Desolate

Стайлз все утро молча сидел на заднем крыльце, тщетно пытаясь избавиться от образов, запечатленных в его воспоминаниях. Дерек пытается дать ему пространство, и он это ценит. Однако в конце концов Дерек, похоже, больше не может притворяться, что занят другими делами. Он выходит и садится рядом со Стайлзом, долгое время молча, хотя у него явно что-то на уме. — Пожалуйста, позвольте мне забрать это, — говорит он наконец. — Хм?— отвечает Стайлз, пораженный тем, насколько разбито звучит голос Дерека. — Память, — объясняет Дерек. — Что бы ты ни увидел в том доме вчера. Позволь мне забрать это. — Ты обещал, что никогда не будешь забирать мои воспоминания, — говорит Стайлз, немного отстраняясь от Дерека, хотя и не собирается этого делать. — Я знаю, — обещает Дерек, — и никогда не сделаю этого, пока ты не попросишь, это нормально. Я просто… Стайлз, ты не заслуживаешь этого. — Да. — Ты не виноват. Это не так. — настаивает Дерек. — Ты не мог остановить это. Ты был не в себе. Ты был марионеткой. — Повтори это столько раз, сколько захочешь, — отвечает Стайлз, — я все равно буду чувствовать себя дерьмом. При ответе в глазах Дерека читает горе. Ты знаешь, что такое безумное чувство вины, не так ли? Мне бы хотелось отобрать у тебя так же сильно, как ты хочешь заблокировать мою. — Пожалуйста, Стайлз. — Можешь ли ты заблокировать свои воспоминания? — спрашивает Стайлз. — Я не знаю. Может быть? — Ты бы когда-нибудь заблокировал Кейт? Даже несмотря на то, что это чертовски больно, и мы постоянно говорим, что это не твоя вина? — Нет, — признает он. Черт возьми, мы так облажались, Хмуроволк. — Я знаю, что это не совсем то же самое, но я не могу просто заблокировать это. Дерек смиренно кивает, хотя мука на его лице сохраняется. Стайлз тянется, чтобы схватить его за руку, и крепко сжимает, прислоняясь к плечу Дерека, чтобы ему больше не приходилось видеть недовольство на лице Дерека. — Мне очень жаль, — говорит Стайлз. — Я знаю, что я… — Не извиняйся. Это твой выбор. Я просто чертовски ненавижу видеть, как ты винишь себя. Ты достаточно пережил, не прибавляя к этому чувства вины за дерьмо, которое было вне твоего контроля. Это не вышло из-под моего контроля, нет. Я мог бы с этим бороться. Должна была остаться хоть капля человеческой порядочности, но я даже не вздрогнул.

