Desolate

— Еще пять минут, — неуверенно настаивает Стайлз. Вчера был достаточно хороший день, но встреча с Морреллом вынесла на поверхность много дерьма. Ему не удалось хорошо выспаться ночью. Когда в пять утра звонит будильник, он определенно был не в восторге, каким бы потрясающим ни был сюрприз, который запланировали Айзек и Дерек. — Нет, — безжалостно отвечает Дерек, дергая его за руку. — Время вставать. Поднимай свою задницу. Он так и делает, хотя бы потому, что в голосе Дерека есть намек на предвкушение, похожее на голос ребенка на Рождество. — Какой, черт возьми, сюрприз должен случиться в такое чертово раннее утро? — задается вопросом Стайлз, в замешательстве идя к комоду, чтобы достать одежду. — Я предпочитаю сюрпризы во второй половине дня. Что с вами не так, люди? — Заткнись и одевайся. Это будет потрясающе, — раздраженно отвечает Айзек, хотя в нем тоже чувствуется серьезное скрытое волнение. Что вы двое задумали?

***

— Мы уже на месте? — Стайлз скулит, как и каждые тридцать секунд с тех пор, как они вышли из дома. — Ты самый нетерпеливый человек на планете, — бормочет Дерек. — Ты единственный, с кем можно поговорить. — Отвали. — Скажи мне, куда мы едем. — Нет, — настаивает Айзек. — Вот это сюрприз. Мы уже говорили тебе. — Мы почти у цели, — добавляет Дерек, —но помоги мне, если ты не перестанешь жаловаться, я не смогу проехать больше десяти миль в час до конца пути. — Ладно, — обиженно соглашается Стайлз, откидываясь назад с середины, где он завис над консолью между Дереком и Айзеком, и усаживаясь на заднее сиденье. Дерек оглядывается на него в зеркало заднего вида. Стайлз надувает губы, как расстроенный ребенок, скрестив руки на груди и нахмурив брови, а Дерек не может сдержать ухмылку. Он горячо надеется, что этот сюрприз принесет Стайлзу столько пользы, сколько им всем хотелось бы. Стайлз еще этого не осознает, но на самом деле это результат усилий и мыслей стаи. Они все хотели дать ему взбодриться после тяжелой недели взлетов и падений, терапии, восстановления воспоминаний и просто общих трудностей повседневной жизни Стайлза сейчас. Он продолжает сетовать на то, как много времени ему понадобится, чтобы вернуться к хотя бы подобию «нормальности», и это был один из способов, которым они надеются сделать полулегитимный шаг в правильном направлении. О Боже, пожалуйста, не позволяй этому испортить все сейчас. — Мы не собираемся к Кэролайн, не так ли? — задается вопросом Стайлз, когда они сворачивают в переулок. — Возможно, — отвечает Айзек, хотя Стайлз предположил совершенно верно. — Мне не нужно было вытаскивать свою задницу из кровати, чтобы пойти с тобой за едой, — угрюмо заявляет он. — И мне не хочется вам об этом говорить, но сегодня суббота. Она не откроется еще два часа. — Для нас она подходят, — с усмешкой отвечает Дерек, когда они подъезжают к парковке. Круизер шерифа, «Порше» Джексона и мотоцикл Скотта тоже ждут на стоянке. Дерек снова смотрит на потрясенное лицо Стайлза, когда его рот открывается. — Просто для ясности: вы говорили только о нас? Они открываются только для нас, и мы… мы… я захожу внутрь, чтобы сесть, поесть и… черт возьми. — Мы можем на час стать полунормальными, — заканчивает Айзек, — если хочешь. — Как вы, ребята… — Ты сказал, что хочешь чувствовать себя нормально. Стая хотела дать тебе что-то нормальное. — Черт возьми, — снова бормочет Стайлз, но улыбка на его лице все еще нерешительная. — Сколько там людей? — Только Люси и Даррел, — отвечает Дерек, называя пару, владеющую закусочной, которую они назвали в честь своей дочери. — Два человека и мы. Псевдонормальное утро. Ты сможешь сделать это. — Что если я- — Вся стая здесь. Мы тебя поддержим, — напоминает ему Дерек. — Они продолжают спрашивать, как твои дела, когда приходит твой отец, — говорит Айзек, — поэтому, когда нам в голову пришла эта идея, они были рады помочь. — А если я превращусь перед ними или причиню им вред, или… — Мы остановим тебя. Мы не позволим тебе причинить кому-либо вред. Тебе не нужно об этом беспокоиться. — Но- — Ты сможешь это сделать, — обещает Дерек. Мы действительно думаем, что ты сможешь. Ты чертовски хорошо справляешься, Стайлз. Ты заслуживаешь на час забыть ту дерьмовую бурю, в которой находишься. — Если ты не думаешь, что готов к этому, мы можем вернуться домой, — говорит Айзек, —мы не собираемся тебя заставлять, но если ты думаешь, что хочешь попробовать это, Дерек прав, мы все тебя поддержим. Стайлз колеблется еще секунду или две, с тоской глядя на закусочную. — Твой выбор, — говорит Дерек. — Входить или не входить?

