Ненависть по обмену

      Сидя дома на пару с Джемином, Минхен застал последний в уходящем году снег. Еще даже не наступила зима, но ее главный предвестник уже неделю как обхаживал городские проулки. Минхен снег любил. Пусть вместе с ним наступили холода, но от его красоты теплела душа, а это грело куда лучше любимого чая и рождественского свитера. Минхен уныло вздыхал, приваливался лбом к замерзшему окну и смирялся с тем, что в этом году этот свитер надеть он не сможет. Отблеск лампы нечеткими бликами отображал лицо на стекле, и Минхен любовался уже не снегом, а любимыми недоуменными круглыми глазами. В отражении он видел не себя, а Донхека. — Слышь, Джульетта, ты своего Ромео еще сколько планируешь возле окна ждать? Отморозишь себе все, что только можно, и твой тупица Ромео найдет себе новую жертву.       Джемин пихнул Минхена в бок, но в противовес своим словам примостился с ним рядом. Минхен и ухом не повел. — Серьезно, сколько еще тут торчать планируешь? — Планирую эту зиму переждать снеговиком, — буркнул Минхен. Джемин усмехнулся. — Да ну? — шутливо недоверчиво протянул он. — Тогда от батареи отодвинься, а то твоя депрессия халтурная какая-то получается.       Минхен недовольно скорчился и только ближе прижался к единственному источнику тепла, не позволявшему ему уже который час стать такой же ледышкой, как и те, которые свисали с подоконника их окна. По другую сторону от него сидела не менее угрюмая, чем он сам, Миен. — Карапуз, а ты чего тут?       Девчушка подобно Минхену состроила смешную возмущенную рожицу и пихнула своей крохотной ладошкой Джемина. Тот показательно скорчился, а в следующее мгновение уже заливался смехом. — Я жду, когда вернется оппа, — она уныло шмыгнула носом. — Он любит играть со мной в снежки.       Минхен вздрогнул и отпустил с чужих пухлых губ виноватую улыбку. Миен об обмене телами ничего не знала. Однажды у него проскользнула мысль рассказать все сестре, ведь в силу ее возраста она точно смогла бы поверить в такой бред, только вот дай повод этой маленькой шалунье, как она тут же разболтает об этом всем соседским детям, и Минхен станет самой популярной темой в их детском болтливом кругу. Поэтому эту сказку он решил приберечь на будущее, когда Миен еще не вырастет, но уже перестанет болтать обо всем на каждом углу.       Несмотря на то, что малышка скучала по Минхену, к телу Донхека она жалась уверено, видя в нем такого же брата. Минхен улыбнулся и нежно пробежался пальцами по ее тонким темным косам. Он успел познакомить ее и Донхека пока еще был в своем теле. И всего пары минут общения хватило, чтобы Миен прилипла к парню, отказываясь когда-либо отпускать. Минхен ее в тот момент понимал, как никто другой. Он тоже каждую секунду мечтал быть подле Донхека, прижимая к себе и не позволяя когда-либо отпустить. Донхек умел быть милым и очаровательным. Он умел влюблять в себя даже вот таких вот непокорных детей как Миен, так что вечно послушному Минхену еще в самом начале пути сулил жестокий проигрыш без последующего реванша. Только Минхен жестоким его не считал: Донхека любить было приятно и волнительно. — Донхек~и, — нежно протянула Миен. — А когда оппа придет?       Сердце беспокойно кольнуло, а Минхен не подал вида. Он неуклюже пожал плечами. — Интересно да, Донхек~и? Когда же Минхен придет? — в отличие от наивного тона Миен, Джемин говорил с очевидной издевкой. — А может это Донхек~и должен пойти и привести Минхена, как считаешь?       Девочка недоуменно оглядела старших. Минхен недовольно шикнул и пихнул Джемина. — Заткнись.       Джемин усмехнулся. Он так просто сдаваться не собирался. — Да что ты? — насмешливо протянул он. — А принцессе своей ты так сказать не мог? Лучше бы с ним тогда так поговорил, и не морозил бы себе сейчас зад возле окна.       Минхен стиснул зубы и промолчал. Он знал, что Джемин был прав, а потому не мог ничего сказать, предпочитая молча принимать поражение. Он в очередной раз не выстоял перед Донхеком, проиграл с таким разительным отрывом, что уже никак не успевал догнать. Он проиграл еще в самом начале, когда не собирался сражаться, когда выбрал подчиниться, а потом оказался выброшенным за борт. В отличие от него, Донхек всегда оставался настороже. Из них двоих он был лучшим бойцом, более умелым и как оказалось не привязанным ни к чему. Он мог с легкостью отпустить то, за что до этого боролся, предпочитая лучший и выгодный исход боя.       Когда Минхен обо всем этом рассказывал Джемину, тот непонятно корчился и все повторял, что Минхен окончательно сошел с ума. Он не понимал, о каком бое и проигрыше так усердно твердил Минхен, а сам парень и не спешил все объяснять. Ему бы самому разобраться, да вот только никак не получается. С Донхеком никогда не срабатывало «разобраться», настолько непредсказуемым выходил каждый его следующий шаг и маневр. И каждый раз он оказывался продуман намного лучше, чем ход Минхена. — Но он же вернется к Рождеству? — вновь пролепетала Миен под боком. Минхен вздрогнул. — Д-да, — взволнованно шепнул он. — Да, конечно. Он обязательно вернется и поиграет с тобой.       Минхен не знал, кого успокаивал этими словами, но в тот миг, когда шептал их доверчивой Миен, и сам словно набирался той уверенности, с которой говорил. Минхен вернется. Они оба вернутся обратно в свои тела. Все встанет на место, по-другому не может быть. Минхен попытается все исправить.