***

Черт побери, Стайлз, позволь мне забрать эти гребаные воспоминания. Ты не заслуживаешь того, чтобы пережить это снова, что бы это ни было. Ты не должен думать, что это твоя вина. У тебя было достаточно, чтобы просто преодолеть насилие. Это… я не знаю, что это такое, но что бы это ни было, это слишком, и ты всегда чертовски близок к краю. Просто позволь мне забрать эти страдания. Перестань искать плохие воспоминания. Позволь мне убрать этот чертовски затравленный взгляд, который поселяется в твоих глазах, потому что я, черт возьми, не могу с этим справиться. Он никогда не изменит воспоминания Стайлза без его согласия, но он хочет. Ему так хочется, чтобы этот взгляд вины исчез, потому что Дерек слишком хорошо знает, как трудно просто пережить этот день – это именно та чертова вещь, от которой Дерек пытался спасти Стайлза с Питером – и Стайлз – последний человек. кто должен был так себя чувствовать. Телефон Дерека звонит, нарушая наступившую тишину. — Хей? — Мистер. Хейл, это Марк Джейкобсон, я звоню, чтобы сообщить, что у меня есть кое-какие планы на дом. Марку Джейкобсону пятьдесят три года, и он самый уважаемый генеральный подрядчик в Бикон-Хиллз, но деньги приносят уважение. Или, по крайней мере, иллюзию этого, и количество нулей на чеке, который Дерек отправил из банка после первого телефонного звонка. очевидно, этого более чем достаточно, чтобы поднять Дерека на вершину категории «клиенты, которым нужно угодить». — Уже? Вы сказали, что это будет понедельник. — Ну да, только в понедельник можно будет собрать что-то новое, но, исходя из ваших запросов, архитектор прислал несколько стандартных вариантов, которые могут вас заинтересовать. Он будет рад адаптировать для вас макет. Я хотел бы изменить любой из проектов или начать полностью с нуля. Я просто подумал, что, учитывая ваше предпочтение быстрой сборки, возможно, вы захотите взглянуть и посмотреть, не заинтересует ли вас что-то, что мы уже разработали? — Я заеду за ними позже, — отвечает Дерек. — Спасибо. Стайлз смотрит на него, пока он убирает телефон обратно в карман. — Ну, мистер Хейл, — говорит Стайлз. — Вы, видимо, произвели впечатление. — Неважно, — пренебрежительно отвечает Дерек. — Он просто хочет свою зарплату. — Ты собираешься пойти за планами? — Это может подождать. Я не оставлю тебя здесь одного. Я не позвоню Айзеку в школу. Я определенно не собираюсь заставлять его вернуться… — Возможно, я мог бы поехать с тобой, — говорит Стайлз, — я имею в виду подождать в машине, пока ты осмотришь, или что-то в этом роде, но я мог бы пойти. Выйти из дома. Уйди из своей головы на минутку. В основном это прикрытие для Дерека. Глаза Стайлза все еще слишком обеспокоены, чтобы ему было плевать, выйдет он из дома или нет прямо сейчас, но это действительно может пойти ему на пользу, и Дерек действительно хочет начать рассматривать макеты. Он смотрит на время на телефоне. — Если мы уйдем сейчас, то сможем захватить планы и еду и сказать остальным, чтобы они пришли, как только школа закончится. Это предложение вызвало улыбку у Стайлза, и некоторое беспокойство у Дерека утихло. — Давай сделаем это, — говорит Стайлз, поднимаясь на ноги. — Я собираюсь официально проголосовать за то, чтобы мы получили пиццу с дополнительным сыром? — Меня устраивает.

***

— Вот первый, — говорит Дерек. — Есть три варианта на выбор, или мы можем сказать им, что хотим что-то совершенно оригинальное. — Черт возьми, Дерек, — говорит Джексон. — Ты почти так же богат, как и я» — Ты имеешь в виду, что почти так же богат, как и твои родители? — Айзек язвительно отвечает, не в силах остановиться. — Заткнись, — бормочет Джексон. — Неужели у нас действительно будет такое большое место для стаи? — Скотт задается вопросом. — Нет, я думал, мы все будем делить палатку на десять человек, — парирует Дерек. — Это потрясающе, — отвечает Скотт, его хорошее настроение не зависит от насмешки Дерека. — Значит, у нас у всех будут свои комнаты и все такое? — Я не осужу драки, которые разразились бы, если бы кто-нибудь из вас попытался поделиться, — отвечает Дерек, но легкая улыбка, осветляющая его лицо, выдает, насколько он рад претворять этот план в жизнь, и это имеет Айзек ухмылялся вместе с ним. Черт, как приятно видеть тебя, просто порадуйся хотя бы минуту. — Чем раньше мы что-то определим, тем скорее они смогут начать, — продолжает Дерек. — Мне нравится этот, — говорит Скотт. — Маленькая башня — это круто. — Это не башня, тупица. Это купол, — поправляет Джексон. — Как угодно, — отвечает Скотт. — Выглядит круто. — Ну, есть и такой вариант, — говорит Стайлз, вытаскивая второй чертеж. — Там есть настоящие башни и все такое. Проверьте это. — Кто планирует интерьер? — Лидия задается вопросом. — Сначала нам нужен дом, — отвечает Дерек, закатывая глаза, — а потом ты можешь позаботиться о том, как мы его украсим. — Хорошо, — отвечает она. — Давайте посмотрим третий вариант. Остаток вечера они проводят, обсуждая (споря) о различных плюсах и минусах каждого варианта. Практичность традиционной простой конструкции против экстравагантности винтовых лестниц и подъездов-ротонд. В конце концов они останавливаются на чем-то, что представляет собой гибрид трех домов, уже обсуждая комнаты и споря о цветах краски, и в комнате царит такое удовлетворение, волнение и чувство семьи, что Айзек мог бы лопнуть от счастья. Это действительно происходит. Это действительно происходит. Мы стая, семья, и мы собираемся сделать это. К лучшему или худшему, мы стремимся к этому. Рядом с ним стоит Дерек, тоже излучающий больше восторга, чем Айзек видел за очень долгое время. Он хватает Дерека за руку, привлекая его внимание, и его глаза сияют, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Айзека, и притягивает его ближе для быстрого поцелуя, прежде чем закинуть руку ему на плечи. Они улыбаются через стол Стайлзу, который углублённо обсуждает со Скоттом вопрос, смогут ли они пройти через секретные проходы в некоторых стенах, не отвлекаясь. Он тоже чувствует себя спокойно, часть затравленного взгляда, который преследовал его со вчерашней поездки в Грэм, отступает, хотя бы на мгновение. Однажды это станет нормой, горячо надеется Айзек. Однажды мы все будем такими расслабленными и счастливыми. Мы найдём способ сохранить такие моменты.