***

Остальные уже сидят за столом, когда они входят. Они улыбаются в знак приветствия и подзывают их. Дерек и Айзек идут по обе стороны от Стайлза, каждый крепко держит его за руку. Я могу сделать это. Я могу сделать это. Все будет хорошо, а даже если и нет, они позаботятся о том, чтобы я никому не причинил вреда. Никогда больше не причиню никому вреда. Все будет хорошо. Он занимает свое место вместе с остальными, все еще наслаждаясь моментом, пока его нервы постепенно успокаиваются. Он делает ровный вдох, позволяя чувству стаи затмить уязвимость пребывания за пределами территории стаи. Это не так уж и сложно, даже если его волчьи инстинкты настаивают на том, что это место нельзя считать безопасным, его человеческое сознание знает это место как свои пять пальцев. Это знакомое место, наполненное хорошими воспоминаниями, и действительно идеальное место для его первого путешествия. — Все в порядке? — удивляется папа, сидя через стол. — Да, просто… странно, но я понял. Я в порядке. — Люси собирается прийти и принять заказы, ладно? — Да, я в порядке. — Хей, Люси? — Папа зовет. Она выходит из кухни с кофейником в одной руке и кружкой чего-то наверняка шоколадного молока в другой. На ее лице, как всегда, сияет широкая улыбка. — Привет, незнакомец, — приветствует она, медленно подходя к столу. Это не ее обычная суета и суета. Она немного осторожна и слишком внимательно следит за реакцией Стайлза. Он кратко задается вопросом, что они рассказали ей о том, что произошло, пока его не было, чтобы дать ей указания, как действовать. — Привет, Люси, — отвечает Стайлз. — Спасибо за… э-э… помощь с этим и всем остальным. — Мы оба знаем, что эти вафли со взбитыми сливками просто не имеют одинакового вкуса, — признается она с улыбкой. — Помню, как каждое воскресенье ты боролся за свое право на кофе с отцом. — Думаешь, я все еще проигрываю эту битву? — спрашивает он, кивая на шоколадное молоко. — Я думаю, что сахарная лихорадка должна дать достаточно энергии, — отвечает она. — Справедливо, — признает Стайлз. Этот спор они ведут с тех пор, как Стайлзу исполнилось пять лет. Он требовал, чтобы ему дали выпить кофе, как его отец, но его родитель был слишком здравомыслящим, чтобы позволить Стайлзу его пить. В качестве компромисса Кэролайн начала приносить Стайлзу шоколадное молоко в кофейных кружках. В наши дни битва на самом деле не является проблемой – Стайлз и так не очень любит кофе, и он может получить его сам, когда захочет, но Кэролайн по-прежнему придерживается твердого правила «не в моей закусочной», отдавая дань уважения прошлым дням и ее продолжая дружбу с «ее мальчиками Стилинскими». Стайлз берет предложенный напиток и делает глоток, улыбаясь краям кружки приятным воспоминаниям. Он чувствует на себе взгляды всех и надеется, что его счастье проявляется в полной мере, потому что он практически чувствует удовлетворение, поющее в его венах, легко перевешивающее беспокойство от пребывания во внешнем мире. — Хорошо, ребята, — говорит Люси всему столу. — Что я могу принести для вас?