❦❦❦

Несколькими днями ранее.

      В отношениях Донхек был очаровательно осторожным. Все то время, что Донхек знал Минхена, он всегда лип к нему, не позволяя себе хотя бы один день отдыха. Минхен за столько лет уже успел привыкнуть: сначала всегда злился, потом просто предпочел игнорировать, а потом полюбил настолько, что уже не представлял их общение без этого. Только кто знал, что после признания Донхек перестал как обычно виснуть на Минхене, доставать его своими глупыми фразами-язвами. Вместо этого он предпочел не приближаться к Минхену совсем, а говорил так напугано тихо, что Минхен иногда и слова разобрать не мог.       Сначала он не понимал, почему Донхек так непривычно себя вел: раньше ему не мешало ничего, хотя они были не в лучших отношениях. Сейчас, когда Минхен признал, как сильно зависим от такого Донхека, тот решил ограничить его, иной раз не позволяя себе даже прикоснуться. Такой расклад дел Минхена не устраивал. Он и так не всегда понимал Донхека, а теперь так вообще оказался озадачен как никогда прежде. Как теперь подступиться к Донхеку, когда все свои козырные карты Минхен еще давно покорно выложил на стол?       Однажды, когда их смены в кафе в очередной раз совпали, Минхен решил во всем разобраться. Только наступило время перерыва, как он схватил Донхека и поволок к служебному выходу и прямиком на улицу. Погода уже тогда намекала о скором похолодании, поэтому Минхен предусмотрительно прихватил свою куртку, в которую уже кутал Донхека. Тот смущенно покусывал нижнюю губу и все никак не поднимал заплывший от неловкости взгляд на Минхена. — Чего тебе? — все так же, как и раньше грубо говорил Донхек. Не менялся он всегда только в своем тоне, который мог контролировать при любых обстоятельствах. Минхена это давно уже не задевало. — Тебя что-то беспокоит? — взволнованно шептал Минхен. Чтобы быть уверенным, что Донхек не замерзнет, он между делом водил по его плечам руками, согревая. От такого Донхек только больше превращался в обездвиженную ледышку. — Хёк, что-то случилось? У тебя где-то болит? Твой отец снова что-то сделал?       Донхек молчал, а, чтобы наверняка не выдать себя глазами, прятал их за русой челкой. Минхен больше начинал нервничать. — Случилось что-то, о чем ты не можешь рассказать? — вновь попробовал он.       Донхек не откликался. Он продолжал прятать взгляд, а вместо того, чтобы выбраться из захвата Минхена, решил неподвижно стоять. Может быть, он надеялся, что Минхен просто забудет о нем. Только вот в реальности самого Минхена такого никогда бы не смогло произойти. Он вздохнул и отпустил Донхека первым. Это заставило парня невольно вскинуть голову. — Прости, — шепнул Минхен. Донхек бросил в его сторону недоуменный взгляд. — Если у тебя все в порядке, а твой отец ничего не сделал, значит ты такой из-за меня. Прости, — он стиснул зубы и виновато тихо продолжил. — Я слишком озадачил тебя, когда признался. Тебе стало неудобно мне отказывать, и ты согласился. Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовал. Мне очень жаль, — он склонил голову. Он ждал, когда его слова найдут подтверждение со стороны Донхека. Последнее, что Минхен желал — заставлять Донхека страдать и метаться, не зная, как отказать. Минхен понимал, что тогда поступил неправильно, что озадачил, навязался, а замечательный Донхек просто не смог сделать ему больно и отказать. — Ты совсем идиот, что ли?       Минхен испуганно вскинул голову. Это не то, что он ожидал услышать. Смущение, которое еще парой минутами ранее гуляло по лицу Донхека, куда-то пропало. Он недовольно дул полные губы, а вместе с ними мягкие щеки. Его прекрасные глаза плыли от слез, которым Донхек не позволял появиться. Он злился: он стискивал зубы, сглатывал полный возмущения ком и выжидал подходящего момента, чтобы продолжить. — Как ты посмел сказать такое? — спустя пару минут собрался Донхек. — Ты непроходимый тупица, — он неуклюже, хватаясь за куртку, чтобы не уронить, ударил Минхена в грудь. — Как ты не понимаешь?       