Аlien

***

      Тсу’тей сидел на краю недавно сделанного выступа, идею которого взял из людской книги. Подобие балкона было широкое и большое, блондину казалось, что с него видна половина Пандоры. Довольный своим «произведением искусства», никак иначе, парень рассматривал новый украденный журнал. Картинки огромного, как говорится в журнале, города, поражали и удивляли. Тсу’тею всегда было непонятно, почему столь много железа было в этих поселениях, когда намного лучше жить посреди прекрасной и зелёной природы. Но неизвестное влечет, парню хотелось глазами изучить до мельчайших подробностей каждую новую картинку, запомнить каждую деталь, представляя себя посреди этих высоченных построек. И он бы так и продолжал наслаждаться изучением этого неизвестного, если бы его не дернули за хвост, заставив зашипеть от неожиданности и боли. — Опять к вагончикам бегал?! — Ру’тей, недовольная, стояла позади брата. Вернувшись с охоты, она не ожидала застать посреди своего дома гору настоящего что ни на есть «мусора». Сразу стало понятно, что Тсу’тей вместо рыбалки решил пробежаться по неизученным местам, а точнее там, где не успел обокрасть старые заброшенные вагоны учёных. Страшнее всего было представлять, что брат решил изучить действующий вагон, ведь заметь бы его — близнецам беды не обойти. Белоликая нахмурилась, руки на груди складывая и голову на бок поворачивая. Повзрослев, она не сильно поддерживала вылазки брата к людям, опасаясь за его жизнь. От чего переживала и злилась, постоянно приговаривая — Я говорила, что воровать — плохо! — Крошка Ру, сколько раз тебе повторять — я не украл, а одолжил. — совершенно спокойно произнес юноша, возвращая взгляд к своему журналу. Сестра постоянно устраивает мини-нравоучения, потому что не нравится ей жесточайший интерес Тсу’тея к людской технике, истории, да и к людям в целом. И блондин понимает, чем вызвано такое недоверие и ненависть к ним. Отчасти чувства сестры он разделял, но не считал зазорным поближе узнать врага. Да и тем более, парень верил, что своим выходками пакостит небесным людям, а за это получает полезную и интересную информацию. Но сестре этого, к сожалению, не объяснить. Поэтому, дабы не накаливать бесполезный конфликт, Тсу’тей перевернул страницу, артистично удивляясь новой фотографии. — Ух ты, смотри что тут есть! — Вот гад, знаешь, чем меня подкупить. — фыркнула Ру, но покорно села рядышком, всматриваясь в рисованную страницу. Свой непомерный интерес к людскому миру она не так ярко проявляла, как это делал брат. Даже с учётом всех ругательств на него, белоликая всегда с энтузиазмом рассматривала картинки на новых журналах и читала принесенные братом книги. Много нового и полезного она узнавала, как о мире людей, так и о своем мире, что было двум одиноким подросткам на руку. И Тсу’тей прекрасно знал, какие приемы надо использовать, чтобы сестра спокойно сидела и разделяла его восторг, нежели ругалась за новый «поход» к небесным людям. — Такие большие хижины… И зачем? — риторически поинтересовался Тсу’тей, проводя пальцем по свежей и неизученной картинке. Людской мир был далеко за пониманием блондина, от чего его хотелось изучать. Но чем больше парень погружался в изучение планеты Земля, тем больше вопросов он находил, нежели ответов. Странно было все у них устроено, только по сравнению с подростками на’ви люди были малы, как букашки, а строили себе такие дома. Тсу’тею было всегда интересно побывать в одной из таких высоченных построек, просто посмотреть, что люди такого помещают в эти здания, огромного и длинного, раз строят их не под стать своим размерам. — Люди ненасытны. — фыркнула Ру’тей. Небесные люди, вместо того, чтобы свою планету исследовать и спасать, умудрились пролететь такое расстояние и обжиться здесь. Белоликой не нравилось, что эти существа, как хозяева, расхаживают по их лесу. На памяти Ру, она не встречала хороших людей, безобидных учёных в счет не брала, потому что те, со сто процентной уверенностью, тоже не были бы добры к близнецам. Редко она слушала их разговоры, учёные, как брат и сестра, изучали этот мир. Для них он был огромным и интересным, а для Ру он был домом, своей крепостью, которую так бестактно рушат. Ру’тей не встречала хороших людей, да и вряд ли встретит. В ее понимании, небесные никогда не протянут руку помощи на’ви, для людей они — всего лишь лишний элемент на новой планете. Белоликая хотела бы понять страсть небесных людей к миру Пандоры, но не могла. Ее одолевал страх, что они разрушат ее землю, как разрушили свою. — Ты бы хотел жить в таком доме? — Нет. Но, ради интереса, можно построить в следующем году похожий. — хмыкнул Тсу’тей, слыша рядом тихий девчачий смех. Тема построек, казалось, никогда не надоест парню. Столько много идей лежит в прямом смысле у него в руках, столько возможностей он имеет для того, чтобы воплотить их в реальность. Тем более, чем ещё заниматься подростку в перерывах между воровством и слежкой за людьми и на’ви? Помогать сестре это одно, Ру’тей очень хорошо справляется сама и не всегда даже просит помощи брата. Ребятам не то чтобы хотелось, пришлось стать самостоятельными в столь юном возрасте. И пока у Тсу’тея есть время, чтобы научиться делать различные вещи для улучшения их качества жизни, он будет этим заниматься. — С учётом нашей жизни, я бы не строила планы так далеко. — посмеялась Ру’тей, затихнув. Девушка, действительно, жила одним днем. За каждым новым утром таилась опасность, в особенности, смертельная. Близнецов только с недавнего времени можно считать подростками, им ещё многому нужно научиться, да только их уроки жизни всегда связаны со смертью. Один неверный шаг и все может пойти не так хорошо, как представлялось. Белоликая старается быть реалистом — двум детям просто напросто не суждено было выжить в лесу. Если они прожили столько лет, это не значило то, что и дальше они так же смогут. Вопросительный взгляд брата вывел из своих мыслей. Ру’тей замялась, стараясь подобрать слова. Выдохнув, она продолжила — Просто, с каждым годом все труднее скрываться. Учёным мало места, а в последнее время Оматикайя здесь зачастили. Я…не знаю. Просто опасаюсь. — Мы не можем знать нашего будущего. Так что пока, будем просто жить, как жили до сегодняшнего дня. — кивнул своим же словам Тсу’тей и подбадривающе по холодному плечу сестры рукой провел. Блондина не тревожили такие мысли. За столь короткое время он прекрасно научился адаптироваться под приходы непрошеных гостей. Юноша был уверен — если близнецы сами не пожелают показаться небесным людям или Оматикайя, их ни за что не найдут. Неестественный цвет кожи не сделал их слабее, совсем наоборот, научил лучше маскироваться, ходить тише и говорить в прямом смысле на пальцах. Тсу’тей и Ру’тей отлично научились прятаться от чужих глаз, а это означало, что их обыденность ничего не потревожит. При любом раскладе парень постарается сохранить привычный образ жизни, не для себя, а для своей сестры, которая терпеть не может изменения и посторонних. — А как ты думаешь, Тей’тей, какое будет это наше, будущее? — спустя некоторое молчание подала голос Ру, голову на бок поворачивая. Такие философские вопросы редко появлялись в ее голове, на рассуждение о бытие не было времени, потому что сама жизни всегда была поминутно расписана делами. Хоть и пришлось близнецам вырасти раньше, это не отменяло того факта, что они ещё дети, которым хочется помечтать. Ру’тей боялась представить, что ее будущее будет отличаться от настоящего. Хотелось верить, что все нынешнее сохраниться — именно это для белоликой было бы идеальным будущим. Но взрослый внутри нее твердил, что о таком раскладе ее детское нутро может не мечтать. — Не знаю. Но надеюсь, что долгим и прекрасным. — воодушевленно протянул Тсу’тей, улыбаясь уголками губ. Хотелось верить в лучшее, и блондин это делал. Ему не было трудно оставаться оптимистом, даже с учётом постоянных проблем, сваливающихся тяжёлым градом на голову. Выросший на морали и нравственности из прочитанных людских книг, Тсу’тей верил, что после всего плохого обязательно идёт хорошее. Черные и белые полосы чередуются, а значит, не всегда проблемы будут в их жизни. И Тсу’тей по сей день в это верит, от чего за будущее не переживает. Сейчас подросткам действительно тяжело, все время приходится быть в тени, жить наблюдателями. Но парень знает, определенно точно, что и к ним придет свет. Он мечтает о жизни в родном клане, где они и должны были быть, блондин сердцем чувствует, что когда-то этот момент настанет, потому у него нет страха за их будущее. — Когда-то нам придется расстаться… — грустно протянула Ру’тей, сводя брови к переносице. Она губы поджала, чувствуя, как только от одной мысли о потери брата сердце сжимается и чуть ли не на куски рвется. Хотелось бы оттянуть момент прощания с братом как можно дальше. Белоликая не может вообразить, что ей или брату придется жизнь одному. Она настолько сильно привязана к Тсу’тею, что не понимает, как они могу жить врознь. Он ее брат, самый дорогой и самый любимый, девушка не сможет и дня прожить без него. Но когда-то их пути разойдутся, Ру понимала это. Если всю жизнь они и смогут быть рядом, то смерть точно настигнет кого-то первым. И белоликая надеялась, что за ней гибель придет первой, потому что без брата свою жизнь она не представляла. Ру’тей, тяжело выдыхая, дрожащим голосом добавила, излагая тревожную мысль.— Не могу представить жизнь без тебя. — Тебе и не надо. Обещаю, что всегда буду рядом. Вот здесь. — Тсу’тей ладонь положил на белую грудную клетку, чувствуя быстрое и сильное биение девичьего сердца. Его сестра всегда боялась, что когда-то юноша не придет домой. И она не знала, как сильно того же страшится блондин. Крошка Ру, его маленькая сестрёнка, всегда находила намного больше опасностей, чем он, и каждая ее задержка в лесу стоила парню седых волос. Но Тсу’тею действительно не было трудно оставаться оптимистом, ведь он знал, что всегда будет жить в сердце сестры, так же, как она в его. Великая Мать дарует энергию на время, но как бы сильна она не была, не в ее власти забрать братскую любовь. — И я обещаю, что всегда рядом. Вот здесь. — Ру’тей отзеркалила движения брата, радостно улыбаясь. Действительно, если они будут помнить друг о друге, то и будут продолжать жить даже после смерти — в сердцах друг друга. Белоликой стало легче, у Тсу’тея было неимоверное умение поднимать настроение ей и дарить ее душе покой. Брат был другом, учителем, родственником, самым драгоценным камнем на всей планете. Ру’тей пообещала себе, что пронесёт свою любовь к нему до самой смерти. А пока, они могут наслаждаться тем малым, что имеют. И, будьте уверены, близнецам этого хватит. Ру’тей улыбалась и держала руку на белой груди, чувствуя сильное биение сердца. Но улыбка резко пропала, а в голову током ударило страшное осознание. Ведь, белоликая помнила, как ее отчётливый слух уловил, что сердце парня перестало биться… — Ру’тей? — голос Тсу’тея резко изменился, стал более громким, другим, не похожим на свой. Лицо парня от чего-то озарилось ярким светом, из-за чего девушке было тяжело разглядеть его черты. Громко, ярко и шумно, а ещё очень холодно, да и вообще странно. Особенно несвойственная манера речи брата. — Ру-ру!       Девушка открыла глаза. Перед собой она увидела чистое небо и яркое солнце, ослепившее ее. Тело парило над океаном, а белоликую держали за ладони крепкие руки Ло’ака. Сон. Это всего лишь был сон. Ру’тей и не заметила, что всю дорогу спала, как убитая. И, честно говоря, она бы с удовольствием вернулась в сон вновь. Продрогнув, она покрутила головой из стороны в сторону, стараясь отогнать сонливость и полностью проснуться. Вдалеке она видела красивые пейзажи зелёной травы и жёлтого песка. Сидящий впереди Ло’ак с лёгкой улыбкой повернул голову на сонную и, по непонятной ему причине, напуганную подругу. Ссылаясь на то, что она боится летать, парень присвистнул, весело говоря: — Мы подлетаем, держись крепче.       Ру’тей сильнее ухватилась за руку Ло’ака, прижимаясь к нему всем телом и закрывая глаза. Белоликая чувствовала, как они начинают быстро терять высоту, по всей видимости, именно эта резкая смена ощущений в полете так страшила девушку. Не отошедшая от болезненного сна, Ру’тей находилась в лёгкой прострации. Все казалось таким реальным, настоящим и приятным, что на сон вовсе было не похоже. Она будто наяву ощутила тепло брата, увидела его улыбку и услышала важные, давно забытые, но нужные слова. И не успев вновь окунуться в те воспоминания, черт дёрнул ее открыть глаза. Ру опустила янтарный взор вниз, замечая привычные для рифового племени маруи, народ, занимающийся своими делами, яркий и скорее всего очень теплый песок, да океан, ярко голубой, огромный и красивый. Картина, что у нее перед глазами появилась, впринципе, сама по себе была красивая.       