***

Стайлз сейчас практически светится от счастья. Он запихивает в рот огромные куски вафель, разговаривая с полупережеванной едой, потому что слишком занят спорами со Скоттом о том, почему Бэтмен в любой день недели превосходит Человека-паука. Айзек наполовину поддерживает разговор с шерифом о последней зачистке «Ангелов», но никому из них нет дела до команды в тот момент, когда они могут наслаждаться восторгом Стайлза. Так здорово видеть его таким беззаботным, что Айзек испытывает проблемы с функционированием, как будто это обычный, обыденный день, а не огромная победа для Стайлза и стаи в целом. Люси просто замечательная, и Айзек знает, что им будет трудно найти лучшее место для первого взаимодействия Стайлза с внешним миром. Нетрудно было дать ей и Даррелу достаточно информации, чтобы они могли быть осторожны со Стайлзом. Это та же история, которую, как предполагает Айзек, рассказал шериф, когда закрывал отчет о пропавших без вести: Стайлза похитили, травмировали всеми возможными способами, и каким-то образом по милости Божией он нашел дорогу домой. Когда Стайлз не смотрит, Айзек видит, как Люси обеспокоенно наблюдает за ним; она наверняка может сказать, что он уже не тот мальчик, которым был раньше, но она ничего об этом не говорит, просто продолжает идти, ведя себя как обычно. Дерек едва удосуживается притвориться, что он что-то делает, но наблюдает, как Стайлз развлекается. Лидия рассказывает о цветовой гамме кухни в новом доме, а он кивает в ответ — не то, чтобы его это особо волновало, даже если бы он не отвлекался. Айзек так рад видеть, что они оба снова расслабились после тяжелой недели, и задается вопросом, не смогут ли они вернуться к этому правилу пояса по дороге домой.

***

Осталось десять часов, сорок шесть минут и примерно девятнадцать секунд с момента отмены правила о поясе до того, как они снова получат дом в свое распоряжение – не то, чтобы Стайлз считал или что-то в этом роде. — Ты обещал, — запыхавшись, напоминает Айзек, когда они, спотыкаясь, входят в спальню. — Вы оба поклялись, что скажете что-нибудь, если… — У нас все в порядке, — настаивает Стайлз, а Дерек мычит, соглашаясь, не позволяя губам отрываться от шеи Стайлза. — Кровать, — добавляет он, подталкивая Айзека вперед с того места, где он остановился. Пожалуйста, Айзек, сделай это, пока что-то не сработало. Я знаю, ты волнуешься, но ты и Дерек настолько разнитесь с тем, что у меня было с ними. Сегодня было фантастически. Это только добавит к этому. Хорошие воспоминания, чтобы заблокировать плохие. Ну давай же. Пожалуйста. Он знает, что для Айзека и Дерека это не так просто, как кажется Стайлзу в голове. Это стало очевидным в тот момент, когда он произнес фразу: «Вы едите еду, которую я готовлю, потому что меня научили готовить, как ты позволишь мне отвлечь тебя от чего-то другого?» аргумент. Возможно, это не так уж и категорично, но Стайлз чертовски старается в это поверить. Они падают на кровать, спутав конечности, сбрасывая одежду, пытаясь получить как можно больше трения, тепла и контакта, и довольно скоро все они превращаются в один клубок. Айзек так идеально растянулся на спине, когда Дерек его целует, что Стайлз отказывается от засосов, которые он оставлял на Дереке, в пользу того, чтобы первым нарушить линию пояса. Он гладит Айзека через ткань его боксеров, который улыбается и стонет в рот Дерека от прикосновения. Стайлз делает короткую паузу, прежде чем спустить с Айзека боксеры, взять в рот только головку члена Айзека и слегка посасывая. — Бля, Стайлз, — вскрикивает Айзек, на мгновение отрываясь от Дерека. — Проблемы? — Стайлз дразнит его, отстраняясь с ухмылкой, и бедра Айзека слегка приподнимаются от кровати, снова ища контакта. — Конечно нет! — Айзек с нетерпением отвечает: — Я имею в виду…, — продолжает он, колеблясь на минуту и доблестно пытаясь оставаться благородным даже в данный момент: — Я имею в виду, пока ты… — Когда закончишь, назови мое имя, — приказывает ему Стайлз с хвастливой ухмылкой, отодвигаясь назад, чтобы подразнить Айзека поцелуями, прежде чем тот погрузится в него глубже. Айзек издает откровенно распутный стон, и Стайлз одной рукой удерживает его от превращения. Стайлз настолько сконцентрирован на звуках, которые он извлекает из Айзека, наслаждаясь каждым из них, что ему требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать, что Дерек вторит им. Когда он поднимает глаза и видит, что Айзек поглаживает член Дерека, Стайлз издает собственный стон, потому что, черт возьми, это, наверное, самая горячая вещь, которую он когда-либо видел, и это он должен видеть. В обозримом будущем он сможет захотеть, увидеть, услышать, потрогать, обладать. О, черт возьми, да, это потрясающе. Айзек напрягается, и, судя по всему, Дерек не сильно отстанет. Стайлз обхватывает рукой свой член, пока они вместе приближаются к краю. — Стайлз, я собираюсь… я собираюсь… Стайлз не делает никаких усилий, чтобы пошевелиться, его глаза встречаются с Айзеком, и когда Айзек кончает всего несколько мгновений спустя, он выкрикивает имя Стайлза, как будто оно драгоценно, совершенное и единственное слово в мире, которое стоит знать. Желанный звук еще больше приближает Стайлза к освобождению, не говоря уже о дополнительных стонущих проклятиях оргазма Дерека всего несколько мгновений спустя. Стайлз почти на месте, когда рука Айзека внезапно оказывается на его члене, захватывая его рот. — Думаешь, мы заставим тебя позаботиться о себе самому? – задыхаясь, удивляется Айзек, зрачки которого все еще широко расширены. Дерек отрывает губы от губ Стайлза, и его дыхание щекочет ухо Стайлза, когда он призывает: — Давай, Стайлз. Кончай. Нас. Дерек и Айзек. Оба хороши. Оба здесь. Оба мои. Оба. — Черт, да!