Он злился, потому что видел в глазах напротив лишь пелену недоумения. Его щеки пылали возмущением, его сердце кипело в недовольстве. Минхен испуганно сглотнул. Ему казалось, что еще мгновение и Донхек испепелит его на месте. Только этого не произошло. Его руки обессиленно повисли, а пылающий негодованием взгляд больше не держал в себе прошлого упорства. Даже тонкие плечи опустились, потеряв всякую силу. — Черт, — единственный неизменно себе грубый голос прорезал напряженную тишину. Донхек всхлипнул. Минхен растерялся. — Как же меня это бесит, — ненавистно шептал он. — Как ты не понимаешь? Почему заставляешь это говорить? — слезы без всякого разрешения стекли по смуглым щекам, но Донхек мгновенно перехватил их. — Я… Ты мне нравишься, Минхен, понимаешь это? Ты, черт возьми, мне безумно нравишься. Ты… Да у меня сердце как больное в горячке каждый раз заходится, когда ты ко мне прикасаешься. У меня же так еще никогда… — он вновь злостно стискивал зубы и не мог заставить себя продолжить. — Я же… Я всегда обнимал тебя только, чтобы поиздеваться. Я не знаю, как бывает по-другому, понимаешь? — последнее он шептал едва слышно, уже ни на что не надеясь.       Донхек видел растерянность на лице Минхена. Он видел ту нерешительность и отстраненность, которыми одаривал его все эти дни. Ему было стыдно и неловко. Ему было страшно и от того, только более напряженно натянуто в душе. — Я боюсь, что все испорчу, — он едва перебирал губами, потому что говорить в полную силу больше не мог. Он никогда не думал, что говорить о чувствах будет так сложно: что держать их в своем сердце будет так невыносимо. Он хотел плакать. — Непроходимый тупица, — только и шепнул в ответ Минхен. В отличие от Донхека, он не боялся. Обнял сразу же, как только ощутил в этом необходимость. Обнял так крепко, что слышал возмущенные стоны: он ощущал недовольные кулаки на своей спине, но идти на их поводу не собирался, — такой очаровательно чудесный Донхек был весь его, и Минхен не собирался этого никогда лишаться. Сердце безрассудно влюбленно билось в груди. Минхен так сильно боялся, что Донхек хотел его отвергнуть. Он и не думал, что Донхек окажется таким искренним и бесподобным: настолько осторожным от того, что безмерно влюбленным.

❦❦❦

— Что, прости?       У Донхека только начался обеденный перерыв, во время которого он нашел за одним из столиков Джено и утащил с собой в комнату отдыха. Здесь их ждала заказанная Тэеном еда и мягкие любимые диванчики. Успевшая устать за первую половину дня спина с огромным удовольствием умостилась на одном из диванчиков. Донхек с довольной улыбкой развалился, и никакая еда не могла поднять его обратно. Только время не было вечным, и ему все равно пришлось встать, чтобы успеть поесть. Джено от еды отказался сразу, а Донхек не стал напирать: ему больше достанется.       Вообще за последнее время Донхек не так-то и часто видел Джено. Пока он отрабатывал долг перед отцом, Джено все свободное время проводил в поисках любой полезной информации по обмену. Он обещал найти ответ, чего бы ему это не стоило. Цена и правда вышла не особая и большая: всего-то месяца два, за которые Донхек с Минхеном обменялись телами не больше трех раз. Они настолько привыкли к подобному, что уже не удивлялись, когда просыпались не в своих телах. Такие обмены особо долго не длились, пару дней, но этого хватало, чтобы они успели помириться. Ведь это было так смешно и нелепо, что каждая их ссора сопровождалась обменом. И только полный глупец мог не заметить во всем этом закономерности, но Донхек на звание гения не претендовал. А, судя по тому, что и Минхен всей шутки судьбы не выкупил, сообразительности им, очевидно, не доставало обоим. — Я говорю, что хватит постоянно ссориться с Минхеном, если не хочешь еще вечность проходить в его теле.       Джено, в отличие от удивленного Донхека, понял все уже давно. Точнее, они с Джемином коллективно пришли к этому выводу, потому что единственные не смотрели на эту парочку идиотов сквозь розовые очки. Поэтому все это время Джено не искал катализатор, который производил обмен, он искал причину появления этого обмена в целом и способ от него избавиться. — Что за глупости? — Донхек усмехнулся, но быстро вернул лицу прошлый серьезный вид, когда понял, что Джено смеяться не планировал. — Ты не шутишь, да?       Джено вздохнул. — Донхек, ты серьезно не заметил? — для парня было странно, что его умный друг оказался бестолков в чем-то настолько очевидном.       Донхек фыркнул и недовольно надулся. — Мы слишком много ссоримся, чтобы я что-то замечал.       