Ненависть по обмену

      Очередной раскат грома, заставил Минхена содрогнуться и в страхе обернуться к входной двери. Та незаметно скрипнула и знакомым звоном колокольчиков оповестила о новых посетителях. Минхен сглотнул, без труда узнавая сегодняшних вечерних гостей их кафе. Джемин, стоявший неподалеку, первым двинулся в сторону вошедших, понимая, что Минхена сейчас дозваться будет трудно. И он был как всегда прав. Минхен мимолетным взглядом окинул высокий силуэт Джено. Он надеялся задержаться на нем дольше, чтобы только не выдать свое волнение, то и дело носившееся по телу, но не в силах терпеть, прикусил губу и перевел взгляд на Донхека. Его тонкий силуэт, едва выглядывающий из-за плеча Джено, казался совершенно неподходящим пасмурной серости, проглядывающей сквозь окна. Он подозрительно держал голову опущенной, а рукой, пусть и почти незаметно, держался за куртку друга.       Минхен лишь на миг нахмурился, прислушался к сердцу, которое сомнительно притихло и даже задержал дыхание, боясь неизвестности, таившейся за хрупкой фигурой Донхека. — Джено~я, привет! — Джемин слишком радостный появлением парней, подошел и обнял одного из них. Джено на секунду опешил, но в следующую уже увереннее жался к телу напротив. Донхеку пришлось отступить. Его молчание наводило больше страха.       Джемин тем временем отпустил Джено, перед этим отметив приятный аромат его парфюма, и скосил глаза в сторону Донхека. Он усмехнулся. — Чего такой тихий? — грубее, чем хотел, произнес парень. — Испугался, что твой драгоценный зад вывезли в такую погоду непонятно куда?       Минхен не знал, сказал это Джемин специально, чтобы поддеть парня, или чтобы заставить его прийти в движение, но успехов явно добился. Донхек сжал руки в кулаки, вздернул голову и вперился в Джемина злым взглядом. — Заткнись, — прошипел он, стиснув зубы. Его губы раздраженно сжались, а глаза уже искали Минхена. Ему хватило всего секунды, чтобы столкнуться с так необходимыми сейчас глазами. Минхен не сдержался от удивленного вздоха.       В чуть приглушенном свете кафе волосы Донхека игриво переливались золотом, приятно оттеняли песочную кожу и заставляли и так вечно яркого Донхека еще больше сверкать. Его огромные карие глаза, благодаря новому цвету, казались еще более теплыми и притягательными. А искусанные губы выгодно дополняли весь вид своим ярким акцентом. Минхен забыл, как дышать, а сердце, до этого подозрительно молчавшее, наконец, дало о себе знать, забившись с неимоверной силой. — Здравствуй, Минхен~и, — мягкий полушепот приятно опалил кончики ушей Минхена. Он смог только кивнуть.       Донхек подошел ближе. Сначала нерешительно, но после отчаянно, хватаясь за руку Минхена, бесильно висящую в воздухе. Он сжал ее в своих небольших ладонях, а сам приподнял голову и вновь взглянул на Минхена. Он был зачарован. Такой привычный, казалось бы, Минхен, которого он видел много лет в школе, которого он видел неколько дней в зеркале, теперь был таким незнакомым: с растрепанной копной густых смольных волос, самых мягких из всех, которые когда-либо доводилось трогать Донхеку, с не особо длинными ресницами, очаровательно обрамляющими красивый, но такой вечно растерянный взгляд и сухими, тонкими, но от этого не менее завораживающими губами, — он был незнакомым, потому что впервые таким родным и близким. Донхек вспоминал, как отмечал каждую деталь чужой внешности в зеркале, а теперь словно заново знакомился, но уже ощущал тепло от того, что давно знал.       Их ранее не особо заметная разница в росте, какие-то три-четыре сантиметра, теперь ощущались более явно. Донхеку, всегда любившему смотреть на всех с подчиняющей высоты, сейчас так нравилось глядеть на Минхена из-под русой челки. Так, чтобы растерянные глаза Минхена опускались вниз, чтобы редкие хрупкие ресницы вырисовывались явнее, а острый подбородок прятал красиво очерченное адамовое яблоко; чтобы он нависал над Донхеком, окутывая своим теплом и тем самым запахом одуванчиков, который ощущал только Донхек. — Ты сменил цвет, — прошептал Минхен, боясь повышать голос и разрушать волшебство их встречи неприятными громкими звуками. — Мгм, — брови Донхека совсем по-детски округлились, а взгляд продолжал с интересом изучать Минхена. Мурашки окатили всю спину.       