***

Дерек, честное слово, даже не знал, что может быть настолько счастливым и не лопнуть. Они лежат вместе втроем, сытые и довольные, пока не желая вставать, хотя в конце концов им придется привести себя в порядок. Сейчас они собираются держаться в этих ощущениях как можно дольше, и Дерек остался бы здесь с ними навсегда, если бы это была действительно возможность. Прямо сейчас, в этот момент, легко отбросить большую часть беспокойства, вместо этого сосредоточившись на том, что этот день был лучшим — на нескольких уровнях — за долгое, долгое время.

***

Хотя они уже убрались и поменяли простыни, чтобы подготовиться ко сну, Айзек серьезно раздумывает над предложением Стайлзу присоединиться к Дереку в душе и пойти на второй раунд, потому что первый раунд был чертовски крут. В конце концов, он решает не испытывать удачу, только не сегодня вечером. Сегодняшний день прошел настолько безупречно, насколько можно было мечтать, и он не хочет рисковать этим. — Будут другие ночи, — напоминает он себе. Он лежит рядом со Стайлзом и засыпает, когда приходит Дерек и присоединяется к ним в постели. Стайлз уже спит, но Дерек наклоняется над ним, чтобы поцеловать Айзека, прежде чем снова устроиться на боку. Стайлз шевелится от этого движения, когда Дерек натягивает на них троих одеяла. — Чертовски люблю вас, ребята, — шепчет он, все еще в полусне. Взгляд Айзека встречается с взглядом Дерека, они оба немного шокированы этими словами и той легкостью, с которой они ускользают от Стайлза. Это что-то среднее между обычными, случайными заявлениями Стайлза «и я люблю тебя за это» и реальной сделкой. — Мы тоже, чувак, — неуверенно отвечает Айзек. — Засыпай. — Ммммммм. Вряд ли Стайлз вообще вспомнит, что сказал это, а Дерек не из тех, кто говорит о чем-то, о чем ему не нужно, так что, вероятно, пока это обойдут стороной. Возможно, так и должно быть; возможно, они не готовы начать говорить подобную чушь, хотя все они снова и снова говорили, что они в этом надолго. Тем не менее, признают они это полностью или нет, общее настроение сохраняется, и сегодня вечером тройка явно переместилась вперед, а не назад. Айзек засыпает, все еще наслаждаясь глубоким удовлетворением от этого успеха.