***

— Айзек, ты спланировал дом, да? — спрашивает папа, переворачивая гамбургеры на гриле и закрывая крышку. Он и Стайлз — единственные, кто находится на заднем крыльце. Остальные внутри смотрят телевизор, за исключением Лидии, которая уже начала планировать цветовые палитры и мебель по фен-шуй за кухонным столом. Теперь ее уже не остановить, но, возможно, это и к лучшему. Возможно, она скоро официально присоединится к стае. — Да, по крайней мере, первый шаг, — отвечает Стайлз. — Ты… ах… ты получил комнату, которую хотел? — задается вопросом папа, и легкая хрипотца в его голосе выдает непринужденный тон, который он пытается сохранить. — Папа, ты знаешь, что… это не… я имею в виду, что у меня будет там комната, но я не перееду. Я не знаю, как именно все это будет работать, но я не собираюсь просто так нападать на тебя здесь. Ты должен это знать. — Тебе почти восемнадцать, и особенно, если для тебя так лучше… — Папа, прекрати, — настаивает Стайлз, его отец убит горем. Думаю, мы оба знаем, чье признание ты выберешь, снова прокручивается в голове Стайлза. — Ты не избавишься от меня так легко. Он улыбается настолько широко и искренне, насколько это возможно, игриво хлопая отца по спине. Папа нерешительно улыбается в ответ. — К тому времени со мной все будет в порядке, — уверяет Стайлз. Вероятно. С надеждой. Боже, пожалуйста? — Это будет через несколько месяцев. Когда-нибудь мне придется снова научиться спать самостоятельно, верно? И они все равно иногда будут здесь. Это все равно будет второе логово. — Он делает паузу, прежде чем добавить: — И это всегда дом, папа, независимо от того, когда я уеду или куда я перееду, это все равно дом, ты это знаешь, верно? Его отец кивает: — Я до сих пор не совсем понимаю, когда, черт возьми, ты вырос так быстро. Клянусь, вчера я отвез тебя в детский сад. Сейчас тебе почти восемнадцать, и… — Да, ты действительно стареешь, — поддразнивает Стайлз, стараясь сохранять спокойствие, — но серьёзно, ты так привязан ко мне. Я никуда не поеду. — Стремясь перейти к менее загруженной теме, Стайлз кивает в сторону гриля и добавляет: — Если только ты не позволишь гамбургерам подгореть, потому что это просто непростительно. — Заткнись, — бормочет его отец. — Я жарил дольше, чем ты жив. Думаю, я справлюсь с этим. — Супер классный нос оборотня говорит другое, — возражает Стайлз, хотя гамбургеры пахнут потрясающе, ни в малейшей степени не подгоревшими. — Может быть, ты теряешь хватку. Его отец закатывает глаза, сдается и идет проверить гриль.