Ло’ак с горем по полам приземлился на песке, поднимая его вокруг себя и заставляя Ру жмуриться и рукой лицо прикрывать. Первым спрыгнул Ло’ак, пока девушка рассматривала обстановку вокруг. На’ви было мало, потому что ребята прилетели ни свет ни заря, да и далеко все находились, что было белоликой в радость. Салли «припарковался» вдалеке от хижин клана, миловался со своим икраном, пока Ру’тей боялась сделать шаг вниз. Девушка опустила голову, рассматривая под массивными лапами банши песок. Он, скорее всего, отличался от того, который был у их водоемов, потому белоликая не спешила слезать со страшного зверя. Первый шаг всегда страшно делать, верно? Вот и Ру боялась, пока не услышала подстрекательский голос друга, который хотел уже пойти домой. Выдыхая, девушка спрыгнула с икрана, чувствуя под ногами тепло и лёгкое покалывание. Брюнетка улыбнулась, потому что те ощущения, которые она испытывала, оказались очень приятными. А первое впечатление всегда важно. — Ру’тей!       Громкий детский голосок отрезвил, а затем, небольшое тело Тук чуть не выбило землю из-под ног. Белоликая опустила голову вниз, смотря, как маленькая девочка ее за талию крепко обнимает, свой юный жёлтый взгляд на нее устремляя. Ру уже и не помнит, какого роста была Тук, но точно поняла, что девочка подросла. Белоликая тепло улыбнулась, совсем не чувствуя дискомфорта от крепких объятий малышки, проводя рукой по ее коротким косичкам. Ло’ак, перебирающий вещи, совсем не заметил приход младшей сестры, ее, впринципе, тяжело было заметить, так как носилась постоянно под ногами быстро. Салли голову повернул на подругу и сестру, цокая и глупо улыбаясь. Этот самый цок заставил Ру’тей поднять голову и окаменеть. За спиной Ло’ака она увидела женщину, смотрящую на нее удивлённо и испуганно, словно та живого призрака увидела. Ру так же испуганно глядела в ответ, боясь шелохнуться. Она не понимала, что будет дальше, боялась, что ее отвергнут и оттолкнут. Коленки затряслись, девушка тяжело задышала, она просто не знала, куда себя деть. Потому что было страшно, страшно оказаться для родных чужаком. И Ру’тей так бы и стояла камнем, пока, буквально через секунду не почувствовала на своей щеке до дрожи в руках приятное прикосновение. — Дитя мое…       Нейтири потянулась руками к девочке, окольцовывая ту в своих объятиях. Она шокирована, но до безумия счастлива увидеть Ру’тей здесь в полном здравии, будто маленькая частичка ее материнского сердца только что вернулась к ней обратно. Она прижимала к себе свою маленькую девочку, чувствуя, как тяжёлый груз с сердца падает. Ру’тей нашлась, она к ним вернулась — это самая славная и счастливая новость за последнее время в жизни женщины, от чего она не могла сдержать доброй улыбки. Нейтири, совсем по-матерински, гладила черные косички на голове подростка, пока Ру’тей прижималась к ней, как маленький напуганный зверек. Белоликую трясло, она чувствовала себя одновременно хорошо и плохо — все эмоции сплелись между собой, не позволяя ей проявлять здравый рассудок. Ру’тей вновь стало стыдно, очень сильно, от чего хотелось на колени встать и молить прощение у той, которую мамой своей считала, за то, что бросила, ушла, не захотела вернуться и поддержать в столь трудное для этой семьи время, за то, что ненавидела их и проклинала. Но Ру’тей было и хорошо, она была счастлива, что эта женщина ее приняла. Вновь. Брюнетка силой себя заставила отлипнуть от Нейтири и заглянуть в мудрые жёлтые глаза, видя в них лишь радость о ее возвращении. Ру’тей стало спокойно, ведь главный взрослый в ее жизни рад тому, что она находится здесь.       Белоликая повернула голову в сторону, боковым зрением замечая подходящую к ней темную тень. Ру уши прижала к голове, большими янтарными глазами глядя на Оло’эйктана. Джейк с нескрываемым удивлением смотрел на подростка — он не думал, что сын приедет не один, а уж тем более вместе с Ру’тей. Джейк молчал, медленно приближаясь к белоликой, пока она мысленно копала себе могилу. Она не знала, как отреагирует вождь, он был строгим во многом и девушка была уверена, что его строгость охватывала и ее годовую пропажу. И темная тень становилась все больше, а толковых мыслей в голове Ру все меньше. Она была готова, что ее сейчас начнут ругать, отчитывать и, как в старые добрые, наказание за такой огромный проступок влепят, ведь, по факту, Ру’тей этого заслужила. По крайне мере она так считала, до того момента, пока не почувствовала большую мужскую ладонь на своем плече, а после крепкие объятия. Оло’эйктан впервые ее обнимает, от чего в груди появились смешанные чувства, ведь белоликая ожидала совсем другу реакцию. Но, в объятиях вождя, как и в объятиях Нейтири, девушка чувствовала себя защищённой. Хоть они были и не долгими, но Ру теперь в полной мере поняла, что ее не забыли, за ней скучали и ее здесь рады видеть — это грело израненную душу. Джейк провел рукой, совсем по-отцовски, по черной макушке подростка, осматривая ее. Помимо того, что Ру’тей повзрослела, мужчина заметил большой шрам на ее лице, мысленно ударяя себя за то, что позволил этому произойти. Ведь он обещал, ее отцу и самому себе, что исправит ту ошибку, будет оберегать близнецов, как своих родных. Джейк тяжело выдохнул, старался не заострять на внешнем виде белоликой внимание, дабы не смущать только что прилетевшую девушку. Мужчина доброй улыбкой ее одарил и скромно произнес: — С возвращением, Ру’тей.       Белоликая благодарно кивнула головой, чувствуя, как на плечо ложится рука Нейтири. Женщина тепло ей улыбается, стоит рядом, пока Джейк с такой же теплотой смотрит на Ру — очень давно девушка не чувствовала себя настолько счастливой. Со старшими хотелось поговорить, рассказать все то, что происходило с ней, извиниться и расплакаться. Ру’тей хотелось ощущать себя нужной. Ее потянула женская рука за собой, попутно начиная задавать вопросы, пока за спиной Ло’ак и Джейк разбирали вещи. Маленькая Тук держалась с другой стороны за белый палец, улыбаясь во все зубы и подпрыгивая о радости. Но вдруг послышался громкий звук горна, заставив Ру’тей и остальных обернуться. Девушка вдалеке увидела, как к ним приближаются две фигуры, а вокруг начинают сбегаться на’ви. Она услышала слегка недовольный вздох Нейтири, осознавая, что ждать чего-то хорошего сейчас не стоит. Без каких либо объяснений, Ру потянули в обратную сторону, к стоящему другу и его отцу. И если же Джейк был спокоен и ждал приход тех незнакомцев, то Ло’ак определенно нервничал — это было видно по дергающемуся хвосту и прижимающимся к голове ушам. Оло’эйктан рукой белоликую к себе подозвал, а Ру’тей бегала взглядом по лицам старших и друга, совершенно не понимая, от чего все стали такими серьезными. Но с приближением незнакомцев, осознание потихоньку било в голову.       Представители рифового племени, высокий мужчина, тело которого покрыто черными узорами, и беременная женщина с нескрываемым удивлением смотрели на подростка. Ло’ак описывал Оло’эйктана и Тса’хик клана Меткайина, потому у Ру’тей не было сомнений, что именно они сейчас стоят перед ней. С приближением рифовых на’ви, белоликой становилось очень некомфортно. Она поняла, почему прозвучал горн и собрались все — в клан прибыл чужак, совсем не похожий на них. И этим чужаком вновь стала Ру’тей. Она чувствовала на себе изучающие взгляды не только Тоновари и Ронал, но и других представителей племени. Будто попав в прошлое, она сейчас стояла в клане Оматикайя с ножом у горла, слушала перешептывание на’ви и ловила недоверчивые взгляды. Она вернулась в отправную точку, понимая, что теперь все стало намного хуже. К моменту, пока многие зеваки собрались вокруг Салли, девушка услышала грубый мужской голос, обращающийся к рядом стоящему Джейку. — Кто она и почему прилетела сюда? — Тоновари серьезный взгляд не сводил с Ру’тей. Белоликая ощущала, как под его взором песок горячее под ногами становится, а взгляды других Меткайина лишь усугубляют ситуацию. Ру вновь слышит шепот, удивлённые охи и оправданное злостное шипение. Для них она диковинка, что-то странное и необычное, поэтому и реакция неоднозначная. Она хотела спрятаться, закрыть глаза и представить, что все это страшный сон — нет ее на рифах, нет вокруг нее враждебно настроенных на’ви. Но реальность давила на виски, единственное, что могла сделать Ру’тей — спрятаться за спину Джейка. Она так и сделала, чувствуя, как на плечи ложатся руки Ло’ака. Парень старался подбодрить напуганную подругу, видя, как ей тяжело. И Ру действительно стало чуть легче, потому как за широкой спиной бывшего Оло’эйктана и с тёплыми руками друга на плечах было спокойнее. — Она — дочь великого воина Цу’тея те Ронглоа Атейитана, погибшего в битве за Древо Душ. Цу’тей был моим братом, и теперь она часть нашей семьи. — громко произнес Джейк, расправляя руки перед собой. Этих слов было достаточно, чтобы пустить новую волну шёпота в толпе. Ру’тей поджала губы. Было понятно, что даже до рифов дошла молва о ее отце. Но белоликую беспокоило другое — неужели, будь она не дочерью знаменитого воина, верного друга и брата Торука Макто, никто бы с ней не считался? Девушка не была уверена, что ее какой никакой «статус» как-то сгладит сложившуюся ситуацию, ведь, заслуги родителя это одно, а непохожий ни на один народ Пандоры подросток — другое. Девушка выглядывала из-за широкой спины Джейка на Тоновари, который, услышав эти слова, удивлённо покосился на нее. — Но, вы теперь Меткайина. Мы не можем принять ещё одного чужака. — Тоновари перевел взор с девочки на Джейка. Отныне, они принадлежат к рифовому племени, где чтят другие законы и действуют другие правила. В силу своего положения, Салли не может приводить, в глазах Оло’эйктана, кого не попадя, да и тем более такую, как Ру’тей. Тоновари это знал, а Джейк понимал. И Ру прекрасно все это понимала, но деваться ей было не куда. По всей видимости, сейчас она сразу отправится в лес, под косые взгляды на’ви, не успев толком поговорить с семьёй. И девушка согласна на такой расклад, потому что большего ожидать было глупо. В груди неприятно заныло. Чужак, опять она стала им. Для нее это уже не просто оскорбление, а клеймо, выгравированное на ее белой коже. Ру все понимает, старается не расстраиваться, но детская обида так и полосует душу. Белоликая уже собиралась разворачиваться, так как, слова вождя были равносильны грустному вердикту, но голос Нейтири не дал сделать и шага. — Она не чужак, Тоновари, а мой ребенок. — женщина вышла чуть вперёд, серьезным взгляд одаряя мужчину напротив. Нейтири не даст в обиду ни одного из своих детей, а Ру’тей она таковой считала. Пусть весь мир будет стоять против нее, но она не позволит так говорить со своей дочерью. Нейтири уже потеряла сына, точную копию своей родной души, сейчас может потерять ещё одного сына, так что она не даст просто так разлучить ее с вернувшейся белоликой. Ру, услышав эти слова, уши подняла, внутри себя подавляя детский радостный писк. Так приятно и необычно слышать такие слова в своей адрес. Брюнетка просто забыла, что это такое — быть чьим-то ребенком. Почти всю жизнь она разбиралась со всем сама, выставляла себя в качестве взрослого, лишь на немного у нее получилось почувствовать себя подростком. И, потеряв такую возможность, она снова окунулась в самостоятельную и взрослую жизнь, где нет такого понятия, как ребенок. Ей пришлось рано вырасти, от того, брошенные слова Нейтири вызывали давно забытое чувство детской радости. — Ты не видишь? Она не похожа ни на одного из нас! Этот демон не может здесь остаться! — сбоку от вождя послышался громкий женский голос. Ронал была явно не довольна всем происходящим. Тса’хик клана Меткайина и так хватало головной боли с прилетом семьи Салли, ей не нужны были проблемы с ещё одним чужаком. Женщина сделала шаг вперёд, а белоликая наконец ощутила на своей шкуре этот суровый, до пят доходящий взгляд. Ло’ак рассказывал, что Ронал сперва пугала его. Теперь Ру’тей понимает, о чем говорил друг. Белоликая недолго чувствовала себя так неуютно под голубым взором, тень Нейтири закрыла ее от грозного взгляда. Женщина зашипела на Тса’хик, она явно была недовольна брошенными словами. Ру’тей знает из рассказов Ло’ака, как неприветливо их встретили в первый раз, поэтому прекрасно понимает реакцию Нейтири. Брюнетка чувствовала, как начинает развиваться конфликт, но что делать — не знала. За нее решил Джейк — он обернулся, Ру