***

— Я слышала, что ты смог выйти несколько дней назад, — комментирует г-жа Моррелл, когда они начинают сеанс. — Как это было? — Довольно здорово, — отвечает Стайлз с улыбкой, которая ослабевает, когда он добавляет, — но я не уверен, что смогу сделать это где-нибудь еще, когда рядом будут другие люди. Не знаю, смогу ли я сдержать свои инстинкты. — Инстинкты или обусловленность? — она задается вопросом, хотя, должно быть, у нее уже есть идея. — Я не знаю, — признается он. — Я имею в виду, может быть, больше самообладания? Их обусловленность так сильно повлияла на инстинкты, что иногда трудно сказать, что к чему, понимаете? — Что вызывает у тебя стресс, когда ты выходишь? — Просто факт, что я покидаю территорию стаи, находясь рядом с людьми, не относящимися к стае. Это просто… меня как-то нервирует… я не знаю. Непрошеная мантра приходит ему в голову: Ничто не имеет значения, кроме стаи. Никогда не доверяйте ничему, кроме стаи. Никогда не взаимодействуйте ни с кем, кроме стаи. — Я думаю… я думаю… да, это скорее обусловленность, чем инстинкт, – решает Стайлз. — Альфы всегда говорили нам сосредоточиться на стае, что наше место в стае было единственной причиной существования, что это было единственное место, которому мы принадлежали; что за пределами стаи не было никакого смысла — теперь я знаю, что это было сделано просто для того, чтобы не дать нам проявить свободу действий и держать меня подальше от моих друзей, пока они меня ищут. Думаю, эта идея все еще у меня в голове, и, как я уже сказал, она играет во мне волчью сторону. — Но даже если обусловленность все еще существует, ты больше не предпочитаешь территорию стаи по тем же причинам, не так ли? — она задается вопросом. — Нет, теперь это… сейчас дело все еще немного в том, что стая — это то место, которому я принадлежу, я думаю, но еще и потому, что она считается безопасной… ну, во всяком случае, безопаснее. — В безопасности от чего? — Вам действительно обязательно задавать этот вопрос? — Я думаю, тебе нужно признать ответ. — Я не отрицаю, — говорит он обиженно. — Я чертовски хорошо знаю, что больше всего боюсь, что они вернутся. Мне никогда не приходит в голову, что где-то еще есть двое из них — по крайней мере, пара бета, если они не сократили свои потери, когда уехали из города — и нет ничего, что могло бы помешать им появиться и начать второй раунд, если бы они захотели. Как бы мне ни хотелось думать, что они этого не сделают, на самом деле нет никакого способа быть уверенным, если только мы не отправимся искать бой, чтобы попытаться прикончить их - но это не вариант, по крайней мере, пока - так что, несмотря на все, что я знаю, что завтра они могут вернуться в город. — И ты боишься, что тебя снова схватят. Это утверждение, а не вопрос, и он кивает в подтверждение, стараясь заметно не вздрагивать при этой мысли. — Я не смогу вернуться из этого дерьма дважды. Я знаю, что не могу — черт возьми, я до сих пор даже не уверен, что смогу однажды полностью вернуться из этого — я лучше умру, чем вернусь к ним. — Может быть, ты принял этот страх и его присутствие для себя, — признает она, —но рассказал ли ты кому-нибудь еще? Знают ли твои товарищи по стае, насколько силен этот страх? — Я уверен, что они тоже об этом подумали, — говорит Стайлз. — Я имею в виду… мы все должны были это сделать, верно? Они не хуже меня знают, что двое альф выжили. У меня нет причин становиться серьезным и заставлять их чувствовать, что они делают недостаточно, чтобы обеспечить мою безопасность. Нам не нужно об этом говорить, чтобы знать, что угроза все еще таится. — Они хотят помочь тебе, Стайлз. — Я знаю, — отвечает он, раздражение возникает от фразы, которую она произнесла миллиард раз за последние две недели. — Но они мало что могут сделать, — напоминает он ей, — это то же самое, что и все то дерьмо, о котором мы говорили. Они делают достаточно, они безумно поддерживают. В какой-то момент мне просто приходится позаботиться о своем дерьме. Они могут нести меня только до определенного момента, и мне не нужно быть еще большим бременем, чем я уже есть. — Они не считают тебя обузой. — Я тоже это знаю. — И все же ты продолжаешь называть себя… — Им пришлось убедить Люси и Даррела открыть это заведение в пять утра только для того, чтобы я мог сделать что-то чертовски простое, например, сходить позавтракать. Дерек и Айзек переехали в мой дом, а у моего отца теперь есть сумка, потому что он могут быть выгнан из дома в любой момент, когда я взбешусь. Дитон подделывает материалы дела, чтобы получить мои успокоительные. Скотт, Лидия, все — даже чертов Джексон Уиттлмор — тратят кучу времени, беспокоясь о том, чтобы помочь мне, вместо того, чтобы просто жить своей жизнью. Они всегда изо всех сил стараются изо всех сил только для того, чтобы я мог сделать хоть малейший шаг вперед. Я — обуза, видят они меня таким или нет! — сердито заявляет он, потому что этот факт портит все хорошее, что они для него делают. Если ты не приносишь пользы, ты — обуза. Бремя вынимается из рюкзака. Я никогда не буду полезен. Я всегда обуза. Нет нет. Я полезен. Я делаю некоторые вещи. Я готовлю. Я- Научиться готовить. Научитесь чистить. Научитесь дуть. Научись трахаться. Нет! Нет, я не зарабатываю здесь свое место. Я не… Я не..! Мне здесь всегда есть место. Альфа обещал. Не альфа. Дерек. Дерек пообещал. Быть здесь столько, сколько я захочу. Место здесь с Дереком. Дерек, Айзек, Скотт, Джексон и Лидия. Стая. Возвращайся сюда. У меня есть стая. Я не зарабатываю свое место. Ничего страшного, если я обуза. Но я не хочу быть обузой. Я могу быть лучше. Я научусь быть лучше. Я хороший бета. — СТАЙЛЗ! В этот момент прорывается голос Скотта. Стайлз чувствует, как руки друга крепко лежат на его плечах, и использует это ощущение, чтобы заземлиться. Он убирает ладони с того места, где закрывал лицо, когда опускался в свободное пространство, и открывает глаза, чтобы увидеть обеспокоенно смотрящего в ответ Скотта. — Ты как? — спрашивает он слишком громко, наушники послушно все еще на месте. Стайлз кивает, глубоко дыша. Скотт ждет еще несколько мгновений, пока самое сильное напряжение не уйдет от Стайлза, прежде чем отпустить его. Он на мгновение оглядывается на Моррелла, прежде чем снова занять свое место у окна. Стайлз показывает ему большой палец вверх и вынуждает улыбнуться. Я в порядке, чувак. Все нормально. Не волнуйся слишком сильно. И не злись на нее, как в прошлый раз. Как бы это ни помогало, как бы ему ни был нужен Скотт здесь в такие моменты, когда Моррелл было бы небезопасно вмешиваться в свою жизнь, это прекрасный пример неприятностей, которые он причиняет всем, кто ему дорог. — Какая часть этого была вслух? — задается вопросом он, наконец, снова возвращаясь к разговору. — Ничего, — отвечает она. — Хочу сказать… — Нет. — Стайлз, я здесь, чтобы помочь, и я не смогу, если ты не… — Просто… слушайте, в том-то и дело. Я всего боюсь, обо всем беспокоюсь, я позволяю своей обусловленности проявиться, когда у меня стресс. Я уже достаточно жалок, даже когда не начинаю изливать чувства о том, как я боюсь потерять их или быть похищенным. Я просто собираюсь поговорить с вам, убрать свое дерьмо как можно лучше между делом и продолжать работать, как полунормальный человек. Может быть, вы думаете, что я должен делиться с ними, заботиться и плакать о них, но я послушал вас, когда вы сказали, что, возможно, было бы хорошо пойти в старые дома и прояснить воспоминания. Я слушал, когда вы сказали, что они не против помочь мне – и они не стали – но все это заставило их волноваться еще больше. Так что, если мне потребуется больше времени, чтобы справиться с этим, потому что я не сообщу им, насколько все плохо, тогда это просто займет больше времени. Я собираюсь уменьшить их беспокойство, как смогу. Это немного, но у меня возникает ощущение, что я, по крайней мере, что-то делаю — как будто я не допускаю, чтобы все было так плохо, как могло бы быть. Я знаю, что все запутано, но я вижу это именно так. — Я понимаю, что ты не решаешься слишком сильно полагаться на своих друзей, — говорит она, голос все еще отвратительно спокоен, несмотря на вспышку гнева Стайлза и затяжное разочарование, — но я действительно думаю, что тебе нужно либо избавиться от беспокойства по поводу того, что тебя бросили, о чем мы говорили. или страх перед тем, что альфы вернутся под контроль, если ты собираешься справляться с нестационарными локациями. Ты не можешь беспокоиться об этих вещах и справляться с непредсказуемыми обстоятельствами пребывания в месте, чуждом твоим инстинктам. Это достаточно логичная идея: устранение одного из основных беспокойств освобождает достаточно концентрации, чтобы лучше контролировать ситуацию в более стрессовой и незнакомой обстановке. Тем не менее он настаивает: — Я понимаю, но я найду способ управлять тем или другим, не возлагая на них больше ответственности. Не совсем понимаю как, но что-нибудь придумаю сам.