Минхен протянул свободную руку, желая прикоснуться к волосам парня, чтобы проверить мягкие ли они теперь или новое окрашивание только больше навредило волосам. Он хотел ощутить кончиками пальцев золотые нити, чтобы удостовериться, что Донхек не создан из золота, что не способен светиться так сам. Он усмехнулся, поймав себя на этой мысли, и покачал головой. Донхек был способен заменить солнце, о каком золоте вообще шла речь. Однако рука так и осталась висеть в воздухе, а после и вовсе неловко спряталась за спину. Минхен не знал, мог ли позволить себе коснуться Донхека. Взгляд напротив как будто на мгновение погрустнел. — Прошлый цвет тебе очень подходил, — только и произнес Минхен, сам не зная, почему говоря именно это.       Донхек надул губы. — А этот? Как я теперь выгляжу, Минхен? — его требовательный взгляд слишком умело скрывал неуверенность, и только отчаянно колотящиеся в груди сердце знало, как Донхек боялся услышать ответ.       Только Минхен молчал. Он продолжал разглядывать Донхека, раз за разом пробегаться по его волосам взглядом, но не издавать ни звука. И дело бы не в том, что Донхеку не подходил новый цвет, просто Минхен был неспособен описать, насколько сильно ему нравился русый цвет на волосах парня. Тогда с фиолетовыми он казался необычным, выдуманным сказочным персонажем, которого в природе просто не могло существовать, которого отправили из другой Вселенной, чтобы он Минхен не мог найти себе место, вечно теряя дыхание только от одного взгляда на Донхека. Сейчас пусть цвет волос и был более натуральным, пусть бы на любом другом человеке не выделялся, но на Донхеке как будто играл завершающим штрихом. И вся картина солнечного, все такого же внеземного, драгоценного Донхека, наконец, приобретала смысл. И те тепло, восхищение и восторженность, которые томились в душе Минхена, не были достойны никаких слов. Минхен просто был поражен, без возможности спасения.       Донхек его молчание воспринял по-своему. Сначала его губы содрогнулись в грустной ухмылке, а мгновение спустя уже искажались излюбленной язвительной гримасой. Руки, до этого сжимающие ладонь Минхена, отбросили ее в сторону. — Мне плевать, что ты думаешь. Будто это вообще когда-то имело значение, — он усмехнулся и позволил себе на секунду отвести взгляд, чтобы только не выдать грусть, залегшую на их дне. — Ли Минхен, не знаю, что ты себе успел придумать за эти несколько дней, но ничего не изменилось, — сердце больно кольнуло. — Я терпеть тебя не могу. И дружка твоего тоже. Я пришел сюда только из-за Джено, так что держись от меня подальше.       Он был прекрасен. Его голос не дрогнул, а грустный взгляд не выдал. Его шаги в сторону комнаты отдыха были по своему обыкновению уверены, а толчок в плечо с требованием пропустить — знакомо гадким. Минхен глядел в сторону уходящего Донхека и не понимал, откуда была та дыра, упрямо растущая в его душе.

❦❦❦

      У Джемина никогда не было проблем с сообразительностью. Ему хватило пары минут, секундного взгляда в сторону Минхена и Донхека, чтобы понять, что им с Джено вдвоем здесь явно не место. Он издал обреченный вздох, позволяя себе только на этот вечер отпустить Минхена из-под своего зоркого присмотра и отдать на растерзание Донхеку. Доверия к последнему не было, но и выбора у Джемина тоже. Он схватил Джено за руку и оттащил в сторону комнат отдыха.       Парень растерянный плелся за ним, не совсем понимая, куда его вели и что собирались делать. Однако почему-то полностью доверял Джемину, покорно продолжая следовать за ним. Может все дело в вечно возмущенном, но оттого не менее смешном взгляде парня, а может от его ребяческой, совсем детской улыбке. Джено от Джемина не чувствовал ни отвращения, ни даже просто раздражения, о котором вечно успевал напомнить Донхек. Джено ощущал только тепло и мягкость, абсолютно незаметную с первого взгляда. — Хен, гляди какой милашка!       Джено не заметил, как уже оказался в другом помещении, которое мало чем напоминало кафе. Несколько диванчиков, приятная зеленая напольная подсветка, плазма на стене, приставка, а в стороне стол, уже заполненный едой. Он растерянным взглядом пробежался по комнате и вздрогнул, когда столкнулся взглядом с незнакомыми парнями. Он явно видел их впервые, но глядя на одного из них ловил себя на мысли, что совершенно не удивился бы, увидев его когда-нибудь раньше на обложке глянцевого журнала. Его угловатые черты лица, с вздернутыми кончиками густые брови, поджатые прямой полоской губы и непозволительно большие глаза выдавали в нем знать не иначе. И только взлохмаченная копна темных волос, простая цветная футболка и залегшая на дне тех самых завораживающих глаз усталость давали понять, что он всего лишь обычный человек. Такой, как Джено, а может и проще. — Хен, это тот самый Джено. Это ему я звонил. Он хороший, — Джемин едва заметно погладил Джено по голове, а тому на мгновение показалось, что он уличный щенок, которого ребенок притащил в дом, а сейчас упорно упрашивал у мамы оставить подольше. — Только вот друзей совсем выбирать не умеет.       