Джено понимающе кивнул. Это было правдой: Донхек и Минхен ругались едва ли не каждый день. Всегда из-за какой-нибудь мелочи, которая просто превращалась в настолько массивную проблему, что приводила к бесконечным крикам. Джено понимал, о чем Донхек говорил, но не мог не кидать в его сторону осуждающие взгляды. Ведь это он становился инициатором почти что каждой ссоры. Минхен просто не мог пойти против, не мог настоять или убедить. Донхек зажигался моментально: превращался в ту самую змею, которую боялся не то, что Минхен, а каждый их идиот одноклассник, даже тупоголовый Трой. Минхен ничего не мог сделать. Донхек в этом деле был опытнее. Он знал, какие слова подобрать, как больнее ужалить, чтобы потом упиваться чередой побед. Минхен возле него был напуганной овечкой, загнанной в угол безжалостным хищником. — Я думаю, ты ошибаешься, — вдруг подал голос Донхек. Он устало откинулся на спинку дивана. — Если бы после каждой ссоры мы менялись телами, это бы происходило постоянно. Так что не сходится. — Все сходится, — для вечно мягкого тона, который Джено всегда использовал в разговоре с Донхеком, сегодня он был ощутимо грубее. — Не приплетай к этому ваши сопливые разборки на пару минут.       Донхек нахмурился. Его надутые щеки, казалось, становились все больше от копившегося внутри недовольства. — Что ты имеешь в виду? — его резко похолодевший голос отрезвляющей пощечиной резанул по ушам Джено. Донхек был искусен в мгновенной смене настроения, этим он восхищал настолько же, насколько и пугал ненавистников.       Джено отступать не собирался. — Перестань так ужасно вести себя с Минхеном, — Донхек удивленно вскинул бровь, а Джено сглотнул. — Я знаю, что тебе сложно сдерживаться. Я понимаю тебя. Но это неправильно. — Чего-чего? — Донхек состроил недоуменную рожицу, но Джено знал, что это был блеф. Донхек усмехнулся и перестал скрывать отвращение, которое испытывал от услышанного. — Неправильно? А как правильно, Джено~я? — он встал и начал медленно приближаться к Джено. Его змея на коротком поводке снова выбиралась на свободу. — Хочешь сказать, что все из-за меня? Да мне нахер этот обмен телами не сдался. И Минхен твой тоже, — он приблизился и ядовито шипел прямо в ухо. — Ни за что и никогда я не буду подстраиваться под таких говнюков, как вы.       Джено закатил глаза и перехватил руки Донхека, которыми он успел вцепиться в его плечи. Он оттолкнул от себя парня и поднял на него взгляд. — Весь яд выплюнул? — это, в отличие от всего прошлого, не было сказано грубо. Джено вновь вернул прежний мягкий образ, который должен был успокоить Донхека. Он видел в глазах напротив не злость, а, сродни детскому, страх. — Я не Минхен, меня этим не тронуть.       Весь образ опасного и бездушного Донхека был в этот же миг разрушен. Он обиженно смял губы и даже не посмел освободиться от крепкой хватки друга. Джено слегка улыбнулся. Он знал Донхека слишком хорошо. — Кого ты боишься? — подал голос Джено. Донхек вздрогнул, а в его глазах пробежал неизвестный страх. Ответа на вопрос у него не было.       Иногда Джено казалось, что Донхека он знал лучше него самого. Когда он язвил, когда грубил, когда смущался и едва слышно что-то шептал, когда улыбался или плакал, — Джено знал почему и кто был причиной. Донхек так долго пытался казаться плохим, так быстро привык считать себя омерзительным, что уже не мог объяснить, почему когда-то начал это делать. Джено отпустил одно из тонких запястий и вплел пальцы в волосы Донхека. Они были мягкие, гладкие и приятные на ощупь. Донхек дулся, все пытался грозно сомкнуть у переносицы брови, но не справлялся и лишь жалобно поджимал губы. Он хотел, чтобы от мягкого у него были только волосы, но он уже давно не мог злиться и ненавидеть. Он все также считал себя омерзительным, но не мог спрятать то, как сильно желал полюбить. Он шел против себя и проигрывал. — Я знаю, ты привык защищаться. Ведь только так не больно, верно? — Донхек всхлипнул, а Джено улыбнулся. Он вовремя успел перехватить горькую каплю, сорвавшуюся с чужих ресниц. — Но есть люди, которые любят тебя. Не надо защищаться и от них тоже. Они хотят быть рядом. Они хотят сами защищать тебя. Ты позволишь?       Донхек заревел, подобно маленькому ребенку. Он схватился за одежду Джено, прижался к его груди и то и дело всхлипывал, не находя возможности, чтобы хотя бы вздохнуть. Он плакал и видел вместо пелены горьких слез образ жестокого отца и молчаливой матери. Он видел себя, но не рядом с ними, а где-то далеко, где холодно и пусто; где одиноко и невыносимо больно.       Джено крепко обнял его и прижал к себе, не позволяя окончательно уйти в себя, с теплом в душе прося отпустить прошлое и вернуться к ним в настоящее. Он перерос маленького и беззащитного Донхека, он перерос грозный образ родителей. Он здесь, с Джено и не должен забывать об этом. Больше не осталось тех, от кого нужно было в одиночку обороняться. Ведь пустота вокруг него давно заполнилась людьми. — Какой ты оказывается плакса, — рассмеялся Джено, когда Донхек обиженно уперся кулаком в его грудь. Они оба знали, каким плаксой он мог быть. И оба знали, насколько это было драгоценно.

