Never too late

      После случившегося в доме родителей прошло чуть меньше месяца. Алекс выписалась из больницы раньше положенного и только потому, что ей удалось вынести мозг самому Трафальгару Ло. Во-первых, в её палате была одна сумасшедшая и странная женщина, которая то и дело говорила сама с собой, Алекс уже, грешным делом, подумала, не в дурку ли она попала, особенно когда услышала «пророчество» о том, что скоро вся её жизнь изменится и ей придётся сделать тяжёлый выбор. Во-вторых, дома все раны заживут гораздо быстрее, ведь там будет более приятная атмосфера и компания. В-третьих, по её палате регулярно разгуливали «жорики» и «ёрики», а такого общества в больницах быть не должно.              И только после третьего аргумента Трафальгар Ло наконец договорился с врачом о скорой выписке. Расписавшись в документах, Алекс расслабленно выдохнула и была готова дальше покорять этот мир.              Но пока что только мир покоряет её и опрокидывает через бедро. В этом она убедилась почти сразу, стоило ей вернуться в квартиру. Тотальный контроль. Серьёзно?!              — Ло, ну когда я уже на работу выйду?              Ей казалось, что подобный вопрос его в край задолбал, поэтому в скором времени она сможет вернуться в свою привычную и ненавистную рутину. Дома в четырёх стенах можно сойти с ума, что, собственно, Алекс и делала. Странно всё это было для неё, и непонятно ведь, как это работает? Стоит работать без выходных, как хочется сразу уйти на выходные, но на выходных ей совсем нечем заняться. По итогу, не испытывая чувства отдыха и проворонив весь день за занятием какой-то ерундой, уставшая вновь выходит на смену. И так раз за разом, бесконечный круг, который даже капитан Пиратов Сердца не смог прервать.              — Как только твоя рана в достаточной степени заживёт, — сухо ответил он.       — А если я буду выносить тебе мозг этим вопросом?.. — попыталась она и вздохнула, немного хмурясь. — Заканчивай с этим, я больше не стану сидеть дома. Я уже взрослый человек, Ло, и сама могу распоряжаться своим временем и здоровьем.       — Распоряжаться здоровьем, значит? — хмуро хмыкнул он, перелистнув страницу какой-то книги. — Звучит уже сомнительно.       — Не цепляйся к словам, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Боже, судя по общению, мы какая-то пара, которая ссорится.       — А мы ссоримся?       — А первая часть тебя не смутила? — полюбопытствовала она с усмешкой. — В общем, я спать. А послезавтра я выхожу в смену, напишу сейчас администратору, что наконец могу приступить к работе.              Ло тяжело выдохнул и покачал головой, но так ничего и не ответил. Алекс посчитала это своей маленькой победой. Ну, в самом деле, нечего нянчиться с ней, она не маленькая, у неё есть свои обязанности, ответственность и дела. Обязанности и ответственность… как сильно ей не нравятся эти слова.              Уже на утро (которое в реальности было обедом) Алекс поняла, что ей совсем ничего не хочется делать, ощущения глубоко внутри были просто отвратительными. Странная тревожность, вероятно, снилась какая-то чушь. Немного задумавшись, она заставила себя подняться с постели, сделала для себя любимой чашку кофе, потому что нормальной еды и уж тем более завтрака для неё не существует; ну а потом просто залипла в одну точку, держа горячую кружку с приятным (на самом деле не очень: она ненавидела растворимый кофе и удивлялась, почему вообще пьёт эту дрянь), пытаясь вспомнить свой сон.              Ей определённо снился One Piece, в этом не было никаких сомнений. Последние сны были связаны непосредственно с этим фэндомом, пожалуй, это было одним из немногих явлений, которые держали её наплаву всё это время. Тамошние персонажи будто чувствовали весь трэш, через который она проходит, они умудрялись её комфортить и убеждать в том, что она не бесполезная, что она ценный человек. Да, она не делает никаких великих открытий, она не борец за справедливость или что-то подобное, но она важна и ценна по-своему. Как и другие, каждый важен в этом мире. Хотя к Бальтазару это не относилось. Мудаки всегда остаются мудаками, как их ни мотивируй.              