***

Два дня спустя они стоят рядом с Дереком, пока остатки старого дома медленно превращаются в груду обломков и увозятся. Это не было сюрпризом. Округ осудил это несколько месяцев назад, и это был шаг, который должен был быть сделан, чтобы получить все разрешения на строительство нового дома. Все, что стоит спасти (не то, чтобы Дерек еще не вынес из развалин многого), находится в нескольких коробках в багажнике Камаро. Айзек пытается убедить Дерека уйти, когда бульдозер заводится, но он только качает головой, сжимает челюсти и смотрит в безмолвной агонии, когда первая часть уцелевших стен рушится в облаке пыли, пахнет обугленным дерево, наполняющее воздух. Лейхи сомневается, что люди вообще могут это сказать, но волкам этого более чем достаточно, чтобы это уловить. Айзек берет Дерека за одну руку, а Стайлз за другую. Айзек беспомощно наблюдает, как напряжение в Дереке усиливается с каждым ударом по дому, борясь с желанием удержать Дерека, зная, что Дерек ненавидит проявлять слабость перед стаей, а тем более перед этими совершенно незнакомыми людьми. Поэтому все, что может сделать Айзек это сжимать руку все крепче и крепче, пока дом Хейлов превращается в щепки и пепел.

***

Я не могу это принять. Дерек бросает ключи Айзеку и начинает бежать. В тот момент, когда он скрывается из поля зрения, он переходит в полную форму волка. Непреодолимые вопли душевной боли вырываются из него, но обжигающее горе немного утихает, когда все его эмоции переходят в более животный диапазон этой формы. Он мчится через лес, позволяя на некоторое время руководить своими инстинктами. Он не понимает, куда направляется, пока не останавливается на краю кладбища. Семейный участок Хейлов занимает северо-восточный участок. Он бежит к камням, из него вырывается тихое вой. Эта форма может притупить эмоции, но не стирает их полностью. Мне жаль. Я подвёл вас всех. Но я клянусь, что это больше не повторится. Я никогда больше не буду так рисковать своей стаей. Я сохраню их в безопасности. На этот раз я сделаю лучше. Я смогу. Боже, мне чертовски жаль.

***

Стайлз уже почти решил, что Дерек сегодня вечером не придет домой, когда они услышали царапанье у задней двери. Он бросается вниз, чтобы впустить Дерека, а Айзек следует за ним по пятам. Дерек шевелится, как только возвращается в дом, выглядя не менее несчастным, чем раньше, и Стайлз почти не может смотреть на него. — Ты в порядке? — спрашивает Стайлз, зная ответ. — Нормально, — коротко отвечает Дерек. — Просто стал. Я собираюсь принять душ. — Конечно. Дерек не разговаривает остаток ночи, просто принимает душ и готовится ко сну, подавляя любую попытку разговора ледяным взглядом. Стайлз задается вопросом, займет ли Дерек комнату для гостей сегодня вечером, но он забирается в кровать к Айзеку и Стайлзу, обхватывает их рукой, как обычно, и держит их крепче, чем когда-либо, выдавая, насколько уязвимым он на самом деле себя чувствует. Стайлз жаждет найти способ заставить его почувствовать лучше, найти слова или действия, которые помогут, но он знает, что единственное, что они могут сделать, — это быть здесь. Боже, мы все так запутались. Это всегда что-то. Это когда-нибудь, черт возьми, прекратится?