Догадаться, что Джемин намекал о Донхеке было несложно. Только у Джено это не вызвало ни капли возмущений, а лишь легкую, почти незаметную улыбку. — Здравствуй, — тем временем мягко произнес незнакомец. Он протянул руку, а когда Джено с готовностью пожал ее, то продолжил. — Ли Тэен, приятно с тобой познакомиться.       Больше он о себе ничего не сказал, но из последующего рукоплескательного монолога Джемина все же признался, что владел этим кафе. А после, пока Джемин отвлекся на еду, добавил, что не хотел бы своим положением добавлять всей атмосфере неловкости. Тэен попросил относиться к нему проще, а на этот вечер и вовсе забыть о статусе каждого из них. Все они на сегодняшний день были просто хорошими приятелями. — И что, хен, тебя даже по имени можно звать? — напомнил о себе Джемин, когда успокоил свою взбунтовавшуюся душу тремя кусками пиццы.       К этому моменту в комнате уже образовались Донхек и Минхен. Последний как-то жалобно поглядывал из-за своей лохматой челки, пока Донхек намеренно крепко цеплялся за плечо Джено. Его взгляд был не менее жалобный, только умело прятался за напускной злобой. На кого — пока для Джемина оставалось тайной. Но исправить он это собирался в ближайшее время. Его настороженные глаза уже никак не отпускали силуэт Донхека. — Не наглей, — тем временем протянул Тэен и усмехнулся. — Я хен для вас всех. И не только на этот вечер, — он с напускной угрозой обвел по каждому в комнате пальцем, но сразу же после этого улыбнулся, отзываясь и на губах остальных легкой полуулыбкой.       Донхек тоже не смог сдержаться. Его губы едва заметно дрогнули, и он прошептал так, чтобы даже Джено не смог услышать: — Тэен-хен, — и от произнесенного имени стало настолько тепло на душе, что хотелось только больше улыбнуться, чтобы и сам старший улыбнулся в ответ; чтобы посмотрел на него с такой же братской нежностью, с которой смотрел на Сончана, на Минхена и на него, Донхека, пока он находился в другом теле. Сейчас улыбка на губах Тэена была лишь мягкой и приветливой, совсем не отличной от той, которую он дарил каждому посетителю его кафе. Сейчас и Донхек был именно тем самым сторонним посетителем, очередным из сотни.       Он быстро согнал радостное ликование души и глупую улыбку, заменяя ее обычным хмыком и едва сощуренными глазами. Все вокруг постепенно начинало напрягать. Донхек не знал, куда деться, только бы потеряться от остальных на весь оставшийся вечер. Нервный взгляд продолжал бегать по комнате и так невовремя натолкнулся на Минхена. Он сжал губы и собирался отвести глаза в сторону, только Минхен сделал это раньше. Как-то непонятно дернулся, кашлянул и опустил взгляд к полу. И эта странная комбинация движений отозвалась в сердце Донхека колкой обидой. Ну, конечно, было бы странно ожидать чего-то другого.       Джено, который до этого внимательно слушал очередную историю Джемина, вдруг опомнился и обернулся к Донхеку. Лицо последнего идеально дополняло смачный плеск серых тучных красок за окном. — Хёк? — взволнованно протянул Джено. — Все в порядке?       Донхек мог только кивнуть. Он был в полном порядке. Просто как-то по-глупому позволил непонятному придурку совсем немного поскрести ногтями его сердце, а теперь вот пожинал плоды. И нет, он был чертовски рад, что Минхен больше никаким образом не соприкасался с его жизнью, только он, чтоб ему провалиться, прямо сейчас идеально с ней соприкасался в ужасно душных метрах комнаты и походил на последнего кретина, потому что сначала говорил всякую чушь, а теперь строил из себя побитого щенка. Донхек на это мог только стискивать от злости зубы и сдерживаться, чтобы не сорваться, в конец портя настроение не только себе, но и всем остальным. Никто не был виноват, что Минхен идиот, а Донхек еще больший идиот, который не мог разобраться с противным комом непонятных чувств в душе.       