***

Прошло чуть больше недели с тех пор, как дела у Кэролайн шли так хорошо. Сегодня вечером Стайлз впервые по-настоящему выйдет на публику, и это ужасно захватывающе. Айзек просто надеется, что они не будут торопиться. — Ладно, ещё раз, — говорит Стайлз, когда они въезжают на парковку. — Это поздний фильм в будний вечер. Народу должно быть мало. Там будет вся стая. В театре будет темно. Скотт уже посмотрел фильм на предмет возможных сюрпризов. Если я начну превращаться, ты меня остановишь. У Лидии в сумочке есть дымовые шашки, чтобы включить сигнализацию. Если меня кто-нибудь увидит, то скажут, что это были галлюциногены, как в клубе с канимой. Папа сегодня вечером на работе. Он поможет с прикрытием, если понадобится, — повторяет Стайлз, кажется, уже в миллиардный раз. — Верно, — подтверждает Айзек. — Ты будешь великолепен. В последнее время у тебя дела идут чертовски круто. Даже Моррелл думает, что ты готов. — Ты понял, — соглашается Дерек, когда они подъезжают к парковочному месту. — Мы всегда с тобой, но если ты не думаешь, что готов… — Нет, пора, — твердо говорит Стайлз. — В конце концов это должно произойти. Мы это запланировали. Это настолько контролируемо, насколько возможно неконтролируемое. Давай сделаем это дерьмо. Вот и все, Стайлз. Ты можешь сделать это. Ты можешь справиться с этим.