❦❦❦

      Объяснений Минхен с Донхеком все-таки дождались, когда спустя выходные встретились в школе. Между уроками они все вместе собрались в той же подсобке, где еще совсем недавно прятался Донхек. Пусть и особых разборок в их классах после того случая с Троем не наблюдалось, но лишний раз давать повод для их возобновлений не стоило. С тех пор они часто собирались в этой подсобке, считая ее лучшим местом их встреч. Донхек в уже привычной для себя позе уселся в тот самый угол, на который еще тогда заявил права. Минхен умостился рядом, пока Джемин пытался втиснуться в старое кресло в соседнем углу. Джено, как самый очевидный из них всех рассказчик, остался по центру комнаты. — Только, пожалуйста, если это будет снова тот бред, который ты мне втирал в кафе, лучше не начинай, — недовольно буркнул Донхек. Минхен бросил на него недоуменный взгляд, но объяснений так и не дождался. Донхек просто отмахнулся. — Это не бред, я просто не с того начал, — Джено вздохнул, дал себе пару секунд привести мысли в порядок и продолжил. — В общем, конкретно указания на обмен телами я не нашел, но! — он предупреждающе выставил вперед указательный палец и тем самым успел заткнуть Донхека еще до того, как он начнет возмущаться. — Я много изучал историю и кое-что все-таки выяснил.       Оба парня в ожидании уставились на Джено. — И, если что, это не бред! — заведомо громко оповестил он. — Слышали когда-нибудь о «родственных душах»?       Донхек непонимающе нахмурился, а Минхен, к всеобщему удивлению, согласно кивнул. — Наши девочки с класса как-то говорили о чем-то таком, — начал оправдываться он, когда натолкнулся на хмурого Донхека. — У каждого есть предназначенный ему судьбой человек, с которым они духовно связаны. Если, конечно, я ничего не путаю, — он задумчиво склонил голову, а Донхек рассмеялся. — Сентиментально, ничего не скажешь, — он вздохнул и обратился к Джено. — И что? Мы типа связаны по судьбе? А чего это только мы? Или ты тоже с кем-то по выходным телами меняешься, а мне не говорил?       Джено закатил глаза. — Поэтому я и полез в историю. Мог бы и поблагодарить.       Донхек усмехнулся и приложил руку к груди. — Дорогой друг, навсегда и навечно ты в моем сердце сразу после Минхена. Ценю, люблю.       Минхен стушевался, а Джено не сдержался, вновь закатывая глаза. В последнее время Донхек дерзил чаще, чем обычно. И привыкать к нему такому было больно утомительно. — История, — вновь напомнил Джено, останавливая их пререкания друг с другом. — Объясню, как можно проще и короче. В эпоху Чосон одни выходцы ваших кланов, несмотря на разногласия между своими семьями, влюбились друг в друга. Когда об их связи узнали, не позволили быть вместе. — Так банально? — протянул Донхек и обиженно надул губы. Минхен рядом шикнул и попросил прекратить возмущаться. Донхек вздохнул, но покорно замолчал, укладывая голову на плечо парня. — Они были родственными душами? — спросил Минхен. — Роднее, чем ты думаешь, — протянул Джено. — Они были братьями, — Донхек не сдержался и присвистнул. — Отец одного из них был очень влиятельным человеком, если можно так сказать. Второй появился вне брака и жил со своей матерью в доме того мужчины только в качестве прислуги. Его мать была не из благородной семьи, средств на то, чтобы вырастить ребенка у нее не было. О связи ее и того мужчины знать не должны были, поэтому они условились, что она будет жить со своим ребенком при том мужчине, но никогда не заикнется об их связи. Все было в порядке до тех пор, пока ребенка этой женщины не приставили прислугой законному сыну. Тому происхождение мальчика важно не было. Они оба были влюблены и ничего не могли поделать. — Вот это сказочки, конечно. Жалко мне тебя, Минхенчик, — удивленно протянул Джемин. На его комментарий Джено сердиться не мог. Он обернулся к парню и с легкой улыбкой попросил немного подождать. — Мать того мальчика обо всем узнала и запретила ему общаться с законным наследником. Она попросила того мужчину заменить своему сыну прислугу и сослалась, что ее ребенок слаб здоровьем и не может должным образом заботиться о наследнике. Мужчина послушался, но было поздно что-либо менять. Братья настолько сильно любили друг друга, что не могли и дня не провести вместе. Женщина была напугана, что об их связи станет всем известно и решила пойти на крайний шаг. Она напугала сына, что если мужчина обо всем узнает, то отошлет своего мальчика из поместья, и они никогда больше не встретятся. Ее сын был еще недостаточно взрослый, чтобы понимать обман матери. Ведь только она знала, что раскрыв правду о связи мальчиков, мужчина не тронет своего сына, но обязательно возьмется за нее и ее ребенка. Она не могла так рисковать, а потому, сославшись на любовь своего сына, пошла на обман. Женщина была права, ее сын безмерно любил своего брата и готов был ради него на все. Следующей ночью он встретился с законным сыном и заявил о порочности их любви. Он сказал об отвратности, о невозможности больше видеть любимого. Он так искусно врал, будто не его самого еще вчера обманули.       