Если об этом не задумываться, то всё прекрасно и хорошо. Если задумываться, как любит делать на регулярной основе Алекс (полоскать себе мозги, ага), то становилось даже грустно. Как её жизнь стала такой, что её собственное подсознание пытается её спасти через сны и отвести от пути саморазрушения? В какой момент всё настолько пошло наперекосяк, что значимость жизни определяла не она сама, а это делали за неё вымышленные персонажи? Ло был исключением, конечно же.              Голова неприятно заболела, она закрыла лицо рукой, когда в воспоминаниях стали проскальзывать обрывки сегодняшнего сна. Снова Дресс Роуз, снова Дофламинго, только в этот раз всё походило на какой-то кошмар. Паника, тревожность, побег, отчаяние, её хватают нити за правое плечо и сдавливают, тянут к себе, а потом она просыпается от будильника, вскакивая с постели. Алекс почувствовала себя очень дурно, тошнотворный ком встал в горле, когда она вспомнила последствия предыдущего сна. Ну нет, это ведь глупость, не правда ли?              Пальцы осторожно скользят от запястья к локтю, а потом выше, с глупой надеждой, что всё осталось неизменным. Но стоит нащупать подушечками какую-то полосу, как тело бросает в неприятный озноб, и она бросает взор на плечо, испещрённое множествами неглубоких красных полос. Алекс вскочила со стула и подлетела к зеркалу, снимая с себя футболку, как обычно на пару размеров больше её собственного; ей хочется надеяться на множественные галлюцинации, она впервые в жизни хотела, чтобы это были больные игры её давно уничтоженной психики. Но порезы не пропали даже в зеркале, и Алекс убедилась только в одном: сейчас дело точно не в её проблемах с головой. И ведь она даже не помнила об этом, она не чувствовала боли от этих порезов, но они были. Если думать логически, то любой порез или синяк, полученный во сне, можно как-то объяснить: ударился коленкой или рукой о стенку, царапнул себя ногтями. Но видя эти ровные, тонкие порезы, словно сделанные леской, Алекс могла с уверенностью сказать, что это не она себя резала. Варианта было три, и все три максимум бредовые: она стала лунатиком с характером Дазая Осаму, который вечно пытается покончить с собой; Ло от нечего делать проводит посреди ночи хирургические операции на её руке; она теперь может путешествовать между мирами.              — Не, это бред сумасшедшего, даже для меня, — охуевше прошептала Алекс и прикусила губу, начиная писать сообщение своему другу. — Что-то надо делать с этим… так или иначе, я не могу позволить Ло увидеть подобное. Гиперопеки с его стороны мне только не хватало или переживаний, паники, жалости…              Это единственное, что её, казалось, сейчас волновало. Ей бы вообще стоило избегать его ближайшие дни (и сама не знает, почему), но они живут вместе и работают на одной работе. Была чёткая уверенность в том, что Ло вновь придёт проведать её в кофейне, учитывая сколько времени она провела дома. Джером наконец отвечает на её сообщение, и они встретились у него дома. Быть наедине с собой сейчас было невозможно, ей этого максимально не хотелось. Страшно быть одной в четырёх стенах долгое время, уж для неё это точно была пытка.              «Определись уже, наконец, нравится тебе общество людей или нет?!» — поругала она себя мысленно и фыркнула.              — У тебя что-то срочное, Алекс? Ты обычно никогда не срываешься сюда так внезапно.       — Ну, такое…              Она приняла бокал с крафтовым пивом из его рук. Приятный саур эль, в аромате которого очень ярко ощущалась какая-то выпечка и фрукт. Сделав небольшой глоток, Алекс закрыла глаза и довольно улыбнулась — это было чертовски вкусно.              — Мх, круассан с яблоком и грушей, н-да? Не знала, что тебе нравится подобное. Обычно ты предпочитаешь более горькие виды пива, наподобие портера и империал стаута.       — Решил попробовать что-то новое, — парень усмехнулся и поправил бросающуюся в глаза чёлку. — А ты, как обычно, пытаешься избежать разговора. Признавайся.              Алекс навсегда запомнит нелепый момент того, как этот чертила перекрасился в пшеничный цвет только ради того, чтобы игриво укорять её за то, что «её волосы по всей раковине валяются». Но этот цвет ей нравится много больше русого, этот цвет пшеницы прекрасно сочетался с его глазами, в которых можно было утонуть. Такой редкий и необычный, словно свежие ягоды боярышника. Глаза словно анимешные, ещё никогда Алекс не видела такого цвета глаз, и не раз его из-за этого подъёбывала, называя выходцем из другого мира.              — Меня чуть не убила собственная мамаша, — выпалила она первое, что пришло на ум.              А что она может сказать? Что у неё дома живёт Трафальгар Ло? Что она, вероятно, каким-то хером путешествует во сне в другой мир? А такая причина вполне себе обоснованная для того, чтобы попросить о моральной поддержке единственного лучшего друга.              — Ты шутишь? Звучит максимально херово, гони пруфы.       — Н-да, блять, на, получай.              Она отодвигает ткань кофты с левой стороны и вытаскивает руку, демонстрируя рану. Выглядела она довольно хреново, но уже лучше по сравнению с первыми днями после её появления. Джером присвистнул, ни капли не удивившись подобному. И Алекс прекрасно понимала, почему именно. Он всегда знал о том, что её мать была неадекватной. И хотя её отец тоже не был примером для подражания, но вёл себя на капельку спокойнее сумасшедшей жены. Джером настаивал на том, чтобы она наконец-то послала их в пешее эротическое и жила своей жизнью, потому что, в случае чего, он всегда поможет своей подруге деньгами. Но нет же, Алекс всегда испытывает глупое чувство вины, даже если говорит об обратном, даже если её сильно обидеть или разозлить. Она всегда винит во всём себя, этого не изменить.              — Самое главное, что ты в итоге жива, — более мягко заметил Джером и тихо выдохнул, пересев к ней на диван поближе. — Как ты чувствуешь себя сейчас?..              Обычный и такой простой вопрос заставил её глубоко уйти в себя. Что она, в самом деле, чувствует после этого? Сложно сказать, что это ни капли её не удивило и не оставило на ней никакого следа. Да, первую неделю было очень тяжело, она не одну ночь проревела от несправедливости этого мира, от обиды на себя и на родителей, на то, что с ней вообще подобное могло произойти. Алекс не могла понять, чем она заслужила подобное. С другой стороны, глубоко внутри ей было настолько плевать, что её мамаша заплакала бы, если бы узнала, насколько сильно было её травмированной (во всех смыслах) дочери насрать на это. Ло постоянно навещал её в больнице, приносил фрукты, рассказывал о том, как прошёл его день, о том, какая прекрасная или не очень погода на улице. Он всегда был рядом с ней в этот непростой период, он не пытался поговорить о том, что случилось, и Алекс была бесконечно ему благодарна за то, что в первую очередь ей была дана попытка разобраться с этим самостоятельно. Она была уверена в том, что Ло пришёл бы ей на помощь, если бы она попросила. И теперь она снова испытывает чувство вины за то, что непонятная чуйка твердит и внушает ей: «Держись от него подальше, он не простит тебя в случае проёба!»              Но ей удалось с этим справиться и забить на ситуацию с предками. Произошло? Произошло. Насрать? Да вообще пиздец. После случившегося Алекс смогла в какой-то степени выдохнуть, увеличивая пламя над надорванной нитью, которая как-то связывала её с родителями. Больше этой нити нет — довели, такого она не простит никому. Бальтазар уже был послан на хуй, а родителей она надеется больше никогда не видеть.              — Честно? — спустя пару минут тишины ответила Алекс негромко и улыбнулась. — Я ненавижу их за то, что они существуют, за то, что из-за них существую я. Но, несмотря на это, я больше не собираюсь никогда с ними видеться. Как только я пришла домой после больницы, то сразу заблокировала их номера и удалила контакты. Но знаешь, что меня пугает больше всего? Что в случае, если я не сдохну или не покончу с собой, я превращусь в такого же монстра, как эти люди. У меня теперь язык не поворачивается назвать их родителями, матерью или отцом. В смысле, что прикольного в том, чтобы бухать каждый день палёную водяру и другое сомнительное пойло? В чём прикол издеваться над другими людьми и позорить себя? Я боюсь, что если увижу их снова, то мне просто сорвёт крышу и я наброшусь на них с ножом в отместку. Я отпустила это, чтоб ты знал, меня это больше не печалит, я не загоняюсь по этому поводу. Но я никогда не смогу их простить, и если предоставится случай отомстить, я это сделаю. Считай меня сволочью, если хочешь.              Джером тяжело выдохнул, и Алекс почувствовала его руку на своём плече, которая притянула её ближе. Она тихо уфнула и недовольно пофырчала, но не посмела отстраниться, когда уткнулась носом в его крепкую грудь. Никакого подтекста здесь не могло быть, Джером относился к ней как к своей младшей сестре и регулярно спасал её задницу. Алекс благодарна ему за эту помощь и поддержку, он никогда не задавал лишних вопросов и не пытался поставить её на «путь истинный». Живёт своей жизнью, жива — и слава Богу. А все её порезы и раны, — после паркура или драк — неважно, он помогал зашить и залечить в своём комфортном и аккуратном доме. Будучи подпольным доктором, он мог и не такое чудо творить.              — Спасибо за поддержку, Джером. Думаю, мне потихоньку пора идти. Мне нужно до вечера заехать в ЦКС.       — Центр кинологической службы? У тебя появились там проблемы? — он немного отстранился и почти залпом опустошил свой бокал с пивом.       — Надо много чего наверстать. Впереди у меня будут рабочие смены, а так хотя бы теоретический материал на руках будет, смогу что-то подучить и нормально продолжить тренировку. Плюс… — Она почесала щёку, виновато опустив глаза. — Мне обязательно нужно будет купить вкусняшку для Райдо, которого я обидела, когда у меня было плохое настроение. Бедняга аж взвыл от того, насколько сильно я схватила его за холку и опрокинула на землю…       — Конечно, без проблем, — он пожал плечами и взял в руки телефон. — Я закажу тебе такси, чтобы ты сэкономила время и деньги. Наверняка средств почти не осталось, пока ты валялась в больнице.       — Нет, просто… — она прикусила язык, чуть не выдав Трафальгара. — Эх, забей. Спасибо за заботу.              На том она и попрощалась со своим лучшим и единственным другом. Дождавшись машину на улице, она села в салон с легким выдохом. Пока она ехала в центр кинологической службы, над городом нависли тёмные тучи, и вскоре пошёл ливень; в принципе, Алекс была даже рада такой погоде, было комфортно прогуливаться под дождём, а вот болеть после этого было не очень. Так или иначе, поездка до места учёбы не заняла много времени, и меньше чем через час она вышла из машины, бегом направившись к зданию. Инструктор встретил её строгим и хмурым взглядом, та в свою очередь с лёгкой надеждой смотрела на мужчину перед собой.              Разговор был не очень радушным и дружелюбным, стрессануть она более чем успела.              — Я понимаю, что у меня в последнее время пропуски, но я же болела.       — А где твой больничный?              Алекс нечего было ответить на это. Полностью забив на всё вокруг, когда появился Ло в её квартире, она ведь действительно взяла «больничный», вот только к врачу она не пошла. И она не понимала, почему ей сейчас приходится оправдываться перед преподавателем, учитывая, что это всего лишь курсы, а не основная учёба. Но оправдаться почему-то очень надо было.              — Я могу предоставить справку лишь за последние дни, там… произошла довольно плохая ситуация с моими родителями. Пожалуйста, давайте не будем об этом, мистер Эндрю.       — Хорошо, не будем о пропусках.              С тяжёлым вздохом мужчина снял очки и потёр переносицу.              — Кажется, нас ждёт ещё более серьёзный разговор. Поняла, сейчас вернусь.              Было видно, что он очень устал за сегодняшний день, и Алекс только сейчас вспомнила, что по расписанию совсем скоро начнется сессия. Она вообще, кажется, не готова к этому. Да и когда ей было готовиться? Уже ненароком подумав о том, что на это дело можно забить и не тратить силы впустую, она почувствовала отвращение к самой себе. Это ведь её мечта, чёрт возьми, маленькая, но очень важная крупица всех её желаний.              Выйдя из аудитории, Алекс направилась к кофейному автомату и, засунув купюру, выбрала напиток, терпеливо дожидаясь, когда эта шайтан-машина приготовит кофе. А потом ещё один, уже для себя. За долгое время рядом с этим человеком Алекс запомнила его вкусы и привычки; бывало такое, что он провожал её до дома, потому что им было по пути, а ходить пешком они любили. А бывало такое, что он приезжал на машине и довозил её до подъезда. В целом, Август Эндрю был классным мужчиной, который сразу понравился Алекс. Она давно признала, что испытывает к нему симпатию где-то глубоко внутри. Это не было из разряда «станьте моим мужем» или «мне плевать, что у Вас жена», скорее это была обычная привязанность. Нельзя сказать и то, что он заменил ей отца, нет, но он напоминал ей его. Только его адекватная, справедливая, строгая и добрая сторона. Заведя как-то с ним разговор о семейных ценностях, она дико расхохоталась: он любил спорт, так что, когда его сын-школьник слонялся по дому без дела, тот заставлял его отжиматься. Это был один из самых позитивных разговоров за всю её жизнь.              — Мистер Эндрю, так что Вы хотели со мной обсудить? — она поставила на его рабочий стол бумажный стаканчик с капучино.              В его кабинете всегда приятно пахло странным сочетанием кофе, сигарет и парфюма. Она любила его занятия и всегда с радостью ходила в центр кинологической службы, но в последнее время её тяга и страсть к кинологии почему-то стала пропадать. Алекс поняла, что снова стала погружаться в какое-то противное депрессивное или как минимум апатичное состояние, плюс к этому выводу — её необоснованное желание избегать Ло.              — Руководство подняло вопрос о твоём отчислении.              Как гром среди ясного неба, эта новость вонзилась острием куда-то в кишечник, ей стало дурно настолько, что затошнило. Она сделала маленький глоток кофе, чтобы прогнать неприятный ком в горле.              — Почему это произошло?..       — Была проверка, организатор курсов посмотрел камеры с несколькими практическими занятиями. И ему явно не понравилось то, как ты обращаешься с собаками. Ну и, ко всему прочему, огромное количество пропусков. Мне хочется тебе верить, понимаешь? Но я не смогу тебя защитить, если это продолжится дальше. Твой испытательный срок — неделя. Если ситуация не изменится и пропуски со срывами продолжатся, то у меня будут связаны руки.       — Я понимаю. Всего хорошего.              Оставив свой кофе недопитым, Алекс поднялась и почти вихрем вылетела из аудитории, направившись к выходу. От центра до дома она направилась пешком, благо дождь немного успокоился и больше моросил, чем лил. Ей нужно было обдумать всё это и переварить.              