***

Стайлз вообще понятия не имеет , о чем этот фильм – ну, у него есть какой-то идеал, он знает, что это какой-то анимационный фильм Pixar, ориентированный на детей, но, вероятно, заставляющий плакать взрослых – потому что он в основном просто смотрит, не видя, на экран, вместо этого сосредотачиваясь на наблюдении за своим контролем. Он думал, что войти будет сложнее, но он последовал за Скоттом через почти пустой вестибюль, не глядя вверх, в окружении Дерека и Айзека, и просто сосредоточился на том, чтобы поставить одну ногу перед другой. Оказывается, гораздо, гораздо более нервно сидеть на месте и оставаться где-то за пределами территории стаи, где присутствуют люди, не относящиеся к стае, и воздерживаться от отступления или нападения, в то время как все его инстинкты кричат ему, чтобы он просто сделал это. Он мертвой хваткой держит руки Дерека и Айзека, цепляясь за якорь, в то время как стресс угрожает поглотить его. В какой-то момент Айзек забирает у Стайлза левую руку, заменяя ее правой, чтобы положить левую руку Стайлзу на плечи, и Стайлз лишь слегка расслабляется под ее тяжестью. — Дыши, Стайлз, просто дыши, — тихо говорит он. — Ты молодец. Стайлз делает еще один судорожный вдох, отчаянно пытаясь отключиться от повторяющихся фраз «без паники, без паники, без паники», которые крутятся в глубине его сознания, пока его слух улавливает незнакомое сердцебиение трех других людей в театре. Они сидят сзади, а стая заняла места спереди, ближе к запасному выходу. Даже если он двинется, они будут достаточно далеко, чтобы стая его остановила. Хотя я не собираюсь превращаться. Со мной все будет в порядке. Просто надо сохранять спокойствие. Контролируй свой пульс. Я в порядке. Я не собираюсь превращаться. На мгновение он думает о том, чтобы выпустить когти. Он знает, какую ясность он получит, если позволит им лишь слегка пронзить его бедро, но он также знает, как сильно это ненавидят другие. Он захотел бы уйти. Они подумают, что это знак того, что это слишком рано. Все нормально. Мне не нужна боль. Я могу сделать это. Я могу сделать это. В конце концов он перестает притворяться, что смотрит фильм, закрывает глаза и обращает все свое внимание на тот факт, что стая вокруг него, пытаясь позволить ей отвлечься от незнакомости места и трех других импульсов. Стая. Дерек, Айзек, Скотт, Лидия и Джексон. Они никуда не денутся. — Стайлз, если ты хочешь уйти, это… — Еще нет. Я могу сделать это. — Тебе не обязательно… — Я смогу это сделать, — настаивает он более твердо. — Я не хочу уходить. Это ложь, такая ложь. Каждой клеточкой его души хочется убраться отсюда к черту, но он не собирается этого делать. Он не будет. Потому что он хочет стать лучше в долгосрочной перспективе больше, чем быть спокойным прямо сейчас, поэтому он все крепче цепляется за Айзека и Дерека и сохраняет контроль. Еще немного. Я могу сделать это. Я делал вещи намного хуже, чем это. Я могу сделать это. Еще немного. Когда наконец идут титры, он издает громкий вздох облегчения. — Черт возьми, — бормочет он. — Я действительно это сделал. — Ты был чертовски крут, — говорит ему Айзек, наклоняясь для быстрого поцелуя, который еще больше усиливает напряжение у Стайлза. — Вот так мы и должны были провести фильм, — говорит ему Стайлз, выдавливая из себя улыбку сквозь стресс.