Джемин усмехнулся и повернулся к двум парням. — Да ну? — ядовито протянул он. — Я уже даже догадываюсь, кто из них был тем мальчиком.       Донхек цокнул, выставил средний палец и шикнул тихое, но грозное: «Иди к черту, мудак». Джено терпеливо выдержал паузу и продолжил: — В общем, расстался он с тем мальчиком, но те слова, которые тогда произнес ему, забыть не мог. Стыд и вина изо дня в день съедали его изнутри, и его сердце не выдержало. Одной ночью он повесился, оставив после себя только записку со словами любви. Оставшийся из двух братьев не смог пережить потерю любимого и ушел из жизни следующей же ночью. Перед смертью он передал служанке, чтобы обоих братьев похоронили вместе.       Донхек подскочил, словно все это время спал и только проснулся, и принялся аплодировать. — Это было очень коротко, — для большей убедительности он зевнул, но Джено, кажется, смирился и не обратил на это внимание. Смотрел он только на Минхена. — Хоть ты-то понял? — в его взгляде прослеживалась настолько очевидная безнадежность, что Минхену стало его жалко. Он встал следом за Донхеком и кивнул. Своего неугомонного парня он удобно перехватил за талию и прижал к себе. — Я понял, почему они связаны. Только вот даже если предположить, что мы их переродившиеся души, почему меняемся телами? — Да очевидно же! — возмущенно спрыгнул с кресла Джемин. — Потому что этот тупица только и может, что языком чесать! Уже прошло дохрена веков, а он как был с поганым языком, так и остался.       Прежде, чем Донхек успел что-либо сказать, Минхен прикрыл его рот ладонью и обратился к Джено. — То есть, если мы прекратим ссориться, то все будет в порядке?       Джено задумчиво прикусил губу. — В этом и вся проблема. Тогда тем братьям не позволили быть вместе, из-за чего им пришлось расстаться. Но вам с Донхеком никто не противостоит. То есть, — он устало вздохнул и взъерошил волосы. — Смотрите, до первого обмена телами вы терпеть друг друга не могли. Триггером стал момент, когда ты ударил Донхека в спортзале. Раньше вы только на словах разбирались, но до драки никогда дело не доходило. Тот день запустил ваш обмен, который должен был прекратиться, когда вы влюбитесь и будете вместе, но… — Но мы только недавно снова менялись, — закончил за него Минхен, а в ответ получил кивок.       Донхек возмущенно пискнул, ловко вывернулся из рук парня и сам повис на его шее. Он столкнулся с его кончиком носа своим, заставляя обратить на себя внимание. — Ты серьезно в это веришь? — растерянно прошептал Донхек. — Это же какой-то бред.       Минхен вздохнул и вновь обхватил талию парня. Донхек вздрогнул. — А то, что мы меняемся не бред? — Донхек смущенно прикусил губу. — Когда я отказывался обращаться к гадалке, ты был тем, кто сказал мне начать верить в то, что с нами происходит. Что теперь?       Минхен заметил, что Донхек испугался. На миг он сжался и отвел взгляд так, словно пытался что-то скрыть. Только когда он вновь посмотрел на Минхена, никакой лжи в его глазах не было, только растерянность, вполне объяснимая в связи с происходящим. Донхек немедленно убрал руки с шеи Минхена и осторожным движением губ попросил отпустить и его. Минхен недоуменно выгнул брови, но послушался. Донхек на него больше не смотрел. Он подошел к Джено. — И что нам стоит делать? Есть идеи? — Донхек испытывал взглядом друга, но в ответ получал только молчание. Он вздохнул. — Понятно. Значит нужно искать дальше, — он приподнял рукав пиджака, за которым скрывались подаренные отцом часы, и взглянул на них. — Осталось немного времени, чтобы успеть в столовую. Давайте поторопимся.       Донхек первым вышел из подсобки. Ни Джемин, ни Джено ничего странного не заметили, и только Минхен больше не мог не ощущать беспокойства в своем сердце. С Донхеком очевидно что-то было не так. Он задумчиво нахмурился. Не только сейчас, с Донхеком уже продолжительное время что-то происходило. И это что-то он скрывал даже от Джено.