к себе подозвал, а затем ее ладонь в руку взял, выставляя вперед. — Вот, смотри, она — родилась от на’ви. Она такая же, как мы. — Джейк указывал на четырехпалую белую ладонь, показывая всем. Ру, начиная вновь чувствовать дискомфорт, уши к голове прижала и опустила взгляд. Ей больше всего хотелось быть в тени от этих взоров рифовых, а не выставлять себя на показ. Белоликая ничего не слышала, все замолчали и только потом она поняла почему. Ронал медленно подошла к ней, перехватывая ладонь девы у Джейка и начиная рассматривать. Ру’тей стало неприятно, она недовольно взглянула на Тса’хик, пока та не видела. Белоликая не игрушка, не учёный эксперимент, чтобы над ней так измывались. Ронал резко и недовольно откинула руку брюнетки, обошла ее с боку и зацепилась пальцами за хвост, тем самым заставив Ру повернуться и заметить, как все вокруг напряглись. В особенности Ло’ак — парень все пытался сделать шаг навстречу, дабы постараться защитить подругу. Белоликая встретилась со взглядом женщины, который изучал ее лицо. Вдруг, Ронал щёлкнула пальцами прямо у раненного уха Ру’тей, заставляя ту от неожиданности и громкого звука дернуться. Тса’хик ещё пару раз обошла девушку, чуть ли ни сканируя ту с головы до ног. Она остановилась перед белоликой, вновь беря ее белую ладонь в свою, спокойно говоря: — Твоя девчонка необычная, с ней будет много хлопот. Плечи слабые, хвост неразвит, ей будет сложно скрываться из-за цвета кожи — враг ее сразу заметит. — Ронал обращалась к Джейку, затем вновь резко и пренебрежительно бросая ладонь Ру’тей. Осознав, что ей больше не нужно краснеть и беситься под тотальным изучением, девушка двинулась чуть назад, подходя к Нейтири и цепляясь той за руку, пока женщина в свою очередь приобняла подростка за плечи. Ей определенно тоже не нравилось то, что сейчас происходило, но и вмешаться она не могла. Ведь, как бы ни относилась Нейтири к Ронал, она — Тса’хик, и только она могла решить судьбу Ру’тей. — Она слаба, физически и духовно. Ей будет здесь тяжело. — Но мы смогли научиться у вас, она тоже сможет. Верно, Ру’тей? — Джейк повернул голову на напуганного подростка. Ему тоже было не приятно за нее, ведь он знает на своем опыте, какого это быть не таким, как другие, тем, кому надо заслужить признание. А она ребенок, как бы там ни было, Ру для своего возраста перенесла многое, Джейку не хотелось, чтобы это все пошло в копилку. Но у него руки связаны, просто стоять на своем он не может. Он смотрел на Ру’тей, взглядом намекал, чтобы та ответила, хоть что-то. Белоликая опустила взгляд. Все ждали от нее ответа, но, ведь, девушка прилетела сюда не для того, чтобы понравиться Тса’хик и вождю, а лишь передать злосчастный мешочек, висящий у нее на шее. Как раз на него она и смотрела. Ей не нужно признание рифового клана, ей просто нужно завершить начатое дело. Белоликая отпрянула от Нейтири, делая пару шагов и оказываясь рядом с Ронал. Брюнетка сняла верёвку с шеи и протянула конструкцию удивленной Тса’хик. — Шаман передал. Для Нетейама. — коротко сказала Ру’тей, наблюдая, как женщина берет мешочек в руку, аккуратно пальцами раскрывая его. По сей день девушка не знает, что же такого сверхъестественного положил в него шаман, да и не узнает. Но, если судить по шокированному взгляду Ронал, устремленного на белоликую — лежало там что-то важное и нужное. По лицу женщины сразу стало видно, как она смягчилась. Тса’хик кивнула Ру’тей, поворачиваясь и приближаясь к своему мужу. Белоликая не видела, что именно делала женщина, вроде как, просто стояла и смотрела на Оло’эйктана. А Тоновари спустя пару секунд кивнул Ронал, после чего вышел вперёд, оборачиваясь к сбежавшейся толпе и громко говоря: — Этот ребенок — гость в нашем племени. Обращайтесь с ней на равных. — басистый голос вождя отрезвил. Ру’тей уши от удивления приподняла, оборачиваясь на семью Салли. Нейтири, как и Джейк, облегчённо выдохнули, а Ло’ак, все время стоявший позади, радостно хвостом завилял и потянул Ру’тей на себя. Белоликая встала рядом с другом, крепко держась за его запястье. Девушка от чего-то была рада, ей разрешили остаться, у нее наконец появилась возможность побыть в кругу семьи. Даже если вождь имел ввиду лишь один день, ничего страшного, Ру постарается высосать из этого времени как можно больше. Толпа, услышав это, начала потихоньку расходиться. Оло’эйктан вновь повернулся к семье Салли, подходя ближе к ее главе. Тоновари серьезно добавил. — Она может остаться, Джейк, но лишь под твою опеку. Я доверяю тебе и твоей семье, но не девчонке, что не похожа ни на одно живое существо, которое мне известно. — Спасибо. Можешь быть спокойным, я прослежу за ней. — благодарно кивнул Джейк, разумно пропустив последние слова вождя мимо ушей. Не до разбирательств сейчас. Салли смогли полностью выдохнуть лишь тогда, когда рифовое племя начало отдалять. Ло’ак, не сдерживаясь, крепко обнял Ру’тей, слыша довольный девчачий смех. Он, кажется, за всех радовался, улыбался во все зубы и подпрыгивал на месте, ведь, его план по возвращению подруги полностью был исполнен. Стоящая за братом Тук тоже скакала и радовалась с остальными, только Джейк старался сохранять спокойствие. Но даже он не смог сдержать доброго смешка. Мужчина подошёл к подростку, встречаясь с ярким и счастливым янтарным взором. Он провел рукой по макушке белоликой, в привычной манере добавляя. — Пойдем домой, нам есть о чём поговорить.       Большой компанией они направились к новому жилищу Салли, попутно обсуждая только что произошедшую ситуацию. Шли они не долго, уже через несколько минут Ру оказалась у огромного шатра. Казалось, в него можно было поместить, как минимум, десятерых. Ещё по пути к дому девушка успела понять, что этот клан любит большие жилища — на некоторых она отмечала интересно сделанный второй этаж. Почему не было такого же дополнительного этажа в маруях Салли, белоликая не знала. Она медленно подступила к порогу, тут же замерев. Боком от нее сидела Кири, перебирая какие-то листья в руках. Звук шагов и суматохи заставил ее поднять глаза и так же замереть, то ли от ужаса, то ли от удивления. Но Кири в этом плане всегда была быстрее Ру’тей. Брюнетка встала, начиная двигаться к все ещё окаменелой белоликой. Ру действительно была испугана, наверное, больше всех, кого она боялась увидеть — это Кири. Именно ее реакция так сильно страшила Ру’тей, ведь, именно Кири так же сильно любила Тсу’тея, как любила его белоликая. И только она могла понять, но не простить уход подруги. Но ожидаемых криков и гневного взгляда не последовало. Кири вцепилась в шею Ру’тей, начиная тихо плакать. — Я знала. Я знала, что ты вернёшься! — Кири плакала, стараясь не переходить на громкие рыдания. Холодное тело белоликой как никогда грело душу Салли. Девушке было неимоверно радостно и одновременно грустно встретить подругу. Ру’тей жива, вновь пришла к ним в семью, но Ру’тей так сильно напоминает Тсу’тея, от чего старая рана вновь начинает кровоточить. В голове заново промелькнули ужасные дни незнания, молчания и апатии, которые Кири никогда не забудет. Нападение небесных людей, пропажа Ру’тей, смерть любимого — Салли будто все это опять проживает. Холодные белые ладони в ответ обняли, стараясь успокоить. И Кири начало понемногу отпускать. Все уже прошло, те кошмары не придут в ее жизнь. Зато пришла Ру’тей. И этому нужно было только радоваться. — Так значит, шаман передал тебе какой-то мешочек и поэтому ты здесь? — Звучит странно, но так и есть. — Отец, Ру-ру ещё не успела рассказать, как она грозой Типани стала. Там вообще песня!       Вся семья уже сидела в центре шатра, начиная трапезу. По классике, в разговор Ру’тей и Джейка неожиданно встрял Ло’ак, прожевывая рыбу. За «столом» царила приятная атмосфера — все делились пережитым, задавали друг другу вопросы, с удовольствием на них отвечая. Девушка чувствовала себя хорошо, ее душа пела и плясала, она так сильно отвыкла от этих добрых и таких родных посиделок, что в первые минуты не знала куда себя деть. Но теплая рука Нейтири успокоила, а рядом сидящая Кири не давала и секунды для того, чтобы окунуться в свои мысли. Им всем нужно столько обсудить, о многом поговорить откровенно, выслушать друг друга. Даже с учётом долгой разлуки, никто не чувствовал дискомфорта, семья Салли переживали, что белоликой будет некомфортно, но улыбающаяся и с нескрываемым наслаждением поедающая новую невиданную пищу Ру отсеяла все предрассудки. Обстановка была по истине домашняя, белоликая совсем позабыла, что такое, есть не в одиночестве. Казалось, ничего не может испортить такой прекрасный момент. Но неожиданный приход Ронал смог. — У меня появилось все необходимое, чтобы попытаться вновь. Завтра вечером. Будьте готовы, мне понадобится ваша помощь.       Тса’хик почти все время не сводила серьезного взгляда с прижавшей уши Ру’тей. Да, эта женщина умела нагнать ужаса одним взором. Глава семьи вместе с женой встали, выходя за Ронал следом и обсуждая что-то вне шатра, пока оставшиеся притихли. Все прекрасно знали, зачем и почему им нужно быть готовыми, причем ко всему. Ру’тей не была обделена незнанием, потому девушка заметно погрустнела. Сейчас где-то неподалеку лежит без сознания ее любовь, ждёт помощи и не может об этом сказать, а она тут, сидит и улыбается, словно и не знает, что ее привело на рифы. Ру’тей с приезда не спрашивала о Нетейаме, боялась, как и остальные, ведь никто не знает, насколько сильно ранила эта новость белоликую. — Он в вагончике у учёных. Мы можем сходить, если ты хочешь. — сидящая рядом Кири положила руку на белое плечо, поглаживая и пытаясь подбодрить. Ру задумалась. Предложение подруги было действительно заманчивым, ведь белоликая всем сердцем желала увидеть юношу. Но Ру’тей боялась. Боялась, что его не смогут спасти, что он умрет, так и не поговорив с ней. Она, быть может, переживет это, но всю оставшуюся жизнь будет жить с ужасным воспоминанием того, что их последняя встреча была именно такой. Белоликая старалась настроить мысли в положительное русло, но, здравый рассудок цепками удерживал, намекая, что шансы слишком малы. Нет, Ру’тей хочет запомнить свою первую любовь живой, именно такой, какой она видела ее в последний раз. Да, последняя встреча прошла ужаснейшим образом, но, тогда Нетейам был жив, осязаем, но не сейчас. Шаман говорил, что страх ее погубит, и даже вспоминая эти слова, она все равно поддается ему. Ру’тей боится встретиться с Нетейамом, поэтому губы кривит в улыбке и отрицательно головой качает, всматриваясь в понимающие жёлтые глаза. — Лучше давай мы тебе деревню покажем! — звонкий голос друга разбавил обстановку. Ру’тей закивала, она с удовольствием бы проветрилась. Вернувшиеся родители были не против, тем более, у тех нарисовались неотложные дела, поэтому, на знакомство с новой местностью всю ответственность вновь взял младший отряд Салли. Ребята быстро собрались и оставили шатер в тишине. Ло’ак бежал впереди, ловко балансируя на не твердой поверхности, успевая при этом рассказывать о новом месте обитания. Ру’тей, наконец, наяву увидела те красоты, тот прекрасный пляж и бесконечный океан, о которых так любил говорить друг. Белоликая глазами пожирала все вокруг себя, чувствуя эстетическое наслаждение внутри. Все было прекрасно, ново и удивительно, но, как будто чего-то не хватало. Может, тени от высоких деревьев, жёсткой травы под ногами, запаха земли после дождя. Ру’тей не понимала. Картинка перед янтарными глазами ей нравилась, но, не было в ней чего-то прям цепляющего, будто ещё одна вырезка из людских журналов. Нет, Ру не пыталась обесценить местность рифового племени, просто, для нее это все было слишком непривычно и слишком ярко, от чего становилось немного неуютно. Но, Ру’тей уверенна, она привыкнет. Ей ко многому нужно будет привыкнуть. — Ло’ак, не торопись! Тук не успевает. — окликнула впереди идущего брата Кири, пытаясь взглянуть на него через белую спину. Салли шла позади, закрывая собой некую цепочку, только вот, увязавшаяся в последний момент Тук еле-еле поспевала за подростками. Все таки, их шаг довольно сильно отличался. Ру инстинктивно обернулась, поглядывая на малышку. Хоть и не к ней были адресованы эти слова, она все равно начала идти медленнее, а в какой-то момент вообще остановилась. Кири в непонятках покосилась на подругу, замечая, как та протягивает руку. Тут же под ногами проскользнула Тук, с довольной улыбкой цепляясь за белый палец брюнетки. Салли посчитала милым то, как Ру пытается уделить внимание всем. И по всей видимости, самой белоликой очень хотелось со всеми провести время. — Подождите меня тут. — сказал Ло’ак, смотря куда-то вдаль. Тут же его след простыл, только хвост было видно. Девушки, как и просил парень, остановились, смотря ему вслед. Кири протянула «а», явно понимая, зачем и почему решил сбежать Ло’ак, пока Ру’тей с повёрнутой на бок головой смотрела на подругу. Салли лишь отмахнулась, внимание свое переключая на маленькую Тук. Так получилось, что Ру’тей повернулась спиной к стороне, куда побежал друг и слушала рассказы о местной фауне от ярко описывающей Тук. Потому белоликая самая последняя заметила возвращение Ло’ка, слыша чуть ли не над ухом громкую речь. — Ру-ру, знакомься, это Цирея! Цирея, это Ру-ру. — Очень приятно познакомиться, Ру’тей, мне много о тебе рассказывали ребята.       