***

— Боже мой, Дерек, ты не мог бы двигаться медленнее? — Лора нетерпеливо скулит. — Это из-за тебя нас снова посадили под арест, — напоминает он. — Не злись на меня. — Да, ну, если бы ты бежал быстрее, Харрис не увидел бы твоего лица и… — Конечно. В следующий раз я просто наберу скорость оборотня и посажу нас на вечность за хвастовство в школе вместо одного дня задержания. — Неделя ареста, — поправляет она. — В любом случае это был твой глупый план. Если бы ты не был так чертовски полна решимости… — Харрис это заслужил! Он полный засранец! — Я не спорю. Я просто говорю, что это была твоя чертова идея, так почему ты злишься на… — Он замолкает на полуслове, когда ее глаза внезапно вспыхивают альфа-красным. — Лора? Лора, что, черт возьми, только что произошло… — Забирайся в машину! — гремит она, и на ее лице появляется паника, когда слова звучат альфа-тоном. — Лора, почему ты… Ты была бы Альфой, только если бы… — Я, черт возьми, не знаю, Дерек, — парирует она, заводя машину и выезжая со стоянки. — Однако этого не может быть. Они не могут быть мертвыми. Мы, черт возьми, видели их сегодня утром. Они были в порядке. Они не мертвы. Они не могут быть. Это нечто другое; что-то странное. Дедушка узнает, что это такое, или мама. Они уже слышали о чем-то подобном. — Это случайность, да? Просто случайность. — Да, наверное. Просто… просто случайность. Все в порядке. Он знает, что она может чувствовать, что что-то не так, так же, как и он. Он знает, что страх, должно быть, растет и в ней. Тем не менее, они отрицают логический ответ, мчась домой, отказываясь верить в то, что немыслимое могло произойти. Они видят, как дым поднимается в небо, как только они выезжают на проселочную дорогу. — Даже если это наш дом, — говорит Лаура. — Они выбрались. Там были чертовы оборотни, ни в коем случае к ним не подкрадется огонь. Они в порядке. Все в порядке. Все будет хорошо, Дерек. Все будет хорошо. Она явно пытается успокоиться так же, как и Дерек, но ни на кого из них это не действует. До них доносится едкий запах тлеющих бревен, и всего через несколько секунд уже не возникает сомнений в том, что — их семья это или нет — тела горят вместе с домом. В следующее мгновение Дерека вырвало, тошнотворное зловоние становилось все сильнее, когда они двинулись по дороге. Дом полностью охвачен пламенем, все машины на месте, снаружи никого нет. — НЕЕЕТ!!!!

***

— Дерек?! Дерек, что случилось?! — требует Айзек, садясь на кровати, и его разбудили звуки боли, доносившиеся с другой стороны кровати. — Дерек, просыпайся, — настойчиво говорит Стайлз, тоже вздрагивая и тряся Дерека за плечо. — Дерек, просыпайся! Все нормально, это просто плохой сон. Глаза Дерека распахиваются, и он резко выпрямляется. — Это был просто кошмар, — говорит Айзек. — Ты в порядке. Ты- — Да, со мной все в порядке, — перебивает Дерек, хотя его голос слегка надламывается, когда он поднимает ноги с кровати, чтобы встать, явно пытаясь скрыть лицо, когда отворачивается. — Прости, что я тебя разбудил. Возвращайтесь ко сну. Я в порядке. — Ничего, если ты… — Я сказал, что со мной все в порядке, — повторяет он, усиливая защиту. — Я чертовски в порядке. Засыпайте. Стайлз беспомощно смотрит на Айзека, но у Айзека тоже нет ответа. Он научился помогать Стайлзу, но не совсем уверен, что поможет Дереку. Как бы это не вредно для здоровья, Дерек обычно просто любит притворяться, что все в порядке. Так позволим ли мы ему игнорировать это? Или нет? — Дерек, — тихо говорит Стайлз, — поговори с нами. — Я в порядке, — настаивает Дерек. — Мы можем пойти поставить фильм, — предлагает Айзек, — или… — Я в порядке, — твердо отвечает Дерек, — Не волнуйся об этом. — Наконец он поворачивается к ним лицом, снова тщательно сдерживая эмоции. — Мне просто нужна была минута. Просто странный, плохой сон. Ничего страшного. Мы все знаем, что это как-то связано с твоей семьей, пожаром или Кейт. Почему ты чувствуешь, что должен закрыть на это глаза? Тебе могут сниться кошмары. Тебе не обязательно все время быть большим и крутым альфой. Он делает шаг назад к кровати, и Стайлз передвигается, занимая обычное место Дерека. — Что ты делаешь? — Ты спишь посередине, — сообщает ему Стайлз. — Стайлз, мне, черт возьми, не нужно… — Я внезапно почувствовал безумную клаустрофобию, — перебивает Стайлз. — Мне не нужна середина сегодня вечером. Не могу с этим справиться. — Ты смешной. Стайлз пожимает плечами. — Что есть, то есть. Тебе просто придется провести остаток ночи в качестве бутербродика с Дереком. — Подвинься, Стайлз. — Неа. — Стайлз. — Хмуроволк. — Замолчи. — Иди спать. — Подвинься. — Перестань быть упрямым. — Я упрямый? — Вы оба упрямы, — замечает Айзек. — Давай, Дерек, просто возвращайся в постель. Возможно, Стайлз прав, возможно, это поможет. По крайней мере, мы почувствуем, что делаем что-то, чтобы помочь. — Отлично, — фыркает Дерек, перепрыгивая через Стайлза на точку посередине. Несмотря на всю свою решительную отстраненность, он заметно расслабляется, когда Айзек и Стайлз подходят по обе стороны от него, сплетая конечности вокруг Дерека в не очень хорошо замаскированных объятиях. Если он хочет притвориться, что они ему сейчас не нужны, Айзек позволит ему, но это не меняет того факта, что Дерека все еще немного трясет от паники кошмара, и ему приходится слишком сильно концентрироваться на сохраняя дыхание ровным. И тебя, и Стайлза, чувак, преследует дерьмо, в котором нет вашей вины. Чего бы я не отдал, чтобы донести до ваших толстых черепов, что вы всего лишь человек, всего лишь оборотень? что за херня — и дерьмо случается. Иногда это действительно ужасное дерьмо. Некоторые вещи вы могли бы остановить; некоторые вы не смогли бы. В любом случае, когда-нибудь вам придется перестать винить себя, иначе это вас убьет. Может, станет лучше, когда мы начнем строить новый дом. Пожалуйста, пусть все наладится, когда мы начнем строить новый дом? Дерек заслуживает гребаного перерыва.