❦❦❦

      Донхек злился. Он нервно кусал губы, он хватался за джинсы дрожащими от негодования руками, только бы не стиснуть их в кулаки. Он не хотел смотреть на Минхена, но заставлял себя, — не отводя взгляд, не скрывая отвращения. Такое его выражения лица Минхен давно не видел. Они оба будто вернулись обратно в тот день, когда подрались. Чуть раньше, когда они столкнулись в актовом зале, и Донхек был на пределе своей злости, готовый в любой момент свернуть шею Минхену с Джемином. Сейчас они были не в школе, у него дома в комнате. На улице уже была глубокая ночь, автобусы давно не ходили, а гололед, предвещавший скорый снег, и любителей ночных катаний на машине, заставил в эту ночь остаться дома. Минхен сегодня предусмотрительно собрал рюкзак с вещами. Он планировал ночевать у Донхека. — Ты не слышал? — рассерженно прошипел сквозь плотно стиснутые зубы Донхек. — Я сказал тебе проваливать.       Минхен, который мгновение назад подумал, что ослышался, вздрогнул. Так ему не показалось. Ну да, злость в глазах Донхека не была напускной, мог и сразу заметить. — Что случилось?       Эти слова казались такими знакомыми, что Минхен стушевался. В последнее время он часто задавал этот вопрос Донхеку, когда тот был не в духе. Обычно так начинались все их ссоры последние месяцы, и Минхен понимал, что раз он произнес эти слова, значит очередная ссора не заставляла себя ждать.       Донхек молчал. Его губы все сильнее сжимались, словно боялись сказать что-нибудь лишнее. Минхен надеялся, что Донхек не сдержится и, наконец, объяснит, что между ними двумя происходило. Он хотел, чтобы все маски разом разбились, и он все-таки смог разглядеть среди их осколков настоящего Донхека. Ведь за их бесконечной сменой он так и не успел понять, который из них истинный. — Я не хочу, чтобы ты оставался. Просто уходи.       Донхек держался твердо. Его голос не дрожал, а гневное пламя в глазах не выходило из-под контроля. Он был готов к этому разговору и не позволял эмоциям взять верх. — Я уйду, но как только ты мне все объяснишь, — Минхен осторожно ступил вперед. Он не хотел стоять так далеко, он хотел быть рядом, чтобы по ощущениям гладкой кожи под руками понять, что было не так. — Я волнуюсь.       Донхек закатил глаза и отпустил уставший, отчаянный вздох. — Почему ты волнуешься? — с отвращением в голосе протянул он. — Почему ты вообще ко мне что-то испытываешь?       Минхен опешил. Его ноги одеревенели, и он больше не мог пошевелиться. В его пустой голове крутились только два вопроса, которые он ни за что не ожидал услышать. Он испуганно сглотнул. Он не мог подобрать должного ответа, но Донхеку, казалось, его было и не нужно. Он усмехнулся. — Потому что мы родственные души, Минхен? — его голос незаметно повышался, как и возмущение, которое он больше не мог держать в себе. — Черт, да это еще с самого начала было странно. Мы с тобой цапались еще с момента знакомства. А теперь я тебе нравлюсь? — он рассмеялся, но в его глазах не было и толики веселья. — Я же столько говна сделал тебе и всем остальным, что это просто невозможно.       Минхен ощутил, как и в его крови начинало бурлить негодование. О чем вообще Донхек сейчас говорил? — Что значит невозможно? Ты же мне нравишься, — его тон быстро похолодел, но Донхека это только больше раззадоривало. — А ты мне, вот так случайность, — он усмехнулся и подошел ближе. Следующее он уже вновь шипел, так тихо, но отчетливо, что пробирало до самых костей. — Случайность ли? Сраная судьба, а не случайность, — он схватился за ворот свитера Минхена и притянул к себе. — Не стоит меня любить из-за какой-то лживой истинности, выдуманной девочками-плаксами. Нахер мне такое не сдалось.       Минхен не понял, в какой момент разозлился. В один миг он перехватил руки Донхека и отпихнул от себя так сильно, что тот не удержался и повалился на пол. Минхен подскочил к нему, но не успел протянуть руки, как оказался захвачен быстро опомнившемся Донхеком и переброшен через плечо. Он пытался подняться, но Донхек со своей природной ловкостью оказался быстрее, седлая его и заставляя остановиться. Минхен не мог пошевелить руками: они были плотно сжаты руками Донхека, так же, как и остальное тело оставаясь неподвижными. Минхен перевел возмущенный взгляд на лицо парня, но столкнулся только с омерзительной ухмылкой. — Удручает такое положение дел? — играючи пропел он. — Надо было уходить, когда я просил. Больше такого шанса не предоставиться.       Минхен рыкнул. — Ты что творишь? — зло выплевывал он. — Что значит лживая истинность? Все еще не можешь смириться, что это правда? — собственная догадка неожиданно вспыхнула в голове, и от ее болезненной жестокости на его лице растянулась разочарованная усмешка. — Или не можешь смириться, что твоя родственная душа я?       