Ру’тей обернулась. Вместо привычных жёлтых глаз, она лицезрела взор цвета океана, такой живой и счастливый. От неожиданности девушка дернулась, смотря на незнакомку. Ру, конечно, сразу поняла, кто это такая, ведь Ло’ак неоднократно с придыхание рассказывал о своей рифовой любви. Ру’тей, честно признаться, не могла отлепить от нее своего изучающего взгляда. Цирея была такой прекрасной, что у белоликой никогда бы не хватило эпитетов описать ее — настолько неземной казалась та. Рифовые на’ви отличались от лесных цветом кожи и строением тела, от чего брюнетке было ещё интереснее рассматривать новую знакомую. Цирея была маленькая, почти одного роста с белоликой, у нее были глаза намного больше и красивее, чем у Ру, волосы длиннее, темнее и намного шелковистее, девушке так и хотелось потрогать их. Красоту этой принцессы обрамляли украшения на голове и груди, Ру’тей подметила, что изделия Меткайина отличаются от их привычных. Цирея широко улыбалась, так по доброму и настоящему, не пугалась и не смотрела с отвращением. В голубых глазах интерес таился, ведь, по сути, Цирея видит такую на’ви впервые. Ру смутилась, потому что не думала, что эта девушка так хорошо ее встретит, в отличии от ее соплеменников. И, не стоит скрывать, именно такое доброе и искренне знакомство Ру’тей понравилось. А ещё ей до безумия понравилась Цирея. — Мне тоже. — проговорила Ру, сдержанно кивнув. Таких ярких эмоциональных возможностей, как Цирея, она не имела, не могла так же широко улыбаться новому знакомому. Белоликая надеялась, что девушка на нее не обидится, но, судя по доброму смешку рифовой, та совсем не держит зла на закрытость новой знакомой. Очевидно, Ло’ак очень хорошо подготовил свою принцессу перед знакомством. И сейчас Ло’ак стоял довольный, постоянно бегал глазами от одной девушки к другой. Он так сильно улыбался, что казалось, сейчас разорвется на части. Парень выглядел так, будто две главные женщины в его жизни наконец познакомились. От части, так и было. Цирея — первая осознанная и, не побоюсь этого слова, настоящая любовь. За такой короткий срок она стала для него всем миром. А Ру’тей — первый настоящий друг, с которым у Ло’ака по истине платоническая любовь. Белоликая ему сестрой стала, и если одна уже была довольна выбором Ло’ака, то парень ждал одобрения второй. Компания ещё немного поговорила и Цирея ушла. Ру проводила вместе со всеми взглядом рифовую, после чего с ухмылкой покосилась на друга. — Что? — Ло’ак, обернувшись, увидел странное выражение лица подруги, словно она самый хитрый план в мире придумала. Ру’тей его взглядом от ног до головы отсканировала, от чего Салли стало не по себе. У парня складывалось ощущение, что белоликая будет его отчитывать за что-то, либо же скажет, что недовольна выбором друга. Ло’ак уже был готов противостоять Ру в словесной схватке и защищать честь своей рифовой принцессы, но подруга лишь скептически произнесла. — Как она вообще выбрала тебя? — под конец слов прыснула Ру’тей, замечая закатывающиеся глаза друга. Белоликой было интересно, чем же таким мог зацепить эту красавицу Салли. Из-за того, что Ру воспринимала Ло’ака, как друга, то совершенно не понимала, что именно могло понравится Циреи в нем. Он постоянно шутит по тупому, проблемы на ровном месте создаёт, местами ведёт себя хуже титанотерия — неуклюже и глупо. И брюнетка была уверена, что его глупость увеличивалась в разы рядом с красивой девушкой — Ру’тей уже довелось смотреть на странные подкаты Ло’ака. Быть может, именно из-за их тесной дружбы, Ру не может увидеть в Салли настоящего укротителя сердец. А зная его довольно достаточно, девушка была рада этому факту. — Ох, Ру-ру, ты не поймешь. Я просто никогда не проявлял на тебя свою мужскую энергию. Поверь, ты бы тоже меня выбрала. — Ло’ак игриво бровью повел, стараясь как можно изящнее волосы поправить и красиво подмигнуть подруге. Только вот, скривившаяся Ру’тей и смеющаяся Кири, очевидно, не смогли прочувствовать совершенство Ло’ака. Салли сам как-то задавался вопросом, почему же они так сблизились с Циреей? Понятное дело, именно ее и ее брата заставили обучать всех младших Салли, но ведь, только Ло’ак отдельно занимался с ней, только они вдвоем могли плавать, без всяких глаз, только ее он водил к Пайакану. Своей влюбленности мальчишка не скрывал, но боялся, что все это не взаимно. Даже сквозь долгое общение, у них с Циреей все сложно, хоть и понимает, что он рифовой тоже не безразличен. Но, Ло’ак не отчаивается, верит в счастливый финал, ведь у него был наглядный пример долгого сближения и сильной любви в лице Ру’тей и Нетейама. — О нет, я видела слишком много, чтобы воспринимать тебя, как мужчину. — протянула белоликая. Ру никогда не засматривалась на других парней, кроме одного единственного. И тем более на Ло’ака, который вел себя рядом с ней, как настоящее парнокопытное. Очевидно, ни Ло’ак, ни Ру’тей и мысли не допускали о каких-то чувствах в сторону друг друга. Нет, девушка питает к своему другу теплые, родные, даже братские чувства, любит его всем сердцем, но не в романтическом плане. И Ру’тей всегда радовалась, что друг разделяет с ней эти эмоции. Потому что, именно он подтолкнул ее к настоящей и прекрасной любви, которая томится в сердце. Но помимо хороших поступков Ло’ака, парень любил нагадить. Прямо как сейчас, за слова Ру пытается ее за хвост дернуть, бегая вокруг. Белоликая начала шипеть на него, пытаясь так же дотянуться до синего хвоста. Ребята с легкостью могли не рассчитать своих сил и возможностей, а такое уже происходило, да остановил их громкий голос Кири за спинами. — Паук! — девушка подняла руки, начиная неистово махать ими. Ребята одновременно повернули головы, замечая фигуру, движущуюся к ним. Ру’тей замерла. Вместо привычного маленького белого пятная с длинными косичками, маской на лице и синими полосами по всему телу, к ним шел высокий юноша с разбросанными на голове дредами, сумкой через плечо и постоянно дергающимся хвостом. Некто приближался, а в его чертах Ру с каждой секундой все больше узнавала Майлза. Удивлению белоликой не было предела. Тот факт, что у Паука был аватар, поразил ее, ведь парень ни разу об этом не заикнулся. Не теряя времени, Ру’тей начала медленно двигаться ему на встречу, все ещё стараясь отойти от шока. Парень приближался и начинал ярче улыбаться, а через мгновение вовсе крепко обнял девушку. — Вернулась… — Паук с широкой улыбкой отстранился от давней подруги, начиная рассматривать ее. Он совсем уже позабыл привычные черты белого лица, да и вообще, давно не вспоминал о ней, чуть стыдясь. Юноша был рад видеть белоликую, ведь когда-то думал, что и она погибла вслед за братом. Сокорро не мог не заметить, как удивлённое лицо Ру’тей за время разлуки окрасилось новыми шрамами, которые, по его мнению, ей очень даже идут. И Паук понимал, почему девушка напротив так шокирована, ведь когда-то все были так же шокированы. Он молчал, как партизан, до последнего, единственные, кто знал об этом — Кири и непосредственно учёные. И Тсу’тей. Тсу’тею он тоже решил рассказать. — Вернулась. — Ру’тей улыбнулась, легко кивая. Девушка не могла отвести изучающего взгляда от парня. Теперь ей не приходилось присаживаться, чтобы быть с ним немного на уровне, не нужно было смотреть вниз при разговоре и постоянно спрашивать о заряде кислорода в его маске. Теперь Ру’тей приходилось поднимать голову, чтобы смотреть в жёлтые глаза Паука. Было странно и непривычно видеть его в таком обличии. Но, Ру’тей уверенна, она привыкнет. Ей ко многому нужно будет привыкнуть.       Оставшийся день прошел быстро. Экскурсия была не долгой, зато ребята провели много времени у берега, обсуждая былое и новое. Ру’тей пришлось в раз, наверное, третий рассказывать, как у нее протекала жизнь в одиночестве. Паук и Кири внимательно слушали, пока уже знающий все Ло’ак, так как услышал эти истории самым первым, дополнял и валялся на песке, раскинув ноги. Компания общалась, беззаботно и несколько по-детски, стараясь всеми возможными путями обходить тревожную тему. И у них это до вечера прекрасно получалось. Кири ушла первая, ссылаясь на помощь дома, заодно прихватила с собой Тук. Ру навязывалась пойти с ней, но ее культурно послали, так как только что прибывшей белоликой следует отдохнуть и не браться за работу. Поэтому брюнетка осталась одна, окружённая Пауком и Ло’аком. Ребятам нужно было пойти к учёным, отнести или забрать что-то, Ру так и не поняла. Они пошли, даже успели зайти, но дальше главного корпуса девушка отказывалась идти. Она повстречалась с дядей Нормом, который был безмерно рад ее видеть, перекинулась с ним парой фраз и, пока он и остальные не дошли до трепещущей темы, быстро свалила.       Ру’тей стояла у входа, оперевшись спиной о железную стену. Сердце бешено колотилось, ведь, где-то за такой стеной, совсем рядом, лежит и не может проснуться Нетейам. Девушке вдруг стало дурно. Она не захотела прийти к нему, отказалась, а теперь жмется, как маленький провинившийся ребенок. Ру уже задумывалась над тем, чтобы наплевать на все и пойти туда к нему, взять за руку и быть рядом. И, очевидно, это было бы правильным решением, но почему-то ноги стали тяжёлыми, а страх внизу живота окольцовывал и приковывал к железной стене. Ру’тей не знает, как лучше поступить, поэтому решает бездействовать. Когда она успела стать такой жалкой? Девушка, дабы не уйти в саморазрушение с головой, пытается отвлечь свое внимание, рассматривая пейзажи вокруг. Вечерний океан был по истине прекрасен. Все же рифы для нее что-то новое, неизведанное — этих краев девушка никогда не видела. В детстве мама рассказывала о разных местах, что в их мире существуют, но даже детская фантазия не могла вообразить такой красоты.       Ру’тей на звук приближающихся шагов голову повернула, наблюдая, как невысокая фигура быстрыми шагами приближается, то ли к ней, то ли к вагончику. Скорее всего второе, потому что эту девушку она видит впервые — меткайина была юна, красива и грациозна. Только ее длинные вьющиеся кудри вызывали неповторимый восторг, видимо, в Ру’тей проснулся какой-то фетиш на красивые волосы рифовых. Но такой красоте же, действительно, может любой позавидовать, и белоликая была не исключением. На’ви чем-то напоминала ее новую знакомую Цирею, совершенно не уступая в своей красоте. Девчонка, заметив белоликую, замедлила шаг и голубые глаза с нее не сводила, заинтересованно разглядывая. Конечно, не каждый день увидишь здесь чужака, тем более такого. Ло’ак говорил, как некоторые из клана до сих пор косятся на лесных, что уж говорить о «белой вороне». Ру’тей одарила незнакомку спокойным взглядом, сложила руки и вновь устремила свой взор на океан. Желания знакомиться не было, да и пока было слишком рано начинать вливаться в общество меткайина. Ей хотя бы нужно привыкнуть к тому, что теперь она вновь в окружении на’ви. — Ру-ру, я все! — раздался голос друга. Ло’ак выбежал из двери, встречаясь лоб в лоб с девушкой, пока Ру’тей сбоку на него поглядывала. Ребята одарили друг друга взглядами, кивая. Белоликая сразу поняла, что Ло’ак и эта девушка знакомы, только вот, понятие того, зачем рифовая идёт добровольно в вагончик учёных, не приходило. В ее руках не было ничего, сперва Ру показалось, что та просто заблудилась. Но нет, та девушка определенно шагала именно к учёным. Это было странно, да и вообще странно, что Меткайина дали добро на размещение людской техники у себя под домом. Если же в лесу многие Оматикайя косились на учёных, с учётом того, что не первый год живут бок о бок, то что говорить о этом клане? Но, видимо, Ру’тей не нужно стричь всех под одну гребенку. Встреча с незнакомкой так же быстро закончилась, как и началась. Ло’ак в привычной манере схватил подругу за запястье, пока Ру все время озиралась назад. Странное предчувствие затаилось в груди, от чего ее мучил один вопрос. — Кто она? — сказала девушка, на себя потянув друга. Ло’ак остановился, внимательно