечатляет. Это не делает их чудо-командой; это не делает этот план идеальным; но это добавляет вотума уверенности в том, что это действительно может работать — и работать хорошо. Есть так много вещей, которые могут пойти не так. Есть миллион и один способ, как это может еще больше все испортить. Это может иметь неприятные последствия и все испортить. Это может быть худшее, что могло произойти между ними. Но может быть и лучшим. Выбрать только одного из них было риском, на который он не мог пойти, но рискнуть иметь их обоих? Только со мной, наверное, такое могло случиться.

***

Они пока не пытаются выяснять детали. Они все еще обдумывают идею о том, что это действительно, законно обсуждается, и все они готовы дать этому шанс. Конечно, в конце концов им придется это обсудить; это неизведанная территория для всех участников, и это чертовски страшно. Но пока достаточно засыпать, как обычно, рука об руку, зная, что, пытаясь разобраться в этом дерьме, они будут делать это вместе.