Отклик на свой вопрос Минхен сразу же нашел в глазах напротив. Донхек сглотнул, руки, которыми он удерживал Минхена дрогнули, и это позволило парню выбраться, теперь уже самому наседая. Донхек только плотно сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, когда Минхен грубо схватил его за плечи. — Так вот оно что? — он усмехнулся, а Донхек виновато опустил взгляд. На душе стало как-то погано и тошно. — Тогда в подсобке ты сказал, не искать для тебя оправданий, не выдумывать того, чего на самом деле нет, — он сглотнул и ощутил горький ком, который давно томился в горле. — Это глупо да, что я готов выдумать все, что угодно, только бы убедить себя, что все сказанное тобой — ложь?       Донхек закатил глаза: не от того, что был зол или недоволен, — он прятал слезы, которые пообещал себе больше никогда не показывать перед Минхеном. Он стиснул руки на запястьях парня и оттолкнул от себя. Он и не заметил, как в их перекатываниях по полу порвал футболку. Он поднялся и уперся о шкаф, который стоял рядом. Ноги его едва держали. — Ты свалишь или нет? — на то, чтобы говорить не оставалось сил, лишь хриплый шепот, мало различимый.       Минхен поднялся следом. Ухватился не за шкаф, а за Донхека. За последнюю надежду, за которую мог зацепиться. За то, что еще позволяло ему уверено стоять на ногах. — Донхек… — Ли Минхен, заткни уже свой рот. Пока я не свернул тебе шею.       Это было последнее, что они сказали перед тем, как упасть в обморок. Донхек помнил, что им нельзя ссориться, помнил, что позволил себя защищать, но отчего-то именно сегодня захотел все закончить: он жаждал потягаться с судьбой и заявить свои права, но все равно сдался под ее натиском, с горечью принимая поражение.

❦❦❦

Настоящее время.

      Минхен испуганно подскочил и столкнулся с Джемином. Он огляделся. Они сидели в автобусе и, судя по недовольному выражению на лице парня, уже доехали до школы. Минхен нахмурился. Перед глазами плыло, и он все никак не мог прийти в себя, теряя последнее послевкусие ото сна. Он потянулся, затянул потуже шарф и вслед за Джемином выпрыгнул из автобуса. Его немного покачивало. — Ты только и делаешь, что спишь, — недовольно буркнул друг. — Извини, тело Донхека, наверно, никогда не привыкнет к таким ранним пробуждениям, — зевнул Минхен.       Джемин еще больше насупился. — Меня достало, что вы все еще не обменялись телами. Решили навечно так остаться?       Минхен рассмеялся. — А что? Зато можно ссориться в любое время, — Джемин его радости не разделял. — Ага, вы бы посмотрели друг на друга для начала хотя бы. Ты так скоро шею свернешь, если не прекратишь при каждом столкновении с ним, вертеть головой во все стороны.       Теперь и Минхену было не до смеха. С их последнего разговора, прошла неделя: неделя, за которую они не перекинулись ни одним словом. В тот день, когда обменялись телами, как только пришли в себя, сразу же молчаливо разбежались. Точнее, убежал Донхек. Пришел он в себя раньше, а к пробуждению Минхена оставил только записку: «До встречи, идиот». Сама эта встреча случилась следующим же днем в школе, но ее они провели также молчаливо, перекидываясь только взглядами. А после перестали пересекаться даже глазами. Наверно, Минхена такое устраивало: в голове все никак не могли перестать вертеться слова Донхека. Сердце то и дело неприятно сжималось и напоминало, насколько Минхену было больно и невыносимо от того, что Донхек любил его, но не мог смириться с тем, что любил именно его, а не кого-то другого. Минхен усмехнулся. Даже сейчас, зная правду, он не испытывал неприязни к Донхеку. От одной только мысли о нем становилось тоскливо, потому что он понимал, что потерял его еще до того, как окончательно приобрел. Минхену становилось отвратительно от себя, ведь если бы он был другим, если бы проблема была не в нем, то он бы не потерял Донхека.       Если бы Джемин об этом узнал, то наверняка долго бы ругался. Он бы говорил, что это Донхек ошибка, что не в Минхене все дело. Он бы, наверно, даже пошел разбираться к Донхеку и требовать извинений. Только это Минхен терзался чувством вины, это он боролся с собой, чтобы не сорваться и не найти Донхека, распыляясь перед ним в извинениях. Донхек ясно дал понять, он ему не нужен. Минхен стискивал зубы и заставлял себя стоять на месте, — он не нужен Донхеку, стоило просто смириться.       Он зашел в гардеробную и, пока снимал с себя куртку, заприметил пальто Донхека. Он усмехнулся. Здесь было так много вещей, а он среди них нашел нужную. Видимо, это и правда была судьба. Минхен вздохнул и повесил свою куртку на крючок. Слово «смириться» отчего-то никак не хотело укладываться в его голове.