заглядывая на белоликую и голову в немом вопросе поворачивая. Явно парень не понял, даже не придал значению той мимолётной встречи с незнакомкой. Ру тяжело выдохнула, не сдерживая раздосадованность от непонимания друга. Брюнетка головой дернула назад, явно намекая на ту девушку, с которой он поздоровался. Странный проснувшийся интерес к этой девчонке внезапно заставил Ру спросить о ней. Белоликой, так-то, всегда было все равно на окружающих, никогда первая знакомиться не лезла, но что-то было в этой незнакомке не так, что-то в ней то ли напрягло, то ли интересовало Ру’тей. — А, та девушка… — Ло’ак остановился, сразу в лице поменялся, да глазами забегал. Ему как-то мягче хотелось рассказать о рифовой, дабы ненароком чувства Ру не ранить. Единственная и неповторимая подруга и так много ранений пережила, и Салли был точно уверен, что данная информация о той девушке не очень то обрадует белоликую. Парню хотелось соврать, сгладить углы или даже перевести тему, но серьезный взгляд янтарных глаз не позволял ничего из ранее перечисленного сделать. Поэтому парень решил зайти издалека, быть может и пронесёт. — Ее зовут Нура. Она с нами часто проводила время, а сейчас постоянно бегает проведать Нетейама. Нура как и все мы очень волнуется… — Он ей нравится? — перебила Ру’тей друга. Ло’ака белоликая успела выучить, кажется, от и до. Ребята максимально много общались, успели перенять некоторые привычки друг друга. Даже Нетейам все время ревновал и бывало жаловался Ру, что та с его младшим намного больше времени проводит. Так что Ру по смятению на лице и его тихому голосу сразу поняла, какой фразы он так отчаянно хотел избежать. И после неуверенного кивка убедилась. Так вот, значит, в чем причина этого нездорового интереса к незнакомке. Забавно, как Ру’тей свой же разум может обмануть, а сердце нет. Но девушка ничего такого не почувствовала, она оставалась внутри и снаружи такой же спокойной. Ру только голову повернула назад, всматриваясь в вагончик, рядом с которым и повстречала ту самую Нуру пару минут назад. — Она красивая… — Ты что, не ревнуешь? — Ло’ак голову в бок наклонил, рассматривая профиль подруги. Лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций, словно это не Ру только что познакомилась с предположительной конкуренткой. Ло’ак знал, что по глазам подруги иногда можно было понять то, что она чувствует. Но всматриваясь в янтарные очи, Ло’ак видел лишь спокойствие, от чего сам напрягся. Либо она разлюбила Нетейама, либо не знает такого чувства, как ревность. И если это все-таки первое, то никакого смысла в ее действиях нет. Она, ведь, не могла прилететь чисто из-за чувства долга перед парнем? Определенно нет. Или же, таким образом Ло’ак пытался отогнать от себя страшные догадки и вину за то, что тащил за собой Ру не зная зачем. — И не подумаю — Ру’тей перевела взгляд на друга, что брови свои нахмурил от такого ответа. Девушка ведь и правда не испытывала никогда даже что-то похожее на ревность. Ее близкие не ровняется ее собственность, так и зачем было белоликой кого-то к кому-то ревновать? Вот и Ру’тей не понимала. Наученная моралью из книг, что они с братом с детства читали, белоликая не осознавала значения ревности в жизни. Ей то, по сути, и не кого было ревновать. Внезапно появившийся Нетейам никогда не давал и малейшего повода для ревности. И если сейчас, после своего пробуждения, он продолжит строить свою жизнь вместе с этой Нурой, Ру не будет против. Кто она такая, после всего, чтобы ревновать и запрещать? Девушка была рада, что рядом с ее возлюбленным была та, которая поддерживала и оберегала. Даже сейчас эта девушка ходит к нему, в отличии от Ру’тей. Белоликая всегда знала — она не лучшая пара для такого, как Нетейам. И как бы сильны не были ее чувства, она не собирается препятствовать этим двоим. Быть может, именно с этой рифовой Нетейам, наконец, обретёт счастье, достойное его. Поэтому брюнетка с жёлтых глаз свой взор не сводила, спокойно поясняя — В людских книгах говорят, если искренне любишь человека — будешь желать ему лишь счастья, независимо от того, есть ты в его жизни или нет.       Ло’ак задумался и не заметил, как быстро просочилась вперёд подруга. Заметив перед носом белый хвост, парень перестал переваривать в голове достаточно умные слова брюнетки. Самому же себе хмыкнув, Салли помчался за ней следом. И ребята как раз пришли вовремя — семья потихоньку собиралась на ужин, который прошел за различными разговорами, смехом и подколами, новыми рассказами и удивлениями. Возвращение Ру’тей морально помогло не только самой белоликой, но и остальным. За последнее время из шатра семьи Салли не было слышно такого громкого и искреннего смеха. Приход белоликой дал надежду и подарил глоток свежего воздуха. Сама девушка ещё медленно, но уверенно привыкала к постоянному шуму вокруг. Вливаться в общество вновь, даже такое родное, было тяжеловато. Потому, после ужина, когда почти все разбежались, Ру’тей ещё какое-то время посидела с Нейтири, помогая ей, а затем решила немного проветриться. Девушка неспеша шла по пружинистому мосту, не отказывая себе немного попрыгать на нем, пока никто не видит. Не так далеко от маруи белоликая заметила сидящую Кири. Подругу, впринципе, сложно было не заметить — вокруг синих ног кружили маленькие светящиеся рыбки. Интерес взял вверх над желанием побыть в тишине, Ру аккуратно подступила к подруге, рассматривая сверху вниз красочных рыбешек. Кири словно и не заметила приход белоликой, продолжала сидеть и всматриваться в водную гладь под ногами. И Ру’тей сразу поняла — что-то не так. — Что случилось? — белоликая присела рядом, немного боязливо опуская ноги в прохладную воду. Кто знает, может эти рыбки только к Кири так дружелюбны. Брюнетка увидела, как подруга старается максимально незаметно смахнуть слезы. Значит, определенно что-то случилось. Хоть Ру’тей не была отличным психологом и помощником в решении душевных проблем, зато была отличным слушателем, в силу своей неразговорчивости. И сейчас она была готова до рассвета слушать Кири, если та сама пожелает открыться ей. Ру легонько тронула девушку по плечу, получая в ответ отвернутую голову Салли. Белоликая не давит, продолжает сидеть молча и ждать, когда же все-таки Кири заговорит. И ждать нужно было не долго. — За брата переживаю. — тихо промолвила Кири. Она повернула голову на подругу, смотря с нескрываемой болью на нее. Кири действительно переживала, очень сильно и как никогда. Старший был опорой, защитником, но девушка не смогла его защитить от страшной участи. Никто не смог и все винили себя по разному. Салли давно нормально не спит, все время кошмары снятся из-за переживаний, и не было и дня, когда б Кири не плакала. Больно было приходить и смотреть на спящего брата, который никак не реагировал на ее слова, песни, крики и рыдания. Кири переживала, очень сильно переживала о том, что старший брат не проснется. И эта мысль не даёт по сей день спокойно жить. Салли тяжело выдохнула, слезный ком проглатывая и на одном дыхании выговариваясь. — Я каждый день Великую Мать молю, чтобы она не забирала его так рано. Я не смогу, Ру’тей, не смогу пережить и его смерть. — Ох, Кири. Нетейам вернётся, верь мне. — Ру брови домиком сложила, сама того не понимая, схватилась за руку подруги, крепко сжимая. Белоликая, хоть и старается быть в глазах других непоколебимой, жутко боится за него. Последняя надежда на спасение Нетейама, в буквальном смысле, была у нее в руках. Именно она была эдаким посыльным, от чего чувствовала на себе груз ответственности за то, что привезла с собой. И если это не сработает, то весь мир Ру’тей определенно рухнет. Она пытается верить своим же словам, старается убедить в их правдивости Кири, но хвост предательски по спине бьёт, выдавая ложь белоликой. Ру нельзя верить в таком, она не уверенна, что парень проснется, девушка всегда старалась мысль позитивно, но смерть Тсу’тея показала, что не всегда можно выйти сухим из воды. Такое надо принимать, и лучше Ру сразу будет готова к худшему, чем слепо будет надеятся на лучшее. Но Кири знать этого не надо. — Я скучала по тебе. Без тебя все другое. — после недолгого молчания прошептала Кири, выдавливая грустную улыбку. Постоянное присутствие близнецов в жизни осталось ярким следом, который никак нельзя было перекрыть. Салли привыкла к подруге, которую так неожиданно обрела, но так же неожиданно потеряла. Здесь, на рифах, много друзей завести не получилось. Цирея все время проводит с Ло’аком, тот с ней, а брат рифовой и его друзья вообще, первое время, мягко говоря, недоброжелательно относились к Кири. Отдушиной стал Паук, который не давал скучать Салли и, наконец, позволил свыкнуться с тем, что она другая, не как остальные. Но Ру’тей все равно не хватало. Хотелось посплетничать, поговорить о чем-то девчачьем, раскрыть душу именно молчаливой и замкнутой белоликой, ведь от нее идёт ощущение того, что никакой секрет Кири не будет раскрыт, от чего доверие к Ру сильно возрастало. Без нее, действительно, все другое. Это было правдой, но, Ру’тей и Кири знали, что последняя говорила не только за белоликую. — Ты вспоминаешь Тсу’тея? — Ру’тей резко сменила тему, так как все свое внимание приковала к длинной и красивой шеи Кири, которую обрамляли несколько украшений, в числе которых она увидела до боли знакомое. Белоликая собственноручно помогала Тсу’тею вплетать яркие бусины, слушая его влюбленные речи и счастливые вздохи. Ру помнила, как был рад ее брат, так же помнила, как была рада Кири. Она смотрела на красивое украшение, которое напоминало брата. Он так старался, так пыхтел над, казалось, безделушкой, но, как интересно все обернулось. Эта безделушка — одна из немногих вещей, которая осталась после него. И вопрос был, скорее, риторическим, потому что Ру стало сразу понятно — Кири его не забыла. Да и, как можно забыть первую и такую сильную любовь? — Вспоминаю…мне его так не хватает, Ру. Если бы только он был рядом… — Кири не смогла договорить. Непрошенные слезы медленно стекали по щекам, подбородок затрясся и Салли готова была поклясться, что сейчас начнет биться в истерике. Смерть любви всей ее жизни оставила слишком глубокий шрам, она скучает и неимоверно тоскует за юношей, которого так сильно полюбила. С того самого дня она не может свыкнуться с его гибелью, до сих пор в голове мелькает картинка того, как на пороге заявились братья, один — в крови, другой — в слезах. С того самого дня Кири оплакивает Тсу’тея, злясь на все живое. Потому что слишком мало времени им было отведено, многое они не сказали и не сделали. Салли не понимает, почему именно он? Почему она? За что так с их любовью поступила Эйва? Сколько бы вопросов не было ее в голове, Кири не получила ни одного ответа. Девушка очень сильно скучает за ним, чувствует, что до сих пор любит и не может начать жить так, как раньше. Так, как просил он. — Тсу’тей обещал, что всегда будет рядом. И он рядом. Вот здесь. — Ру’тей будто молнией ударило, она неосознанно потянулась белой ладонью к грудной клетке Кири, руку прикладывая и ощущая, как сильно раненое сердце подруги бьётся. Сон, в котором содержалось старое и давно забытое воспоминание, будто сейчас вновь воплотился в реальность. Тсу’тей правда обещал, ещё давным давно, когда они не знали и даже не догадывались, что их ждёт впереди. И почему-то Ру верила. Брат рядом, просто не осязаем, но все ещё жив в ее голове и сердце. Ру’тей знала, что в сердце Кири он тоже оставил свой след, значит, все ещё рядом с ней. Белоликая все это время ставила акцент совсем не на том, что он все ещё с ней, а на том, что его давно нет. Но ведь это не так. Тсу’тей же, обещал, а он всегда исполняет свои обещания. Хотелось это доказать и притихшей Кири. — Ру’тей, и ты пообещай мне, что не уйдешь вновь. Пожалуйста, не оставляй нас. Не оставляй Нетейама. — Кири схватила подругу за руку, так крепко, будто именно от этой хватки зависит ее жизнь. Она не хочет, чтобы Ру’тей уходила, она не может потерять и ее. Тем более, Ру’тей не может уйти, она не может вот так оставить старшего брата Кири. Салли волнуется за его нынешнее состояние, но что будет с ним, узнай, что его возлюбленная была здесь и пропала вновь. Нетейам точно этого не переживет, как не переживет потерю ещё кого-то Кири. Потому она не хочет отпускать подругу, беря с той обещание. Ру смотрит на Кири и старается застрявший ком в горле проглотить. Жёлтые глаза так и просят сказать желанное, да только белоликая все медлит. Ей хочется сказать правду, чистую и от всего сердца, но почему-то хвост вновь бьёт по белой спине, когда Ру’тей тихо говорит: — Обещаю, Кири. Обещаю.