А что она могла сказать? Как она могла себя защитить? Ни ему, ни его руководству не интересны её проблемы, никого не интересует, что у неё проблемы с психикой и её штормит от мании к депрессии. Никого не интересует, что её мать чуть не прикончила её некоторое время назад. И Алекс понимала, что всё правильно, что это сугубо лично её проблемы и проёбы, которые она допустила. Забив на поход к врачу, будь это терапевт, когда появился Ло, или психотерапевт, когда у неё давным-давно пошёл сдвиг в менталке. Никто не виноват в этом, кроме неё самой, и теперь ей придётся расхлебывать всё это дерьмо, в которое она сама себя загнала.              «Ты даже не попыталась объясниться. Твой любимый способ избегания проблем, не так ли? Буквально — избегание. Взяла и съебала вместо обычного разговора, на который был настроен Август».              Она остановилась где-то около своего подъезда, когда наконец дошла до дома. Телефон давно разрядился, и в квартире её ждёт Ло. Наверняка злой или обеспокоенный, а может, ему на самом деле всё равно. И вроде бы у них всё в порядке, а вроде всё как-то катится через одно место, хотя причин для этого нет. У неё перехватило дыхание от странного ощущения тревоги, будто совсем скоро может что-то произойти. И впервые за всё время проживания с Ло она почувствовала это самое мерзкое чувство безысходности. Чувство того, что ей хочется быть где угодно, но только не дома, не возвращаться туда.              Понадобилось минут тридцать для того, чтобы родить к своей голове осознание, что ей всё-таки пора к психотерапевту. Всё будет хорошо. Она пыталась убедить себя в этом достаточно долго, прежде чем в конце концов открыть дверь в подъезд, а затем и в квартиру. На пороге уже стоял Трафальгар, скрестив руки на груди, встречая её.              — Ты выглядишь очень уставшей, к тому же вся промокла до нитки. Проходи и шуруй в горячий душ, я сделаю тебе чай. Как прошёл твой день?       — …       — …       — Я скоро подойду и отвечу на все вопросы. В целом — неплохо.              Алекс, разувшись, ушла в свою комнату и сразу поставила телефон на зарядку. Пока он включался (а эта старая вещица включалась долго), она успела тихо всплакнуть. Не было ни скандалов, ни упреков, когда она вернулась домой. Уже этого было достаточно для того, чтобы заставить её плакать и умиляться от всей этой ситуации. Она привыкла к другой жизни, либо в тишине и одиночестве, либо с родителями в скандалах. Ло не переставал удивлять, видимо, он стал довольно эмпатичен, пока жил здесь с ней. В первые дни ему было абсолютно плевать на всё и всех, а потом, со временем, стал более чутким. Понимающим он был всегда, в этом у неё было чёткое убеждение. Как она вообще могла подумать, что в какой-то момент он отвернётся от неё?              Только она успела переодеться в домашнюю одежду, как её телефон зазвонил.              Джером.              — Йо, случилось чего? — она вытерла слёзы.              Из телефона, где-то на фоне, раздался смех. А сам Джером буквально заверещал, что было сил:              — На помощь!              У неё мурашки пошли по всему телу, когда звонок оборвался. Залипнув на несколько секунд в темный экран телефона, она вздрогнула, когда в мессенджере от друга пришло сообщение.              «Умоляю тебя, Алекс. Ты же тоже его видишь???»       «Или нет?..»       «Я сошёл с ума?»              У неё телефон выпал из рук оттого, насколько быстро она вскочила на ноги, увидев отправленное изображение. В считанные секунды одевшись как попало, она вылетела из своей комнаты. Вряд ли Ло заглянет в её телефон, кажется, тот сдох от падения на пол, уж стеклом вниз так точно. В этом было всё её «везение». Хотя данный случай можно действительно считать везением.              — Я скоро буду! Честно-честно, Ло, я потом всё объясню, но вряд ли я выйду завтра на смену и приду ночью домой. У моего друга проблемы.              Ло не успел ничего спросить или ответить, только застыл с удивлённым выражением лица, глядя вслед убегающей Алекс. Та могла поклясться, что у неё пятки сверкали от скорости бега. Лишь одна мысль крутилась у неё в голове: «Какого хуя Дофламинго делает в квартире Джерома?!»