И пока Донхек пытался придумать, как за жалкие секунды раствориться в воздухе и так, чтобы это осталось незамеченным, кто-то уж слишком настойчиво подбирался к его сжатой фигуре. Когда его плеча коснулась чья-то рука, он резко дернулся и схватился дрожащими ладонями за грудь. Неизвестной причиной испуга стал Сончан. Он непозволительно своему возрасту возвышался над скромным силуэтом Донхека и с интересом разглядывал его. Джено, повернувшийся следом за другом, тоже в ответ принялся рассматривать незнакомца. Его огромные круглые глаза чем-то были схожи с Тэеном, но вот пухлые, сейчас надутые губы, походили вовсе не на него. У них была схожа аура — теплая, едва не душащая в объятьях. — Это из-за тебя Джемин-хен тут полдня возмущался? — Сончан довольно нагло ткнул пальцем в плечо Донхека, но вовсе не прилагал силы. Тот кивнул. Губы Сончана растянулись шаловливой улыбкой. — Не запаривайся, хен. Он всегда душный, с ним совсем невозможно разговаривать.       Донхек знал, что не ошибся насчет этого парня ни разу. Еще с прошлого раза, когда с готовностью помогал ему с математикой, когда развлекал его вместо Тэена, пока тот был занят гостями. Сончан был замечательным, а главное сообразительным ребенком. И доказывал это своими словами прямо сейчас.       Донхек не был способен не улыбнуться в ответ. Его руки уже тянулись взлохматить волосы Сончана, пока взгляд то и дело пробегался по уже знакомым чертам лица. — И не поспоришь, — мягко протянул Донхек. — С такими заносчивыми дураками как он могут общаться только подобные ему, — он чуть кивнул в сторону Минхена. Сончан на это снова надул губы и мотнул головой. — Не, хен, тут ты не прав. Минхен-хен классный, — он на секунду вновь отвел взгляд в сторону Минхена, а когда тот, в попытках добраться до стола с едой, споткнулся и кубарем полетел на диван, то улыбнулся. — И неуклюжий какой, посмотри.       Донхек смотреть совсем не хотел. Что он в этом Минхене еще не видел? Да он видел его даже там, где никто себе и представить не мог. Устал уже от него, слишком много развелось Минхена в его жизни. Куда больше? Сончан настаивал на своем. Он, абсолютно плюнув на то, что они едва знакомы, обхватил лицо Донхека руками и насильно развернул в сторону дивана. Донхеку оставалось только подчиниться. Он обиженно прикусил губу, но так и быть посмотрел на Минхена. Сердце непонятливо кольнуло. — Ну и зачем… — только прошептал он. И правда, что он в этом Минхене не видел? Вот он потирал ноющий затылок, вот он перешел на ушибленный нос. Настырно тер его ладонью, пока он продолжал краснеть подобно его пристыженным щекам. Вот Джемин ломанулся к нему, сначала разглядывая на наличие повреждений, а после отчитывая в вечной неуклюжести. А вот он смущенно кусал губы, но на все слова друга отзывался мягкой, наивной и невозможно ласковой улыбкой. И даже позволял вместо себя тереть его нос другому. Он был словно ровесник Сончана если не младше: словно маленький ребенок, требовавший заботы и вечной слежки.       Донхек знал, что не надо было смотреть: он не заметил, как его губы уже давно сами тянулись улыбкой, как его сердце, согретое непонятным теплом, сейчас нежно отстукивало по груди, а руки так и чесались отпихнуть противного Джемина и самому коснуться кончика носа Минхена, чтобы точно удостовериться, что все в порядке. А потом словить его смущенную улыбку, как ту, ночью в комнате Донхека, и в очередной раз позволить душе прокричать о том, насколько он милый, когда такой наивный и простодушный. — Черт, — он цокнул, закатил глаза и отмахнулся от ладоней Сончана. Что он творил? — Сдался мне ваш Минхен. Неуклюжий, потому что тупой. И ничего в этом милого нет.       Сончан вновь надул губы и недоуменно взглянул на Донхека. — Милый? Я не говорил, что он милый, хен.       То, с какой тревожностью сглотнул Донхек, было слышно, наверно, в другом конце города. Он довольно громко и неожиданно рассмеялся, невольно привлекая к себе внимание остальных, и провел дрожащей ладонью по волосам. Челка игриво блеснула золотом. — Правда? — наигранно удивленно протянул он и вновь засмеялся. — Значит я просто ослышался. Бывает же такое…       Джено не мог сдержаться, чтобы не скосить в удивлении брови. Если раньше Донхек смущал своим необъяснимым молчанием, то сейчас наводил только больше страха. Выглядел он неважно, а то, что говорил, было и того хуже. Джено постарался улыбнуться, чтобы подыграть вдруг завязавшемуся спектаклю, но сделал это настолько натянуто, что заставил Донхека в еще большей тревожности лохматить свои волосы. Вечер им определенно предстоял нелегкий.