***

      Ру’тей спалось плохо. Жарко, непривычно, громко — все это могло бы стать правдивой отговоркой, да только белоликая уже сама себе устала врать. Устала, но продолжает это делать. Вместо того, чтобы признать, что всю ночь она думала о словах шамана, своей судьбе, друзьях, возлюбленном, и потому не выспалась, ей проще скинуть всю вину на окружающую среду. Слишком жарко стало на рассвете, ещё громче чуть позже, когда в шатре семьи Салли послышался шум. Ру’тей думала, что встала самая первая, но выйдя из своеобразной отдельной палатки в большой круглый навес, она увидела мирно сидящую Нейтири, которая занималась приготовлением завтрака на всю семью. Заметила ее женщина сразу же, взглядом приглашая подростка сесть рядом. — Я помогу. — чуть охрипшим голосом произнесла белоликая, начиная собирать в кучу лежавшие листья. Нейтири лишь улыбнулась, принимая помощь девушки. Женщине нравилось, что подросток к ней тянется, ещё давно Ру’тей одна из первых бежала помогать ей, лишь бы рядом побыть. А Ру’тей всегда нравилось проводить время с Нейтири, ведь от нее исходит та материнская забота и любовь, которых белоликой не хватало в детстве. И спустя столько времени в разлуке, девушка хочет как можно быстрее восполнить недостающий ресурс. Потому брюнетка сидит рядом с женщиной, начиная перебирать в руках фрукты. На душе спокойствие, чувство защищённости, но голову посещают ненужные мысли. Вроде, все по старому, возвращается на круги своя — Ру’тей в окружении семьи, имеет крышу над головой, на нее больше не ведут охоту, да и все, вроде, налаживается. Только вот, чувство недосказанности и некого стыда за ошибку прошло, угнетают былой радостный настрой Ру рядом с Нейтири, от чего белоликая и не заметила, как уже пару минут держит в руках фрукт и просто смотрит на него. — Что такое, дитя мое? — нежно спросила Нейтири, краем глаза замечая застывшую девочку. Заторможенность брюнетки можно было бы списать на не пробудившейся разум утром, но сердце женщины чувствовало — что-то не так. Даже просто по внешнему виду белоликой, чуть грустному и потерянному, можно сказать, что девушка не в себе. Нейтири очень быстро нашла контакт с подростком, но ей всегда было очень сложно разговорить девочку, скорее всего даже сложнее чем собственных детей. Нейтири видела, что белоликая привыкла решать все сама, надеясь лишь на помощь брата, но брата теперь нет, что определенно заставило подростка ещё сильнее закрыться. Нейтири хотела бы помочь всеми возможными способами своему, без сомнений, родному ребенку, но женщина, не зная причины, может лишь сидеть и молча ждать разъяснения, надеясь на то, что Ру’тей сама захочет сделать первый шаг. — Почему вы не злитесь? — Ру’тей с недоумением в янтарных глазах смотрела на Нейтири, наклонив голову на бок. Спокойное и доброе поведение всей семьи Салли до сих пор не даёт покоя маленькому сердцу белоликой. Она причинила им боль, уверена, что некоторым очень сильную, и после всего они принимают ее, как ни в чем не бывало. Нейтири не ругала ее, Джейк не выдал наказание за годовую пропажу, они были просто рады видеть ее в таком состоянии, в котором она была. И диссонанс от представления и реальности сводил с ума и так кипящий мозг Ру. Очевидно, белоликой было бы спокойнее если б ее наказали или вообще не приняли — она бы понесла хоть какую-то ответственность за свои деяния. Но сейчас, когда перед ней сидит Нейтири, женщина, которую белоликая уважает, любит и на которую хочет быть похожей, улыбается и нежно смотрит, Ру’тей сгорает внутри от непонимания. — Я же ушла, бросила…всех. — На каждый поступок есть причины. И ты не бросила нас, ты ведь вернулась. — проговорила Нейтири, кивнув своим же словам. Когда-то она была точно такой же — своевольным, быстро взрывающимся и не думающим о последствиях подростком. Но если у Нейтири были рядом взрослые, мать да отец, которые могли ее остановить, уму разуму научить, то у Ру’тей не было. Девочке приходилось учиться только у самой себя, и когда Нейтири могла помочь и исправить произошедшее — не сделала этого, не успела, не смогла. Зная она раньше, что Тсу’тей погиб, быть может, смогла бы вернуть белоликую, остановить ее, успокоить и поддержать. Но в тот момент на ее незнание были причины, от чего Нейтири и не совершила никакого поступка. Потому слова женщины были правдой. — Я причинила столько боли Не… Как после такого я могу спокойно сидеть здесь? — белоликая заткнулась на волнующем нутро имени, глаза стыдливо опуская. Девушка не могла себе места найти, ответ ее категорически не устраивал. Она хотела бы услышать правду, горькую и болезненную. Но правда было спокойной и любящей, сидела и с улыбкой смотрела на белоликую. Ру’тей подсознательно хотела себя наказать, считала, что заслуживает это больше любых своих обидчиков, потому не понимала, почему на нее никто никогда не обижался — все старались войти в ее положение и были только счастливы возвращению в семью. Но Ру’тей этого не хотела принимать, желала услышать что-то плохое про себя, потому что привыкла. А Нейтири это прекрасно понимала, из-за чего не собиралась оказывать медвежью услугу белоликой. Ру наблюдала, как тень женщины откладывает нож в сторону, ближе подсаживается к ней, одну руку кладет на плечо, а другой за подбородок ее хватает. — Порой наши эмоции мешают нам принимать очень важные решения. Но без них, мы не могли бы кричать, смеяться, плакать, ругаться, любить. Ты ни в чем не виновата, Ру’тей. Ты — живое существо, которое умеет чувствовать. Так почему ты себя винишь за то, что ты живая? — сказала Нейтири, приподнимая лицо белоликой на себя и видя в янтарных глазах необъятную грусть, связанную не только с ее поступком. Женщине ещё первее двух подростков было известна, насколько сильная их настигнет любовь. Эту любовь она видела в глазах напротив, только вот перекрыта она была неразделимым чувством вины. И, к сожалению, именно с этим Нейтири не могла помочь белоликой. Но женщина заметила, как ее же слова заставили задуматься грустную Ру’тей. Девушка, кажется, ещё долго будет переваривать мудрые слова, ведь ответа сейчас на них она дать не может. Белоликая грустно улыбнулся в ответ на добрую улыбку женщины, краем глаза замечая на стене знакомое украшение. — Я продолжила делать песенную нить, как вы и показывали. А ещё, кажется, я совсем разучилась стрелять… — проговорила белоликая, приковывая свое внимание на длинную нить, свисающую вниз. Ру’тей не помнит всех подробностей этих камней, но точно заметила, что к ним добавились новые. В особенности ее внимание привлекли два одинаковых камня, окрашенных в белую краску. Сама того не осознавая, белоликая ярче заулыбалась, что не осталась незамеченным взглядом Нейтири. Девушка точно знала — эти камни символизируют их с Тсу’теем, а это значило, что близнецы стали частью истории большой семьи, а ее брат теперь живёт не только в ее памяти, о нем будут помнить и знать другие. Белоликая вернула свой взгляд на женщину, не сдерживая себя, кинулась той в теплые объятия. Забытое чувство материнской защищённости вернулось, девушка блаженно глаза прикрыла, пока Нейтири нежно и так по-доброму произнесла, вкладывая в обычную фразу свой, определенный смысл: — Не переживай, я обязательно тебе помогу. Во всем.       Ру’тей лежала на животе, оперевшись рукой о корму моста, а другой рисуя круги на водной глади. Окутанная своими мыслями, белоликая не слышала посторонних шумов, полностью концентрируясь на кристально-чистой воде. Шаман говорил, что путь воды хранит все ответы на вопросы, томящиеся в ее душе, а океан дарует все, чего она так желаешь. Только вот, все больше и больше всматриваясь в этот самый океан, все меньше и меньше она находила здравого смысла в словах старика. Какой путь? Что дарует? И главное — на какие вопросы ей нужны ответы? Это кажется просто лепетом сумасшедшего, но Ру все ещё пытается уловить частицу адекватности. С ее приезда прошло ровно ничего, столько же и произошло. Смена обстановки никак положительно на ее саморазвитии не сказалась, Ру’тей просто напросто ничем не занимается, лишь в мыслях своих запутанных копается. Она исполнила волю шамана, и, собственно, что дальше? Остаться здесь…? Но Ру’тей же пообещала. Она обещала Кири не уходить, но, зачем Ру здесь? Спасти возлюбленного? Вроде спасла. Вернуться к семье? Вернулась. Но, будто чего-то не хватало, той самой точки в конце предложения, которая заставила бы ее сидеть и не рыпаться на новом месте жительства, да Ру’тей не могла. Она чувствовала, словно что-то не доделала, словно с кем-то не договорила, и вообще, ощущала себя не так, как раньше. Из-за этого девушка не понимала, что нужно ей делать и куда двигаться. Она лежала на мосту, тыкая пальцем в воду и думала, гадала и пыталась понять, зачем же, все-таки, она здесь. — Ру-ру! — после громкого выкрика в лицо полетели брызги. Как кошка, боящаяся воды, девушка дернулась, убирая руку от воды. На нее, удивленную и напуганную, уставилась пара жёлтых глаз. Ло’ак с довольной улыбкой от того, что смог застать врасплох всегда стоящую на стрёме подругу, смотрел на белоликую. Появление парня было незаметным и неожиданным — он просто вынырнул из воды рядом с мостом, напугав брюнетку. Девушка недовольно фыркнула, распылив перед лицом друга остатки воды на кончиках белых пальцев. Ло’ак инстинктивно отвернулся и артистично цокнул, подплыл к мосту ближе, укладывая свои руки на край и кладя на них голову. Салли хитро смотрел на подругу, которая уже догадывалась — этот синий жук что-то задумал. И Ло’ак не заставил ее долго ждать, спокойно, словно и не было всего этого цирка, сказал. — Пойдем плавать. Океан такой красивый. — Нет, Ло’ак. Мне и отсюда видно. — Ру’тей покачала головой. Она не была настроена на водные процедуры, да и вообще, лишний раз купаться, а потом сохнуть — такое себе развлечение. Да, погода была жаркой, даже в лесу самые жаркие дни не сравнились бы с каждодневной температурой на рифах. Но Ру не привыкла, как Меткайина, плавать двадцать четыре часа в сутки, для нее одного раза покупаться в озере было очень много. Смотря на друга, она поняла, что тот уже вошёл в привычный для рифовых образ жизни, болтыхается, как рыба в воде. Для нее это все ещё оставалось в новинку. И к тому же, ей действительно был виден океан через прозрачную воду, зачем же ей нырять с головой? Она и так по уши завязла в своей неразберихе в голове. — Ой, да брось! Помимо высоты, ты и воды боишься что ли? И как же ты жила одна, с таким мешком страхов? — Ло’ак недовольно цокнул. Приучать Ру’тей к нормальным для всех вещам было всегда тяжело. Девушка упрямая, до последнего будет стоять на своем, но Ло’ак неоднократно это проходил. Ее нежелание купаться он понимал, ведь, ему тоже было тяжело привыкнуть к постоянным заплывам. Но в отличии от подруги, парень всегда был лёгким на подъем и готовым учиться. К нему не нужен был определенный подход, а к Ру’тей да. И Салли это не бесило, просто он принял как данность, что она вот такая, не любит перемены и новые устои, зато обожает тишину и когда ее не трогают. Но Ло’ак очень часто ходил от обратного, так решил поступить и сейчас, не уговорами, а действиями. Схватив девушку за руки, он потянул ее на себя, начиная затягивать белое тело на дно и говорить. — Пошли. Плавать. — Нет, Ло’ак! Да блять! — крикнула Ру’тей, тут же пожалев об этом, так как вода попала в открытый от недовольства рот. Океан был холодным, от чего вся она покрылась мурашками. Очевидно, девушка очень долго пролежала на палящем солнце и теперь жалеет о содеянном, да и о том, что сдружилась с этим хитрым гадом. Ру’тей вынырнула, начиная кашлять. Она смотрела на довольную моську друга, клацая зубами от холода. А вот Ло’аку хоть бы хны, он уже привык к температуре и чувствует себя довольно комфортно. На его счастье, Ру неплохо умеет плавать, а то так бы за собой на тот свет потащила и нисколечко не раскаивалась в содеянном. Белоликая перебирала ногами под водой, приходя в себя, старалась привыкнуть и побороть дрожь. Янтарные глаза с недовольством смотрели на Салли, девушка не сдержалась и отвесила хороший подзатыльник Ло’аку. Чтобы не расслаблялся. — Жабрами обзавелся? А то я тебя сейчас утоплю, тупица! — Да ладно тебе, Ру-ру, деваться некуда. Поплыли!       