***

Стайлз просыпается раньше остальных, любуясь видом. Дерек находится всего в нескольких дюймах от него и крепко спит — к счастью. Страшнее, чем Стайлз когда-либо мог бы признаться, видеть Дерека уязвимым. Не то чтобы Дерек не имел такого же права на волнения, дурные сны и дерьмовые ночи, как любой другой, просто Стайлз иногда забывает, что Дерек тоже имеет дело с кучей проблем, он просто чертовски хорошо это переносит – особенно в эти дни. Тревожно видеть, как он теряет контроль. Глаза Дерека распахиваются и встречаются со Стайлзом, все еще затуманенным сном. Стайлз улыбается тому, каким чертовски очаровательным выглядит Дерек, когда он просыпается, целых пять секунд, как сонный малыш, прежде чем он полностью приходит в себя. — Доброе утро, — говорит Стайлз. С другой стороны кровати у Айзека вырывается стон. Стайлз на самом деле не может видеть Айзека, потому что Дерек на его стороне, лицом к Стайлзу, но, судя по звуку, ему снится гораздо лучший сон, чем те, которые снились Дереку и Стайлзу в последнее время. Стайлз едва сдерживает смех. — Доброе утро, — отвечает Дерек, видимо, планируя сделать вид, что не слышит шума. — Дерек, — стонет Айзек, все еще крепко спящий, и теперь уж точно нельзя сделать вид, что не понимают о чем он сейчас мечтает. — Ты собираешься что-нибудь с этим сделать? — Стайлз задается вопросом: — Или мне придется залезть туда и дополнить эту мечту самому? Дерек закатывает глаза. — Я знаю. Я неисправим, — говорит Стайлз. Айзек снова выкрикивает имя Дерека, и улыбка Стайлза становится шире. — И тебя вызывают, — добавляет он, — и я имею в виду именно это, когда говорю, что если ты не пойдешь, то я позабочусь об этом.