❦❦❦

      Несмотря на опасения, все складывалось довольно удачно: странного Донхека все восприняли как само собой разумеющееся, а он в свою очередь решил продолжить держаться изначального плана — не отходить от Джено никогда даже под страхом смерти. К сожалению, страшнее костлявой оказался совсем уж обычный Джемин, который не позволил Донхеку моститься рядом с Джено на диване и спихнул его на пол. «Не заслужил» — сказал он, сам занимая место возле Джено. Донхек был более чем удивлен. Он быстро оглянулся в поиске свободного места, а когда понял, что его больше нет, скосил глаза в сторону. И черт, Минхен, конечно же, по явной «случайности» оказался рядом. Он был не менее растерян, но в отличие от Донхека, буравившего Джемина злобным взглядом, выглядел скорее напуганным. А вот Донхек как будто начинал что-то подозревать, только пока не понимал, что и кто зачинщик.       Выбора не было, а потому уже спустя несчастные пару минут Донхек вполне себе спокойно отсиживал зад на подушке возле Минхена. Следующим этапом стал выбор фильма. Криков было масса, а чего-то смыслового так мало, что и вовсе потерянно. В какой-то момент все решили остановиться на ужастике, и сглатывал на весь Сеул уже Минхен. Он еще более напугано оглядывал остальных и активно мотал головой, прося, что угодно, но только не ужастик. — Ты серьезно? — Донхек изогнул бровь и так скорчился, словно сидел сейчас не с человеком, а грудой мусора. Его личный профессиональный взгляд, созданный, чтобы унижать.       Минхену было все равно. Он даже не задержался взглядом на парне, сразу же смещая его в сторону Джемина. Он схватился вспотевшими от беспокойства ладонями за его колени и посмотрел так, что сопротивляться ему было бесполезно. — Пожалуйста. Не. Ужастик.       Джемин мог сопротивляться чему угодно, а потому и Минхена отправил в нокаут громко выкрикнутым: «Давайте уже скорее! Я слышал там расчлененка конкретная! Так хочется посмотреть!». У Минхена не было шансов на спасение.       Сначала все было хорошо и вполне себе сносно. На всех страшных моментах Минхен успевал прикрывать глаза, а держался так стойко и не шевелился, что в какую-то секунду Донхек подозрительно сощурил глаза в его сторону. Когда дело дошло до той самой расчлененки, вся выдержка Минхена куда-то испарилась. Он стиснул зубы, чтобы случайно не взвизгнуть от страха, подорвался с пола и безо всяких объяснений выскочил из комнаты. Провожали его все недоуменными взглядами.       Сончан все порывался побежать за Минхеном, но отчего-то был остановлен Джемином. Тот всем своим видом намекал сидеть молча и не рыпаться. — Что сидишь? Найти его не хочешь? — Джемин ткнул коленкой в спину Донхека. И его недоуменный взор упал уже на парня. — Я? С чего это?       И вопрос был вполне себе логичным. У Донхека не было никаких оснований, чтобы бежать следом за Минхеном. Даже наоборот. У него были миллион причин, чтобы никогда с ним не пересекаться, а от всего произошедшего сейчас пытаться не засмеяться до слез в глазах. Так что нет, Донхек не хотел искать Минхена и не собирался этого делать. — А почему нет? — Джемин явно не собирался отступать. Он с возмущением вскинул брови. — Значит таскать его за собой несколько дней ты хотел, что собственно и делал, а сейчас даже пойти за ним не можешь? Засранец говорю же… — Джемин приблизился к уху Джено и предпочел дальше шептать, но так, чтобы всякие Ли Донхеки отчетливо все слышали. — Прав я был, не везет тебе с друзьями. Он и с тобой, наверно, также поступает.       Возмущению Донхека не было предела. Его щеки надулись так, словно он прятал за ними десятки орехов, а волосы, сейчас взлохмаченные на макушке, опасливо поблескивали в свете ламп. Он подскочил, перехватил руку Джемина, которая все время их разговора лежала на плече Джено и дернул на себя. — Совсем страх потерял?       Джемин усмехнулся. — Ну я-то конечно. У меня, в отличие от некоторых, между ног не жмет, могу спокойно сейчас встать, пойти и привести Минхена. А может и не привести, а наоборот, — он приподнялся и в ответ схватил Донхека за ворот футболки. — Увести подальше от такого кретина как ты.       Наверно, после этого должно было случиться что-то ужасное: лицо Донхека перекосило так, что еще минута, и он бы выблевал всю пиццу на Джемина. Его кулаки были сжаты настолько, что хруст костей угрожающим предупреждением заколотил по ушам. Донхек никогда не позволял разговаривать с собой подобным образом. Никому. Даже Джено. Его вздувшиеся у висков вены, опасливо дергались вслед за бешенным биением сердца, а взгляд разгорался таким уничтожающим огнем, что все вокруг едва ли не плавилось от давления. Время разговоров закончилось. — Донхек, тормози.       