***

Дерек следует за Стайлзом и Айзеком, пока они возвращаются на парковку. Стайлз, возможно, ухмыляется и соглашается со всеми поздравительными комментариями, исходящими от остальных, но он также не ослабляет свою хватку над Дереком и Айзеком. На его лице напряжение, которое, как думает Дерек, не исчезнет, пока он не вернется в дом. Тем не менее, для Стайлза это огромный шаг вперед, и Дерек до сих пор не может поверить, что все прошло так гладко. У них было так много планов, как реагировать, если что-то пойдет не так, что он почти забыл, что есть вариант, чтобы все прошло хорошо. — Я пока не хочу идти домой, — говорит Стайлз, когда Дерек выезжает с парковки. — У меня слишком много сдерживаемой энергии. — Что ты хочешь сделать тогда? — удивляется Айзек. — Давай вернемся в дом — в новый дом. — Это все та же бетонная плита, что и сегодня утром, — напоминает ему Айзек. — Они начнут создавать все остальное только на следующей неделе. — Да, но… я не знаю. Все равно пойдем? Сегодня вечером я не смогу принять больше людей, и это место не хуже любого другого, верно? — Конечно, — соглашается Дерек, поворачиваясь и направляясь в сторону территории Хейла. Он до сих пор не может поверить, что дом действительно строится. Это похоже на сон, он может проснуться в любой момент. — Итак, Лидия хочет, чтобы ты подарил ей кредитную карту для украшения, — говорит Стайлз, наклоняясь между Айзеком и Дереком. — Она тебе сказала? — Она упомянула об этом. Примерно в миллиард раз. — Ты собираешься сдаться? — Если я куплю ей одну, то это не поднятие белого флага, — угрюмо отвечает Дерек. — Ты уже заказал ее, не так ли? — Стайлз догадался правильно. — Заткнись, Стайлз. — Ты точно это сделал! — Правда, Дерек? — удивляется Айзек. — Ты серьезно даешь… — У нее был разумный бюджет, — оборонительно отвечает Дерек. Он думал, что пройдет некоторое время – если вообще когда-либо – прежде чем ему придется признать это. — И еще целая презентация и папка для идей, и она… — Ты просто хотел, чтобы она перестала заставлять тебя выслушивать все ее аргументы в отношении дизайна интерьера? — Айзек предполагает. Точно. — Она лучше всех об этом позаботится, — отклоняет Дерек, — и теперь она в стае. Она официально заявила об этом около недели назад, создав кровные узы, которые связали ее с динамикой, которую волки могут чувствовать, даже если ее человеческие инстинкты слишком слабы, чтобы уловить это. Дерек беспокоился, что это может не сработать, учитывая ее иммунитет к укусу Питера, но связь прошла без проблем, официально введя Лидию в семью. — Она наша Венди, — добавляет Стайлз, все еще решительно борясь за новое прозвище. — Чувак, я же тебе говорил; в ней слишком много вспыльчивости, чтобы быть Венди, — утверждает Айзек. — И что? Тинк? — Да, именно ты скажешь ей, что ее называют темпераментной пикси. Посмотрим, что произойдет. — Просто предупреди нас, чтобы Дитон была в режиме ожидания и подлечила тебя, как только она с тобой закончит, — добавляет Дерек. — Пф. Я не боюсь Лидии. — Да, я бы ей этого тоже не сказал, — советует Айзек. — Замолчи. Лично Дерек думает, что она, вероятно, Тигровая Лилия, но он не вмешивается в спор.

***

Они стоят на краю огромного фундамента упаковочного дома, который скоро будет построен. Исаак знал, что это будет грандиозно; он просматривал планы дюжину раз. Это еще не полностью подготовило его к чему-то такого масштаба. Это будет потрясающе и безумно, и он не совсем уверен, что сможет сдержать волнение по мере приближения даты окончания строительства. — Давай, — говорит Стайлз, отходя от них и направляясь к пруду. — Кто хочет пойти на ночное купание? — Будет чертовски холодно, — напоминает ему Айзек. — Так? Ты можешь справиться с канимой, но не с холодной водой? — Если хочешь, входи, но я ни за что… Дерек ловит дротик, который должен был попасть в шею Айзека, двигаясь и рыча в том направлении, откуда он прилетел, в то время как в их сторону стреляет еще дюжина. Остановить их всех невозможно, и они лихорадочно вытаскивают их, надеясь победить снотворное, которое Айзек уже чувствует в своих венах. Краем глаза он видит, как Стайлз падает. — Дерек… — бормочет Айзек, хватаясь за свою рубашку, пытаясь удержаться в вертикальном положении, но Дерек тоже падает. Он слышит шаги приближающихся нападавших, но не может даже пошевелить пальцами. Охотники? Но прежде, чем все становится черным, он замечает над собой предательский блеск двух красных глаз. Зловещий ликующий смешок раздается в его ушах, когда его охватывает тьма.