***

Айзеку требуется минута, чтобы осознать, что он перешел от сна к реальности. Он отстраняется от поцелуя, и Дерек самодовольно ухмыляется. — Так что же лучше» — удивляется Стайлз. — Сон с Дереком или реальность? — Черт, — бормочет Айзек и чувствует, как румянец заливает его щеки. — Я… я говорил во сне? — Не знаю, действительно ли это считается «разговором», — неумолимо отвечает Стайлз. — Но ты определенно был… — Думаю, мне достаточно неловко без полного ответа. — Не надо, — отвечает Стайлз с похотливой ухмылкой. — Никаких претензий, если утро начинается именно так. Дерек? — Никаких жалоб, — эхом повторяет он, возвращаясь для нового поцелуя. Вскоре они превратились в спутанную мешанину конечностей, жаждущих как можно большего контакта и трения. Айзек владеет ртом Дерека, наслаждаясь всей властью, которую Дерек дает ему, когда чья-то рука начинает поглаживать его член. Есть что-то невероятно сексуальное в том, что он, честно говоря, понятия не имеет, кто из них это. Он стонет в рот Дерека, не в силах и не желая остановить звук. Правило пояса. О Боже, какого черта у нас есть это правило? Нам не нужно это правило. Были хороши. Так чертовски хорошо. Типа оооочень хорошо. Но нет серьезно. Чертово чертово правило пояса все еще действует. — Я думаю, — задыхаясь, говорит Стайлз, его губы отрываются от плеча Айзека, как раз в тот момент, когда Айзек отстраняется от Дерека, чтобы усомниться в прогрессе. — Я думаю, нам действительно следует подумать об отмене правила ниже пояса. — Стайлз, ты… — Я в порядке, — клянется он, — чертовски хорошо, клянусь. О Боже. Стайлз одной рукой оглаживает член Айзека. Клянется, что он хороший. Желая этого. Когда Айзек открывает рот, чтобы протестовать, Стайлз целует его, глубоко и медленно, и, черт возьми, прямо сейчас у Айзека осталось лишь чертовски малое количество осознанных мыслей. — Пожалуйста? — снова говорит Стайлз, его глаза честны и полны похоти. — Боже мой, Стайлз, — отвечает Айзек. — Я… я… — Скажи мне, что ты этого не хочешь, и я остановлюсь, — клянется он, — но не из-за меня. — Конечно, я чертовски этого хочу, но… — Айзек смотрит мимо Стайлза на Дерека, видя в нем отражение своей собственной неуверенности. Он собирает всю оставшуюся в нем самообладание, чтобы сказать: — Но… нет… пока. Я не могу… мы не можем… пока. Настроение Стайлза заметно падает. — Я действительно- — Скоро, — обещает Айзек, собираясь поцеловать Стайлза и заглушить спор. — Когда мы все будем думать головой, — поддразнивает Дерек, целуя Стайлза в шею сзади. Дверь внизу распахивается, как раз в тот момент, когда голос шерифа разносится по дому. «Мальчики! Я дома! Принес завтрак! Вытаскивайте свои задницы из постели!» — Да, так что чем скорее мы обзаведёмся собственным домом, тем лучше, — раздраженно говорит Стайлз. — Эй, но бесплатный завтрак, — смеется Айзек. — Думаю, я предпочел бы иметь непрерывные оргазмы. — Ты можешь сдержать подростковые гормоны три месяца, — говорит ему Дерек. — Три месяца!? — Господи, Стайлз, до тех пор нам не обязательно становиться монахами, — отвечает Айзек. — Да, да, — бормочет Стайлз, высвобождаясь от двоих других и отправляясь искать свою рубашку. Айзек не может сдержать улыбку, глядя на раздраженное хмурое выражение лица Стайлза. Приятно слышать, что Стайлз настолько похож на себя до похищения, но Айзек все еще не уверен, что Стайлз настолько готов, насколько он думает, начать переходить на следующий уровень. Айзек тоже не уверен, что готов, не учитывая уровень ответственности, связанный с наблюдением за Стайлзом – может, за Дереком тоже, может быть, немного? – на предмет признаков проблем даже в самый разгар момента. Это большой шаг для всех, и это может стать настоящей ловушкой, если они не будут осторожны. У нас достаточно дел на некоторое время. Дерек прав. Придержим гормоны на некоторое время.