Джено подскочил, перехватил уже занесенный кулак парня и заставил оторваться от Джемина. Делать этого не хотелось совсем, только, к сожалению Донхека, и вырваться у него не было возможности. Джено был куда сильнее. — Донхек, пожал… — Джено, ты конченый что ли? — голос Донхека срывался от накатывающей истерики. Он с силой ткнул свободной рукой в грудь парня. Джено пошатнулся, а Донхек медленно двинулся на него. — Это прикол какой-то новый — выводить меня? Сначала трещишь на телефоне с этим ублюдком, потом тащишь меня сюда непонятно зачем. Сейчас не даешь ему хотя бы нос сломать, чтобы он наконец-то дальше него видеть научился. Ты серьезно, Джено? — Донхек встряхнул рукой, которая все еще находилась в захвате парня и потянул на себя. Он перехватил лицо Джено пальцами и стиснул меж них так сильно, что услышал недовольное шипение. Его брови гневно сомкнулись на переносице. — Защищаешь его от меня? Объяснишь зачем?       Джено напуган не был. Его глаза лишь с небольшой тревогой оглядывали лицо перед собой, а мысли то и дело лихорадочно носились в голове в попытках придумать, как усмирить друга. Он сглотнул и приготовился говорить. — Донхек, помимо нас здесь еще другие люди, — он кивнул в сторону, насколько это позволяла рука парня. — Для чего сейчас все это устраивать? Дождись завтра или любого другого дня. Я его не защищаю, просто избегаю неприятных последствий.       Донхек отвел глаза в сторону, чтобы рассмотреть Тэена и Сончана: последний с круглыми полными растерянности глазами оглядывал их фигуры, а Тэен, чье лицо оставалось привычно спокойным, только напряженно сжимал губы, так и норовясь подорваться в любую минуту, чтобы предотвратить драку. В груди Донхека кольнуло. Он отпустил ладонь с лица Джено, сжал ею его кофту, и припал к ней горячим лбом. — Черт, черт… — он шептал и продолжал стискивать в кулаках мягкую ткань. И чего он так разгорячился? Почему позволил себе так просто отпустить мысли, отдаваясь в коварные руки гнева?       Этот вечер изначально был идеальной затравкой его неустойчивого сознания: сначала придурок Минхен, который за всю свою жизнь так и не научился разговаривать, предпочитая вместо этого мямлить и нести всякую чушь, потом дурацкий пол, ужастик и снова Минхен. Теперь Джемин со своим синдромом мамочки и заботой о Минхене. Чертов Минхен. Всегда Минхен. Донхека уже тошнило от этого имени. Откуда в его жизни стало так много этого идиота? Почему ему приходилось терпеть каждое радостное завывание сердца при одном упоминании этого имени? Почему ему приходилось давиться своей ненавистью, потому что ее просто некуда деть? Потому что от Минхена ее хотелось прятать, чтобы только не видеть осуждения, чтобы только не напороться на собственную ненависть в его глазах.       Донхек вздрогнул, мотнул головой и оттолкнул от себя Джено. Он прикусил губу и опустил виноватый взгляд к полу. Сказать о том, что ему стыдно он не мог: приучен не был, с годами и вовсе об этом забыл. Он кивнул медленно, едва заметно и пробормотал что-то про улицу и свежий воздух. Ему он явно бы сейчас не помешал. Пока совсем крышу не снесло от настойчивых взглядов и противного послевкусия ненавистного имени в его душе.

❦❦❦

      Холодный ночной ветер трезвящим шлейфом сырости ворвался в легкие. Донхек вдохнул такой необходимый ему сейчас запах и откинул голову, позволяя незаметным каплям путаться в его волосах и оставлять отпечатки мокрых прикосновений на лице. Сейчас ему было слишком хорошо. Не портил его неожиданно накатившее спокойствие даже Минхен, который сидел совсем рядом на парапете и подобно Донхеку также с готовностью подставлялся под холодные капли дождя. Его челка уже давно прилипла ко лбу, а губы вырисовывали заманчивый силуэт в свете уличного фонаря. Донхек сглотнул и примостился рядом.       Какое-то время они сидели молча. Слушать мерное движение дождя казалось самым правильным. В голове словно совсем опустело: вся тревога, злость, обида и беспокойство стекали вместе с каплями прямиком в канализацию, а на душе оставалось только долгожданное умиротворение. Донхек хмыкнул, когда поймал себя на этой мысли. Надо же, ему было спокойно рядом с Минхеном. И чего только удивлялся? Уже же успел заметить за эти дни, насколько менялся, когда оставался подле него и позволял творить все, что ему вздумается. Потому что это был Минхен: он никогда не прикасался без надобности, никогда не грубил лишь по желанию маленького ребенка в душе, — просто всегда смотрел так, будто наблюдал за сводом звезд в небе — с мягкостью, теплотой и нежным детским восторгом. Вот прямо как сейчас.       