Ру’тей действительно деваться было некуда. Белоликая побольше воздуха в лёгких собрала, перед тем, как погрузиться в воду с головой следом за другом. Девушка открыла глаза, рассматривая песчаное дно, усыпанное кораллами и ракушками, пока вокруг плавала всякая живность разных цветов и форм. Ру рассматривала каждую проплывающую мимо нее рыбку, моллюска, улыбаясь и пуская пузыри. Ло’ак и правда, не обманул — океан такой красивый. Кстати сам юноша уже успел довольно далеко отплыть от белоликой, из-за чего ей пришлось ускоряться. Девушка часто выныривала, жадно глотала воздух ртом и вновь погружалась, пока Ло’ак с довольной миной ждал ее. В конечном счёте, Ру’тей надоело так часто на вверх подниматься, потому она просто начала грести руками, под водой стараясь уловить блики синего тела. На горизонте в ярких лучах она увидела небольшой островок, к которому, по всей видимости, они плыли. Там виднелось несколько фигур, скорее всего, Ру знает эти тени. И ее догадки оказалось верными — на острове их ждала Цирея, приветливо махнув рукой, пока рядом с ней сидел незнакомый юноша. Первым, очевиднее некуда, доплыл Ло’ак, подкалывая свою подругу за ее медлительность. Вскоре Салли помогал забраться по острым выступам рифа Ру’тей, слушая ее тихий мат. Цирея тоже не осталась в стороне и протянула белоликой руку, говоря: — Ру’тей, познакомься, это мой друг Ротто. — кучерявый парень, приветливо махнул рукой, а брюнетка сдержанно кивнула ему в знак приветствия, но через секунду переключилась на другое. Цирея держала новую знакомую за руку, пока Ру’тей удивлённо наблюдала за этим. Сперва брюнетка даже дернулась от теплого и незнакомого касания, но рифовая словно не заметила этого и потащила за собой. Помогла Ру’тей. Странно и непривычно было получать даже такую незначительную помощь, казалось, от незнакомки. Белоликую обходят здесь стороной, косятся странно, но не эта девушка. А Цирея не видела ничего плохого в Ру. Да, она была иной, но к ним и раньше нее пришли непохожие на’ви, так почему Цирея должна относится к ней как-то плохо? Тем более, девушка поражалась внешностью новой знакомой — такая красивая, необычная, светлая кожа напоминала лёгкие облака в небе. Ло’ак описывал свою давнюю подругу, но Цирея даже в мыслях не могла представить, насколько прекрасна все-таки, эта девушка. — Как тебе у нас? Нравится? — Здесь красиво. — Ру выдавила лёгкую улыбку, пока довольная ответом Цирея усаживала ее рядом с собой. Ло’ак сел по другую сторону от подруги, заглядывая той в глаза, чтобы удостовериться, что с ней все нормально. У Ру’тей все было нормально, потому что они находились далеко от шума клана, маленькой, почти полностью знакомой компанией, окружённые лишь тихим шепотом спокойного океана. Вот сейчас белоликой очень нравилось находиться на рифах, она даже могла переехать жить на этот островок, если бы ей позволили. — Ру-ру, тебе нужно научится ещё больше задерживать дыхание, а то с тобой невозможно нормально плавать. — Ло’ак плечом задел белую руку, получая в ответ недовольный взгляд. Нет, он понимал, что за один заплыв девушка не научится, как все они, задерживать дыхание. Салли на себе знает, какой это долгий и местами утомительный процесс. Потому, имея за плечами опыт, он хотел, чтобы единственная и неповторимая подруга как можно раньше начала заниматься. Ведь, без этого базового, и наверное, самого важного навыка в клане Меткайина ей будет трудно. Не то, чтобы Ру’тей сейчас легко, Ло’ак прекрасно видел, как подруга реагирует на все новое и неизведанное, просто с умением долго плавать, ей будет в разы легче. — Не переживай, Ру’тей, я научу тебя. А пока, чем бы ты хотела заняться? Может, у тебя есть вопросы? Я обязательно на них отвечу. — Цирея наклонилась к белоликой, заглядывая в янтарные глаза. Подлинная серьезность этой девушки немного поражала рифовую, а холодный, уставший и грустный взгляд, видимо, был всегда при ней. Цирея знает только одного, у которого такой же тяжёлый взгляд — Нейтири. В ее глазах скопилась вселенская боль и усталость, ведь Нейтири пережила и потеряла слишком много. Ру’тей напоминала ее именно своими глазами. И Циреи безумно жаль белоликую, ведь очевидно, в столь юном возрасте, она пережила и потеряла не меньше Нейтири. Потому новую знакомую хотелось всеми силами поддержать, помочь в ее начинаниях, и быть может, стать другом. — Ру’тей, а ты ещё на илу не ездила? — Ротто не дал возможности ответить девушке, тут же добавляя ещё один вопрос. Белоликая еще не придумала, что ответить Цирее, а уже должна отвечать кучерявому парнишке. В силу неоднозначной тормознутости, белоликая, не со зла, проигнорировала слова Циреи, уставившись на парня напротив. Почему-то ей казалось, что он говорит о интересной вещи. Кто такие илу она знать и не знала, именно это слово пробудило интерес. Ру голову на бок повернула, все ещё мало понимая, о чем вообще идёт речь, и с нескрываемым любопытством спросила: — Илу? — Если хочешь жить на рифах — нужно уметь ездить верхом.       Четверо ребят стояли по пояс в воде не так далеко от берега. Цирея поясняла важность умения ездить на илу, пока рядом стоявший Ротто издавал странные цокающие звуки, похожие на те, которые издавала Ру’тей, зовя своего танатора. Только вот, если сейчас приплывет или прилетит что-то похожее на Сезе — шансов оседлать такую штуку у белоликой равны нулю. Прокрутив в голове пару идеек, как могут выглядеть те самые илу, Ру никак не смогла представить, что к ним подплывает именно это, напоминающее рыбу с плавниками и длинной шеей. А ещё дружелюбное, настолько, что сразу подплыло знакомиться с девушкой. Ру’тей, под наставления Циреи, покормила зверя под его благодарный рокот, аккуратно дотронулась и без какой либо опаски начала гладить. Лёгкая улыбка озарила лицо белоликой, эти илу были по истине милыми созданиями. Но, вот именно с такими, Ру’тей не научилась делать связь. Будто прочитав ее мысли, Цирея и Ло’ак заставили сесть на спину илу, решив не только познакомить Ру с местными обитателями, но и сразу прокатить. — Сконцентрируйся, делай связь неспеша. — Цирея придерживала перехват у головы илу, помогая Ру’тей удобнее сесть. Она не торопила новую знакомую, понимала, как сложно той. По серьезному лицу Ру не было понятно, какие эмоции она испытывает, но Цирея видела по чуть поджатым губам — белоликой некомфортно. Очевидно, девушке новая местность и ее законы даются тяжело. Цирея старается понять ее, потому пошагово показывает и рассказывает, как правильно сидеть, держаться, когда и насколько задерживать дыхание. Ведь, научиться держаться на седле это одного, первым делом Ру’тей необходимо научиться правилам дыхания. — Можешь ее не учить, Ру-ру долгие годы на танаторе по лесу бегала! — Ло’ак, скрестив руки на груди, ехидно хмыкнул, замечая взгляд подруги из-под лобья. Ещё со времён проживания в лесу, парень помнил, как Ру’тей не любит рассказывать о своей связи с огромным хищником, она, скорее всего, хотела бы оставить это и здесь в секрете. Маленькая защитница своего зверя боялась, что и так ее шаткое место в клане ещё больше расшатает появление танатора на пороге. Впринципе, ее опасения были оправданы, многим было не по душе и в диковинку видеть юную на’ви верхом на таком животном, которого ой как сложно оседлать. Но Ло’ак не был «многим», связь Ру и ее Сезе всегда вызывала в нем восторг и восхищение их тесными взаимоотношениями. Салли, будь его воля, всему миру бы растрепал о том, какая крутая у него подруга, потому что таковой ее считал. И отчасти, именно из-за того, что она была первой и единственной, кого Ло’ак видел верхом на таком грозном и устрашающем звере, как танатор. Потому ему хотелось похвастаться перед друзьями своей Ру-ру. — Насколько я знаю, с таким зверем очень сложно установить связь. Как у тебя получилось? — спросила Цирея, оглядывая белое тело, еле сидящее на илу, с ног до головы. Рифовая всегда была любознательной, а с приходом семьи Салли стала больше интересоваться другими краями. Как хорошо, что Ло’ак любил рассказывать ей о своем, немного ином мире, когда-то говорил и о таком животном, как танатор. И по его описанию, Цирея представляла ужасного хищника, огромного и пугающего, который готов разорвать любого на своем пути. Но, смотря на худую, хилую Ру’тей, в голове девушки происходил диссонанс. Как она, такая маленькая, смогла приручить, как говорил Ло’ак, защитника леса? По всей видимости, Цирея не до конца разобралась в иерархии лесной фауны, а быть может, просто недооценивает способности новой знакомой. И сердце подсказывает определенно второе. — Понятия не имею. — на выдохе произнесла Ру’тей, наконец найдя удобную позу на седле. До сих пор для нее самой остаётся загадка, зачем и почему ей досталась такая замечательная Сезе? Великая Мать решила за все страдания в жизни белоликой наградить ее защитой? Что-то Ру’тей в этом сомневается. Девушка не выбирала, с кем устанавливать связь, тогда танатор не убил ее, а спас, значит, это Ру’тей выбрали. От упоминания любимого хищника в сердце невольно кольнуло. Как же она там без нее? Ясно, ничуть не хуже, чем с ней, быть может, намного лучше, ведь больше не нужно тратить силы на защиту мелкой белой тушки, которая всегда под большими лапами носилась, да искала позу на черной массивной спине поудобнее, дабы ненароком не съехать вниз. Только вот, сейчас Ру намного неудобнее сидеть, ноги затекают, в седле вообще не комфортно, а вокруг все такое мокрое из-за воды. Одним словом, Ру’тей было не уютно. Она привыкла не использовать седло, смотреть на все свысока и устанавливать тса’хейлу лишь с одним зверем. И Ру’тей, действительно, по сей день понятия не имеет, как так вышло. Она вообще понятия не имеет, чем занимается.       Прослушав сотое наставление Циреи, девушка неуверенно рукой потянулась к своей косе, другой придерживая отросток илу. Ру’тей было малость стыдно за то, что, доживя до таких лет, никогда не устанавливала связь ни с каким другим животным, кроме своей Сезе. Ей не предоставлялось возможности прокатиться на лютоконе, а икранов она до сих пор старается стороной обходить, да тем более, нужды в этом не было. Под боком всегда была верная спутница, оберегающая ее от опасностей днём и сторожившая сон белоликой ночью. На кой черт, спрашивается, ей нужен был кто-то ещё? Потому она неизменно каждый день могла чувствовать всю палитру эмоций и способностей своего хищника, даже не задумываясь о другом. Ру’тей просто не думала, что ее жизнь может так сильно поменяться. Девушка не знает, как реагируют на тса’хейлу другие звери, потому делает связь неспеша. Нейронные концы в момент соединились, зрачки белоликой на секунду стали больше, а сама брюнетка от неожиданности ахнула. Было странно и непривычно, Ру старалась прислушаться к своим ощущениям, чувствовала дыхание зверя под собой, его силу и скорость плавников. Девушка, что удивительно, быстро привыкла к илу под собой, подумав, что не все так уж и плохо. Но какая-то нотка стыда где-то в глубине затаилась, Ру’тей чувствовала себя так, будто на равном месте изменила своему неповторимому танатору. Для белоликой устанавливать связь это не так просто, как для других, она долгое время оставалась верна лишь одному зверю, не просто использовала его в качестве передвижения, но жила с ним бок о бок, любила и ценила, как что-то слишком родное. Грозный хищник леса стал первым ее другом, от чего такая сильная преданность к нему неприятно давит на совесть. Но уйти в это с головой у белоликой не получилось. Она почувствовала резкую тягу, понимая, что илу начал двигаться вперёд, сперва медленно, но с каждой секундой скорость увеличивалась. Поняв, что сейчас нужно нырять, девушка набрала больше воздуха в лёгкие, погружаясь в воду. Почему-то никто из присутствующих не удосужился пояснить Ру’тей о том, что илу под водой намного быстрее. Именно поэтому, как только девушка оказалась под водой, илу, словно молния, понёсся вперёд. Белоликая не ожидала этого, с перепугу вцепилась в крепление сильнее, но это ей не очень помогло. Левая рука сразу же улетела назад, а пальцы правой поочередно начали разжиматься, пока последний не отпустил крепление и не скинул Ру’тей из седла. Ее отбросило назад, благо, в воде не предоставляется возможность удариться об твердую землю. Девушка застыла на мгновение, но вес собственного тела сразу же поднял ее наверх. Ру’тей вынырнула, откашливаясь от забитого горла и носа, пока где-то сбоку начал доносится коллективный смех. Прекрасно, у Ру получилось опозориться в первый же день. — Ру-ру, ты что, забыла как управлять зверем? Или габариты не чувствуешь, малы для тебя? — Ло’ак, как всегда, смеялся громче всех, не видя ничего в этом зазорного, пока не получил лёгкий пинок от Циреи. Хоть Салли привычно подкалывать и смеяться над подругой, внутри он как никто