Капля яда

- Алекс!- отец стоял в дверях комнаты и следил за тем, как пакует чемодан невысокая светловолосая девушка. Теплое калифорнийское солнце светило на стены оклеенные фотографиями фигуристов и фигуристок прошлого. - Па!- блондинка обернулась и воззрилась на высокого и такого же светлого как его дочь мужчину.- Ты прелесть, крестный прелесть и его дядюшка тем более прелесть. Все? Я вас всех благодарила тысячу раз и буду благодарить дальше. Да? - Алекс!- еще раз безнадежно повторил родное имя, надеясь пробиться к сознанию дочери, затуманенному совершенно идиотической, а главное, почти наверняка не только невыполнимой, но и опасной для будущего мечтой.- Я все же прошу тебя еще подумать. А лучше передумать. В конце концов, если у тебя так тянет попробовать на вкус жестокости, есть же Хамада! У нее хоть репутация допинговыми историями не испорчена! Разговоры велись уже третий месяц, с того дня, когда Александра Стивенсон, дочь успешного адвоката Джейка Стивенсона и не менее успешной владелицы интернет-магазина экологических товаров Арлен Стивенсон пришла к родителям и доложила, что на день рождения желает получить один подарок. Только один,только его и больше ничего. - Мам, пап,- выдало любимое дитя,- мне необходима годичная стажировка у Этери Тутберидзе. И если вдруг родители не поняли, кто это такая, Алекс развернула свой сотовый, показывая холодное и безразличное лицо высокой кудрявой блондинки неопределенного возраста. - Даже мне вряд ли по силам купить тебе Этери Тутберидзе, завернуть ее в подарочную упаковку и привезти в Америку,- усмехнулся Джейк. Нет, никого из их детей нельзя было назвать избалованными, но оба сына и любимица-дочь точно знали, что родители найдут возможности продвинуть их стремления, а Алекс стремилась побеждать. И нигде-нибудь, а на катке, куда на их несчастные головы в свое время ее отвела мать - просто покататься и научиться чему-то новому. Александре было три с половиной. Она встала на коньки. Вышла на лед и поехала. Вы скажете, что так не бывает, но у них было именно так. А если ребенку что-то дано от природы, то почему бы не показать ему дорогу по этому пути? Арлен с педантизмом хорошей американской матери засела за книги, сайты, исследования. Выяснила, как и у кого в США можно и нужно учиться. Оказалось, что не удивительно, у русских. Изначально планировали отдать дочь в танцы, но тренер поглядев на девочку немного, предложил родителям не спешить со специализацией: скользила Алекс неплохо, но при этом подавала надежды в одиночном катании как никто из подопечных этого самого тренера. Они все много работали, вкладывали, терпели, потому что дочери, несмотря на синяки, травмы усталость, как ни удивительно, но нравилось то, что она делает. Ребенок рвался на лед, а поддерживать огонь внутри растущего человека - важно. К десяти годам Лекси выигрывала все, что можно у ровесников. Росла надежда фигурного катания США. Новая Тара Липински, Новая Мишель Кван. Единственная Александра Стивенсон. На нее обратили внимание все: федерация, судьи в США, соперницы и другие тренеры. До выхода на юниорский уровень и выезда на международные старты оставалось три месяца. Алекс катала дорожку шагов. Зубец попал в выбоину на льду: скрученный перелом малой берцовой кости. Все говорили, что это не страшно. Все пройдет. Шесть недель, максимум три месяца: она еще успеет даже на юниорский гран-при. Но что-то явно шло не так. Заживление затянулось на долгие полгода. На лед вышла совсем другая девушка: она выросла почти на пятнадцать сантиметров, потяжелела на двенадцать килограммов. И стояла на льду, словно это было стекло, которое рассыплется под ногами, стоит лишь сделать неловкое движение. Прошел год. Ушел страх. Даже скольжение вернулось. А прыжков не было. Алекс жаловалась на боль в ноге. МРТ, новые операции, снова восстановление. Так минуло еще два года. Тренировки рывками, больницы, обследования. теперь уже специалисты говорили - это не нога, голова. Психологи и психотерапевты. Каждый из которых утверждал, что Алес готова, Алекс в норме. да и девушка больше не жаловалась на боль, то ли не было боли, то ли поняла, что от жалоб ничего не меняется. В танцы переходить отказалась наотрез. Ей удалось выйти на взрослый уровень катания, даже занимать пятые места в секционных турнирах, но пятое место - никуда! С ним не попадешь и на чемпионат США, не говоря уже о чемпионате четырех континентов. Оловянными и даже бронзовыми медалями региональных турниров можно было бы увешать стены в ее комнате. Но в действительности это было пустотой. Она закончила школу на два года позже своих сверстников из-за лечения и соревнований, конечно, но в Америке никто не смотрит на подобное косо. У всех свой путь. Взяла год “каникул”, чтобы определиться с колледжем. И это год уже истекал. Надо было решать: учеба или спорт. Почти выбрала учебу, но все сломало интервью, которое случайно подсунул ютюб. Худая кудрявая блондинка говорила низким, чуть резковатым глубоким голосом: - Я не могла себя представить в офисе, нигде, кроме льда, поэтому никогда не рассматривала другие варианты работы. Фигурное катание - это жизнь. Эти слова, сказанные так спокойно и уверенно, упали в душу, превратившись в осознание: нигде никогда она не будет счастлива - только на льду. Как эта женщина, которую знал каждый фигурист - холодная, суровая, чужая Этери Тутберидзе. Звезда этой женщины взлетела стремительно, горела в центре небосклона фигурного катания, а созвездие ее фигуристок удивляли новыми достижениями. И она точно знала что такое фигурное катание как жизнь! Алекс не поленилась: отыскала адрес катка, где работала тренер Тутберидзе, и написала длинное письмо. Еще одно написала в инстаграм Этери. Ни на первое, ни на второе ответа не последовало. Тогда обратилась в Федерацию фигурного катания страны, где жила тренер ее мечты. Прошел месяц - тишина. Вот после этого пошла к отцу и матери. И попросила подарок на совершеннолетие, хотя они, уверена,предпочли бы отметить 21 день рождения своей любимицы ключами от Форда. Все объяснила, рассказала, что сделала сама. Было понятно - нет возможности напрямую договориться с русской царицей льда. Папа вздохнул, мать промолчала. И закрутился маховик: все мы знакомы через пять рукопожатий. Пятая рука сжалась на горле Этери, поэтому Александра Стивенсон паковала чемодан, собираясь в далекую, чужую, холодную во всех смыслах Россию. Почти не зная языка, почти не имея надежды на успех, почти не веря, что что-то из этого выйдет всерьез. Но год у нее был. Через год все станет ясно. В конце концов экономический колледж будет стоять на том же месте и после стажировки в России, не так ли?