Донхек выдохнул едва заметный клуб холодного воздуха и, пересилив себя, взглянул на Минхена. На того самого, которого еще несколько минут назад мечтал искоренить из своей памяти и упрямого сердца. Никакие слова не подбирались. Минхен смотрел так, что терялась всякая мысль, а на место нее приходило только смущение. Ведь на Донхека никогда никто так не смотрел. Ведь он просто не заслуживал этого. — Я…я рад, что ты сегодня пришел, — чуть хрипло прошептал Минхен. Он, до этого теребивший шнурки кроссовок, вдруг резко перешел на толстовку, сминая ее края, а после и вовсе хватаясь за капюшон и натягивая его на голову.       Донхек успел словить кончиками ресниц его румяные впалые щеки. Он бы тоже был не против спрятать свои. — Этот вечер полный отстой, — Донхек говорил это не потому что хотел обидеть. Он просто говорил, что чувствовал, потому что считал, что не мог с Минхеном по-другому.       В ответ ему только кивнули. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — спустя длительное молчание произнес Донхек. Его звонкий голос раздался эхом на пустой улице, однако на сердце Минхена растекся теплотой. — Вопрос? — Мгм, — Донхек чуть кивнул, позволил себе на секунду отвлечься на луну, раздумывая, стоит ли продолжить, и вновь обратил свой взор на Минхена. Его глаза горели уверенностью и совсем немного, на дне, так, чтобы незаметно, детским озорством. — Вопрос. Как я теперь выгляжу, Минхен?       Он специально не уточнял о цвете волос и вплетенных нитях. Он со стыдом, но признавал, что этим вопросом хотел узнать вовсе не о своем имидже. Он желал знать, изменился ли в глазах Минхена теперь, когда они побывали в телах друг друга, а сейчас снова оказались в своих. Заметил ли Минхен те маленькие детали, которые раньше были совсем незначительными, а сейчас так яро бросались в глаза. Осталось ли на его душе ощущение родного, такое же теплое и согревающее, как у Донхека.       В какой-то момент он понял, что уже потерял весь детский блеск глаз и сейчас просто испытывал своим требовательным взглядом Минхена. Донхека самого удивляло, насколько он хотел услышать ответ парня, насколько он желал, чтобы их ощущения совпали, чтобы их глаза видели одно и тоже, разделяли собой их маленькую, неожиданно созданную Вселенную: тот мир, куда не мог забраться никто. Где понимали они только друг друга, где были связаны между собой обменом душ.       Минхен вновь молчал. Он кусал губы, из раза в раз пробегался по фигуре Донхека, то и дело дотрагиваясь взглядом его требовательных глаз и все пытался подобрать слова, которые смогли бы описать то внеземное вращение его сердца средь восторженных чувств. Он хотел сказать многое, но в то же время пытался уложить все ёмко и просто. Но разве можно было так легко описать все то, что уже продолжительное время копилось в его душе? Не было бы это абсурдом или наглой ложью, недостойной Донхека?       Он долго думал, старался быстрее, боясь, что Донхек снова все воспримет не так. Только парень молчал и сидел, намекая о своей полной готовности ждать сколько потребуется. Потому что куда больше ему требовалось услышать голос Минхена. — Ты невозможно красивый, Донхек, — Минхен выдохнул это резко и вовсе не ожидая от себя такого. Это не то, что он хотел сказать. Точнее, это он собирался сказать тоже, но не так сразу, не этим контекстом. Его глаза взволнованно забегали по лицу Донхека. — То есть, ты и так это знаешь да. И тянул я время вовсе не из-за этого. Точнее я не тянул время… Тянул, но не специально. Я хотел сказать другое. Нет, это я тоже хотел сказать, просто это не единственное, о чем я думал… Блин, черт, прости… — Минхен прикусил губу и отвернулся. Чем быстрее он перестанет говорить, тем меньше наговорит глупостей.       Он сглотнул и прислушался к дыханию рядом. Смотреть на Донхека у него не было ни сил, ни еще большего стыда, но оценить его реакцию он просто был обязан. Только Донхек словно перестал дышать вовсе. — Ты… — мягкий голос парня казался слишком далеким. От беспокойства уши заложило настолько, что Минхен едва ли различал любые звуки вокруг. Да и перед глазами все плясало, отказываясь фокусировать четкую картинку. Он затаил дыхание и вопреки всем сложностям приготовился выслушивать очередной поток недовольств. От Донхека другого он и не ждал.       Молчание затягивалось, а приглушенный вакуумной пеленой звук дождя продолжал настойчиво подбираться к Минхену. Он вздохнул, вновь прикусил губу так, словно пытался добиться крови, потер вспотевшими ладонями друг о друга и все-таки решился повернуться к Донхеку. Вдруг его вообще уже давно здесь не было, и Минхен как дурак продолжал себя изводить безрадостными мыслями.       