понимал ее. Парень помнил, как сам был в точно такой же ситуации — наглотался воды он куда больше подруги. Но, несмотря на предсказуемый провал Ру’тей, стоило ей отдать должное — она продержалась намного дольше, чем сам юноша. По недовольному лицу подруги было понятно, что ей вся эта затея не нравится, а точнее не нравится то, что у нее не получается. Ло’ак всегда подмечал упорство белоликой, особенно оно проявлялось в их совместных занятиях ещё в лесу. И зная, насколько упёртая Ру’тей, ее стремление делать все идеально, хоть она сама этого не признает, Салли определенно точно был уверен в том, что девушка быстро адаптируется к новой среде. — Все таки надо было тебя скормить Сезе. — буркнула Ру’тей, убирая липкие косички с лица и делая шаги ближе к улыбающемуся другу. Рядом стоящие Цирея и Ротто с пониманием смотрели на девушку, да, пустили лёгкий смех, но он не был каким-то язвительным или недобрым. Рифовые не набросились на нее с упреками и стебом, хотя Ру, честно признаться, примерно этого и ждала, ведь завалила самое лёгкое, что можно было придумать. И к своему провалу она не могла подобрать никаких оправданий. Стыд за проигрыш даже не успел толком созреть, потому что ребята коллективно подбадривали. От этого было на душе тепло и непривычно, странно, что незнакомцы могут быть такими добрыми — Ру’тей к доброте от чужих в свою сторону совсем не привыкла, а быть может просто отвыкла. Девушка, по привычке, встала рядом с Ло’аком, наблюдая, как Цирея и Ротто начали миловаться с илу чуть дальше от них. Скинувший ее морской скакун сейчас цокал под прикосновениями рифовой принцессы, пока рядом стоявший кучерявый юноша доставал угощение для илу. Белоликая почувствовала некое спокойствие от смеха и улыбок ребята, от чего невольно хмыкнула. Эти на’ви были слишком милыми и явно сами того не замечали. — Как они тебе? — Ло’ак стоял по правое плечо от подруги, повернув голову на нее. Белоликая, в своей манере, спокойно, но пристально наблюдала за каждым движением рифовых. Салли было неимоверно интересно, какое, все-таки, первое впечатление о его друзьях сложилось у Ру’тей. Ей понравится тяжело, потому что недоверчивая, привыкает она к чему-то очень тяжело и долго, потому что новое ее пугает, а тут все и сразу огромным комом наложилось. Ло’ак знает свою единственную и неповторимую Ру-ру хорошо, даже отлично, но по серьезному выражению лица всегда было трудно считать ее эмоции или мнение по какому-то случаю. Из-за этого Салли легче самому спросить, ему и вправду хотелось знать, что же она думает о рифовых, ведь, теперь им всем придется проводить много времени вместе. И Ло’аку очень хотелось, чтобы ребята сдружились. — Они другие. Будто…счастливее, чем мы. — кивнула своим же словам Ру’тей, продолжая наблюдать за смеющимися подростками. Цирея на данный момент ассоциировалась лишь с чем-то хорошим, добрым и солнечным, глаза у девушки были наполнены счастьем и детским восторгом, которые Ру давным давно потеряла. Янтарные глаза белоликой больше не были похожи на гору разноцветных камней и никогда не напоминали море, а вот взор рифовой принцессы был прекрасным и глубоким, как океан, в котором мерцал жемчуг. Цирея была настоящим подростком, добрым и искренним, даже обычное для нее дело — кормить илу, вызывали в ней самые лучшие чувства. Ру’тей и забыла, когда так же себя вела, понимает, что они совершенно разные. И дело не в Циреи, а в Ру’тей, которой очень бы хотелось быть такой, как ее новая знакомая. — Понятное дело. Они не видели то, чего видели мы. — проговорил Ло’ак, наконец обращая внимание на рифовых. Он ещё давно заметил разницу в их поведении, но с чем-то плохим ее не сравнивал. Они все выросли в разных условиях, одни — в мире, другие — в постоянной войне, что сказывалось на их понимании о мире. Для них нет такой нужды, как постоянно держать оружие при себе, учиться тихо передвигаться, дабы враг не заметил, постоянно обращать внимание на посторонний шум. Вокруг них царит мир, который потревожила семья Салли. Ло’ак помнит, как тяжело было Циреи, с какими крокодильими слезами она вспоминает событие минувших месяцев, от чего парню становится ясно, что для его семьи норма — ненормально на рифах. Стоявшая рядом Ру’тей — показатель того, как постоянные войны и тяжелая жизнь сказываются на подростке. И Ру это понимала. Девушка никогда бы не пожелала другому пережить то, что пережила она, потому, тяжело вздохнув, с дрожью в голосе произнесла, осознавая всю печальность: — И не нужно. — Зато я знаю, что нужно. — Ло’ак ухмыльнулся, слегка ударив подругу своим плечом. Без каких либо объяснений юноша подозвал ребят, начиная с ними бегло прощаться и говорить, что у них есть дела. Ротто и Цирея были не особо против, только последняя взяла слово с белоликой, что сегодня днём они обязательно попрактикуются основам дыхания. Ру’тей это было только в радость, но испытать приятное чувство не получилось — молчаливая затея Ло’ака вызывала тревожность. Пока он смотрел вслед уплывающим подросткам, Ру’тей нервно дёргала хвостом, взглядом буравя спину Салли. Сам парень недолго думая запрыгнул на илу, удобнее усаживаясь. На немой вопрос подруги он так же молчал, что вызывало подозрения, ведь любая затея Ло’ака была самым что ни на есть испытанием. И сам парень это знал, потому понимал, что без каких-либо объяснений девушка не сядет за ним. Салли выдохнул, решив объясниться. — Я ещё тебя не со всеми познакомил.       Ру’тей, понимая, что ей, как всегда, деваться некуда, благодаря помощи друга удобно уселась за ним, слушая который раз повторяющиеся наставления. Ло’ак предупредил, что путь не близкий, потому белоликая уже настроилась на постоянное сбитое дыхание и повторяющиеся нырки. Плыли они, действительно, долго — Ру успела нахлебаться воды с головой. Все же, практика постоянного плавания не вызывала дикий восторг, а лишь полный нос воды и постоянное громкое шипение в ушах. Было ли дело в гипер хорошем слухе белоликой или нет, но шум под водой очень сильно резал уши. Белоликая пока не могла понять, в чем причина и как с ней бороться, но ей придется во всем разобраться, если она хочет остаться у рифов. Но, правда ли она хочет здесь остаться…? Илу вновь вынырнул из воды, заставляя Ру’тей жадно глотать ртом воздух. Вдалеке показались небольшие острова с высокими скалами, как объяснил Ло’ак, именно здесь он познакомился со своим новым другом, можно сказать, родственной душой, потому именно здесь они каждый раз встречаются. — Почему не у клана? — спросила белоликая, выталкивая воду из ушей и делая это довольно комично. Сморщив носик, она то и дело дёргала головой из стороны в сторону, дабы уже подбешивающая нутро вода вылилась. Девушка осмотрелась вокруг, пока друг управлял зверем и держал их на поверхности. Вокруг было тихо, ни одного намека на живую душу рядом, от чего Ру стало спокойно. В клане много народу, вокруг нее и без того постоянно кто-то бегает, не желая оставлять гостью одну, хоть Ру’тей это и было нужно. А здесь, по всей видимости, почти никогда никто не появляется. Брюнетка подметила в своей голове, что это место, быть может, один из островков, мог стать для нее в дальнейшем отдушиной. Если же, она все-таки здесь останется. Ну а как иначе, ведь других вариантов нет… Правда же? — Пайакану нельзя подплывать близко к клану… — Ло’ак через плечо свое посмотрел, замечая неистовые попытки подруги вытолкнуть воду из ушей, умиляясь физиономии белоликой. Иногда Ру’тей совершенно не замечает, что ведёт себя не как серьезная, повидавшая в жизни все девушка, а как маленький ребенок. Салли вернулся обратно, начиная кричать имя своего брата и пытаться его найти глазами в глубине океана, но ему отвечала лишь тишина неба и небольшие волны. Спиной Ло’ак ощутил, как подруга в привычной манере вопросительно поворачивает голову, желая слышать больше о вбросе парня. Юноша, переваривая былые воспоминания, наклонился вперёд, инстинктивно сжимая крепление в своей руке, после чего с грустью дополнил: — По традициям тулкунов он нарушил главный закон их существования, но только я знаю, что это не так! Они не смогли его принять даже после его помощи… — Все будет хорошо. У него есть ты. — произнесла Ру’тей, кладя руку на синее плечо и в успокаивающе жесте поглаживая. Она чувствовала, как ее другу больно и тяжело вспоминать, очевидно то, что он видел или слышал из рассказа своего духовного брата. Девушка как никто другой разделяла его боль, ведь сама без пяти минут попрощалась со своей, без стеснения, духовной сестрой. И Ру понимала, какого это, находиться так далеко от близкой и связанной с тобой прозрачной нитью души, не в силах противостоять расстоянию. Сердце белоликой очень тосковало по палулукану, когда она жила в клане Оматикайя, ведь позволить себе такую привилегию, как привезти в дом дикого хищника, Ру’тей не могла. А сейчас она вообще не может ее видеть, но почему-то чувствует их связь, даже сквозь такое расстояние, понимая, что она у них на всю жизнь. — Давай подождем пару минут. А пока… О, Ру-ру, смотри, там, кажется, жемчужина! Я должен ее взять для Циреи, ты не представляешь, насколько сильно она любит жемчуг!       Ру’тей взаправду не представляла, насколько сильно любит рифовая жемчуг, зато очень хорошо видела, насколько сильно любит Цирею Ло’ак, потому не сдержала доброго смешка, кивая другу и тем самым соглашаясь на его авантюру. Они оба быстро спрыгнули с илу, погружаясь в воду. В районе кораллов виднелся небольшой отблеск раковин, в которых таился такой нужный Ло’аку жемчуг. Ру не имеет понятия, каким образом друг заметил сквозь преломляющейся свет от воды эти мизерные сверкающие ракушки. Задержав как можно большое воздуха, белоликая плыла следом за синим хвостом, рассматривая красоту океана вокруг. То, что флора и фауна рифов, особенно под водой, была красочна и многогранна — Ру’тей не отрицала, лишь наблюдала и восхищалась. Как сейчас, подплывая все ближе к кораллам, она рядом заметила вьющиеся большие водоросли, которые переливались различными цветами радуги. Завораженная их красотой, девушка подплыла поближе, дабы присмотреться и быть может потрогать, пока Ло’ак будет отрезать прикреплённые ракушки. Все равно в ее арсенале не было ножа, да и другое оружие ей не выдавали — в целях безопасности, а точнее, для того, чтобы лишней агрессии и так необычная на’ви не вызывала у других. Ру’тей была непротив, тем более она знала, насколько безопасны рифы.       Нет, она глупый подросток, который не учится на своих ошибках и лезет руками во что ни попадя, даже не задумываясь о опасности, таящейся по всюду! Только Ру’тей потянулась к цветным и таким красивым водорослям, как ощутила цепкую, чуть шершавую хватку вокруг своего запястья. Девушка испуганными глазами посмотрела вниз, замечая, как растение начиная виться вокруг ее рук и ног, затаскивал ближе к себе. Белоликая дернулась, стараясь выбраться из липких водорослей, постаралась выплыть вверх, но подобно зыбучим пескам, растение тащило ее за собой на дно. Ру’тей запаниковала. Она видела разное дерьмо в лесу, но такого, с виду красивого и безобидного дерьма она не встречала. Повелась на приятную обложку, вот теперь и поплатится за это. Чувствуя, как водоросли начинают подкрадываться к плечам и коленям, Ру’тей что есть мочи замычала, стараясь привлечь внимание ни в чем не подозревающего Ло’ака, который не так далеко боком от нее ковырял ножичком ракушки. На ее радость, до Ло’ака долетел вой, от чего он обернулся и увидел страшную картину того, как Ру оказалась обмотана длинной травой. Юноша тут же все бросил, подплывая к подруге и начиная резать водоросли ножом, пока белоликая продолжала держать оборону и старалась выпутаться сама. Салли водил ножом из стороны в сторону, но растение оказалось слишком крепким. Белоликая увидела страх в глаза друга, а ее тело охватила паника, самая что ни на есть паника. Она от испуга приоткрыла рот, совсем позабыв, что находиться в воде. Этой секундой слабости хватило, чтобы начать самоуничтожение. Ру’тей чувствовала, как воздуха стало не хватать, а лёгкие медленно, но уверенно начали заполняться водой. Она выпускала пузыри и билась в конвульсиях, пока Ло’ак, стараясь держать самообладание, не давал подруге свести счеты с жизнью. Брюнетка почувствовала, как виски начинает давить, а голова вот-вот взорвется. Она старалась, по правде старалась держаться, но в момент веки начали тяжелеть, а воздух совсем закончился. Перед тем, как отключиться, девушка почувствовала некую лёгкость в руке, а дальше… А дальше ничего.