Донхек все еще сидел рядом. На его чуть пухлых мягких щеках румянец рисовал непривычные изгибы, а такой уверенный и требовательный взгляд сейчас горел смущением, так завораживающе перекликаясь с золотом в русых волосах. Сейчас Донхек выглядел настолько нереально, что затмевал собой каждую из звезд в небе, теснил саму луну, отбирая все внимание одному себе. Он был до безобразия красив. — Донхек, я… — Минхен не знал, что хотел сказать, или что вообще требовалось говорить. В один миг он вдруг решил, что стоило бы, наверно, снова извиниться, только вот сказать не успел. Его слова выбило вместе с воздухом в легких. Может ему казалось, может это дождь так умело лежал на чужих щеках, только он точно был уверен, что никакой это не дождь. Эти капли были подобно хрусталю и в отличие от бессмысленного дождя скрывали в себе куда больше тайн.       Это просто был Донхек и его слезы, которые он совсем неуклюже пытался поймать воротом плаща. Минхен вздрогнул. — Я не хотел обижать тебя… — Минхен, ты… Ты такой дурак, Минхен, — Донхек всхлипнул, притянул к себе колени и спрятал в них голову. Ему было так больно: от того, что сердце счастливо резвилось в груди, от того, что душа ликовала, а из всех мыслей в голове томилась только одна, — он непомерно счастлив. В словах Минхена не было ничего необычного, Донхек уже слышал что-то подобное от Джено. Только сейчас перед ним был совсем не Джено, только отчего-то именно эти слова тронули ту хрупкую часть души Донхека, о которой он не знал сам. Он не понимал, почему плакал. Почему вместо того, чтобы злиться, едва силился скрыть дрожащую улыбку на соленых губах. И почему был так благодарен, тоже не мог понять.

❦❦❦

      Вернулись они с Минхеном где-то полчаса спустя. Дождь с большей силой продолжал бить по окнам, а поднявшийся ветер уже не казался уютным. Внутри кафе было тепло и тихо. Там дальше, где была комната отдыха, слышалась приглушенная музыка, легкий смех и голос Тэена. Парни там явно не скучали без Минхена и Донхека. А может им вообще сейчас было хорошо, когда два человека, портящих атмосферу своими нагнетающими лицами, исчезли из их поля зрения. Донхек совсем был этому не против. Он изначально знал, что станет самым явным камнем преткновения хорошо проведенного вечера. И пока он не ошибался.       Они вдвоем совсем немного подрагивали, а за улыбками скрывали продрогшие насквозь кости. Только это вовсе не имело сейчас значения. Донхек продолжал шмыгать носом, пока на языке все еще ощущался солоноватый вкус. Не думал он, что разведет сопли на ровном месте, да еще и перед Минхеном. Однако эта мысль не угнетала, а заставляла только больше улыбаться и прятать на дне заплаканных глаз залегшее смущение.       Нехотя, они все же двинулись в сторону комнаты отдыха. Пропадать насовсем было неправильным, вернуться все-таки было нужно. — Так глупо, — вдруг протянул Донхек. — Я должен был найти тебя, чтобы успокоить и вернуть обратно. А в итоге… — А в итоге успокаивал тебя я, — Минхен беззлобно усмехнулся, а Донхек согласно кивнул. — Но вернулся я сам.       Минхен удивленно вскинул брови. — Ты только что собирался вызвать такси, — и на это Донхек кивнул тоже. Спорить с этой правдой было бесполезно. Он действительно пытался смотаться, пока никто не видел. — Признаю виноват, — Донхек вздохнул, соглашаясь со своим поражением в этом пассивном споре.       Минхен недовольно сдвинул брови к переносице. — Не говори так.       Что он имел в виду, было не особо понятно. Может он говорил лишь только об их нынешнем разговоре, а может придавал своим словам большего масштаба, — Донхек не знал, но не мог не признать, что до глупого радовался и хотел большего. Еще заботы, еще больше теплоты в глазах Минхена.       Донхек считал, что терять ему этим вечером определенно нечего. Уже произошло так много, что стыдно будет до самой смерти. Когда они дошли до двери, а рука Минхена уже тянулась к ручке, Донхек ее перехватил и сжал меж своих ладоней. Он поймал недоуменный взгляд, совсем немного скрытый густой челкой и улыбнулся. Одна из его ладоней потянулась к лицу парня, нежно перебирая пальцами волосы, а он тянулся вслед за ней, привставая на носочки и прижимаясь кончиком носа к уху. — Спасибо тебе, — прошептал Донхек, вызывая рой мурашек на коже Минхена. Он нервно дернулся, но все еще оставаясь захваченный парнем, продолжал стоять на месте. Донхек усмехнулся, пробежался носом по очертаниям острой скулы и оставил на щеке Минхена легкий, почти невесомый поцелуй.       Завтра все равно будет отрицать. Все равно сделает вид, что ничего не помнит, — так что сейчас просто позволяет, радуя свое сердце новой порцией восторженных визгов и гулкого биения в ушах.